Ведьма Ребекка Макинтайр

      Лето в Шотландии выдалось тихим и спокойным. Ребекка Макинтайр проводила его в одиночестве, пока её тётя Агнесс гостила у Магны. Июнь она провела в Канаде, изучая местную магию, но июль решила посвятить отдыху. Вместо того чтобы просиживать дни в домашней библиотеке, она отправилась на Косой Переулок — благо, Магна научила её трансгрессировать, и теперь она могла перемещаться куда угодно без лишних хлопот.       Первым делом она заглянула в «Кондитерскую Шугарплам», где прикупила волшебных кексов с взрывной карамелью и пару шоколадных лягушек — на всякий случай. Потом её внимание привлёк издательский дом «Обскурус».       — О, мисс Макинтайр! — приветливо улыбнулся мистер Беннет, владелец магазина, заметив её у входа. — Что-нибудь присмотрели?       — Здравствуйте, мистер Беннет, — вежливо ответила Ребекка. — Можно я просто посмотрю?       — Конечно, дорогая. Чувствуй себя как дома.       Она кивнула и углубилась в лабиринт стеллажей, где пахло старым пергаментом и чернилами. В магазине было несколько покупателей — такие же книголюбы, как и она.       Ребекка медленно шла между высоких деревянных стеллажей, пальцы скользили по корешкам старинных фолиантов, пока не наткнулись на новинку — «Заклятие Солнца и Луны». Кожаный переплет книги был еще не тронут множеством рук, золотое тиснение на корешке сверкало свежим блеском. «Интересно...» — прошептала она, ощущая странное покалывание в кончиках пальцев, будто сама книга звала ее.       Осторожно потянув за верхний край, она вдруг почувствовала легкое сопротивление. В тот же миг из узкого просвета между полками перед ней возникло бледное лицо с холодными серыми глазами. Драко Малфой стоял по другую сторону стеллажа, его тонкие пальцы сжимали соседний том, а взгляд выражал такое же изумление, какое, вероятно, читалось и на ее лице.       — Мерлинова борода! — выдохнула Ребекка, отшатнувшись. Сердце неожиданно застучало чаще — то ли от неожиданности, то ли от чего-то еще, что она не решалась себе признать.       Их взгляды встретились через узкую щель между книгами. Драко первым оправился от неожиданности, его черты вновь приняли привычное высокомерное выражение, но Ребекка успела заметить, как его глаза на мгновение расширились, а губы слегка приоткрылись от удивления.       — Похоже, у нас схожие литературные вкусы, Макинтайр, — произнес он, и в его голосе прозвучала странная нота, которую она раньше никогда не слышала.       Ребекка невольно задержала взгляд на Драко, отмечая про себя перемены, произошедшие с ним за лето. Его черты стали резче, скулы выделились, а в серых глазах появилась какая-то новая глубина. «Он действительно повзрослел...» — мелькнуло у нее в голове, но она тут же отогнала эту мысль, крепче сжимая книгу в руках.       Она решительно направляясь к прилавку, где мистер Беннет раскладывал новые поступления.       — Мисс Макинтайр, уже сделали выбор? — книготорговец тепло улыбнулся, принимая из ее рук «Заклятие Солнца и Луны». Его глаза весело заблестели, когда он увидел название. — О, превосходный выбор! Это действительно уникальный экземпляр... — он наклонился ближе, понизив голос до шепота, — между нами, в этой книге есть кое-что особенное. Прочтите ее особенно внимательно.       — Не сомневайтесь, мистер Беннет, — кивнула Ребекка, доставая из бумажного пакета один из волшебных кексов. — Это вам, в благодарность за всегда такие интересные рекомендации.       Старый книжник рассмеялся, принимая угощение:       — Всегда к вашим услугам, мисс. До свидания!       — До свидания, — улыбнулась Ребекка, уже поворачиваясь к выходу, когда...       Она врезалась в кого-то грудью, и сильные руки мгновенно обхватили её запястья, не давая упасть.       — Опять ты? — вырвалось у неё, когда она узнала знакомые черты. Она резко отпрянула, и Драко тут же отпустил её, словно обжёгшись. Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки, пряча тепло её кожи.       Внутри Драко боролись противоречивые чувства. Эта ситуация — их второе нелепое столкновение за последний год — казалась ему абсурдно забавной. Сначала тот случай в Хогвартс-экспрессе, теперь вот это... Но он быстро подавил зарождающуюся улыбку, надевая привычную маску презрения. Однако, к своему удивлению, он осознал — та язвительность, с которой он обычно обращался к Поттеру и его друзьям, сейчас почему-то не всплывала. Особенно по отношению к ней.       — Смотри куда идёшь, — бросил он, но даже сам заметил, что в его голосе не было привычной едкости.       Ребекка уловила это. Их взгляды встретились, и в этот момент они оба осознали перемены, произошедшие за лето. Он стал выше, плечи — шире. Она начала превращаться в... Нечто иное. Детская округлость щёк уступила место изящным скулам, а в её зелёных глазах появилась новая глубина.       — Хм, — только и выдавила Ребекка, разворачиваясь к выходу. Но в её шаге уже не было прежней стремительности.       Покидая магазин, она не могла отделаться от мысли: да, он всё тот же заносчивый Малфой, каким был всегда. Но теперь она видела — за этим фасадом скрывается нечто большее. Страх разочаровать отца. Давление семьи. Возможно, даже... сомнения?       Дверь магазина закрылась за ней с мягким звоном колокольчика, оставляя Драко стоять среди стеллажей с книгой в руках и странным ощущением, что что-то только что изменилось. Но что именно — он пока не мог понять.

***

      Прошло два дня, и Ребекка вновь оказалась на Косом Переулке, на этот раз направляясь в своё любимое кафе-мороженое Флориана Фортескью. Летнее солнце играло на витринах магазинов, а воздух был наполнен ароматами волшебных сладостей. Она заказала своё обычное — шоколадное мороженое с волшебной начинкой, вкус которой напоминал легендарный цветок Кэндипоп, меняющий оттенки в зависимости от настроения того, кто его пробует.       Устроившись за столиком у стены, Ребекка открыла «Заклятие Солнца и Луны», купленное два дня назад. Но едва она углубилась в чтение, как к её столику подошёл сам мистер Фортескью, пожилой волшебник с седыми усами и горящими энтузиазмом глазами.       — Ах, мисс Макинтайр! — воскликнул он, усаживаясь напротив без приглашения. — Знаете ли вы, что во время охоты на ведьм в XVII веке...       Ребекка вежливо кивала, пряча раздражение за маской вежливости. Её пальцы нетерпеливо барабанили по страницам книги, а взгляд то и дело скользил к выходу. Особенно неловко ей было от того, что он с таким жаром рассказывал эти истории именно ей — современной ведьме, пусть и не такой, как в его страшных сказках.       Когда мистер Фортескью наконец удалился, Ребекка облегчённо выдохнула и погрузилась в чтение. Книга оказалась удивительно интересной — она уже прошла половину. Описанное в ней заклятие, защищающее от превращений в оборотня при полнолунии или вампира под солнечным светом, не казалось ей слишком сложным. Для обычного волшебника это потребовало бы месяцев практики, но Ребекка с её врождёнными способностями чувствовала — она сможет освоить его гораздо быстрее.       Откусив кусочек мороженого, она задумалась. Вкус Кэндипопа на её языке вдруг стал более насыщенным, почти пряным — верный признак, что её эмоции усилились. Возможно, она думала о том, как это заклятие могло бы помочь кому-то вроде... Нет, лучше не продолжать эту мысль. Ребекка резко перевернула страницу, стараясь сосредоточиться на тексте, но образ серых глаз почему-то не хотел исчезать из её сознания.       Но в тот момент, когда Ребекка полностью погрузилась в чтение, отгородившись от всего мира стенами текста, дверь кафе распахнулась, впуская Драко Малфоя и Блейза Забини. Летний свет, проникающий сквозь витражи, играл бликами на их новеньких мантиях, купленных к предстоящему учебному году.       Драко мгновенно заметил её — эту рыжую голову, склонённую над книгой. Она сидела в одиночестве у дальней стены, полностью отрешенная от окружающего мира, и в этом было что-то... притягательное. Его пальцы непроизвольно сжались, когда в груди снова возникло это странное ощущение — будто кто-то резко дёрнул за невидимую нить, связывающую его с ней. Оно преследовало его с того самого дня в библиотеке второго курса, когда он случайно увидел, как она, не замечая никого вокруг, оживляла древний фолиант простым прикосновением.       — Макинтайр, наверное, бессмертная, — неожиданно произнёс Блейз, прерывая его мысли. Его тёмные глаза с любопытством скользили между Драко и погружённой в чтение девушкой.       — Что? — Драко резко повернулся к другу, будто пойманный на чём-то запретном.       — Ну, смотри, — Забини кивнул в сторону Ребекки, — Фортескью тут бредит охотой на ведьм, а она... ну, ты сам видишь.       В его голосе звучала лёгкая насмешка, но в глазах читалось неподдельное любопытство.       — А, ну да, — фальшиво усмехнулся Драко, стараясь придать своему голосу привычную язвительность. Но его взгляд снова непроизвольно скользнул к её столику, где солнечный луч, пробиваясь сквозь витраж, рисовал на её рыжих волосах причудливые узоры.       Они устроились напротив, у той же стены, но на безопасном расстоянии. Драко старательно не смотрел в её сторону, но периферийным зрением отмечал каждое её движение — как она переворачивает страницы, как её пальцы скользят по тексту, как она иногда задумчиво прикусывает нижнюю губу, встречая особенно интересный отрывок.       Блейз что-то говорил о предстоящем Квиддиче, но Драко слышал только фоновый шум. Всё его внимание было приковано к тому, как Ребекка вдруг подняла голову и встретилась с ним взглядом — на секунду, не больше. Но этой секунды хватило, чтобы его сердце снова сделало эту странную штуку — ёкнуло, будто проваливаясь куда-то вниз.       Он резко отвернулся, делая вид, что изучает меню. Но в голове уже крутилась одна навязчивая мысль — что бы ни говорил Забини, в её способностях действительно было что-то... колдовское. И самое страшное, что это «что-то» с каждым днём притягивало его всё сильнее.

***

      Прошло около десяти минут, когда внезапный взрыв смеха с противоположной стороны кафе вырвал Ребекку из мира древних заклинаний. Она невольно подняла глаза и увидела Малфоя и Забини — Блейз что-то оживлённо рассказывал, а Драко, откинувшись на спинку стула, смеялся тем тихим, бархатистым смехом, который она слышала лишь пару раз за все годы знакомства.       Раздражённо вздохнув, Ребекка собиралась вернуться к чтению, но в этот момент её взгляд случайно задержался на Драко. И тогда в груди возникло это странное ощущение — то самое, что впервые появилось в библиотеке, когда она застала его за чтением, а он, вместо обычных насмешек, просто поднял на неё задумчивый взгляд.       Они обернулись друг к другу одновременно — и так же синхронно отвернулись, когда на их щеках вспыхнул лёгкий румянец. Ребекка резко встряхнула головой, словно пытаясь стряхнуть навязчивые мысли, и решительно захлопнула книгу. Пора было уходить.       — Уже уходите, мисс? — мистер Фортескью тут же материализовался у её стола, глаза его блестели от нового исторического анекдота, который он явно собирался рассказать.       — Да, мне нужно спешить, — перебила его Ребекка прежде, чем он успел открыть рот, — срочное дело.       Хозяин кафе замер с открытым ртом, затем беспомощно закивал, наблюдая, как она стремительно исчезает за дверью, оставив после себя лишь лёгкий аромат корицы и что-то неуловимо-волшебное в воздухе.       — А она мне нравится, — рассмеялся Забини, наблюдая эту сцену.       Драко ничего не ответил. Но уголки его губ непроизвольно дрогнули, когда его взгляд ещё на мгновение задержался на захлопнувшейся двери, за которой только что исчезла её рыжая голова. В этом молчании было больше смысла, чем во всех его обычных язвительных репликах.

***

      Ребекка аккуратно складывала только что дописанное письмо Гермионе, когда дверь в её комнату мягко скрипнула. На пороге стояла тётя Агнесс, её обычно строгие черты лица сегодня смягчала лёгкая улыбка.       — Дорогая, у нас не осталось случайно того особого удобрения для ночноцвета? — спросила она, поправляя серебряную заколку в своих тёмных волосах. Свет, проникающий через окно, играл на поверхности стеклянных флаконов на полке, создавая причудливые блики.       Ребекка закусила губу, пытаясь вспомнить.       — Кажется, последнюю порцию мы отправили Магне в прошлом месяце...       При упоминании имени подруги глаза Агнесс странно заблестели, а в уголках губ появилась едва заметная дрожь.       — Точно. Тогда, пожалуй, нужно навестить нашего старого друга Пиппина.       — Я схожу, — предложила Ребекка, уже вставая из-за письменного стола, где чернильница с пером ещё хранили тепло её пальцев.       Тётя кивнула, и её шёлковые одежды мягко зашуршали, когда она повернулась к двери.       — Будь осторожна, солнышко. В последнее время на улицах стало... беспокойно.       Через несколько минут Ребекка уже стояла на заднем дворе знаменитой лавки зелий Дж. Пиппина. Вечерний воздух был наполнен странной смесью ароматов — тут и горьковатый запах сушёных трав, и сладковатый душок каких-то экзотических специй. Внезапно дверь с скрипом открылась.       — Мисс Макинтайр?       Голос хозяина лавки, обычно напоминающий скрип несмазанных колёс, сегодня звучал особенно хрипло. Мистер Пиппин появился в дверном проёме, его массивная фигура заслонила свет изнутри.       — Опять ваша тётушка переборщила с экспериментами?       Ребекка улыбнулась.       — Здравствуйте, мистер Пиппин. Как поживает миссис Пиппин? Её ревматизм...       — Лучше, спасибо, что спросила, — пробурчал он, но в его маленьких глазках появились тёплые искорки. — Заходи, покажу новую партию. Особенно крепкая получилась — добавил немного драконьей печени.       Пока Пиппин копался среди своих бесчисленных склянок и коробок, Ребекка подошла к большому запылённому окну. Отсюда, со второго этажа, открывался прекрасный вид на Косой переулок, который в этот вечер был особенно оживлён. Фонари уже зажглись, бросая тёплые круги света на мостовую, по которой сновали волшебники в самых невероятных одеяниях.       Её мысли неожиданно прервало мелькнувшее внизу знакомое лицо. Драко Малфой, одетый в тёмно-зелёные мантии, стоял у входа в переулок Тёмных искусств. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь вечерние облака, золотили его светлые волосы, создавая почти нимб вокруг его головы. Он что-то оживлённо обсуждал с кем-то невидимым, жестикулируя изящными руками. Затем внезапно замолчал, будто почувствовав её взгляд, и поднял глаза прямо на окно, где стояла Ребекка.       Она резко отпрянула, сердце бешено застучало в груди. Почему он всегда появлялся именно тогда, когда она меньше всего ожидала?       — Нашёл! — радостно воскликнул Пиппин, прерывая её мысли. — Последний флакон, специально для мисс Агнесс.       Он протянул Ребекке небольшой пузырёк с густой фиолетовой жидкостью, которая странно переливалась в свете ламп.       — Спасибо, мистер Пиппин. Передавайте привет миссис Пиппин, — сказала Ребекка, стараясь, чтобы голос не дрожал.       Старый зельевар кивнул, и его морщинистое лицо на мгновение смягчилось.       — Береги себя, девочка. В последнее время... ну, ты сама знаешь.       Выйдя на улицу, Ребекка собиралась уже трансгрессировать домой, когда внезапный шум привлёк её внимание. У книжного магазина «Флориш и Блоттс» собралась возбуждённая толпа. Люди перешёптывались, показывали пальцами на свежие выпуски «Ежедневного пророка», которые мальчишки-разносчики буквально вырывали друг у друга.       Ребекка протиснулась ближе и заглянула через плечо высокого волшебника в ярко-оранжевой мантии. На первой полосе газеты красовался огромный портрет — измождённое лицо с горящими глазами, обрамлённое спутанными чёрными волосами. Заголовок кричал: «СИРИУС БЛЭК СБЕЖАЛ ИЗ АЗКАБАНА! МИНИСТЕРСТВО В ПАНИКЕ!»       Лёд пробежал по спине Ребекки. Она хорошо знала эту историю — Магна рассказывала ей о Мародёрах, о Джеймсе Поттере... и о его лучшем друге, который якобы предал его. Но в голосе Магны всегда звучали сомнения, когда речь заходила о виновности Сириуса.       — Говорят, он вырвал себе глаза, чтобы дементоры не могли его найти! — шептал пожилой волшебник рядом.       — Врёшь! Он превратился в туман и просочился сквозь стены! — парировала его спутница.       Ребекка крепче сжала флакон с удобрением. Гарри должен узнать об этом первым. Она бросила последний взгляд на переулок, где минуту назад стоял Драко, но теперь там никого не было. Лишь вечерний ветер гонял по мостовой обрывок той самой газеты с портретом беглеца.       Макинтайр словно не замечала ничего вокруг. Её мысли были далеко, а сердце бешено колотилось, будто пыталось вырваться из груди.       — Гарри… — прошептала она, сжимая кулаки, и вдруг резко рванула с места, пробираясь сквозь толпу.       Она не видела, куда бежит, не слышала окликов. Лишь когда ноги сами собой замедлили шаг, а лёгкие жгло от нехватки воздуха, до неё наконец донеслось:       — Макинтайр! Мерлин тебя дери!       Голос звучал резко, почти яростно. Кто-то явно был недоволен, что его проигнорировали.       Ребекка обернулась — и замерла.       — Драко?.. — её брови поползли вверх от удивления.       Перед ней стоял Малфой, слегка запыхавшийся, с выражением, в котором смешались злость и… растерянность?       Он и сам, казалось, не понимал, зачем бросился за ней. «Что за чертовщина?» — пронеслось у него в голове. Он мысленно костерил себя за эту дурацкую выходку.       — Ты обронила, — сквозь зубы процедил он и резко протянул руку.       В его пальцах был коробок с удобрениями — тот самый, что выскользнул у неё из сумки в спешке.       Ребекка медленно шагнула ближе, взяла коробок, не сводя с Драко глаз. Всё это казалось ей каким-то сюрреалистичным.       — Почему… Спасибо, — пробормотала она, но Малфой уже разворачивался, будто торопился скрыться.       Он и правда считал эту сцену нелепой. «Зачем я вообще это сделал?»       Бекка на мгновение задумалась, затем сунула коробок поглубже в сумку и тряхнула головой, отгоняя странные мысли. «Не время разбираться в этом».       Она огляделась. Куда идти? К друзьям? Но она ни разу не была ни у кого в гостях — даже не знала, куда можно трансгрессировать.       — Чёрт, — прошептала она себе под нос и, стиснув зубы, направилась обратно домой.       Там её ждала тётя — и долгий, очень долгий разговор.

***

      Прошло несколько дней, прежде чем Ребекка наконец связалась с Гермионой. Та, как оказалось, уже знала о Сириусе Блэке и его побеге из Азкабана. Разговор вышел тревожным — обе чувствовали, что этот год не сулит ничего хорошего. Они написали Рону, и ответ пришёл почти сразу:       «Родители хотят забрать Гарри от Дурслей. Блэк охотится за ним, а дементоры уже рыщут повсюду. Если они найдут его первыми…»       Дементоры. Даже само слово вызывало дрожь. Эти тени в чёрных лохмотьях, высасывающие радость из всего живого, были хуже любых призраков.       «Неужели и этот год пройдёт так же, как предыдущие?» — подумала Ребекка, закусывая губу.       Но сидеть сложа руки она не собиралась.       Через неделю они все собрались в небольшом отеле на окраине Лондона — туда тайно доставили Гарри после нападения дементоров. Он ещё спал, когда троица ждала его внизу, в уютном холле с потертыми креслами и запахом старого дерева.       Крыса Рона, Короста, металась по столу, спасаясь от когтей Рыжего бестии — кота Гермионы. Лулу сидела на спинке дивана, равнодушно наблюдая за этой суматохой.       — Гермиона, приструни своего зверя! — Рон вскочил, пытаясь отбить свою питомицу. — Или я превращу его в грелку для чая!       — Он кот, Рон, он просто следует инстинктам! — возмутилась Гермиона, подхватывая Рыжего на руки.       — А почему тогда Лулу не бросается на Коросту? — парировал Рон, прижимая дрожащую крысу к груди. — Твой кот — это просто пушистая гиена!       — А твоя крыса — ходячая щётка для унитаза!       Ребекка фыркнула, наблюдая за их перепалкой.       — Успокойтесь, Живоглот, он ещё маленький, — ухмыльнулась она, поглаживая кота по голове.       В этот момент на лестнице скрипнула ступенька.       — Гарри! — первая заметила его Ребекка.       Рон и Гермиона тут же обернулись, и на их лицах расплылись улыбки. Гарри выглядел уставшим, но живым — и это было главное.       Гарри опустился в кресло и потянулся к газете, лежащей на столе.       — «Приз, поездка в Египет», — прочитал он вслух. — Ну и как там, в стране фараонов?       На фотографии красовалась вся семья Уизли, сияющая на фоне древних пирамид.       — Потрясающе, — оживился Рон. — Мумии, проклятия, золото…       — А ещё египтяне обожали кошек, — вставила Гермиона, нежно чеша Рыжего за ухом. — Считали их священными.       — Да… Как и навозных жуков, — язвительно добавил Рон.       В этот момент дверь кафе распахнулась, и в зал ввалились Фред и Джордж.       — Опять хвастаешься своей газетной славой? — ухмыльнулся Фред, выхватывая газету у Гарри.       — Я никому её не показывал! — возмутился Рон.       — Ни единой душе, — подхватил Джордж, падая в кресло рядом с Ребеккой. — Ну, кроме бармена, горничной и того парня, который чинил унитаз.       Рон покраснел, а Гарри рассмеялся.       Но веселье оборвалось, когда в зал вошли мистер и миссис Уизли.       — Гарри, дорогой! — миссис Уизли тут же обняла его.       — Я так рада вас видеть, — ответил он искренне.       — У тебя всё готово к школе?       — Да.       — Точно?       — Точно.       Мистер Уизли шагнул вперёд и крепко пожал Гарри руку.       — Гарри, у тебя найдётся минутка? — спросил он серьёзно.       По его тону все поняли: разговор предстоял важный.       Они отошли в сторону, подальше от шумной компании.       — Гарри, ты должен знать правду, — начал мистер Уизли, понизив голос. — Сириус Блэк не просто сбежал… Он ищет тебя.       Гарри почувствовал, как по спине пробежал холодок.       — Почему?       — Потому что… — Артур Уизли глубоко вздохнул. — Он считает, что ты — его последняя цель.       Глаза Гарри расширились.       «Этот год точно не будет похож на предыдущие.»

***

      — Эй, Бекка! — раздались весёлые голоса, и волшебница обернулась. Джордж и Фред Уизли, её любимые сорванцы, стояли перед ней, ухмыляясь во всю ширину своих одинаковых лиц. Бекка на секунду отвлеклась от беседы с Гермионой и с улыбкой перевела взгляд на близнецов. — Ну что, как поживает Америка?       — Живёт, не тужит, — ответила Макинтайр, слегка прищурившись. Сначала она не поняла, к чему они ведут, но потом до неё дошло. — А что насчёт Еги…       Но близнецы даже не дали ей договорить. Как только прозвучало заветное слово, они тут же наперебой принялись рассказывать Бекке и Гермионе о своих египетских приключениях. Их истории сыпались, как конфетти из волшебной хлопушки — ярко, быстро и совершенно бессистемно. Подружки лишь переглядывались, едва сдерживая смех.       Фред и Джордж были именно теми людьми, без которых мир казался бы скучнее. Они умели превратить даже самый обычный день в череду невероятных событий. Словно два луча солнца, они пробивались сквозь любую хмурь, даря тепло и веселье всем вокруг. С ними невозможно было грустить — их энергия была заразительной, а их выходки — глотком свежего воздуха в серых буднях.

***

      Последний день лета выдался хлопотным, как всегда. Четвёрка друзей втиснулась в переполненный «Хогвартс-экспресс», и, конечно же, Рон снова кое-что упустил. На этот раз — свою вечно сонную крысу Коросту, которую миссис Уизли, запыхавшись, сунула ему в руки прямо через окно вагона в последний момент. Ещё пара прощальных взмахов рукой — и поезд тронулся, увозя их навстречу новому учебному году. Третий курс.       Ребекка, устроившись поудобнее на сиденье, мысленно взмолилась Мерлину, чтобы побег Сириуса Блэка из Азкабана не перевернул их жизни с ног на голову. Впрочем, учитывая, как обычно складывались их школьные годы, надеяться на спокойствие было наивно.       — Я не хотел взрывать тётю Мардж, — оправдывался Гарри, пробираясь сквозь вагон в поисках свободного купе. Он уже успел поделиться с друзьями историей своего «незначительного» проступка. — Просто… я не сдержался.       — Зато эффектно, — фыркнул Рон, едва сдерживая ухмылку.       — Это не смешно! — тут же вступилась Гермиона. — Гарри могли исключить за такое!       — Да ладно, — Ребекка лениво махнула рукой. — За два года мы столько правил нарушили, что, по логике, нас уже должны были выгнать раз десять. Но вот же — мы всё ещё здесь.       — Точно! — подхватил Рон.       — Хм… Возможно, вы правы, — после секундного раздумья согласился Гарри, и в его зелёных глазах мелькнуло облегчение.       — Давайте сюда, — вдруг сказала Ребекка, заглянув в одно из купе.       Там, у окна, сидел мужчина в потрёпанном чёрном плаще, его голова бессильно склонилась на стёкла, будто он крепко спал. Всё остальное пространство было свободно.       — Всё равно других мест нет, — вздохнула Бекка и первой шагнула внутрь, устраиваясь у двери.       Гарри сел рядом с незнакомцем, Рон напротив, устроившись у противоположного окна, а Гермиона втиснулась между Беккой и Роном.       — Кто это? — прошептал Рон, бросая любопытный взгляд на спящего мужчину.       — Профессор Люпин, — тут же ответила Гермиона.       — Откуда ты всё знаешь? — удивлённо поднял бровь Рон.       — На его багаже написано, — сухо указала она на потрёпанный чемодан на верхней полке.       — А… — Рон покраснел.       — Он правда спит? — Гарри пристально разглядывал незнакомца. Тот не шевелился, и из-под капюшона виднелись лишь пряди седеющих волос.       — Похоже на то, — пожала плечами Ребекка, тоже изучая его.       Гарри на секунду замер, затем резко встал и захлопнул дверь купе, отрезав их от шума коридора.       — Нам нужно поговорить, — произнёс он тихо.       За окном бушевала гроза. Тёмные тучи, хлестающий дождь и вспышки молний создавали жутковатую атмосферу, будто сама природа предупреждала о надвигающейся беде. Ребекка почувствовала холодный укол тревоги где-то под рёбрами — слишком уж зловещим казался этот вечер. Но она сжала зубы и решила не пугать друзей своими предчувствиями.       — Но… его же поймают, правда? — в голосе Гермионы прозвучала надежда, хотя её пальцы судорожно сжимали край платья. — Всё министерство на ноги поднято!       — Ну да, — фыркнул Рон, — только вот никто раньше не сбегал из Азкабана. А этот — псих. Убийца.       — Рон, — резко перебила его Ребекка, — а ты задумывался, что происходит с человеком, который провёл двенадцать лет в кромешной тьме, без надежды, без жизни?       Все уставились на неё в шоке.       — Ты… ты что, за него заступаешься? — прошептал Рон, округлив глаза.       Бекка глубоко вздохнула. Пора было рассказать. Она бросила взгляд на Люпина — он всё так же неподвижно спал, уткнувшись лицом в стекло.       — Магна говорила мне о нём, — наклонилась она вперёд, и друзья инстинктивно последовали её примеру, сбившись в тесный круг. — Она не верит, что он убийца. Уверена, что его подставили.       — Но… что он вообще сделал? — прошептал Гарри, бледнея.       — Гарри… ты знаешь, что он был лучшим другом твоего отца?       Глаза Поттера стали размером с галеоны, а Рон и Гермиона замерли, будто их парализовало.       — Я знаю только про него и Питера Петтигрю, — пробормотал Гарри. — Про остальных Мародёров… ничего.       — Мародёров? — переспросила Гермиона.       — Да, — кивнула Ребекка. — Магна говорила, что в своё время они хулиганили так, что Фред и Джордж рядом с ними — просто милые шалуны.       Она замолчала, увидев, как лицо Гарри исказилось от боли.       — Гарри… Сириуса обвинили в том, что это он выдал Волан-де-Морту место, где прятались твои родители. Что из-за него они… — голос её дрогнул. — Прости, я не хотела вот так сразу…       Гарри сидел, будто оглушённый. Человек, сбежавший из Азкабана… убийца его родителей.       — Но… — осторожно продолжила Бекка, — он был близким другом твоего отца. Магна уверена — его подставили.       — Ты не можешь знать этого наверняка, — глухо прошептал Гарри, опуская голову.       В этот момент Ребекке показалось, что Люпин вздрогнул. Но прежде чем она успела что-то сказать, поезд резко дёрнулся, заставив всех вскрикнуть. Они откинулись на спинки сидений, сердцебиение участилось.       Поезд замедлялся.       А за окном, в кромешной тьме, что-то двигалось.       — Ведь мы ещё не приехали, — голос Гермионы дрожал. Гроза наводила еще больше ужаса. Особенно после рассказа Бекки. — Что за остановка?       Гарри вскочил и выглянул в коридор, где уже толпились встревоженные ученики. Но поезд снова дёрнулся, и Поттер грузно рухнул обратно на сиденье.       — Что происходит? — прошептал Рон, когда дверь купе начала медленно закрываться сама собой, будто подталкиваемая невидимой рукой.       В этот момент Ребекка словно окаменела. Её взгляд стал пустым, стеклянным, будто она смотрела сквозь Гарри, в какую-то невидимую для остальных бездну.       — Бекка, эй! — Гермиона дотронулась до её руки, но подруга не реагировала. — Бекка, что с тобой?       — Что-то идёт... — её шёпот был едва слышен. И в тот же миг свет во всём поезде погас, погрузив купе в кромешную тьму.       Рон прижался лицом к заледеневшему окну, пытаясь что-то разглядеть.       — Там что-то движется... — прошептал он, и в ту же секунду свет мигнул и снова погас.       Поезд окончательно остановился.       — Кажется... кто-то заходит в поезд... — голос Рона дрожал. Вагон затрясся, дверь захлопнулась с глухим стуком.       От дыхания подростков поднимался холодный пар — но это был не просто холод. Это был страх, сковывающий лёгкие. Окно покрылось узорами инея, словно морозным дыханием смерти.       — Бекка? — Гарри прижался к стене, его голос звучал неестественно тихо. Но Ребекка продолжала смотреть в пустоту, её лицо было бледным, как мел.        — Оно здесь... — вдруг прошептала она и резко встала, подойдя к двери. Её ладонь прижалась к ледяному стеклу.       — Что здесь, Бекка? Ты нас пугаешь! — Гермиона дёрнула её за рукав, но та не реагировала.       — Гарри, оно пришло за тобой. Отойди от двери. Сейчас же! — её голос сорвался на крик.       В тот самый момент, когда Гарри вжался в оконное стекло, а Гермиона в страхе прижалась к Рону, в проёме двери возникла жуткая фигура. Высокое, больше человеческого роста, существо в развевающихся чёрных лохмотьях, словно сама тьма обрела форму. Оно плыло в воздухе, не касаясь пола, а от него исходил леденящий холод, от которого кровь стыла в жилах.       — Это дементор, — быстро зашептала Ребекка, отрывая ладонь от запотевшего стекла. — Он питается вашими страхами, высасывает все светлые воспоминания...       Она отступила на шаг, когда костлявая, серо-зелёная рука дементора протянулась к дверной ручке. Дверь со скрипом начала открываться сама собой, будто подчиняясь невидимой силе. По вагону прокатился странный звук — не крик, не стон, а что-то гораздо более ужасное. Звук отчаяния, потерянной надежды.       Дементор замер перед Ребеккой. Под капюшоном не было лица — только бездонная пустота, втягивающая в себя всё живое. Она знала — у этого существа нет души, нет сознания. Только вечный голод, заставляющий его охотиться за счастьем других.       Почувствовав Гарри за её спиной, дементор решил устранить препятствие. Ледяное дыхание тьмы обволокло Ребекку, пытаясь вытянуть из неё все силы. Но Макинтайр не была обычной ученицей.       Её рука молниеносно выхватила палочку. Даже не успев произнести заклинание, она совершила резкий взмах — и ослепительно-серебристый свет ударил дементора в "лицо". Существо отпрянуло, но тут же из темноты раздался твёрдый мужской голос:       — Ридикулус!       Второй серебряный луч добил дементора, заставив его рассеяться как дым. Ребекка обернулась и увидела проснувшегося профессора Люпина, всё ещё держащего палочку наготове.       — Благодарю вас, профессор, — выдохнула она, впервые за последние минуты позволяя себе дышать полной грудью.       Теперь при свете она могла разглядеть его как следует: мужчина лет тридцати пяти с благородными чертами лица, обрамлённого каштановыми волосами с проседью. Его голубые глаза, хоть и усталые, излучали доброту, а многочисленные шрамы на лице рассказывали неведомую историю.       — Превосходное применение защитного заклинания, мисс Макинтайр, — произнёс Люпин, пряча палочку. В его голосе звучало искреннее восхищение. — Хотя, должен заметить, вызывать патронуса без вербальной формулы — весьма рискованное предприятие даже для опытного волшебника.       — Я... просто действовала инстинктивно, — призналась Ребекка, чувствуя, как дрожь наконец отпускает её тело.       Люпин кивнул, бросая внимательный взгляд на бледные лица учеников.

***

      Когда дементор исчез, а ледяной холод понемногу отступил, поезд наконец тронулся вперёд, словно и сам стремился поскорее унестись прочь от этого жуткого места. Гарри и Ребекка опустились на свои места, а профессор Люпин снова устроился у окна, закутавшись в потрёпанный плащ, но теперь его осанка была напряжённой, а взгляд — настороженным.       — Что это было? — вырвалось у Гарри. Он переводил взгляд с Ребекки на Люпина, чувствуя, что они оба знают больше, чем говорят.       — Дементор, — ответил профессор, и его голос звучал глухо, будто он сам только что вернулся из мира кошмаров. — Страж Азкабана. Они ищут Сириуса Блэка… и использовали тебя, Гарри, как приманку. — Он замолчал, словно слова застряли у него в горле. Прошлое настигало его, и дети заметили, как его пальцы слегка дрогнули.       — Вы говорите… о Сириусе Блэке? — тихо подсказала Ребекка.       Люпин кивнул, не глядя на них.       — Так вы… всё слышали, — прошептала Бекка, и в её голосе прозвучало что-то между извинением и пониманием.       Профессор лишь слабо улыбнулся, но в его глазах не было радости.       — Мне нужно проверить, как там машинист, — сказал он и поднялся, явно ища повод уйти.       Когда дверь за ним закрылась, в купе повисло тяжёлое молчание. Гермиона машинально взяла на руки свою кошку, гладя её дрожащими пальцами, а Гарри сидел, уставившись в одну точку, переваривая всё, что услышал. Лулу невозмутимо сидела в углу, будто дементоры её ничуть не волновали.       — Что он… делал с тобой? — наконец спросила Гермиона, вспоминая, как Ребекка замерла, когда дементор будто связался с ней.       — Дементоры питаются счастьем, — тихо ответила Бекка, потирая руки, чтобы согреться. — Они высасывают из тебя все светлые воспоминания, оставляя только страх… а иногда забирают и саму душу.       — Вот почему я вдруг почувствовал себя так… пусто, — пробормотал Рон, сжимая кулаки. — Будто всё хорошее просто испарилось.       Ребекка кивнула.       — Гарри, — она повернулась к другу, и в её глазах читалась неподдельная тревога. — Ты должен быть очень осторожен. Хорошо? — Она знала, что, возможно, настоящая опасность исходит не от Сириуса Блэка, в чью виновность она не верила, а от этих самых дементоров, которые теперь явно охотятся за ним.       Гарри молча кивнул, но его зелёные глаза были полны вопросов. Впереди их ждал Хогвартс, новый учебный год… и тьма, которая, казалось, сгущалась с каждым днём.

***

      Первый ужин после летних каникул прошёл в привычной атмосфере волшебства и веселья. Зал сиял тысячами парящих свечей, а столы ломились от изобилия магических яств. Особенно волнующим моментом стало выступление школьного оркестра под бойкую дирижёрскую палочку профессора Флитвика, чей крохотный силуэт энергично порхал над музыкантами.       Когда последние аккорды смолкли и зал взорвался овациями, к кафедре поднялся Альбус Дамблдор. Его серебристая борода переливалась в свете факелов, а глаза, обычно подёрнутые доброй усмешкой, в этот вечер выглядели необычайно серьёзными.       — Дорогие ученики, преподаватели и гости — поздравляю всех с началом нового учебного года! — его голос, тёплый и бархатистый, заполнил собой всё пространство. — Прежде чем мы приступим к нашему замечательному пиру, позвольте сделать несколько объявлений. Во-первых, мне чрезвычайно приятно представить вашего нового преподавателя защиты от тёмных искусств — профессора Римуса Люпина.       Бурные аплодисменты прокатились по залу. Люпин скромно поднялся со своего места, слегка поклонившись. Однако Ребекка оставалась неподвижной — её пальцы не соединились в хлопке. Воспоминания о странных событиях в поезде и таинственная энергетика, исходившая от нового профессора, снова овладели её мыслями. Казалось, между ними существовала какая-то невидимая связь, которую она не могла объяснить.       — Ребекка, — прошептала Гермиона, осторожно толкая подругу локтем, — ты опять где-то витаешь.       — Прости, — пробормотала Макинтайр, пытаясь собраться с мыслями. Но её внимание тут же переключилось на Слизеринский стол, где она заметила знакомую белокурую голову. Драко Малфой, поймав её взгляд, поспешно отвернулся, делая вид, что внимательно слушает директора. Что-то в этом мимолётном контакте заставило её сердце учащённо забиться.       — Наш бывший преподаватель по уходу за магическими существами решил уйти на покой, — продолжал Дамблдор, и в его глазах мелькнула искорка доброго юмора, — чтобы проводить больше времени со своими оставшимися конечностями.       Ребекка невольно улыбнулась, прикрыв лицо ладонью. Она-то знала, что эта шутка — результат их летней «работы» над речью, когда она убеждала дядю Альбуса быть «попроще» с учениками.       — Но к великой моей радости, эту должность займёт не кто иной, как наш Рубеус Хагрид!       Зал взорвался овациями. Четвёрка друзей аплодировала особенно восторженно. Когда огромная фигура Хагрида поднялась, весь преподавательский стол дёрнулся вперёд, зазвенев посудой. Радостные крики и свист разносились под древними сводами, пока смущённый полувеликан не опустился обратно на своё место.       — А теперь — менее приятные новости, — голос Дамблдора стал серьёзнее. — По распоряжению Министерства Магии, территорию Хогвартса будут патрулировать дементоры из Азкабана.       В зале прокатился гул недоумения. Ребекка и Гермиона переглянулись — их худшие опасения подтвердились.       — Они ищут Сириуса Блэка! — прошептал кто-то за их спиной.       — Дементоры будут охранять все входы в школу, — продолжил директор. — Хотя меня заверили, что их присутствие не повлияет на учебный процесс, я должен предупредить вас. — Его голос приобрёл необычную твёрдость. — Эти существа питаются вашими страхами. Их нельзя обмануть или перехитрить. Поэтому я настоятельно прошу каждого из вас не провоцировать их. Они не знают милосердия. Не ведают сострадания.       Ребекка мысленно завершила его фразу: «Но помните — счастье можно найти даже в самые тёмные времена, если не забывать обращаться к свету.» Эти слова, столько раз сказанные ей дядей Альбусом, теперь звучали как заклинание, как защита от надвигающейся тьмы.       Пока Дамблдор заканчивал свою речь, мысли Ребекки метались между дементорами, таинственным профессором Люпином, загадкой Сириуса Блэка и... тем странным взглядом, которым обменялась с Драко. Но больше всего её беспокоили слухи о странных происшествиях в Косом переулке прошлым летом.