Ведьма Ребекка Макинтайр

      Классная комната, обычно наполненная светом и шёпотами учеников, в мгновение ока погрузилась во тьму. Северус Снейп стремительно прошёл между рядами, взмахивая волшебной палочкой, и одно за другим окна захлопнулись сами собой, словно подчиняясь его невидимому приказу. Последний луч дневного света исчез, оставив после себя лишь густой мрак. Когда профессор достиг своего стола, он резким движением опустил белый экран, и в воздухе повисло напряжённое ожидание.       Всё это выглядело настолько странно и загадочно, что у учеников невольно зародились десятки вопросов. Что происходит? Почему Снейп ведёт урок вместо Люпина?       — Страница триста девяносто четыре, — произнёс Снейп ледяным, размеренным тоном.       Ученики поспешно зашуршали страницами, в то время как профессор медленно скользил между партами, его чёрные глаза сверлили каждого, будто выискивая слабину.       — Простите, сэр, — не выдержал Гарри, — а где профессор Люпин?       Снейп даже не замедлил шаг.       — Это не ваше дело, Поттер, — отрезал он. — Достаточно знать, что профессор не в состоянии вести урок сегодня. А теперь… — он остановился у проектора, — страница триста девяносто четыре.       Три отчётливых удара палочки по проектору — и аппарат ожил, замигав тусклым светом.       Ребекка и Гермиона одновременно нашли нужную страницу, и их взгляды упёрлись в изображение, от которого у обеих ёкнуло сердце.       — Оборотни? — не сдержалась Гермиона, резко повернувшись к Снейпу. — Но мы только начали изучать болотников и водяных! Мы ещё даже не проходили…       — Молчать, — оборвал её Снейп, и в его голосе прозвучала такая угроза, что даже Грейнджер на мгновение сникла.       Но Ребекку это не остановило. В её голове роились вопросы. Почему Люпина нет? Почему Снейп вдруг начал с оборотней? Она знала, что Римус Люпин, Северус Снейп и Сириус Блэк как-то связаны между собой. И если никто не собирался ей это объяснять, она пойдёт к Дамблдору. Он-то уж точно знает правду.       — Ты видел, как она вошла? — прошептал Рон Гарри, кивнув в сторону Гермионы. — Она просто материализовалась из ниоткуда!       Поттер пожал плечами, но в его взгляде читалось то же подозрение.       — Итак, — продолжил Снейп, — кто мне объяснит разницу между анимагами и оборотнями?       Слайд сменился, и на экране возникло новое изображение — жуткий силуэт оборотня в лунном свете. Профессор стоял спиной к классу, его длинные пальцы сжимали палочку.       — Никто?.. Как разочаровывающе, — он медленно обернулся и тут же заметил руку Гермионы, тянущуюся вверх. Но его взгляд скользнул мимо неё, остановившись на Ребекке.       — Мисс Макинтайр?       Бекка нахмурилась. С чего это Снейп вдруг обратился именно к ней? Может… может, он намекает на что-то? Что-то, что она должна понять?       — Анимаг превращается в животное по собственному желанию, — начала она, стараясь говорить ровно, но внутри всё сжималось от догадок. — А оборотень — это проклятие. В полнолуние он теряет себя, не помнит, кто он… и может убить даже…       Она запнулась, будто что-то осенило её.       — …даже лучшего друга, — прошептала она, и её взгляд стал острее, когда она снова подняла глаза на Снейпа. — Оборотни слышат только зов себе подобных…       Но её мысли уже унеслись далеко. Тот вой на Прорицаниях… голоса в голове… Всё это было не просто так.       Её размышления прервал протяжный, нарочито театральный вой. Малфой.       Ребекка резко повернула голову и встретилась с его насмешливым взглядом. Он явно ждал её реакции, но вместо этого получил лишь презрительно приподнятую бровь и закатывание глаз.       — Ха! — фыркнул Забини за спиной Драко, и тот обернулся, бросив на него убийственный взгляд.       — Благодарю за столь ценное выступление, мистер Малфой, — произнёс Снейп с ледяной вежливостью, но в его глазах читалось явное неодобрение.       Затем его взгляд снова вернулся к Ребекке. Поняла ли она намёк? — думал он, изучая её лицо.       А Макинтайр тем временем вспоминала тот самый вой, который слышала на уроке Прорицаний. Голоса. Предупреждения. Всё это было связано. И она собиралась докопаться до правды.             — В качестве лекарства от вашего вопиющего невежества, — произнёс Снейп, обводя класс ледяным взглядом, — вы подготовите два объёмных свитка на тему: «Как распознать и нейтрализовать оборотня». Срок — к утру понедельника.       В классе раздались подавленные стоны и недовольные шёпоты. Даже самые прилежные ученики выглядели подавленными — объём работы был колоссальным.       — Мисс Макинтайр освобождается от этого задания, — добавил профессор, и его голос прозвучал так, будто он делал ей одолжение.       Ребекка встретилась взглядом с Гермионой, и та тут же устремила на неё умоляющий взгляд. «Помоги!» — словно кричали её широко раскрытые глаза. У Грейнджер и так было полно дел, а теперь ещё и этот монструозный доклад. Бекка едва заметно кивнула в ответ, давая понять, что не оставит её в беде.       Но помимо помощи подруге, у неё были и другие планы.       — Но, сэр! — не выдержал Гарри, — завтра же матч по квиддичу!       Снейп медленно развернулся, словно тень, и резко упёрся руками в его парту, наклоняясь так близко, что Поттер невольно отклонился назад.       — Тогда будьте предельно осторожны, мистер Поттер, — прошипел он, и его голос звучал как предостережение. — Потеря конечностей не станет уважительной причиной для невыполненной работы.       Он выпрямился и продолжил, словно ничего не произошло:       — Страница триста девяносто четыре.       Профессор снова подошёл к проектору, и на экране появилось новое изображение — схематичное изображение оборотня в момент трансформации.       — Термин «оборотень», или «вервольф», — продолжил он, — означает слияние человека и волка в одном существе. Иными словами — это человек, принимающий облик зверя.       Его слова повисли в воздухе, наполненном напряжением. Но для Ребекки они звучали как ещё одна подсказка.       Если Люпин, Снейп и Блэк связаны… то каким именно образом?       И она обязательно это выяснит.

***

      — Его просто все до смерти боятся, вот и молчат в тряпочку! — возмущённо бубнил Рон, размахивая руками так энергично, что чуть не выронил книги. Его рыжие брови гневно сдвинулись, а веснушчатое лицо покраснело от негодования. Их шаги гулко отдавались в пустых переходах.       — Ох уж этот наш Ронни-знайка, — Ребекка едва сдерживала улыбку, бросая Уизли лукавый взгляд. Она ловко увернулась от его неосторожного жеста, привычно балансируя с грудой учебников в руках. — Небось, ты-то уж точно в курсе всего?       — Ну конечно знал! — выпалил Рон, но тут же смутился, когда его голос неожиданно предательски дрогнул. Он нервно поправил мантии, словно пытаясь скрыть своё замешательство.       Гарри и Гермиона тут же фыркнули, а Бекка рассмеялась, нежно толкнув его плечом.       — Да-да, наш главный эксперт по всем тайнам Хогвартса!       Однако уже через мгновение её лицо стало серьёзным. В глазах мелькнула та самая решимость, которая обычно предвещала неприятности.       — Ладно, — она резко остановилась у поворота к винтовой лестнице. — Мне нужно к Дамблдору. Догоню вас позже.       Друзья лишь переглянулись, но даже не стали спрашивать, зачем. Они давно привыкли к таким её внезапным уходам.       Гермиона лишь обеспокоенно нахмурилась: «Только будь осторожна». Гарри молча кивнул, в его взгляде читалось понимание — он знал, что значит искать ответы, которые от тебя скрывают. Рон же просто вздохнул, по-братски сжав её плечо.       Ведь они знали. Знали, что Альбус Дамблдор — не просто директор для Ребекки. Он был её первым учителем магии, когда она ещё даже не знала, что такое Хогвартс. Единственным, кто видел в ней не просто ещё одну ученицу, а того, кто способен изменить ход событий. Хранителем её самых тёмных тайн и самых страшных воспоминаний.

***

      — О, моя дорогая, проходи, присаживайся, — тёплый голос Дамблдора наполнил кабинет, пока он жестом приглашал Ребекку в уютное кресло напротив. Его голубые глаза искрились за полукруглыми очками, а длинная серебристая борода колыхалась в такт движениям. Чайник на столе ожил без единого заклинания, грациозно наливая в её чашку ароматный чай с мёдом — именно так, как она любила. — Ну, как поживаешь?       — Всё хорошо, — ответила Бекка, слегка поерзав в кресле. Её пальцы нервно обхватили тёплую фарфоровую чашку. — А ты?       — Всё по-старому, — директор сложил руки в привычном замке, положив их на живот. Его взгляд стал чуть более пристальным — он сразу понял, что визит не просто так.       Ребекка сделала глоток, собираясь с мыслями. Чай обжёг язык, но она даже не поморщилась.       — На самом деле, я пришла не просто поболтать, — её голос звучал твёрже теперь. — Мне нужны ответы.       Дамблдор лишь чуть приподнял брови, но в его взгляде читалось: «Я слушаю».       — Что связывает профессора Люпина, Сириуса Блэка и профессора Снейпа? — слова вырвались у неё одним быстрым потоком, будто она боялась, что передумает, если сделает паузу.       Директор сначала замер, затем тихо рассмеялся — не насмешливо, а скорее с одобрением.       — Да... Я знал, что этот разговор неизбежен, — его глаза сверкнули. — Но ты, как всегда, превзошла мои ожидания. Как ты догадалась?       — Логика, намёки... и кое-кто слегка подтолкнул меня в нужном направлении, — она лукаво улыбнулась, но тут же стала серьёзной. — Расскажи мне, что ты знаешь.       — Сначала скажи мне, что знаешь ты.       Ребекка глубоко вдохнула.       — Я знаю, что Сириус Блэк и отец Гарри были лучшими друзьями — и в школе, и после неё. Знаю, что профессор Снейп его ненавидит. Люпин явно заботится о Гарри, значит, он тоже был с ними связан. И... — она замолчала, сжимая чашку крепче.       — И? — Дамблдор мягко подтолкнул её, его пальцы сплетались ещё туже.       — Всё это как-то связано с оборотнями... и анимагами.       Директор медленно кивнул, затем наклонился вперёд, положив локти на стол. Его лицо стало серьёзным.       — Ты права. Даже ближе к истине, чем я предполагал. — Он сделал паузу. — Сириус Блэк, Джеймс Поттер и Римус Люпин учились вместе в Гриффиндоре. А Северус Снейп... был с ними на одном курсе, только в Слизерине.       Ребекка чуть не подпрыгнула в кресле. Её догадки подтверждались!       — Они же были Мародёрами, да? — её глаза горели.       — Да, — Дамблдор усмехнулся. — И ещё какими проказниками. Но это остаётся между нами, хорошо? — он сделал многозначительную паузу. — Они... досаждали профессору Снейпу. Отсюда и его неприязнь.       Но Ребекка почувствовала — он что-то умалчивает.       — Почему он ненавидит Блэка сильнее остальных? — она прищурилась. — Это из-за того, что Сириуса обвиняют в смерти родителей Гарри?       Директор глубоко вздохнул. В его глазах мелькнула тень печали.       — Я не знаю всей истории, моя дорогая. Не знаю...       Но Ребекка видела — он знает. И он знал, что она это понимает.       — Ладно... — она сжала губы. — Но при чём тут оборотни? Профессор Снейп явно не... — её голос замер. Внезапно в голове всё сложилось. Вспомнилось, как Люпин странно выглядел перед полнолунием. Как от него исходила какая-то... иная энергия.       — Профессор Люпин — оборотень?       Дамблдор не ответил. Но его молчание было красноречивее любых слов.       Ребекка вскочила, чашка с грохотом опрокинулась.       — Спасибо! — она уже мчалась к двери, даже не оглянувшись.       Директор не стал её останавливать. Он лишь проводил её взглядом, и в его обычно весёлых глазах читалась тревога.       «Пусть Мерлин защитит её...»

***

      Ребекка мчалась по коридорам, как будто за ней гнались дементоры. Её сердце бешено колотилось, а мысли путались, словно попавшие в ураган пергаменты. Каждый вдох обжигал лёгкие, но она не останавливалась – не могла остановиться.       Когда она наконец достигла нужной двери, её кулаки обрушились на дерево с такой силой, что эхо разнеслось по всему коридору. Дверь распахнулась резко, будто сама не ожидала такого напора.       На пороге стоял Северус Снейп, его чёрные глаза расширились от неожиданности.       — Профессор... — Ребекка едва могла говорить, её грудь вздымалась от быстрого дыхания. Она оперлась о косяк, пытаясь успокоиться. — Я знаю... знаю правду о Люпине. Но зачем... зачем вы хотели, чтобы я это узнала?       Снейп замер на мгновение, его взгляд скользнул по пустому коридору. Убедившись, что они одни, он молча отступил, пропуская её внутрь.       Кабинет пахло сушёными травами и чем-то горьким. Полки, заставленные склянками, бросали на стены причудливые тени.       — Ваши родители, мисс Макинтайр, были героями, — его голос звучал непривычно тихо. — Я же... никогда не был достоин стоять рядом с ними.       Ребекка сжала кулаки.       — Вы были среди Пожирателей Смерти. Вы убивали таких, как они.       Снейп резко опёрся о стол, его длинные пальцы впились в дерево. Он закрыл глаза, будто перед ним промелькнули какие-то страшные образы.       — У некоторых из нас... не было выбора, — прошептал он.       Ребекка никогда не видела профессора таким – без привычной язвительности, без ледяного сарказма. Перед ней был просто измученный человек. И почему-то ей стало его жалко.       — О чём вы говорите? — её голос дрогнул.       Снейп медленно выпрямился и подошёл ближе. Его чёрные глаза, обычно такие холодные, теперь горели каким-то странным огнём.       — Я покажу вам.       Он не произнёс это вслух, но Ребекка поняла – он разрешает ей заглянуть в свои мысли.       — Вы... уверены?       — Вы ещё так молоды, но видите гораздо больше других, — его губы дрогнули в чём-то, отдалённо напоминающем улыбку. — Я обязан вашим родителям. И вы заслуживаете правды.       Ребекка глубоко вдохнула. Сейчас она может узнать то, что скрывали от неё все эти годы.       Она пристально посмотрела в глаза Снейпа, сосредоточившись. И мир вокруг рухнул.       Она видит кабинет Дамблдора. Снейп стоит перед директором, его лицо напряжено.       — Ты уверен? — спрашивает Дамблдор, его голос необычно серьёзен.       — Да, — отвечает Снейп. — Он узнал о пророчестве. Если Катрина собирается действовать, то начинать нужно сейчас. Многие уже отдали свою магию.       — Когда это начнётся? — раздаётся мужской голос за спиной Снейпа.       Ребекка вздрагивает – она узнаёт этот голос.       Снейп оборачивается и спокойно отвечает:       — Завтра днём.       Ребекка вырвалась из воспоминаний, как обожженная. Её тело вдруг стало ватным, колени подкосились, и она едва удержалась, ухватившись за край стола.       — Папа... — это слово сорвалось с губ едва слышным шёпотом.       Глаза мгновенно наполнились слезами, горячими и колючими. Она видела его! Слышала его голос — тот самый, тёплый и спокойный, каким она запомнила его, будучи совсем маленькой. В горле стоял ком, мешающий дышать, а в груди разрывалось что-то острое и жгучее.       Пальцы непроизвольно сжались в кулаки, ногти впились в ладони, но эта физическая боль была ничтожна по сравнению с тем, что творилось внутри. Он был здесь. В этих воспоминаниях. Живой. Говорящий. Все эти годы она представляла их встречу, его лицо...       Слёзы катились по щекам, оставляя солёные дорожки. Она даже не пыталась их смахнуть — руки были слишком заняты тем, что дрожали, цепляясь за стол, будто он мог удержать её от падения в эту бездну горя. «Многие уже отдали свою магию» — эти слова Снейпа жгли сознание.       — Они... они просто пожертвовали собой... — Ребекка подняла на профессора заплаканные глаза, в которых смешались боль, гнев и отчаянная надежда.       Внезапно её охватила ярость — слепая, всепоглощающая. Она резко выпрямилась, смахивая слёзы тыльной стороной ладони с таким ожесточением, будто хотела стереть с лица всю эту слабость.       — Покажите мне всё! — её голос вдруг окреп, в нём зазвучали стальные нотки. — Я должна знать. Должна понять, за что они...       Она не договорила. Не смогла. Но её взгляд, мокрый от слёз и при этом невероятно твёрдый, говорил яснее любых слов — она была готова. Готова увидеть правду, какой бы ужасной она ни была.       Снейп молча кивнул. В его обычно холодных глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.       Ребекка глубоко вдохнула, собирая всю свою волю в кулак.       — Спасибо... — голос Колина Макинтайра дрожал. Его рука, покрытая шрамами былых сражений, медленно протянулась к Снейпу.       Северус замер на мгновение. Его обычно холодные глаза вдруг стали глубокими. Он поднял руку — бледную, иссечённую тонкими серебристыми шрамами — и сжал ладонь Колина.       — Твоя дочь... — Снейп начал тихо, его голос внезапно охрип, — ...она будет гордиться тобой.       Он резко отпустил руку, будто боялся, что ещё мгновение — и его ледяная броня треснет.       Ребекка видела это. Видела, как слеза — единственная, непрошенная — скатилась по её щеке. Она не могла её смахнуть. Не могла пошевелиться. Не могла дышать.       Потому что теперь она понимала. У Снейпа никогда не было выбора.       — Колин, умоляю... — голос Катрины звенел, как натянутая струна. Они стояли, сплетённые пальцами так крепко, что кости белели под кожей. Будто если разомкнуть руки — рассыпятся в прах.       Колин повернулся к жене. В его зелёных глазах — тех самых, что теперь смотрели на мир с лицом Ребекки — танцевали отблески последнего заката.       — Мы клялись быть вместе до самого конца, моя любовь. До последнего вздоха. До последней звезды.       Катрина встала на цыпочки. Её губы, тёплые и дрожащие, прикоснулись к его щеке.       — Я люблю тебя.       Три слова. Три маленьких молнии, пронзивших сердце Ребекки.       — И я тебя.       Колин закрыл глаза, вдыхая её запах в последний раз. — Нет! — Ребекка рванулась прочь от Снейпа, как раненый зверь. Её ладонь впилась в рот, заглушая рыдание. — Но вы... вы не могли быть там! Не могли просто... стоять и смотреть! — Каждое слово обжигало горло, как кипяток.       Снейп стоял неподвижно. Только тень дрогнула на его лице.       — Ты была права, — прошептал он. — Правда — это зеркало, разбитое на тысячи осколков. Каждый видит свой.       Ребекка резко развернулась. Её слёзы внезапно высохли. Остался только гнев. Жгучий. Очищающий.       — Вы знали обо мне все эти годы! — она вонзила в него взгляд, словно пыталась достать до самой глубины его души. — Почему позволили мне ненавидеть вас? Почему молчали, когда я... когда я...       Голос сорвался. Снейп не ответил. Он давно забыл, как говорить о боли. Забыл, как кричать, когда горло переполнено пеплом.       Ребекка сделала шаг назад. Вдруг осознав: этот человек перед ней — не тот монстр, каким она его представляла. Это просто человек. Сломанный. Потерянный. Выживший.       — Простите меня... профессор... — тихо прошептала она.       И выбежала. Бежала, не разбирая дороги. Бежала от правды. От боли. От этого внезапного понимания, что её вся жизнь — построена на лжи.       Коридоры Хогвартса, обычно такие уютные, теперь казались лабиринтом. Она не могла видеть друзей. Не могла слышать их утешений. Не могла...       Звёзды на Астрономической башне мерцали насмешливо. Те самые звёзды, что видели, как её родители...       Ребекка остановилась посреди пустого коридора. Её тело содрогнулось. Потом ещё раз. Потом она просто рухнула на колени и зарыдала — громко, безутешно, по-детски.       Они знали. Они выбрали это. Они... любили друг друга до самого конца.       А она? Осталась. Должна была жить. Должна была...

***

      Она шла, не разбирая дороги. Ноги сами несли её вперёд, пока слёзы оставляли мокрые следы на её бледных щеках. Встречные студенты бросали любопытные взгляды, но тут же отводили глаза — никто не решался побеспокоить девушку с таким потерянным выражением лица.       Внезапно в висках застучало. Знакомое давление, предвещающее видения. Ребекка едва успела свернуть в безлюдный коридор, как мир вокруг поплыл. Она прислонилась к холодной каменной стене, медленно сползая на пол. Ладони впились в виски, будто пытаясь сдержать нарастающую боль.       Голоса. Их было так много. Они перекрывали друг друга, сливаясь в оглушительный гул. Среди этого хаоса она различала волчий вой, леденящий душу. Перед глазами мелькали образы: Оскаленная волчья пасть. Полная луна, затянутая кровавыми облаками Тени дементоров, плывущие над школьными башнями. Испуганные лица друзей. Снейп с невыразимой болью в глазах. Сириус Блэк, чей образ то расплывался, то становился четче.       — Нет, только не сейчас... — прошептала она, но видения усиливались. Неожиданно из её груди вырвался сдавленный крик. Она даже не осознавала, что кричит, пока не почувствовала крепкие руки на своих плечах.       — Макинтайр? Ты в порядке? — голос звучал будто сквозь толщу воды.       Драко Малфой тряс её, пытаясь привести в чувство. Когда видения наконец отступили, Ребекка увидела перед собой необычайно серьёзное лицо Слизеринца. Его обычно холодные серые глаза сейчас выражали неподдельную тревогу.       — Ты... ты кричала, — сказал он неожиданно мягко. — Что с тобой, Макинтайр?       Ребекка закрыла глаза, пытаясь унять дрожь в руках. Картины ещё стояли перед глазами, но уже не так ярко. Она слабо усмехнулась:       — Похоже, у меня дар Прорицания... или проклятие.       Драко нахмурился:       — О чём ты?       Когда сознание окончательно прояснилось, Ребекка вдруг осознала странность ситуации. Перед ней стоял Драко Малфой — её заклятый «враг», а его руки всё ещё лежали на её плечах с неожиданной заботливостью.       — Забудь, — резко сказала она, — не делай вид, что тебе не всё равно.       Мгновение — и маска безразличия вернулась на лицо Малфоя. Он отпрянул, будто обжёгшись, быстро вставая на ноги.       — В следующий раз на твой крик сбегутся все, — добавил Малфой. — Ведьмочка.       Ребекка с трудом поднялась, опираясь о стену. Каждый мускул дрожал от напряжения. Она сделала шаг вперёд, высоко подняв голову, демонстрируя показное безразличие.       — В следующий раз просто проходи мимо, Малфой, — бросила она через плечо.       Но силы оставили её уже на третьем шагу. Мир поплыл перед глазами, ноги подкосились. Последнее, что она увидела перед тем, как погрузиться во тьму — это неожиданно испуганное лицо Драко, бросающегося к ней.       И странная мысль мелькнула в сознании: «Почему он выглядит так, будто действительно волнуется?»

***

      Ребекка медленно приоткрыла веки, моргая от непривычно яркого света. К её удивлению, голова не гудела, а тело чувствовало себя отдохнувшим — будто она проспала целую вечность. Солнечные лучи, проникающие сквозь высокие госпитальные окна, говорили о том, что на дворе уже день, а возможно, и не первый.       — Ребекка... — услышала она взволнованный шёпот, и перед глазами возникло знакомое лицо с пушистыми каштановыми волосами. — Слава Мерлину, ты наконец проснулась!       — Гермиона? — Бекка приподнялась на локтях, опираясь спиной о мягкие подушки. Её голос звучал хрипловато от долгого молчания.       — Тебе нужно лежать! — Грейнджер тут же приняла свой привычный начальственный тон, поправляя одеяло.       — Что вообще случилось? — раздался голос Рона, и Ребекка повернула голову, замечая рыжие вихры своего друга.       Девушка глубоко вздохнула, чувствуя тяжесть на сердце:       — Кажется, мне есть что вам рассказать... Но сначала — сколько я проспала?       — Сейчас вечер после матча, — ответила Гермиона, нервно теребя край своего свитера. — Почти сутки.       Ребекка медленно перевела взгляд по комнате — и глаза её расширились от удивления. Почти вся команда Гриффиндора по квиддичу столпилась у её кровати.       — С ведьмами всегда так весело? — в унисон произнесли близнецы Уизли, их одинаковые ухмылки вспыхнули перед её лицом, как два весёлых солнца.       — Вам, парни, явно не хватает образования о природе ведьм, — усмехнулась Ребекка, но её улыбка тут же исчезла, когда взгляд упал на соседнюю койку. — Гарри?!       Не слушая возражений Гермионы, она резко вскочила и подбежала к другу. Её сердце бешено колотилось — Поттер лежал бледный, с синяком на лбу.       — Бекка, тебе нельзя вставать! — раздался за спиной недовольный голос Грейнджер.       — Он упал во время погони за снитчем, — пояснил Рон, его голос дрожал от волнения. — Наткнулся на дементоров... Выглядит не лучшим образом.       — «Не лучшим образом»? — передразнил Фред, скрестив руки на груди. — Он рухнул с тридцатифутовой высоты!       Гарри слабо зашевелился, и вся компания тут же замерла в ожидании.       — Да-да, Рон, — подхватил Джордж, — попробуй-ка сам спрыгни с Астрономической башни...       — Будет больше похоже на блин, — добавил Фред.       — Зато симпатичнее, чем обычно, — слабым голосом пробормотал Гарри, заставляя всех облегчённо рассмеяться.       Ребекка опустилась на край его кровати, осторожно касаясь руки друга:       — Как ты себя чувствуешь?       — Бекка? Ты тоже очнулась, — губы Гарри растянулись в слабой улыбке, которую она тут же отразила. — Просто прекрасно.       — Ты нас здорово напугал, дружище, — Джордж устроился на стуле рядом, его квиддичная форма всё ещё пахла свежим воздухом и адреналином.       — Что... что случилось? — спросил Невилл, чьё лицо было разукрашено в золото-алые полосы.       — Ты сверзился с метлы, — мягко сказал Рон, поправляя очки на носу Гарри.       — Серьёзно? А... а игра?       — Никто тебя не винит, — быстро сказала Гермиона. — Дементорам запрещено появляться в Хогвартсе. Дамблдор в ярости. То, что случилось с Ребеккой — это одно, но нападение на тебя... Он их изгнал.       Рон мрачно поднял что-то со стула — несколько сломанных деревянных обломков, которые когда-то были метлой. Его голос дрогнул:       — И ещё... у нас плохие новости, Гарри. Когда ты упал... Твоя метла попала прямиком под удар Гремучей ивы. Вот... — он показал жалкие остатки некогда великолепной метлы.       По выражению лица Гарри было видно, что его сердце разбито вдребезги.

***

      Ребекка стояла перед массивным дубовым столом Дамблдора, её пальцы нервно переплетались между собой. Она выложила директору всё — странные видения, правду, которую узнала от Снейпа, и тот хаос, что теперь царил в её голове. Голос её дрожал, когда она призналась:       — Я не знаю, что мне теперь делать.       Старый маг сидел, сложив длинные пальцы, его полулунные очки блестели в свете каминного огня.       — Ребекка, — начал он мягко, — я считаю, что пока эту информацию лучше сохранить в тайне. Это личные тайны профессоров Люпина и Снейпа.       — Но они мои друзья! — в голосе девушки слышалась боль. — Как я могу скрывать от них правду?       Дамблдор покачал головой, его голубые глаза стали серьёзными.       — Ты можешь защитить их, оградив от знаний, которые могут быть опасны.       — Даже правду о Снейпе? Что он на самом деле... — Ребекка замолчала, подбирая слова, — что он не тот, кем кажется?       — Профессор Снейп выбрал тебя, чтобы открыть свою тайну, — тихо ответил директор. — Именно тебе он доверил эту правду.       Ребекка опустила взгляд, её плечи поникли. После долгой паузы она едва заметно кивнула — согласие, данное скрепя сердце.       Позже, в уютной гостиной Гриффиндора у камина, она рассказала друзьям лишь часть правды — о голосах, о видениях, что привели её в больничное крыло. Ни слова о Люпине. Ни слова о том, что узнала от Снейпа.       Осень, словно испугавшись надвигающихся событий, быстро сдала позиции зиме. В одно утро студенты проснулись от непривычной тишины — замок и его окрестности утонули в белоснежном покрывале. Крупные снежинки продолжали кружить в воздухе, превращая прогулку в Хогсмид в настоящее приключение.       Гарри, как всегда, остался в замке. Ребекка, глядя, как его фигура уменьшается в высоком окне, невольно сжала кулаки. Ей хотелось рассказать ему всё — о родителях, о пророчестве, о том, что узнала. Но она помнила слова Дамблдора. Помнила взгляд Снейпа. И молчала.

***

      Троица замерла у подножия холма, в нескольких десятках метров от зловещей Визжащей хижины. Даже сквозь плотную завесу падающего снега было видно, как древние доски скрипели под порывами ледяного ветра. Колючая проволока, опоясывающая здание, блестела ледяными шипами.       — Это место буквально кишит привидениями, — Гермиона обернулась к друзьям, её щёки розовели от мороза. — Кажется, я уже упоминала об этом?       — Всего лишь дважды, — Рон закатил глаза, нервно покусывая губу. Его взгляд не отрывался от мрачного строения, будто ожидая, что из-за угла вынырнет какое-нибудь жуткое создание.       — А что, если подойти поближе? — Ребекка вдруг предложила, подбрасывая в руке снежок. Её голубые глаза сверкали азартом, а рыжие пряди, выбивающиеся из-под шапки, казалось, горели на фоне белоснежного пейзажа.       — Куда?! — Рон аж подпрыгнул, бросая испуганный взгляд на хижину.       — Ну, к Визжащей хижине, конечно, — Ребекка ухмыльнулась, поправляя шарф.       — Знаешь что, мне и здесь вполне комфортно, — Рон поёжился, засунув руки поглубже в карманы.       Ребекка куталась в изумрудно-зелёную дублёнку, отороченную мягким мехом, словно северная фея, случайно забредшая в зимний лес. Пушистая шапка цвета спелой вишни почти полностью скрывала её огненно-рыжие кудри, но несколько непокорных прядей всё же выбивались наружу, переливаясь медными бликами в холодном зимнем свете. Шерстяной шарф, обвитый вокруг шеи небрежными петлями, завершал образ, придавая её шотландским корням особое очарование. Крупные снежинки, словно живые драгоценности, застревали в её волосах и ресницах, превращая девушку в ожившую зимнюю сказку — дикую, прекрасную и немного таинственную.       — Ну-ну, какая неожиданная встреча, — раздался бархатистый голос, заставивший компанию вздрогнуть. Из-за снежной пелены появился Драко Малфой в сопровождении своих верных щенков — Крэбба и Гойла, чьи массивные фигуры напоминали тени, следующие за своим повелителем. — Неужели присматриваете себе новое жилище? — ухмыльнулся он, изящно поправляя перчатку.       Три темные фигуры выделялись на белоснежном фоне, будто чернильные пятна на чистом пергаменте. Но если его спутники выглядели неуклюжими грифонами, то сам Малфой — истинный аристократ в своем черном пальто, подчеркивающем благородную бледность кожи и платиновые волосы. Однако стоило его взгляду упасть на Ребекку, как в серебристых глазах вспыхнуло что-то теплое, противоречащее всей его холодной манере.       С того самого дня в коридоре что-то изменилось. Драко, обычно не упускавший возможности уколоть ее друзей, теперь демонстративно игнорировал их. Ни привычных «грязнокровок» в адрес Гермионы, ни язвительных замечаний Рону. Лишь Гермиона, с ее проницательным умом, замечала, как его взгляд неосознанно ищет в толпе рыжие локоны и бездонные голубые глаза.       Он стал частым гостем в библиотеке, хотя раньше появлялся там только под угрозой наказания. И каждую ночь его можно было застать на Астрономической башне — стоящим у парапета в тщетном ожидании. Самому себе он объяснял это случайными прогулками, но Забини, его ближайший друг, уже не раз ловил его на этом вранье.       «Она же гриффиндорка», — твердил он себе. — «Отец никогда не поймет», — добавлял внутренний голос. Но сердце, это предательское сердце, продолжало биться чаще при одной мысли о ней.       — Полагаю, вашей многочисленной семейке, Уизли, и одной каморки хватит за глаза, — с напускным высокомерием проронил Малфой, тщательно избегая встретиться взглядом с Ребеккой. Он намеренно выследил эту компанию — чтобы бросить ей вызов, чтобы спровоцировать её защитить друзей, чтобы вновь услышать её звонкий голос, полный огня и негодования.       — Да заткнись ты наконец, Малфой! — сквозь зубы процедил Рон, в сотый раз за день сжимая кулаки. Его рыжие брови гневно сдвинулись, образуя одну сплошную линию негодования.       — Ох, какая грубость! — Драко театрально вздохнул, с изяществом поправляя складки своего дорогого пальто. Его бледные пальцы нервно перебирали серебряные пуговицы. — Кажется, этому неотёсанному простофиле нужно преподать урок хороших манер, — с вызовом бросил он, бросая оценивающий взгляд на Рона.       Всё его существо напряглось в ожидании. Ждал её реакции. Ждал, когда она выйдет вперед, сверкая глазами, чтобы парировать его выпад.       Но первой шагнула Гермиона.       — Тебя это вообще не касается, — холодно отрезала она, перекрывая собой Ребекку. В глазах Драко на миг мелькнуло разочарование, прежде чем он вновь обрел привычную маску презрения.       Гермиона знала. Она видела, как Малфой в ту ночь звал на помощь, когда Ребекка потеряла сознание. Видела, как позже он украдкой пробирался в больничное крыло с букетом васильков — её любимых цветов. Видела, как он долго стоял у её кровати, прежде чем исчезнуть так же незаметно, как и появился.       И она рассказала об этом Ребекке.       Теперь Макинтайр сознательно избегала любых столкновений с ним, стараясь держаться подальше — не потому что хотела этого, а потому что так считала нужным Гермиона.       И сейчас именно Грейнджер намеренно взяла удар на себя, став живым щитом между ними, лишая Драко желанной возможности хоть как-то пообщаться с объектом своих тайных симпатий.       — Как ты посмела?! — взорвался Малфой, его обычно бледные щеки вспыхнули румянцем. — Грязная грязнокровка!       Но ледяной снежок, прилетевший со стороны, прервал его тираду. Все замерли, поворачивая головы в сторону неожиданного нападения. И оказалось, что Ребекка стояла так близко к Драко, что могла разглядеть каждую золотистую ресницу, обрамляющую его серые глаза.       — Кто осмелился?! — прошипел он, но, повернув голову, оказался буквально нос к носу с Ребеккой. Их взгляды встретились — её небесно-голубые глаза, полные озорного огня, и его — широко раскрытые от неожиданности. На мгновение оба покраснели, будто их щеки коснулось пламя.       Но разрядку ситуации создал новый снежок, а за ним еще несколько. Драко и его свита начали беспорядочно отступать, их ноги скользили по насту, а руки беспомощно размахивали в воздухе. Троица покатывалась со смеху, наблюдая за этим унизительным отступлением.       Однако Рон внезапно замолк, почувствовав странное подергивание кисточек своей шапки. Затем такие же непонятные движения ощутила Гермиона — её пышные локоны начали подпрыгивать, будто невидимые пальцы играли с ними.       — Гарри! — догадалась Ребекка, и в следующее мгновение воздух заколебался, открывая их пропавшего друга. Поттер, скинув плащ-невидимку, расхохотался вместе со всеми.       — Черт тебя побери, Гарри! — проворчал Рон, но уголки его губ предательски подрагивали. — Совсем не смешно!       Их раскатистый смех, чистый и искренний, разносился по заснеженному полю, достигая даже мрачных стен Визжащей хижины, будто бросая вызов всем привидениям и темным силам, что могли там скрываться.

***

      Гарри, сияя от возбуждения, поделился с друзьями, как ему удалось пробраться в Хогсмид с помощью заветной карты Мародёров, которую тайком передали ему близнецы Уизли.       — Вот же подлецы! — проворчал Рон, обиженно надув губы. — Мне-то они про такую штуку даже не обмолвились.       Друзья неспешно брели по заснеженным улочкам волшебной деревни, совершенно не обращая внимания на праздничную суету вокруг.       — Ты ведь не собираешься оставлять её себе? — строго спросила Гермиона, бросая многозначительный взгляд. — А отдашь профессору МакГонагалл?       — Ну конечно, — язвительно парировал Рон, закатывая глаза. — Прямо вместе с мантией-невидимкой. Как же иначе!       — О, смотрите, — вдруг оживилась Гермиона, указывая вперёд. — Это же мадам Розмерта. Тот самый предмет воздыханий нашего Рона.       Элегантная женщина ловко чинила витрину своего заведения, её золотистые локоны поблёскивали на зимнем солнце.       — Полная чушь! — вспыхнул Уизли, но его уши предательски покраснели.       Внезапно раздался возглас:       — Профессор МакГонагалл!       Министр магии сошёл с саней, которым помогал сам Хагрид.       — Доброго дня, министр, — радушно пробасил полувеликан, поддерживая важного гостя.       — О, Хагрид! Мадам Розмерта! Как идут дела?       — Была бы признательна, если бы министерство не направляло своих дементоров к моему заведению, — резко ответила хозяйка паба, угрожающе потрясая молотком перед носом чиновника.       — Мы ведём розыск опасного преступника, — оправдывался министр.       — Ха! — фыркнула Розмерта, возвращаясь к ремонту. — Сириус Блэк в Хогсмиде. Вот новости.       Четвёрка друзей затаили дыхание, внимательно наблюдая за этой сценой.       — Но что могло привести его сюда?       — Гарри Поттер, — прошептал министр, но дети уловили каждое слово.       — Гарри Поттер?!       — Тсс! — в унисе зашикали на них министр и МакГонагалл.       Как только взрослые скрылись в пабе, Гарри набросил мантию-невидимку и рванул следом. Остальные попытались последовать за ним, но успели лишь увидеть, как дверь захлопнулась перед самым носом. Лишь невидимому Гарри удалось проскользнуть внутрь.

***

      Друзья терпеливо ожидали его возвращения, сидя на заснеженной скамейке у входа в «Три метлы». Тишину зимнего вечера внезапно нарушили торопливые шаги, оставляющие глубокие отпечатки на пушистом снегу.       — Посмотрите, — шепотом произнесла Гермиона, указывая на цепочку следов. Гарри мчался с такой скоростью, что едва не сбил группу маленьких гоблинов, распевавших рождественские колядки у дороги.       — Простите, извините! — торопливо бормотала Ребекка, ловко лавируя между ошарашенными певцами.       Долгий бег привел их на заснеженную поляну, затерянную в глубине леса. Под старой елью, чьи ветви гнулись под тяжестью снега, дрожал едва заметный силуэт. Гарри сидел, укутанный в мантию-невидимку, но прерывистые всхлипы выдавали его местоположение.       Троица осторожно приблизилась. Гермиона, опустившись на колени перед невидимым другом, бережно стянула с него волшебное покрывало. Перед ними предстал потрясенный Гарри — его изумрудные глаза были полны слез, а руки дрожали.       — Что случилось? — мягко спросила Ребекка, опускаясь рядом на снег.       — Он... он предал их всех, — голос Гарри звучал хрипло от сдерживаемых эмоций. — Предал самым подлым образом! Когда-нибудь он найдет меня... И я буду готов. Тогда... тогда я убью его.       — Но Гарри... — попыталась возразить Бекка, но Поттер резко перебил ее.       — Это из-за него они погибли!       Его слова прозвучали с такой уверенностью, что у Ребекки на мгновение защемило сердце. Возможно ли, что она действительно ошиблась?       Сквозь слезы Гарри поведал им страшную правду: Блэк был его крестным отцом. Рассказал о Питере Петтигрю — невинной жертве, погибшей от рук Сириуса. И наконец, поделился, что профессор Люпин предложил научить его Патронусу, чтобы помочь побороть страх перед дементорами.       Снег продолжал мягко падать, укутывая молчаливую группу друзей, каждый из которых теперь носил в сердце новую, тяжелую правду.

***

      Зимние каникулы пролетели незаметно, словно снежинки на январском ветру. Последние сугробы постепенно оседали, уступая место первым робким признакам приближающейся весны. Четвёрка друзей неспешно прогуливалась по внутреннему двору Хогвартса, наслаждаясь редким солнечным днём.       — Прекрасный сегодня день, — заметила Гермиона, запрокинув голову к лазурному небу, по которому плыли пушистые облака.       — Да уж, отличный, — саркастично протянул Рон, хмуро разглядывая свои потрёпанные учебники. — Просто идеальный, чтобы быть разорванным на куски.       — На куски? — нахмурился Гарри, замедляя шаг. — О чём ты, Рон?       — Рональд потерял свою крысу, — невозмутимо пояснила Гермиона, перебирая страницы книги, которую не выпускала из рук даже на прогулке.       — Я ничего не терял! — вспыхнул Уизли, размахивая руками. — Твой кот её прикончил!       — Полная чепуха, — отрезала Грейнджер, закатив глаза, и ускорила шаг, оставив Рона позади.       Гарри и Ребекка, идущие следом, переглянулись и едва сдержали смех.       — Гарри, Ребекка, вы же видели, как этот рыжий монстр всё время на неё косился? — Рон трагическим жестом прижал руку к сердцу. — Бедная Короста…       — Может, стоило лучше за ней присматривать? — лукаво улыбнулась Ребекка, подмигивая Гарри.       Четвёрка пересекла двор, продолжая препираться, пока Рон не возобновил атаку:       — Твой кот её убил!       — Не убивал! — Гермиона резко развернулась к нему, сверкнув глазами.       — Убил!       — Нет!       Их спор раскатисто разносился по двору, смешиваясь с щебетанием первых весенних птиц. Гарри и Ребекка лишь переглядывались, покачав головами, но в их глазах светилось тёплое понимание — эти двое никогда не изменятся.

***

      Друзья вышли за школьные стены, направляясь к тихой полянке у самого края Чёрного озера. Вода мерцала в лучах закатного солнца, а на берегу, по колено погрузившись в воду, стоял Хагрид. Он с силой швырял камешки в гладкую поверхность, и каждый всплеск отражал его мрачное настроение.       — Как дела, Хагрид? — осторожно спросила Гермиона, подходя ближе. — Как прошла комиссия?       Полувеликан только что вернулся с заседания, где решалась судьба Клювокрыла после инцидента с Драко. Его широкие плечи были сгорблены, а в обычно добрых глазах читалась глубокая обида.       — Эти важные господа только и делали, что допытывались, что я там забыл с гиппогрифом, — проворчал он, с силой запуская очередной камень. Вода с шумом расступилась, будто разделяя его горечь.       — Я им сказал — Клювокрыл благороднейшее создание, всегда ухаживает за перьями, никому зла не сделает... — Голос его дрожал, когда он вспоминал слова Люциуса Малфоя: — А потом этот... этот Малфой выступил. Наговорил, что Клювокрыл — кровожадный монстр, что он нападает без причины... Ха!       — И что же было дальше? — тихо спросил Гарри, уже догадываясь о страшном исходе.       — Потом он потребовал самого худшего...       — Тебя точно не уволят, — поспешно сказал Рон, пытаясь утешить друга.       — Меня-то нет... — Хагрид резко повернулся к ним, и друзья увидели, как по его бороде катятся крупные слёзы. — Но Клювокрыла... его приговорили к казни!       Последние слова сорвались с губ полувеликана в отчаянном рыдании. Он больше не мог сдерживаться — его могучие плечи тряслись, а руки беспомощно сжимались в кулаки.       Дети переглянулись — в их взглядах читалась одна и та же мысль. Такого допустить было нельзя. Они обязаны были вмешаться.       Тишину нарушил лишь плеск воды да отдалённый крик птицы над озером. Но в воздухе уже витало решение — опасное, безрассудное, но единственно возможное.

***

      С помощью заветной карты мародёров, Гарри успел разглядеть нечто невозможное — в стенах Хогвартса, среди привычных имен студентов и преподавателей, мелькнуло имя, которое не должно было там быть. Питер Петтигрю — человек, давно считавшийся мертвым, чье присутствие в замке не поддавалось никакому объяснению.       Но теперь карта была у профессора Люпина, отобравшего её у Гарри. И что самое странное — Поттер поклялся, что в тот момент, когда Люпин увидел имя Петтигрю на пергаменте, в его глазах мелькнул настоящий страх.       Не просто удивление. Не просто тревога. Настоящий, леденящий душу ужас.       Что могло так напугать профессора? И почему он так поспешно забрал карту, словно пытался скрыть правду?

***

      Кабинет был окутан дымкой благовоний, а солнечный свет, пробиваясь сквозь тяжёлые занавеси, играл на поверхности хрустальных шаров, разложенных перед учениками.       — Выйдите за границы разума! — возвестила профессор Трелони, её голос звучал так, будто доносился из другого измерения. — Распахните внутреннее око, позвольте видениям будущего проникнуть в ваше сознание!       Дети сидели за круглым столом, уставившись в мутную глубину своих шаров. Рон уже клевал носом, его веки тяжелели с каждой минутой, а Гарри безучастно разглядывал туман внутри стеклянной сферы, не видя ничего, кроме собственного отражения.       — Только так вы сможете прозреть! Попробуйте! — Трелони внезапно материализовалась за спиной Гарри, заставив его и Рона вздрогнуть.       — Можно мне попытаться? — вызвалась Гермиона, её голос звучал скептически, но любопытство взяло верх.       — О, конечно, дитя моё, — прошептала Трелони, протягивая к ней костлявые пальцы.       Гермиона наклонилась к шару, прищурившись.       — Это... Гримм, возможно?       — Ах, моя дорогая... — Трелони внезапно схватила её руку, перевернув ладонью вверх. — С того самого момента, как ты переступила порог моего класса, я знала — в тебе нет дара прозрения.       Она провела длинным ногтем по линии на ладони Гермионы, её голос стал ледяным.       — Ты так молода, но твоё сердце... окаменело. Оно не способно любить.       Гермиона застыла.       — Твоя душа суха, как страницы учебников, к которым ты прикована навеки.       Это было слишком.       Гермиона резко вырвала руку, её глаза вспыхнули от возмущения. Она встала, подняла сумку с грохотом и направилась к выходу, не оглядываясь.       — Я больше не вернусь сюда, — бросила она на прощание, и дверь захлопнулась за ней с громким стуком.       В классе повисла неловкая тишина.       — Ну и что я такого сказала? — развела руками Трелони, её браслеты звякнули в такт движению.       Гарри и Рон переглянулись. Они знали — война объявлена.       Тишина повисла в душном воздухе классной комнаты, нарушаемая лишь потрескиванием благовоний. Никто не осмеливался пошевелиться, пока Гарри не заметил, как странно замерла Ребекка. Её пальцы судорожно сжали края хрустального шара, а взгляд застыл в неподвижности, будто скованный невидимыми цепями.       — Бекк? — осторожно позвал Гарри, но она, казалось, не слышала его.       Профессор Трелони, заметив это, с внезапным оживлением подошла ближе, её многочисленные браслеты зазвенели тихим перезвоном.       — Мисс Макинтайр, что вы узрели в глубинах хрусталя? — её голос дрожал от возбуждения.       Но Ребекка не отвечала. Её зрачки расширились, отражая ужасающее видение: тот же кошмар, что преследовал её прежде, но теперь к нему добавился новый элемент — огромный чёрный волк, сражающийся в смертельной схватке с оборотнем. Тени их тел сплетались в жестоком танце, а вокруг разливалась кровавая лужа...       — Ребекка! — настойчивее позвал Рон, дотрагиваясь до её плеча.       — Нет... — вырвалось у неё шёпотом, полным отчаяния. Затем последовало резкое движение — она с силой отшвырнула шар, и тот, вопреки всей своей магической прочности, разлетелся на тысячи сверкающих осколков, рассыпавшихся по полу подобно слезам.       — Произойдёт что-то ужасное... — прошептала она, и в её голосе звучала такая уверенность, что даже Трелони невольно отступила назад. Воздух в комнате вдруг стал ледяным, а тени на стенах зашевелились, будто подтверждая её пророчество.       Гарри и Рон переглянулись — они видели, как дрожат руки Ребекки, как её лицо побледнело, а на лбу выступили капельки пота. Это было не просто видение. Это было предупреждение.