Ведьма Ребекка Макинтайр

      Прошла неделя с начала учебного года, но Ребекка так и не смогла найти покоя. Каждую ночь её преследовало странное предчувствие – будто в воздухе витает нечто неотвратимое, что вот-вот должно произойти. Особенно сильным это ощущение становилось в яркие лунные ночи, когда серебристый свет заливал её постель, а сны превращались в хаотичные видения.       Книга «Заклятие Луны и Солнца», которую она купила накануне семестра, побег Сириуса Блэка, дементоры в Хогвартсе – всё это сплеталось в её сознании в единую загадку, разгадать которую она пока не могла.       И вот, уже шестую ночь подряд, Ребекка лежала без сна, прислушиваясь к ровному дыханию Гермионы. Наконец, не в силах больше бороться с тревогой, она осторожно сползла с кровати, накинула мантию поверх пижамы и бесшумно выскользнула из спальни.       Тёмные коридоры Хогвартса в ночи казались ещё более таинственными, чем днём. Тени от факелов дрожали на стенах, а её собственные шаги отдавались лёгким эхом. Ребекка направлялась к Астрономической башне – месту, где можно было остаться наедине со звёздами и своими мыслями.       Холодный ночной воздух обнял её, как только она вышла на открытую площадку. Луна висела в небе огромным серебряным диском, заливая всё вокруг призрачным светом. Ребекка оперлась о каменные перила, чувствуя, как лёгкий ветер играет её рыжими волосами.       Внизу раскинулся Тёмный лес – чёрная бездна, хранящая бесконечное множество тайн. Школа, лес, даже сам этот ветер – всё казалось наполненным скрытыми смыслами, будто сама вселенная шептала ей загадки, которые ещё предстояло разгадать.       Ребекка достала палочку и, не раздумывая, прошептала:       — Экспекто Патронум!       Из кончика палочки вырвалось голубое сияние, которое тут же обрело форму – величественного снежного барса. Её патронус, некогда бывший неуверенным котёнком, теперь был сильным, грациозным зверем с мерцающей шерстью. Он бесшумно кружил вокруг неё, и Ребекка улыбнулась, протянув руку, чтобы коснуться его призрачной гривы.       Но вдруг барс замер, его голова резко повернулась в сторону Визжащей хижины, одиноко стоящей на окраине Хогсмида. Из его горла вырвался низкий, предупреждающий рык, который разнёсся в ночной тишине.       — Тише… – Ребекка нахмурилась, следуя взглядом за своим патронусом. – Что ты там видишь?       Рык становился всё громче, шерсть барса вздыбилась, будто перед ним стоял невидимый враг. Ребекка резко взмахнула палочкой, и патронус растворился в воздухе.       Она пристально вглядывалась в очертания хижины, но ничего необычного не замечала. Только тени, только ветер, качающий старые деревья…       И всё же её сердце бешено колотилось.       Что-то было не так.       Что-то приближалось.

***

      Первые лучи солнца едва пробивались сквозь тяжёлые бархатные занавеси гриффиндорской спальни, когда Гермиона, привыкшая просыпаться раньше всех, с удивлением обнаружила, что кровать Ребекки уже пуста. Тёплое одеяло было аккуратно застелено, а на прикроватном столике стоял странный флакон с золотистой жидкостью, от которого исходил лёгкий пар.       — Ты уже проснулась? — спросила Гермиона, протирая глаза и замечая подругу, которая стояла у окна, задумчиво наблюдая, как утренний туман медленно поднимается над озером.       Ребекка обернулась, и Гермиона не могла не заметить, как неестественно блестят её глаза — будто от переизбытка бодрящего зелья, а не от полноценного сна.       — Да, — слишком быстро ответила Ребекка, натянуто улыбаясь. Её пальцы нервно перебирали складки халата, выдав несоответствие между внешней собранностью и внутренним напряжением. — Просто решила начать день пораньше.       Гермиона прищурилась, замечая лёгкую дрожь в руках подруги и едва заметные тени под глазами, которые не могло скрыть даже волшебство. Она уже неделю наблюдала эти странные перемены: книги по лунной магии, которые Ребекка прятала под кроватью, ночные прогулки, после которых её пижама пахла лесной сыростью и чем-то ещё — горьким и металлическим.       — Это на тебя совсем не похоже, — твёрдо заявила Гермиона, скрестив руки на груди. Её взгляд скользнул к окну, где на подоконнике лежала странная находка — серебристый пергамент с едва заметными тёмными пятнами, похожими на... кровь?       Ребекка поспешно заслонила находку спиной, делая вид, что поправляет мантию.       — Просто новый режим, — пожала плечами она, но голос её звучал неестественно высоко. — Хочу больше успевать.       Гермиона на мгновение замерла, явно колеблясь между желанием докопаться до правды и уважением к личным границам подруги. В конце концов, она лишь вздохнула и потянулась за учебниками.       — Ну хорошо, — произнесла она, но в её глазах читалось немое обещание: «Этот разговор ещё не окончен».       Тем временем Ребекка машинально сунула руку в карман халата — и пальцы наткнулись на что-то острое. Она замерла, узнав на ощупь неровные края. Сердце бешено заколотилось. Это был осколок того самого амулета, который она купила прошлым летом. Того самого амулета, который позже вырвал из ее рук незнакомец в черном плаще.       Она сжала осколок в кулаке, чувствуя, как его острые края впиваются в ладонь. Что-то начиналось. Что-то, к чему она была не готова.

***

      Кабинет прорицаний встретил студентов густым ароматом ладана и странным полумраком. Комната, затянутая в алые ткани, с низкими круглыми столиками и подушками вместо стульев, больше напоминала цыганский шатер, чем учебный класс. Сквозь плотные бордовые занавеси едва пробивался свет, создавая мистическую атмосферу.       — Добро пожаловать в храм предвидения, мои дорогие, — раздался медовый голос профессора Трелони. Она появилась из клубов дыма, словно материализовавшись из воздуха, её огромные очки блестели в полутьме. Хотя многие студенты считали её шарлатанкой, мало кто решался бросить её курс — слишком заманчивой казалась возможность заглянуть в будущее.       Ребекка заняла место рядом с Гермионой, с интересом оглядывая необычную обстановку. В отличие от скептически настроенных однокурсников, она относилась к прорицаниям серьезно — слишком много странных совпадений случалось в её жизни.       — В этом семестре мы начнем с тассеографии — искусства чтения чайных листьев, — объявила Трелони, грациозно обходя столы. Её браслеты мелодично звенели при каждом движении. — Чаинки — это письмена судьбы, вам лишь нужно научиться их читать.       Когда профессор неловко задела столик, опрокинув пару чашек, она с достоинством продолжила, будто этого не произошло:       — Отключите рациональный ум, — она театрально провела руками перед лицом Симуса, — и позвольте интуиции вести вас.       — Полная чушь, — прошептала Гермиона, разочарованно разглядывая свою чашку.       — Не спеши с выводами, — улыбнулась Ребекка, обмениваясь с подругой чашками.       Профессор тем временем подошла к Невиллу:       — Юноша, твоя бабушка в добром здравии?       — Э-э... Кажется, да? — растерялся Долгопупс.       — Я бы не была так уверена, — загадочно произнесла Трелони, заглядывая в его чашку через плечо Дина. Её лицо вдруг исказилось. — О, печаль...       Когда очередь дошла до их стола, Ребекка внимательно изучила чашку Гермионы. Две чаинки прилипли к стенкам напротив друг друга, образуя странную симметрию. Время... Все крутилось вокруг времени...       — О! — внезапно вскрикнула Трелони, заставляя Рона подпрыгнуть на месте. — Юноша, твоя аура... Она отмечена тенью смерти!       Рон побледнел, но попытался сохранить самообладание:       — Абсолютно точно, профессор, — пробормотал он, нервно постукивая пальцами по столу.       — Покажи, что ты видишь в чашке Поттера, — потребовала Трелони.       Рон неуверенно полистал учебник:       — Ну, э-э... Здесь расплывчатый крест — это страдания, а вот это... похоже на солнце — значит счастье. То есть... сначала страдания, потом счастье?       Трелони выхватила чашку из рук Гарри и заглянула внутрь. Вдруг её пальцы дрогнули, и чашка с грохотом упала на блюдце.       — О, бедный, бедный мальчик! — простонала она, хватаясь за сердце.       Гермиона закатила глаза, но Ребекка вдруг почувствовала ледяной холод в груди. В своей собственной чашке она ясно различала очертания полной луны, а вокруг — хаотичные пятна, напоминающие когтистые следы. И вдруг... ей послышался вой. Не обычный волчий вой, а что-то более страшное — крик оборотня в лунную ночь.       — Дорогой, у тебя... Гримм, — прошептала Трелони, обращаясь к Гарри.       Ребекка резко подняла голову.       — Гримм? Что это? — раздались вопросы со всех сторон.       — Гримм принимает облик огромной чёрной собаки, — тихо объяснил кто-то из старшекурсников. — Это предвестник... смерти.       В комнате повисла гнетущая тишина. Ребекка незаметно сжала в кармане осколок амулета, чувствуя, как его острые края впиваются в ладонь. Её собственное предсказание, странный вой в голове и теперь это... Слишком много совпадений. Слишком много знаков.

***

      Крутая винтовая лестница Северной башни скрипела под их ногами, когда четверка спускалась после урока прорицаний. Узкие каменные ступени, веками отполированные студенческими подошвами, казались особенно скользкими сегодня. Рон, идущий первым, резко остановился на повороте, заставив остальных чуть не столкнуться друг с другом.       — А если... — он оглянулся, понизив голос до шепота, — этот самый Гримм как-то связан с Сириусом Блэком? Может, это его анимагическая форма?       Гермиона, поправляя перекинутый через плечо ранец, фыркнула:       — Честно говоря, Рон, Прорицания — это сплошная эзотерическая чепуха. — Её пальцы нервно перебирали страницы только что полученного учебника по древним рунам. — Вот это настоящее знание! Расшифровка древних символов, ключ к пониманию...       — Погоди-ка, — Ребекка лукаво подняла бровь, — ещё вчера ты называла руны «архаичной магией для библиотечных крыс».       Гермиона высокомерно вскинула подбородок:       — Я ничего подобного не говорила. Просто... углубилась в материал.       Рон, тяжело вздохнув, потер переносицу:       — Древние руны... Сколько у тебя вообще предметов в этом семестре? — в его голосе звучало искреннее сочувствие. — Я с одним Трансфигурацией еле справляюсь.       — Достаточно, — уклончиво ответила Гермиона, ускоряя шаг.       Внезапно Рон снова замер, его рыжие брови поползли вверх:       — Стой! — он хлопнул себя по лбу. — Руны идут в то же время, что и Прорицания! Как ты можешь быть на двух уроках сразу?       Гермиона покраснела, но продолжила спускаться, глядя прямо перед собой:       — Не говори глупостей, Рон. Разве я похожа на того, кто нарушает школьные правила?       — О да, — засмеялась Ребекка, обмениваясь понимающим взглядом с Гарри. — Особенно после того, как в прошлом году...       — Ладно, хватит! — Гермиона резко обернулась, её кудри разлетелись. — Может, ты просто «покинул пределы разума», как советовала Трелони, и теперь видишь двойников? — её сарказм заставил всех рассмеяться.       Пока они выходили на солнечный двор, направляясь к хижине Хагрида, Ребекка незаметно коснулась кармана, где лежал осколок амулета. Мысли о Гримме, Сириусе Блэке и странных предсказаниях не давали ей покоя. Особенно теперь, когда Гермиона вела себя так... странно.       Две пары уроков одновременно? Это было невозможно. Если только...

***

      Хагрид, махнув своей огромной мохнатой рукой, собрал студентов возле порога своей хижины. Солнце играло в его густой бороде, а глаза светились неподдельным энтузиазмом.       — Подходите, подходите ближе, — его бас разносился по всему двору, заглушая студенческий гомон. — Хватит перешёптываться! Сегодня вас ждёт кое-что по-настоящему удивительное. Все за мной!       Сверкая потрёпанными сапогами, полувеликан уверенно зашагал к опушке Запретного леса. В отличие от их прошлого визита, сегодня лес встречал их приветливо — солнечные лучи пробивались сквозь листву, создавая на земле кружевные узоры. Студенты выстроились цепочкой, сняв мантии из-за непривычного для Хогвартса тепла. Четвёрка друзей шла впереди, с любопытством озираясь по сторонам.       — Вот мы и пришли! — Хагрид остановился на лесной поляне, окружённой древними валунами. — Становись все вот тут. А теперь откройте свои книги на сорок девятой странице.       С этими словами он таинственно исчез в чаще, оставив класс в недоумении.       — И как, спрашивается, это сделать? — раздался презрительный голос Малфоя, который тщетно пытался открыть странный учебник. Книги, выданные Хагридом, были необычны — их серые обложки мягко пульсировали, а корешки иногда подрагивали, словно от дыхания.       — Гарри, просто погладь корешок, — донесся насмешливый совет Ребекки. Она стояла, скрестив руки, и наблюдала за его беспомощными попытками. — Только аккуратно — она же живая.       Малфой резко обернулся, и на мгновение его обычная надменность сменилась чем-то другим — возможно, удивлением или даже восхищением. Он застыл, забыв о книге, пока толчок Забини не вернул его в реальность.       — Ты чего остолбенел? — прошептал друг, следуя за его взглядом к рыжеволосой гриффиндорке.       — Да ничего, — буркнул Драко, но Забини уже понимающе ухмыльнулся, заметив, как щёки его приятеля слегка порозовели.       Гермиона тем временем устроилась на одном из валунов, разложив перед собой бунтующую книгу.       — Прекрасный учебник, — сказала она с явной иронией, наблюдая, как Невилл отчаянно отбивается от своего экземпляра, который упорно пытался укусить его за пальцы.       — Да уж, просто восхитительно, — вторил ей Малфой, появившийся позади со своей свитой. — Школа окончательно скатилась, если уроки ведёт этот недоумок. Отец ещё не в курсе, что Дамблдор нанял...       Его слова застряли в горле, когда он встретился взглядом с Ребеккой. Её глаза, обычно полные насмешки, сейчас выражали явное предупреждение. Драко на мгновение смутился, но быстро вернул себе привычную маску презрения.       — Заткнись уже, Малфой! — Гарри резко шагнул вперёд, сжимая кулаки.       Слизеринцы расхохотались. Драко неспешно снял свою дорогую кожаную сумку и бросил её Крэббу, затем медленно приблизился к Поттеру. Они стояли нос к носу — Малфой чуть выше, но Гарри это нисколько не смущало.       Внезапно лицо Малфоя исказилось подлинным ужасом. Его обычно бледные щеки побелели еще больше, глаза расширились, а пальцы судорожно сжали край мантии. Он резко отпрянул назад, указывая дрожащей рукой за спины однокурсников:       — Дементор! Дементор! — его голос сорвался на визгливый крик.       Класс в панике обернулся, но почти сразу раздались разочарованные вздохи — это была всего лишь глупая шутка. Когда студенты повернулись обратно, их встретило зрелище: слизеринцы, натянув капюшоны на головы, вытянули руки вперед, пародируя леденящие душу создания из Азкабана. Крэбб и Гойл даже издавали хриплые завывания, вызывая нервный смешок у части класса.       Но Ребекка не собиралась это терпеть. Она резко шагнула вперед, став живым щитом перед Гарри. И произошло нечто странное — Драко вдруг опустил руки, его насмешливый взгляд сменился чем-то более сложным, когда он уставился на Макинтайр.       — Очень смешно, — ее голос звучал сладко, как мед, но с ядовитым привкусом. — Интересно, будет ли вам так же весело, когда настоящие дементоры сотрут эти глупые ухмылки с ваших лиц? — каждый ее слог был отточен, как лезвие, а глаза вспыхнули холодным огнем.       Не дожидаясь ответа, она развернулась и буквально потащила Гарри назад, к остальной группе.       Ситуация резко изменилась, когда Хагрид с гордостью представил классу своего нового питомца — величественного гиппогрифа по имени Клювокрыл. Существо было поистине прекрасным: перья переливались всеми оттенками бронзы и золота, мощные крылья складывались с королевским достоинством, а острый взгляд выдавал незаурядный ум.       Ребекка замерла, завороженная красотой мифического существа. Она никогда раньше не видела гиппогрифов так близко — только на страницах учебников. Ее пальцы непроизвольно потянулись вперед, но вовремя остановились — она помнила, что с такими существами нужно соблюдать осторожность.       Хагрид, сияя от гордости, предложил Гарри прокатиться первым. И вот Поттер уже взмывал в небо, облетая озеро под восхищенными взглядами одноклассников. Ветер играл его растрепанными волосами, а лицо светилось от восторга.       Драко, не привыкший оставаться в тени, решил продемонстрировать свое превосходство. Он презрительно фыркнул, когда Хагрид объяснял правила обращения с Клювокрылом.       — Ну и что тут сложного? — громко заявил он, выходя вперед. — Это просто большая курица с когтями.       Гиппогриф насторожился, его золотистые глаза сузились. Но Малфой продолжал, полный самодовольства:       — Мой отец говорил, что эти твари годятся только на...       Он не успел закончить. Клювокрыл внезапно встал на дыбы, его мощные крылья распахнулись, бросая огромную тень на Драко. Раздался громкий треск — и Малфой с криком упал на землю, сжимая сломанную руку.       Класс замер в шоке. Никто тогда не мог предположить, что эта сцена станет роковой не только для Драко, но и для самого Клювокрыла. Впереди их ждала цепь событий, которая навсегда изменит жизнь многих обитателей Хогвартса...      

***

      Большой зал был наполнен привычным утренним гомоном, но сегодня в воздухе витало особое напряжение. Четвёрка друзей устроилась за гриффиндорским столом, пытаясь сосредоточиться на домашнем задании, несмотря на непрекращающиеся жалобы Малфоя, который с пафосом размахивал забинтованной рукой перед своими слизеринскими приятелями.       — Совершенный идиот, — сквозь зубы процедил Рон, с силой перелистывая страницу учебника. — Его рука уже почти зажила, а он до сих пор разыгрывает из себя мученика.       — Главное, что Хагрида не уволили, — заметил Гарри, хотя в его голосе звучала тревога. Над их головами два привидения — Почти Безголовый Ник и Кровавый Барон — устроили бешеную скачку на призрачных конях, их крики эхом разносились под древними сводами.       — По слухам, Люциус Малфой в бешенстве, — шепотом сообщила Гермиона, на мгновение оторвавшись от толстого фолианта. — Он не оставит это просто так.       — Тогда мы не дадим ему развернуться, — твёрдо заявила Ребекка, её пальцы сжались в кулаки.       В этот момент к ним подбежал запыхавшийся Симус Финниган, с размаху шлёпнув свежий выпуск «Ежедневного пророка» прямо поверх их пергаментов.       — Его видели! Его видели! — выпалил он, едва переводя дух.       — Кого? — хором спросили друзья.       — Сириуса Блэка!       Четвёрка дружно наклонилась над газетой. На пожелтевшей странице красовалась устрашающая фотография: Сириус Блэк, дико озираясь, кричал что-то в объектив, сжимая в руках украденный номерной знак. Несмотря на годы, проведённые в Азкабане, он сохранил поразительную внешность — угольно-чёрные волосы, спадающие на лоб небрежной чёлкой, пронзительно-синие глаза, полные безумного блеска, и бледная, почти прозрачная кожа, придававшая ему вид призрака.       — Даффтаун... Это же совсем рядом, — пробормотала Гермиона, быстро пробегая глазами статью.       — А если... если он появится здесь? — дрожащим голосом спросил Невилл, бледнея. — Что тогда?       — Здесь же дементоры, — попытался успокоить его Рон, но его собственные пальцы нервно барабанили по столу.       — Дементоры... — Симус мрачно усмехнулся. — Он уже один раз ушёл от них. Что мешает сделать это снова?       — Совершенно верно, — кивнула Ребекка, её голос звучал неестественно спокойно. — Поймать Блэка — всё равно что пытаться удержать дым голыми руками.       Её взгляд встретился с глазами Гарри — в этом молчаливом диалоге они понимали друг друга без слов. Фотография в газете, эти безумные глаза, этот номерной знак... Всё это было лишь началом чего-то большего.

***

      Темнота школьных коридоров казалась особенно густой этой ночью. Ребекка медленно брела по знакомым переходам, её босые ноги едва касались холодного каменного пола. Уже третью ночь подряд она не могла сомкнуть глаз — каждый раз, как только она закрывала глаза, перед ней возникали жуткие образы: дементоры, опустошающие Хогвартс, окровавленные луны и чьи-то пронзительные крики. Даже её любимая Астрономическая башня, обычно дарующая покой, сегодня не приносила облегчения.       Картины на стенах мирно посапывали в своих рамах, когда её осторожные шаги нарушали ночную тишину. «Страх — это всего лишь иллюзия», — вспоминала она слова Магны, но в этот момент илзия казалась ужасающе реальной.       Резкий звук шагов заставил её вздрогнуть. Не раздумывая, Ребекка юркнула в ближайшую нишу, прижавшись спиной к холодной стене. Из-за угла появился профессор Снейп — его чёрные глаза блестели в полумраке, а мантия развевалась за спиной, как крылья огромной летучей мыши. Но больше всего её поразило то, что она почувствовала — волны чистейшей ненависти, исходящие от него. Это была не обычная профессорская строгость, а что-то глубже, темнее... будто он шёл на расправу.       Казалось, опасность миновала, но вдруг... В её сознании раздался оглушительный гул. Десятки, сотни голосов заполонили её разум, сливаясь в неразборчивый кошмарный хор. Её пальцы впились в виски, ногти оставляли красные следы на бледной коже. Боль была невыносимой — будто кто-то раскалённым прутом копался у неё в мозгу.       — Уходите! Прекратите! — её собственный крик оглушил её. Она не осознавала, что уже стоит на коленях, а её тело сотрясают судороги. Стены вокруг словно пульсировали в такт этому адскому шуму.       Сильные руки внезапно схватили её за плечи. Запах лечебных трав и чернил — она узнала бы его везде.       — Мисс Макинтайр! Очнитесь! — голос Снейпа звучал резко, но в нём слышалась несвойственная ему тревога.       Она распахнула глаза, по её лицу текли слёзы, смешиваясь с потом. В глазах профессора она увидела нечто неожиданное — искреннюю обеспокоенность.       — Профессор... помогите... их слишком много... — её голос дрожал, как осенний лист на ветру.       — Кого слишком много? — его пальцы крепче сжали её плечи.       Ребекка закачала головой, пытаясь выгнать эти голоса, но вдруг резко замерла. Её взгляд стал остекленевшим, когда она прошептала:       — Дементоры... Тьма... Они идут... Мне так страшно...       Снейп замер на мгновение, его тёмные глаза изучали её лицо с необычной для него внимательностью. Затем он резко поднялся, подхватив её за руку.       — Вставай. Пойдем со мной, — его голос не допускал возражений, но в нём не было привычной язвительности.

***

      Тяжелые шаги эхом раздавались по каменному полу подземелья, пока Ребекка следовала за профессором Снейпом в его кабинет. Дверь со скрипом закрылась за ними, и девочка оказалась в знакомом полумраке, где единственным источником света были зеленоватые огни в стеклянных шарах. Снейп жестом указал на массивное кожаное кресло, которое выглядело невероятно неуютным.       — Когда вы в последний раз спали? — его голос прозвучал резко, пока длинные пальцы перебирали флаконы на полках.       — Какая разница? — отмахнулась Ребекка, осматривая знакомое помещение. Несмотря на мрачную атмосферу, здесь было что-то... уютное. Запах сушеных трав, блеск медных котлов, таинственное мерцание жидкостей в колбах — всё это напоминало ей комнату ведьмы. Уголки её губ непроизвольно дрогнули.       — Это имеет первостепенное значение, мисс Макинтайр, — профессор обернулся, и его черные глаза сверкнули. — Не уподобляйтесь Поттеру в его глупой манере игнорировать очевидное.       Улыбка сошла с лица Ребекки. Она провела рукой по переносице, чувствуя, как веки наливаются свинцовой тяжестью.       — Последний раз я нормально спала... в последний день августа.       Снейп резко развернулся к ней, его бледное лицо исказила гримаса.       — И что же, позвольте спросить, мешает вам спать сейчас?       — Я же говорила — тьма, зло, дементоры, — её пальцы сжали подлокотники кресла. — И вас это тоже беспокоит, не так ли? — её голубые глаза прищурились, изучая реакцию профессора.       — Наше время отмечено тревожными событиями, — уклончиво ответил Снейп, возвращаясь к своему зелью. Жидкость переливалась из колбы в колбу, меняя цвет от кроваво-красного до мертвенно-бледного.       — И побег Сириуса Блэка тут ни при чем? — Ребекка не сводила глаз с профессора, замечая, как его плечи напряглись при этом имени.       — Сириус Блэк… — эти слова он произнес с отвращением. — Убийца и злодей.       Макинтайр иронично усмехнулась.       — Как забавно...       — Что именно? — его пальцы замерли над колбой.       — Что вы называете его убийцей и предателем, — она медленно поднялась с кресла, — забывая, что сами когда-то носили те же клейма. — Её голос стал ледяным, а в глазах вспыхнуло то же отвращение, с которым Снейп говорил о Блэке.       Профессора поднял взгляд на волшебницу и его сердце будто разбилось на несколько осколков. Ведь он так долго пытался избавиться от этого ярлыка.       Ребекка была уже подошла к двери, чтобы уйти, но слова профессора ее остановили:       — Вы не знаете всей правды, мисс Макинтайр, — произнес он своим спокойным голосом.       — Правда — вещь субъективная, профессор. Все видят ее по-разному.       Ребекка выбежала в коридор, не удостоив это ответом. Но по пути в гриффиндорскую башню её мысли неотступно возвращались к этому разговору. Что за правду скрывал Снейп? И почему его глаза в тот момент выглядели такими... ранеными?       А в кабинете зельевара Северус Снейп стоял неподвижно, сжимая в руке флакон с успокоительным зельем, которое так и не успел передать ученице. Его черные глаза были устремлены в темный угол комнаты, где на полке пылился старый школьный снимок — напоминание о временах, когда правда действительно была разной для каждого.

***

      Класс защиты от темных искусств сегодня напоминал театральные подмостки перед спектаклем. В дальнем углу комнаты стоял массивный зеркальный шкаф, который время от времени вздрагивал, будто внутри билось живое существо. Студенты столпились перед ним, перешептываясь и переминаясь с ноги на ногу.       — Интересно, что вас так заинтриговало? — раздался спокойный голос профессора Люпина, появившегося позади студентов. Его потрепанный плащ мягко шуршал при каждом шаге. — Кто-нибудь осмелится предположить, что скрывается за этими дверцами?       — Это же боггарт, профессор! — воскликнул Дин Томас, указывая на шкаф, который в этот момент особенно сильно дернулся, заставив нескольких студентов отпрянуть.       — Прекрасно, мистер Томас, — одобрительно кивнул Люпин, приближаясь к шкафу. Его глаза светились теплым пониманием. — А теперь скажите мне, как выглядит боггарт?       — Никто не знает его истинного облика, — неожиданно раздался голос Гермионы, появившейся словно из ниоткуда.       — Откуда ты вообще взялась? — фыркнул Рон, бросая на подругу подозрительный взгляд. В последнее время друзья все чаще замечали, что Гермиона появляется рядом с ними самым необъяснимым образом. Только Ребекка знала истинную причину этих внезапных появлений.       — Боггарт принимает облик того, чего мы больше всего боимся, — продолжила Гермиона, игнорируя вопрос Рона. — Поэтому они такие... непредсказуемые.       — ...и такие пугающие, — закончил мысль профессор Люпин, останавливаясь в шаге от шкафа. — К счастью, существует заклинание, способное его обезвредить. Повторяйте за мной — без палочек пока. Все вместе: «Ридикулус!»       — Ри-ди-ку-лус! — хором прокричал класс, за исключением группы слизеринцев во главе с Малфоем, которые демонстративно стояли в стороне.       — Какая глупость, — громко процедил Драко, скрестив руки на груди.       — Отлично! — воскликнул Люпин, игнорируя провокацию. — Но одного заклинания недостаточно. Главное оружие против боггарта — это смех. Вам нужно заставить его принять облик, который вызовет у вас смех. Например... — он оглядел класс, — мистер Долгопупс, не хотите ли продемонстрировать?       Невилл, бледный как мел, шагнул вперед. Его худшее кошмар — профессор Снейп — вскоре предстал перед классом в нелепом бабушкином платье, вызвав взрыв смеха.       Очередь студентов медленно продвигалась, приближаясь к четверке друзей. Рон храбро шагнул вперед, но Ребекка незаметно отступила назад. Она не хотела показывать классу свое истинное страхи — ту тьму, что жила в ее кошмарах. Пока все были увлечены зрелищем, она ловко проскользнула к двери и вышла в коридор.       Позже она узнает, что самым страшным кошмаром Гарри оказался дементор, и что урок пришлось прервать досрочно. Но сейчас ее ноги сами несли ее на Астрономическую башню — единственное место, где она могла найти покой. К счастью, в этот час башня была пуста, и Ребекка могла наконец перевести дух.             — И ты здесь... — голос Малфоя прозвучал с привычной высокомерной ноткой, но его ноги, вопреки ожиданиям, не повернули к выходу.       Ребекка резко обернулась, рыжие волосы разлетелись по плечам, но, увидев, что Драко не собирается уходить, лишь презрительно фыркнула и снова уставилась в ночное небо. К её удивлению, слизеринец неожиданно встал рядом, его плечо почти касалось её плеча, и тоже поднял взгляд к звёздам.       — Тоже испугался показать свой страх? — слова сорвались с её губ прежде, чем она успела подумать. Внутри тут же зашевелилось раздражение — она могла просто уйти, зачем вообще с ним разговаривать?       Драко напрягся, его пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Он никогда никому не признавался в своих слабостях, но почему-то именно перед этой рыжеволосой гриффиндоркой так хотелось сбросить маску.       — Мальфоям не положено ничего бояться, — сквозь зубы процедил он, но в голосе не было обычной уверенности.       Ребекка неожиданно рассмеялась — звонко, почти по-дружески.       — Ты что, смеёшься надо мной, ведьмочка? — но в его голосе, к её удивлению, не было злости, только какое-то странное тепло.       — Просто ты очень забавен, Малфой, — она полностью развернулась к нему, изучая его бледное лицо в лунном свете. — Ты издеваесь над всеми моими друзьями, но меня... меня будто избегаешь. Почему?       Драко резко покраснел, его серые глаза метнулись в сторону. Ребекка почувствовала это мгновенное замешательство и вдруг поняла — перед ней не заносчивый наследник Малфоев, а всего лишь мальчишка, запутавшийся в ожиданиях своего отца. И несмотря на всю свою неприязнь к Слизерину, в ней проснулось странное желание... помочь.       — Неужели ты правда так боишься простой ведьмы? — её голос звучал почти мягко, когда она поворачивалась к выходу.       Она так и не увидела, как его губы дрогнули в улыбке, когда её фигура скрылась за дверью. И уж точно не могла знать, что в эту ночь Драко Малфой стоял на башне до самого рассвета, размышляя над её словами, впервые в жизни сомневаясь во всём, во что его учили верить.

***

      — Почему ты сбежала с урока? — Рон не отставал от Ребекки, пока они стояли в оживлённой очереди перед профессором МакГонагалл. Его рыжие брови были нахмурены от любопытства.       — Поверь, Рон, — Бекка понизила голос, — если бы ты видел, что скрывается в моих страхах, пауки показались бы тебе милыми котятами.       Профессор МакГонагалл тем временем строго оглядывала студентов через очки в тонкой оправе:       — Помните, что поездки в Хогсмид — это привилегия, а не право. Один проступок — и вы лишитесь этой возможности.       Гарри стоял понурившись — без разрешения опекуна даже директор не мог ему помочь. Троица уходила без него, бросая сочувствующие взгляды.       Пока друзья бродили по улицам Хогсмида, Гарри узнал удивительную вещь — оказывается, профессор Люпин был знаком с его родителями...       Возвращение в Хогвартс встретило их хаосом. Портрет Толстой Дамы исчез, а его холст был изрезан когтями. Позже её нашли дрожащей на верхних этажах, спрятавшейся среди других картин.       — Миледи, что так напугало вас? — спросил Дамблдор, его голубые глаза светились необычной серьёзностью.       — Эти глаза... пустые, как бездна! — рыдала Дама, обнимая себя за плечи. — Его душа чернее имени... Он здесь, директор! Сириус Блэк проник в замок!       Весь Хогвартс перевернулся с ног на голову. Студентов собрали в Большом зале, где на полу были разложены спальные мешки. В воздухе витало напряжение — кто-то ворочался без сна, кто-то шептался, бросая тревожные взгляды по сторонам.       — Проверил Астрономическую башню и совятню — чисто, — доложил Филч, появляясь рядом с Дамблдором. За ним, как тень, следовал Снейп.       — Его здесь и нет, — прошептала Ребекка друзьям.       — Откуда ты знаешь? — Рон побледнел.       — Просто поверь мне, — её голос звучал так убедительно, что даже скептичный Уизли не стал спорить.       Снейп тем временем докладывал:       — Осмотрел подземелья. Ни следов, ни намёков на Блэка. Он будто испарился.       — Как и ожидалось, — кивнул Дамблдор. — Он не стал бы задерживаться.       Директор медленно шёл между рядами спящих студентов, а Снейп не отставал от него:       — Он проник сюда без помощи и исчез без следа... Как?       — У меня есть предположения, Северус. И чем дальше, тем они тревожнее.       — Напомню о своих опасениях насчёт Люпина... — Снейп бросил многозначительный взгляд в сторону, где лежал Гарри.       Ребекка и Гарри переглянулись — в этом обмене взглядами скрывалось больше, чем казалось.       — Никто в этих стенах не стал бы помогать Блэку, — твёрдо сказал Дамблдор. — Замок безопасен. Завтра все вернутся в свои спальни.       — А Поттер? Его предупредить?       — Пусть пока спит, — Дамблдор остановился над мирно спящими Ребеккой и Гарри. Его голос стал мягким: — Как прекрасен мир в детских снах... От таинственных глубин океана до сияющих галактик...       Лунный свет, проникающий через витражи, рисовал на полу причудливые узоры, пока старый директор стоял на страже сна своих учеников.