Глава 4: Лето перед 4-ым курсом
27 сентября 2020 г., 23:16
Казалось бы, это было такое же лето — знойное, безмятежное, наполненное ароматом цветущих лугов и шелестом листвы в парках. Но для Ребекки Макинтайр это лето стало поворотным. Всё началось с её частых визитов в Косой Переулок в июне и коротких вылазок в мир маглов в июле. Впрочем, о последнем лучше не упоминать — это уже совсем другая история.
Был теплый июньский день, середина месяца — двадцатые числа, когда солнце висело высоко в небе, а воздух был густым от жары. Именно тогда Ребекка наконец-то смогла вырваться в издательский дом «Обскурус», а после, как обычно, заглянула в уютное Кафе-мороженое Флориана Фортескью. Она и не подозревала, что этот визит станет началом её летнего приключения, в котором ключевую роль сыграет Драко Малфой. Именно там, среди сладких ванильных рожков и смешанных ароматов шоколада и карамели, судьба сведёт её с ним — и именно тогда Драко неожиданно вступится за неё перед Крэббом и Гойлом, своими вечными спутниками.
Но давайте не будем забегать вперёд. Вернёмся в тот день и проследим за событиями шаг за шагом.
***
У дальнего стола, залитого золотистым светом послеполуденного солнца, сидела рыжеволосая девушка. За лето, прошедшее после третьего курса, она заметно вытянулась, а в её зелёных глазах появилась новая глубина — не то усталость, не то преждевременная взрослость. Пальцы её перелистывали страницы только что купленной в «Обскурус» книги с такой сосредоточенностью, что весь шум кафе — смех, звон ложечек о хрустальные бокалы, пересуды за соседними столиками — будто растворился в воздухе. Она не заметила приближающихся шагов, пока прямо над её ухом не раздался радушный, но навязчивый голос. Ребекка резко подняла голову. Перед ней стоял сам Флориан Фортескью — улыбка во всю ширину лица, глаза блестят от неуёмного желания угодить. — Может, чего-нибудь ещё изволите, мисс? — почти запел он, потирая руки. — Нет, спасибо, — ответила она, натянув вежливую улыбку, и тут же опустила взгляд на книгу, всем видом показывая: «Оставь меня в покое». Но Фортескью, казалось, обладал удивительным талантом не замечать намёков. — Ах, но у нас как раз появился новый вкус! Совершенно необычный вкус — с нотками… — Я откажусь, — перебила его Ребекка, даже не отрываясь от текста. — Уверены? — он наклонился чуть ближе, словно пытался заглянуть в её книгу. Молчание. — А знаете… — он снизил голос, принимая таинственный вид, — в старину ведьмы очень ценили цветы Ликориса. Добавляли их в пищу — и силы их росли! Так вот, наше новое мороженое… Книга с громким стуком захлопнулась. Макинтайр поднялась, и тень от её фигуры легла на стол. В глазах вспыхнул холодный огонь. — Мистер Фортескью, — её голос прозвучал тихо, но так чётко, что у соседнего стола даже замолчали. — Ведьмы добавляли Ликорис в еду, чтобы потом убивать тех, кто им не нравился. Вы действительно хотите это рекламировать? Флориан побледнел. Но больше, чем её слова, его напугал её взгляд — острый, как лезвие, хищный, будто у лисы, почуявшей добычу. — Э-э… Всего доброго! — пробормотал он и поспешно ретировался. Ребекка резко вскинула голову, рыжие волосы рассыпались по плечам, и она направилась к выходу, не удостоив больше никого взглядом. Лишь в последний момент краем глаза она заметила двух слизеринцев за ближайшим столом — Драко и Забини. Они ухмылялись, но в их смешке было что-то новое… Не насмешка, а скорее — невольное уважение. Серебристые глаза встретились с её зелёными — и в тот же миг она резко отвернулась, с силой распахнув дверь.***
Вырвавшись на оживлённую улицу Косого переулка, Ребекка резко отбросила рыжие пряди со лба, едва успевая уклоняться от прохожих. Её плечи напряжённо сжались, а пальцы непроизвольно сжимались в кулаки. — Ликорис, чёртов Ликорис, — сквозь зубы бормотала она, чувствуя, как гнев пульсирует в висках. — Надо было взять это проклятое мороженое и заткнуть ему глотку раз и навсегда. — Хотел бы я посмотреть на это, — раздался вдруг знакомый насмешливый голос у неё за спиной. Ребекка резко замерла, будто наткнувшись на невидимую стену. Медленно развернувшись, она встретилась взглядом с холодными серыми глазами Драко Малфоя. Солнечный свет играл на его белоснежных волосах, а на обычно высокомерном лице читалось странное оживление. — Чего тебе? — выдохнула она, всё ещё чувствуя, как адреналин от предыдущей сцены колотится в крови. Голос прозвучал резче, чем она планировала. Драко неожиданно замялся. Его пальцы нервно провели по затылку, сминая идеальную причёску. Этот неуверенный жест так не соответствовал его обычной самоуверенной манере, что Ребекка невольно приподняла бровь, ожидая продолжения. — Знаешь, я..., — начал он, но слова застряли в горле. — Извини, Малфой, но я действительно спешу, — Ребекка сделала шаг в сторону, но вдруг почувствовала тёплое прикосновение на локте. Его пальцы обхватили её руку с неожиданной осторожностью. — Я просто... Не каждый осмелится вот так заткнуть рот старому Фортескью, — наконец выдавил он, и в его голосе прозвучало что-то новое — не насмешка, а... восхищение? Ребекка медленно перевела взгляд с его руки на лицо. — Что ж, — произнесла она, чувствуя, как странное тепло разливается от места его прикосновения, — я не из робкого десятка. Его шуточки про ведьм уже всем поперёк горла. Уголки губ Драко дрогнули, а затем растянулись в самой искренней улыбке, которую она когда-либо видела на его лице. Ребекка почувствовала, как что-то ёкнуло у неё в груди — странное, тревожное, но не неприятное ощущение. — Чего это ты так ухмыляешься? — спросила она, внезапно осознав, что её голос звучит не так уверенно, как минуту назад. — Просто... — Драко неожиданно сделал шаг вперёд, обходя её, и его дыхание на мгновение коснулось её щеки. — Ты чертовски мило выглядишь, когда злишься, Макинтайр. Прежде чем она успела найти достойный ответ, он уже отошёл на несколько шагов, повернувшись к ней спиной. Но не достаточно быстро, чтобы она не заметила лёгкий румянец, проступивший на его обычно бледных щеках. Ребекка замерла на месте, чувствуя, как её собственное лицо вспыхивает жаром. Губы предательски растянулись в глупую улыбку, которую она тут же попыталась подавить, прикусив нижнюю губу. — Что за чёрт..., — прошептала она, наблюдая, как его фигура растворяется в толпе. Сердце стучало так громко, что, казалось, его слышно на весь переулок. Она ткнула себя пальцем в грудь. — Соберись, Макинтайр. Это же Малфой. Малфой! Но почему-то эти рациональные мысли не могли заглушить странное щемящее чувство под рёбрами и предательскую теплоту, разливающуюся по всему телу.***
Три долгих дня. Три дня, которые Драко Малфой провёл, бесцельно бродя по вымощенным булыжником улочкам Косого переулка. Его обычно безупречные туфли покрылись лёгким слоем пыли, а пальцы то и дело тянулись поправить воротник рубашки — нервный жест, выдававший его нетерпение. На третий день удача наконец улыбнулась ему. Из дверей Аптеки Малпеппера, откуда волнами расходился тошнотворный коктейль запахов — гниющего лягушачьего икры, сушёных пиявок и чего-то ещё более отвратительного — выскользнула знакомая фигура. Ребекка Макинтайр, крепко прижимая к носу платок, морщилась так очаровательно, что у Драко невольно дрогнули уголки губ. Она была прекрасна. Не в том вычурном, напыщенном смысле, как воспитывали ценить красоту в семье Малфоев. Нет. В её простом недовольном выражении лица, в том, как она брезгливо поджимала губы, в рыжих прядях, выбившихся из-под платка — во всём этом была какая-то удивительная, живая прелесть. И самое странное — Драко больше не испытывал ни малейшего страха. Не боялся насмешек одноклассников. Не боялся гнева отца. Не боялся того, что в Слизерине его начнут называть «гриффиндорским подлизой». Ребекка отступила в тень под старым клёном, чьи листья отливали золотом в солнечных лучах, и опустилась на резную деревянную скамью. Покосившееся сиденье слегка затрещало под её весом, но выдержало. Она поставила рядом увесистую сумку, от которой исходил лёгкий звон стеклянных флаконов, и принялась разбирать свои приобретения. Её пальцы, покрытые мелкими царапинами от постоянных экспериментов, бережно извлекали один за другим компоненты: свёртки с сушёными травами, испускавшими терпкий аромат; склянки с переливающимися жидкостями, которые поблёскивали даже сквозь толстое стекло; небольшие мешочки, туго набитые порошками невероятных оттенков. Каждый предмет она осматривала с профессиональной внимательностью, проверяя качество, затем аккуратно упаковывала обратно, создавая в сумке идеальный порядок. Закончив, Ребекка откинулась на спинку скамьи и подняла лицо к небу, закрыв на мгновение уставшие глаза. Когда она вновь открыла их, взгляд её автоматически начал скользить по пестрой толпе Косого переулка. Здесь, в этом уголке волшебного Лондона, всегда царила особая атмосфера — смесь деловой суеты и таинственности. Маги в развевающихся мантиях торопливо проходили мимо, их голоса сливались в непрерывный гул, прерываемый лишь звоном колокольчиков над дверями магазинов. И вдруг — среди этого разнообразия лиц и фигур её внимание привлекло знакомое сочетание: платиновые волосы, резкие черты лица, характерная осанка. Малфой. Он стоял вполоборота к ней, ведя оживлённую беседу с Забини, но угол его глаза был явно направлен в её сторону. Этот взгляд — пристальный, изучающий — вызвал у Ребекки странное ощущение тепла, поднимающегося от шеи к щекам. Воспоминания о их последней встрече вспыхнули в сознании с новой силой. Его слова, его улыбка, то неожиданное признание... Сердце внезапно забилось чаще, а пальцы непроизвольно сжали край скамьи. Нет, это было слишком. Слишком неожиданно, слишком... страшно. Не раздумывая больше, Бекка резко поднялась, схватила сумку и почти побежала прочь, стараясь затеряться в толпе. Ей нужно было уйти. Сейчас же. Пока эти странные, сбивающие с толку чувства не заставили её сделать что-то действительно глупое. Забини прищурил карие глаза, наблюдая, как рыжая грифиндорка стремительно растворяется в толпе. Уголки его губ предательски дрогнули. — Ну-ну, смотри-ка, — протянул он, нарочито медленно оборачиваясь к Драко, — твоя «ведьмочка» снова убегает. И ведь как лихо! Малфой резко отвернулся, делая вид, что изучает витрину соседнего магазина. Пальцы его непроизвольно сжались в кулаки, ногти впились в ладони. — Да плевал я на неё, — сквозь зубы процедил он, но взгляд его, будто против воли, снова метнулся туда, где только что была Ребекка. Забини фыркнул, скрестив руки на груди. Солнечный луч, пробиваясь сквозь облака, играл на серебристых пуговицах его мантии. — Ох уж эти мне слизеринские гордецы, — покачал он головой с преувеличенной скорбью. — Ты же знаешь, Драко, я не Гойл какой-нибудь. Не собираюсь верить в этот дешёвый спектакль. Драко резко обернулся, серебристые глаза вспыхнули холодным огнём. Но Забини лишь поднял бровь, ожидая продолжения. — Прекрати, — прошипел Малфой, но в голосе его уже не было прежней уверенности. Он снова взглянул на то место, где только что стояла Бекка, и странная тень промелькнула в его взгляде. — Ладно... допустим... что если я... — слова застревали в горле, будто кто-то туго затянул галстук вокруг его шеи. Забини разразился коротким, звонким смехом, который заставил пару прохожих обернуться. — Мерлинова голова, — выдохнул он, вытирая мнимую слезу, — Драко Малфой, наследник древнейшего рода, просит совета у меня, как подкатить к девчонке? Вот это зрелище! Малфой покраснел до корней волос. Он открыл было рот для язвительного ответа, но тут заметил, что место, где только что стояла Ребекка, действительно пустует. Лишь кружащаяся в воздухе пыль да упавший с её сумки ярлык свидетельствовали о том, что она была здесь мгновение назад. — Трансгрессировала, — пробормотал он, и в голосе его прозвучала странная смесь раздражения и... разочарования? Забини свистнул, подбирая с земли забытый ярлык. — Ну что ж, мой влюблённый друг, — протянул он, игриво вертя находку между пальцами, — похоже, твоей «ведьмочке» сегодня явно не до театральных признаний. — Он швырнул ярлык Драко, который поймал его рефлекторно. — Но не переживай, в следующий раз, может, повезёт. Если, конечно, ты не будешь опять стоять, как истукан, и пялиться на неё, как сова на фонарь. Драко сжал ярлык в кулаке, ощущая, как бумага мнётся под его пальцами. Где-то в глубине души он уже составлял план, как «случайно» встретить Ребекку снова. Ведь Косой переулок — место не такое уж большое.***
Тёплый летний ветерок играл рыжими прядями Ребекки, пока она сидела на старой деревянной скамье у окраины Хогсмида. Отсюда, с этого возвышения, открывался живописный вид на крыши волшебной деревни — остроконечные шпили «Трёх Мётел», дымящиеся трубы «Дырявого Котла», разноцветные вывески магазинов, покачивающиеся на ветру. В руках она сжимала перо, которое то и дело замирало над пергаментом, адресованным Гермионе. Мысли путались, слова не складывались в предложения — слишком многое происходило в последние дни, о чём хотелось и в то же время страшно было рассказать. Тишину разорвал резкий, грубый хохот, знакомый до боли. Ребекка замерла, перо выскользнуло из её пальцев и упало на пергамент, оставив кляксу. — Только их здесь не хватало, — прошептала она, закрыв глаза и глубоко вздохнув. В груди защемило — то ли от досады, то ли от предчувствия неприятностей. Она мысленно молилась, чтобы слизеринцы прошли мимо, не заметив её. Последнее, чего ей хотелось сегодня, — это очередная стычка, которая заставит её демонстрировать магические способности на глазах у всей деревни. Но судьба, казалось, имела другие планы. — О, смотрите-ка кто тут у нас! — раздался гнусавый голос Гойла, от которого по спине Ребекки пробежали мурашки. Подняв голову, она увидела четверых слизеринцев, вышагивающих по дороге с вызывающей самоуверенностью. Крэбб и Гойл шли впереди, их грубые лица расплылись в ухмылках. Забини позади них бросал презрительные взгляды. И Драко... Драко шёл последним, его обычно выразительное лицо было странно неподвижным, а бледные пальцы сжимали и разжимались, будто пытаясь удержать невидимую змею. Особенно поразило Ребекку то, как его глаза — эти холодные, серебристые глаза — метали искры явного недовольства, когда Гойл начал свой привычный фарс. В них читалось что-то новое, чего она раньше никогда не видела — возможно, досада? Или даже... защита? Сердце Бекки странно ёкнуло при этой мысли, но она тут же отогнала её прочь. Мысли прервал новый взрыв грубого смеха. Крэбб что-то бормотал, показывая на неё толстым пальцем, а Гойл уже направлялся к её скамейке с явно недобрыми намерениями. Крэбб фыркнул, выпятив мясистую губу в неприятной усмешке. Его маленькие глазки блестели от самодовольства, когда он выпалил: — Сиротка с кровью ведьмы! — Он бросил оценивающий взгляд на Малфоя, ожидая одобрения своей «остроты». Забини, стоявший чуть поодаль, лишь тяжело вздохнул и потер виски, предчувствуя неминуемую катастрофу. Его взгляд сразу заметил, как пальцы Драко непроизвольно сжались в кулаки, а бледные ресницы дрогнули — верные признаки надвигающейся бури. Ребекка медленно подняла голову. Солнечный луч, пробиваясь сквозь листву, зажег в её рыжих волосах медные искры, а в зелёных глазах вспыхнул холодный огонь. — Эта «сиротка», — её голос звучал мягко, но каждый слог был отточен, — может прямо сейчас превратить вас в жабу. Причём такую же уродливую, как ваши манеры. — Её губы изогнулись в саркастической улыбке. Крэбб аж подпрыгнул от возмущения, его лицо покраснело, как спелый помидор. — Да как ты смеешь?! — он шумно выдохнул, обернувшись к Драко. — Малфой, да она совсем стыд потеряла! Драко стоял, будто высеченный из мрамора — бледный, с непроницаемым лицом. Только легкая дрожь в уголке рта выдавала внутреннюю борьбу. — А тебе-то что? — его голос прозвучал неестественно ровно. Он изо всех сил старался сохранить привычную маску безразличия, но что-то в его позе — чуть наклонённое вперёд тело, напряжённые плечи — выдавало готовность в любой момент броситься вперёд. Крэбб, не замечая этих тонкостей, сделал два тяжёлых шага к Ребекке, неуклюже выхватывая палочку. — Покажи-ка нам, какая ты умная! — прохрипел он, брызгая слюной. Бекка встала плавно, как кошка, готовящаяся к прыжку. Но её взгляд был прикован не к Крэббу, а к Драко — к этим странным серым глазам, в которых вдруг увидела что-то неожиданное... поддержку? — Она и правда умна, — вдруг чётко произнёс Драко. Гойл и Крэбб замерли с одинаково глупыми выражениями на лицах. — Что? Почему ты её..? — залепетал Гойл, его маленькие глазки округлились от непонимания. Драко сделал шаг вперёд, неожиданно оказываясь между Ребеккой и её обидчиками. Его движения были изящны и опасны одновременно — как у змеи перед броском. — Возьмитесь за книгу и сразу поумнеете, — бросил он с ледяным спокойствием. Ребекка почувствовала, как у неё перехватило дыхание. Это... это не укладывалось в голове. Малфой? Защищает её? Гойл закатился своим противным смешком, пытаясь спасти ситуацию: — Ну конечно, очень смешно, приятель... Забини, стоявший позади, просто закрыл лицо ладонью, будто молясь о терпении. Драко вдруг улыбнулся. Но это была не его обычная надменная ухмылка — а что-то куда более опасное. — Хочешь совет? — его голос стал мягким, почти ласковым, отчего стало ещё страшнее. Гойл неосознанно отступил на шаг: — Да...? — Я тебе не приятель. — И в этих словах прозвучала такая окончательность, что даже Крэбб инстинктивно попятился. — А если будешь доставать Макинтайр, пожалеете оба. — Он сделал паузу, давая словам проникнуть в их тупые головы. — А теперь, пошли. Его рука с изящным движением указала направление, и в этом жесте было столько непререкаемого авторитета, что даже Крэбб с Гойлом, хоть и не понимая до конца, что произошло, покорно поплёлись туда, куда им указали, бормоча что-то невнятное под нос. Ребекка же стояла, словно громом поражённая, глядя вслед удаляющимся слизеринцам и особенно — на высокую стройную фигуру Драко. — И что... что это вообще было? — слова вырывались сами, прежде чем она успела их обдумать. Драко замер, его плечи напряглись. Медленно, словно преодолевая невидимое сопротивление, он развернулся. Солнечный свет, пробиваясь сквозь листву, играл на его острых скулах, а серебристые глаза казались почти прозрачными в этом освещении. — Не благодари, — произнёс он с нарочитой небрежностью, но уголки его губ дёрнулись в едва уловимой улыбке. Он продолжал отступать, не сводя с неё взгляда, и в этом движении была странная грация — как у хищника, не желающего полностью поворачиваться спиной к своей... добыче? Или, возможно, к равному противнику? Бекка почувствовала, как жар поднимается к её щекам. — Я и не просила помощи, — выпалила она, тут же пожалев о резкости собственного тона. Драко замер на мгновение, его брови чуть приподнялись в выражении, которое она не могла точно интерпретировать. Затем — этот проклятый, сбивающий с толку подмигивание! Лёгкое, почти небрежное, но от этого не менее ошеломляющее. — Увидимся, Макинтайр, — его голос звучал как тёплый шёпот, хотя слова были произнесены вполне отчётливо. И прежде чем она успела найти достойный ответ, он уже исчезал за поворотом. Ребекка осталась стоять посреди дорожки, ощущая, как сердце бешено колотится в груди. В ушах звенело, а в голове крутилась лишь одна мысль: «Что, чёрт возьми, это вообще было?» Она машинально провела рукой по лицу, словно пытаясь стереть следы того странного тепла, что разлилось по её щекам. Где-то в глубине души зарождалось новое, незнакомое чувство — смесь раздражения, недоумения и чего-то ещё... чего-то, что заставляло её взгляд снова и снова возвращаться к тому месту, где только что стоял Драко. Ветер подхватил опавший лист и закружил его в воздухе, будто повторяя хаотичный танец её мыслей. Ребекка глубоко вздохнула, пытаясь привести в порядок свои чувства, но одно она понимала точно — что бы ни задумал Малфой, игра только начиналась. И правила этой игры она пока не знала.***
Золотистые лучи осеннего солнца ласково касались крыш Хогсмида, когда Ребекка, задыхаясь от нетерпения, пробиралась сквозь оживлённую толпу. Её зелёные глаза беспокойно скользили по лицам прохожих, пока вдруг не замерли на знакомом силуэте у фонаря на главной площади. — Гермиона! — сорвалось с её губ радостным возгласом, который перекрыл даже шумную болтовню окружающих. Голос, казалось, вырвался сам собой, после почти месяца мучительного ожидания этой встречи. Её сердце учащённо забилось, а ноги сами понесли вперёд, едва не спотыкаясь на неровной мостовой. Гермиона резко обернулась, и её карие глаза мгновенно засветились узнаванием. — Бекка! — её голос прозвучал как самый тёплый привет после долгой разлуки. Она бросилась навстречу, и через мгновение Ребекка уже чувствовала крепкие объятия подруги, вдыхая знакомый аромат пергамента и чего-то неуловимо «гермионовского». — Ты даже не представляешь, как я скучала! — прошептала Ребекка, крепче сжимая подругу в объятиях. Её пальцы впились в ткань мантии Грейнджер, словно боясь, что та может вдруг исчезнуть. Отстранившись, чтобы лучше рассмотреть подругу, Ребекка ахнула: — Твои волосы... — её рука непроизвольно потянулась к ровным каштановым прядям Гермионы. — Вау! Когда ты успела... Она сияла, явно довольная реакцией. Она грациозно покружилась на месте, заставляя свои теперь идеально прямые волосы переливаться на солнце, словно шёлковый водопад. — Нравится? — спросила она, и в её голосе звучала редкая для неё нотка кокетства. Ребекка рассмеялась, этот звонкий, заразительный смех, который всегда появлялся, когда они были вместе. — Очень! — воскликнула она, снова хватая подругу за руку. — Но ты просто обязана рассказать мне всё-всё, что произошло за это время! Их смех слился в гармоничный дуэт, когда они, перебивая друг друга, направились к уютному фасаду «Трёх Мётел», где из трубы уже вился ароматный дымок, обещая тёплый приём и долгие-долгие разговоры за кружкой сливочного пива.***
Тёплый пар от сливочного кваса вился над столом, создавая уютную дымку в углу «Трёх Мётел». Гермиона, обхватив ладонями кружку, пристально уставилась на подругу через стол. Её карие глаза сверкали любопытством и лёгким упрёком. — Ну, давай, выкладывай, — сделала она выразительный глоток, не отрывая взгляда от Ребекки. Пена оставила смешные белые усы над её верхней губой, но она даже не заметила. Макинтайр притворно округлила глаза, изображая невинность, и тоже потянулась за своей кружкой. — О чём рассказывать? — её голос звучал слишком сладко, чтобы быть правдой. Язык ловко слизнул пену с губ, оставив после себя блестящий след. Грейнджер фыркнула, постучав ногтями по деревянной столешнице. — Не корчи из себя дурочку, Макинтайр. Ты знаешь, о чём я. Рыжеволосая вздохнула так глубоко, что её плечи заметно поднялись и опустились. Пальцы нервно забарабанили по кружке. — Я не знаю, Герм, — она наклонилась ближе, понизив голос до шёпота, ведь вокруг было слишком много любопытных ушей. — Он... он больше даже не пытается это скрывать. Совсем. Гермиона грустно улыбнулась, её пальцы непроизвольно сжали кружку крепче. — Ты права, — прошептала она. — Цветы в больничное крыло... А теперь вот это. — Она покачала головой, и её аккуратно уложенные каштановые пряди заколыхались. — Тебе стоит держаться от него подальше, Бекка. В её голосе звучала неподдельная тревога. Мысли о том, что этот высокомерный слизеринец, годами издевавшийся над ними, теперь проявляет интерес к её лучшей подруге, вызывали у Гермионы неприятное чувство в груди. Но, заметив, как лицо Ребекки потемнело, она смягчилась: — Хотя... — она пожала плечами, — после истории с Блэком он действительно ни разу не позволил себе колкости в наш адрес. До конца года. Ребекка оживилась, её глаза вспыхнули: — И он защитил меня от Крэбба и Гойла! Хотя... — её брови сомкнулись в задумчивости, — может, это всё из-за того удара, которым ты его угостила? Обе девушки неожиданно рассмеялись — звонко, искренне, забыв на мгновение о всех сложностях. Их смех слился в гармоничный дуэт, привлекая любопытные взгляды других посетителей. В этот самый момент дверь таверны со скрипом распахнулась. Ребекка, всё ещё улыбаясь, машинально подняла взгляд — и замерла. В проёме стоял Драко Малфой, его платиновые волосы слегка растрепались от ветра. Увидев её, его губы медленно растянулись в той самой хитрой, ехидной улыбке, которая сводила её с ума. Рядом с ним, как тень, стоял Забини. Но Драко, казалось, вообще не заметил присутствия Гермионы — его серые глаза были прикованы только к Ребекке. — «Вспомни солнышко, вот и лучик», — процедила Гермиона сквозь зубы, резко отворачиваясь. Бекка поспешно опустила взгляд, чувствуя, как жар разливается по щекам. Её пальцы судорожно сжали кружку. — Давай... давай поговорим о чём-нибудь другом, — предложила она, голос слегка дрожал. — Согласна, — кивнула Гермиона, но её взгляд ещё раз скользнул в сторону двери, где Драко, не торопясь, выбирал себе столик, явно намеренно располагаясь в их поле зрения. Тень от его профиля падала на деревянный пол, вытягиваясь в причудливой форме, будто живое напоминание о том, что некоторые вопросы всё же требуют ответа. Но сейчас обе девушки предпочли сделать вид, что этого тени вовсе не существует. Ребекка обхватила ладонями свою кружку с остывающим сливочным пивом, чувствуя, как конденсат оставляет влажные следы на её пальцах. — Значит, в августе идём на финал чемпионата по квиддичу? — переспросила она, стараясь говорить как можно естественнее, хотя её взгляд упорно избегал определённого угла зала. Гермиона, размазывая остатки пены по дну кружки, кивнула: — Да, Гарри проводит лето у Уизли. Можем вместе отправиться к ним, а оттуда уже на стадион. — Её карие глаза блеснули оживлением при мысли о предстоящем приключении. — Отлично, — Бекка заставила себя улыбнуться, хотя её мысли были далеко. — Думаю, будет весело. Неожиданно Гермиона наклонилась через стол, её голос стал тише, но приобрёл особую значительность: — Он не сводит с тебя глаз. Прямо сейчас. Макинтайр почувствовала, как по её спине пробежали мурашки. — Что? — она намеренно сделала вид, что не понимает, о ком речь, хотя её ладони внезапно стали влажными. Она упорно продолжала изучать узоры на деревянной столешнице. — Драко, — прошептала Гермиона, делая ударение на каждом слоге. — Он буквально пожирает тебя взглядом с того момента, как вошёл. Неосознанно Ребекка подняла руку, чтобы поправить непослушную прядь волос, и тут же пожалела об этом жесте. Её пальцы дрожали, когда она пыталась закрепить рыжий локон за ухом. В попытке скрыть смущение, она глубже укуталась в свою просторную рубашку, словно это могло защитить её от этого пронизывающего взгляда. Где-то через зал донёсся тихий, но отчётливый смешок. Даже не глядя, Ребекка знала — это была та самая насмешливая усмешка, которая сводила её с ума. К её ужасу, Гермиона тоже не смогла сдержать улыбку. — Ладно, подруга, — фыркнула Грейнджер, её смех, звонкий и заразительный, разнёсся по всему залу, заставив несколько голов обернуться в их сторону. — Давай выбираться отсюда, пока ты не превратилась в спелый бурак. Твой румянец уже может составить конкуренцию моим домашним флаконным помидорам. — Очень смешно, — пробормотала Ребекка, вставая так резко, что её стул скрипнул по полу. Она поспешно накинула на плечи мантию. — Можем пойти ко мне. Там хотя бы не будет... — её голос сорвался, — посторонних глаз. Гермиона поднялась следом, собирая свою сумку: — Хорошо. Только давай идти пешком, — её глаза хитро сверкнули, — а то помнишь, что случилось в прошлый раз, когда ты попыталась трансгрессировать? Ребекка закатила глаза, но не могла сдержать улыбки: — Один раз ошибаюсь с расчётом расстояния, и меня будут помнить вечно. Идём уже! Она потянула Гермиону за руку к выходу, чувствуя на своей спине жгучий взгляд, который, казалось, прожигал дыру в её мантии. Дверь таверны захлопнулась за ними с удовлетворяющим «хлопком», оставляя за спиной шумное заведение и один особенно настойчивый серебристый взгляд.***
Хлопнувшая за ними дверь «Трёх Мётел» словно отрезала девушек от шумного заведения, оставив их один на один с прохладным вечерним воздухом Хогсмида. Ребекка прислонилась спиной к грубой каменной стене таверны, закрыв глаза. Её пальцы судорожно сжимали складки мантии. — Чувствую себя полной дурой, — прошептала она, и голос её дрожал от досады. — Совсем как первокурсница, которая впервые увидела симпатичного мальчишку. Гермиона мягко взяла подругу за плечи, заставив её открыть глаза. В её карих глазах горела неподдельная нежность. — Перестань нести чушь, — твёрдо сказала она. — Ты самый блестящий человек, которого я знаю. Да что там — ты единственная, кто мог спорить со мной о свойствах корня мандрагоры и при этом не выглядеть полным невеждой. Уголки губ Ребекки дрогнули в слабой улыбке. Она не заметила, как за их спинами скрипнула дверь, выпуская новых посетителей. — Ну да, конечно, — с горьковатой усмешкой ответила она, — этот «блестящий ум» сейчас краснеет, как помидор на грядке у Невилла. — Она размашисто жестикулировала, не обращая внимания на отчаянные знаки Гермионы. — Как вообще можно быть таким наглым? Я имею в виду, он просто... — Думаю, нам действительно пора идти, — резко перебила Гермиона, её глаза были прикованы к чему-то за спиной подруги. — Что? — Ребекка наконец заметила странное выражение лица Грейнджер. — О нет... Только не говори, что... — она медленно обернулась и замерла. В двух шагах от них стоял Драко Малфой, его серебристые глаза блестели в свете уличных фонарей. На его губах играла та самая надменная ухмылка, которая сводила Ребекку с ума. Рядом, скрестив руки на груди, стоял Забини с выражением «я-здесь-просто-для-моральной-поддержки» на лице. — Малфой... — вырвалось у Ребекки, больше похожее на стон, чем на приветствие. — Ведьмочка, — протянул Драко, и его голос звучал как тёплый мёд, стекающий по ложке. Белоснежная улыбка озарила его лицо, делая его почти... привлекательным. Почти. Но Ребекка Макинтайр не была бы собой, если бы позволила ситуации взять верх. Собрав всю свою гордость в кулак, она высоко подняла подбородок, а губы растянулись в самой непринуждённой улыбке, какую только можно представить. — Давненько не виделись, — бросила она через плечо, хватая ошарашенную Гермиону за руку и увлекая за собой. Её шаги были быстрыми и уверенными — по крайней мере, внешне. Главное, она уходила с достоинством, даже если этот побег больше походил на бегство. Когда они свернули за угол, Гермиона наконец вырвала руку. — И что это, простите, было? — выдохнула она, широко раскрыв глаза. Ребекка, всё ещё сохраняя достойный вид, лишь тяжело вздохнула: — Без. Комментариев. Она гордо продолжила путь, хотя её уши горели ярче фонарей на главной улице Хогсмида. Где-то позади, у дверей «Трёх Мётел», раздался знакомый смех, заставивший её ускорить шаг. Но в глубине души — в той самой глубине, которую она ни за что не призналась бы даже самой себе — что-то сладко защемило при мысли об этом смехе.***
С характерным хлопком они материализовались в уютной гостиной дома Макинтайров. Пылинки, поднятые внезапным появлением, танцевали в лучах закатного солнца, пробивавшегося сквозь кружевные занавески. Ребекка, всё ещё слегка покачиваясь от последствий трансгрессии, первая нарушила тишину: — Я уж думала, ты засыплешь меня упрёками с головой до ног, — проговорила она, сбрасывая мантию на резную вешалку у двери. Её голос звучал нарочито легко, но пальцы нервно теребили край рубашки. Гермиона, поправляя растрепавшиеся при перемещении волосы, задумчиво улыбнулась: — Если честно, в этой ситуации есть определённые... преимущества, — её губы дрогнули, и вдруг она не смогла сдержать смешка. Ребекка сначала возмущённо подняла брови, но через мгновение и сама рассмеялась — звонко, заразительно, пока не схватилась за бок. Их смех наполнил старый дом, будто разбудив его от долгого сна. — Кроме того, — продолжила Гермиона, усаживаясь в плюшевое кресло у камина, — я же не слепая. Вижу, как ты на него смотришь. — Её карие глаза лукаво блеснули в отсветах пламени. — Это абсолютная клевета! — возмутилась Бекка, хотя щёки её тут же вспыхнули предательским румянцем. Она поспешно отвернулась к серванту, доставая фарфоровый чайный сервиз с изящными незабудками. Гермиона снисходительно улыбнулась: — Ладно, не буду тебя смущать. — Да ты меня и не смущаешь, — фыркнула Ребекка, но её руки слегка дрожали, когда она наливала ароматный чай с бергамотом в тонкие чашки. Золотистая жидкость струилась, выпуская клубы пара, в которых смешивались нотки цитруса и чего-то неуловимо домашнего. Подавая чашку подруге, она невольно задержала взгляд на её задумчивом лице. В тихом потрескивании камина, в тёплом свете ламп, эта комната вдруг показалась ей островком безопасности в бушующем море её противоречивых чувств. — Спасибо, — тихо сказала Гермиона, принимая чашку. Её пальцы на мгновение сомкнулись вокруг пальцев Ребекки в тёплом, дружеском жесте. В её глазах читалось понимание — то самое, ради которого и стоило устраивать эти побеги из «Трёх Мётел», эти срочные трансгрессии и эти долгие разговоры до утра. Ребекка, удобно устроившись на старом диване с чашкой чая в руках, взглянула на Гермиону, которая с любопытством осматривала уютное пространство. — А где же твоя тётя? — спросила Грейнджер, подмечая отсутствие хозяйки дома. Её пальцы нежно гладили потрёпанный переплёт книги, лежащей на боковом столике. Ребекка закатила глаза с преувеличенной драматичностью: — О, она вечно где-то пропадает. — Ложка в её чашке мягко позвякивала, когда она помешивала чай. — Тем более сейчас к нам приехала Магна. Гермиона мгновенно уловила странную нотку в голосе подруги. Её брови поползли вверх, а глаза загорелись любопытством. Она наклонилась вперёд, положив локти на колени: — Так, хватит загадок! Выкладывай всё! Макинтайр оглянулась, будто проверяя, не подслушивает ли кто, затем придвинулась ближе. Её рыжие локоны упали вперёд, создавая интимное пространство, когда она прошептала: — Мне кажется... между тётей и Магной что-то есть. Что-то большее, чем просто дружба. Гермиона резко откинулась назад, её карие глаза округлились до невероятных размеров. Рука сама собой поднялась ко рту: — Мерлин! — воскликнула она, но тут же понизила голос до шёпота. Лицо её озарилось самой искренней улыбкой. — Это же чудесно! Ребекка кивнула, и её собственные губы растянулись в тёплой улыбке. В глазах светилось глубокое удовлетворение: — Да... Ты бы видела, как тётя изменилась в последнее время. Она стала чаще смеяться, больше улыбаться... — её голос дрогнул от эмоций. — Я так за них счастлива.***
Яркое утро разливалось золотом по мощёным улицам одного из самых знаменитых магических городков Англии. Воздух был наполнен ароматом свежеиспечённых булочек из соседней пекарни и сладковатым запахом волшебных растений. Ребекка, сжимая руку Гермионы, вела её по оживлённой главной улице, где в витринах магазинов переливались диковинные товары, а волшебники в пёстрых мантиях спешили по своим делам. — Пойдём, я покажу тебе кое-что особенное, — таинственно прошептала Бекка, сворачивая в сторону пышного парка, чьи ворота были украшены живой лозой, периодически меняющей цвет. Гермиона замерла на пороге, её карие глаза расширились от восторга: — Я и не подозревала, что здесь есть такое место! — Она крутила головой, пытаясь охватить взглядом деревья, чьи листья переливались всеми оттенками изумрудного, а кора была усыпана мерцающей волшебной пыльцой. В воздухе порхали крошечные светящиеся существа, оставляя за собой сверкающие следы. Ребекка, улыбаясь реакции подруги, мягко потянула её дальше: — Это ещё ничего, главное впереди. Они углубились в чащу, где тропинки становились всё уже, а затем и вовсе исчезли. Свет пробивался сквозь густую листву, создавая на земле причудливые узоры. Шум толпы остался далеко позади, лишь изредка доносились отголоски смеха или обрывки разговоров. — Куда ты меня ведёшь? — прошептала Грейнджер, осторожно переступая через переплетённые корни деревьев. Ребекка остановилась на небольшой поляне, где трава светилась мягким голубоватым светом, а в воздухе витало ощущение тихой магии. Она обернулась к подруге, её зелёные глаза сверкали тайным знанием: — Мы в самом сердце парка. Место силы. Здесь... — она сделала паузу для драматического эффекта, — здесь можно выпускать патронуса без посторонних глаз. И не только. Макинтайр медленно вынула свою палочку из складок мантии. Древесина блестела в лучах солнца, пробивающихся сквозь листву. Она глубоко вдохнула, собираясь с мыслями, и произнесла чётким, звонким голосом: — Экспекто Патронум! На кончике её палочки вспыхнуло ослепительно-белое сияние, которое через мгновение обрело форму. Из светящегося тумана возник величественный снежный барс — его гибкое тело переливалось лунным светом, а мощные лапы бесшумно ступали по волшебной траве. Взрослый хищник грациозно оббежал подруг, оставляя за собой мерцающий след. Гермиона замерла, её карие глаза отражали серебристое сияние. Она невольно протянула руку, и барс ненадолго остановился, позволяя свету патронуса окутать её пальцы тёплым свечением. — Он... потрясающий, — прошептала она, ощущая, как магия патронуса вызывает лёгкое покалывание на коже. — Совершенный, как сама дикая природа. Вокруг них поляна оживала другими сверкающими созданиями. Через кусты промелькнул переливающийся выдр, за ним — грациозная лань. Чуть поодаль резвился игривый щенок, а над головой пролетела сияющая сова. Это напоминало парк для выгула животных в магловском мире, только вместо обычных питомцев здесь собрались самые сокровенные проявления волшебных душ — чистые, светлые, наполненные самой сутью счастья их владельцев. Ребекка наблюдала, как её барс играет с патронусом в виде лисицы, оставляя за собой искрящиеся следы на траве. — Не сомневаюсь, у тебя тоже скоро получится, — ободряюще сказала она, замечая задумчивое выражение на лице подруги. Гермиона лишь улыбнулась в ответ, её пальцы сжимали палочку. В глазах читалась твёрдая решимость — она точно знала, какая форма скрывается в глубине её счастливых воспоминаний. Воздух вокруг наполнялся магией, а поляна сверкала, будто усыпанная звёздами, от танцующих патронусов. Где-то вдали слышался смех других волшебников, но здесь, в этом укромном уголке, царила своя особая, почти священная атмосфера. — Иди сюда, — таинственно прошептала Ребекка, жестом приглашая подругу. Её барс-патронус грациозно следовал за хозяйкой, оставляя на траве мерцающие следы. Они подошли к древним северным деревьям, чьи стволы были испещрены руническими символами. Мало кто из волшебников мог похвастаться знанием этого забытого ритуала. Воздух здесь был насыщен магией, а листья на деревьях светились призрачным синим светом. Бекка крепче сжала свою палочку, вытянув её перед собой вместе с левой рукой. Её движения были точными и уверенными. — Главное — не бояться, — ободряюще сказала она, закрывая глаза. Рыжие ресницы дрожали от сосредоточенности. — Локенто Палермо! — её голос прозвучал как колокол, и мир вокруг мгновенно преобразился. Пространство вокруг них наполнилось синеватым сиянием, образовав прозрачный волшебный купол. Гермиона ахнула, когда её ноги оторвались от земли. Их волосы развевались в невидимом ветру, а одежды колыхались, будто под водой. — Бекка, мы... мы парим! — воскликнула Грейнджер, расправляя руки, как крылья. Её смех звенел, как хрустальные колокольчики. Они поднимались всё выше, пока не оказались на высоте четырёх метров. Ребекка, улыбаясь, направилась к древнему дубу, где среди ветвей висел загадочный артефакт — серебряный шар с тончайшей гравировкой. Ловко открыв крошечную дверцу, она провела перед ним рукой. И тогда... Вселенная вокруг них взорвалась звёздами. Синий вакуум превратился в космическую бездну, наполненную мерцающими огоньками. Они кружились, образуя спирали галактик, вспыхивали и гаснули, как далёкие солнца. — Ох... — прошептала Гермиона, и в её глазах отражался весь этот звёздный танец. Она осторожно протянула руку, и один из огоньков сел ей на палец, как светлячок. Ребекка парила рядом, наблюдая, как искры света играют в рыжих прядях подруги. В этот момент они были не просто волшебницами — они стали частью самой магии, частичками этого сверкающего космоса. Где-то внизу, сквозь мерцающую дымку, можно было разглядеть удивлённые лица других посетителей парка. Но для двух подруг сейчас существовал только этот волшебный миг, это чувство полёта и безграничных возможностей. — Это... это прекраснее всего, что я когда-либо видела, — наконец нашла слова Гермиона, и в её голосе звучало благоговение. Ребекка лишь улыбнулась в ответ, зная, что лучшие чудеса ещё впереди. За старым дубом с растрескавшейся корой, в тени колышущихся листьев, стоял незваный свидетель. Драко Малфой прижался спиной к шершавому стволу, его пальцы непроизвольно впились в кору. Серебристые глаза, обычно холодные и насмешливые, теперь горели немым восхищением, следя за парящей среди звёзд фигурой. Его сердце стучало так громко, что, казалось, его слышно на весь парк — ровный, быстрый ритм, незнакомый ему прежде. «Кто бы мог подумать...» —пронеслось в его голове. — «Наследник древнего рода Малфоев, заворожённый гриффиндоркой?» Его отец содрогнулся бы от одной такой мысли. Но сейчас все семейные предрассудки казались далёкими и неважными. И тогда случилось неожиданное. Она повернула голову. Рыжие пряди, освещённые голубым сиянием, медленно колыхнулись, когда Ребекка встретилась с ним взглядом. Время будто остановилось. Она замерла в воздухе, её пальцы слегка дрогнули, но взгляд не отрывался. Он стоял, вцепившись в дерево, не в силах пошевелиться. Весь волшебный космос вокруг них перестал существовать. Не было ни звёзд, ни магии, ни прошлого, ни будущего. Только он — среди земных деревьев, и она — парящая в небе, соединённые этим немым диалогом взглядов. Его серые глаза и её небесно-голубые — мост между двумя мирами, которые никогда не должны были соприкоснуться. В этот миг что-то щёлкнуло внутри — ясное и неоспоримое понимание. Им было всего по четырнадцать, но в магическом мире возраст измерялся не годами, а глубиной переживаний. А когда сердце вдруг замирает, а затем начинает биться с новой силой, когда дыхание перехватывает, а в груди разливается странное тепло... Они поняли. Без слов. Без объяснений. Только взгляд, растянувшийся на вечность, хотя прошла всего пара секунд. Где-то вдали ещё мерцали искусственные звёзды, кто-то смеялся, но для них двоих весь мир сузился до этого мгновения — чистого, хрустального, невозможного и прекрасного.***
К удивлению Драко, после той волшебной встречи в парке Ребекка словно растворилась в воздухе. Тот пронзительный взгляд, полный взаимного понимания, казалось, должен был изменить всё, но вместо этого принес лишь пустоту. Макинтайр исчезла из Косого переулка, из Хогсмида, даже из привычных мест в Хогвартсе. Причина оказалась проста и сложна одновременно — июль она решила провести в мире маглов, гостя у родителей Гермионы. В уютном доме Грейнджеров, среди странных магловских устройств и книг без движущихся картинок, Ребекка неожиданно нашла покой. Она быстро подружилась с мистером и миссис Грейнджер, которые приняли её как родную. Но даже за чашкой вечернего чая, слушая их спокойные разговоры о стоматологии, её мысли неизменно возвращались к серебристо-серым глазам, которые видели её настоящую в тот день в парке. Драко, оставшийся в магическом мире, каждый день бессознательно искал рыжие пряди в толпе. Его гордость не позволяла признаться даже самому себе, насколько сильно её отсутствие тревожило его. «Всего несколько дней», — сначала думал он, но дни превратились в неделю, а затем и в целый месяц. Ребекка же оправдывала своё бегство перед самой собой: «Нас ничего не связывает», — повторяла она, глядя в зеркало в комнате Гермионы. Но зеркало, в отличие от её сердца, не умело лгать. Правда крылась в новых, незнакомых чувствах, которые пугали её своей интенсивностью. Она металась между страхом и желанием встречи, между разумом и сердцем. В голове звучали рациональные доводы: Драко Малфой — высокомерный сноб, ярый сторонник чистоты крови, открыто презирающий всех, кто не соответствует его стандартам. Но в глубине души она знала — никто, даже Поттер, не видел настоящего Драко. Его высокомерие было щитом, оскорбления — заученными фразами, презрение — наследственным проклятием. Люциус Малфой выковал из сына идеального наследника, не оставив ему выбора. Но с Ребеккой... С Ребеккой он позволил себе быть настоящим. Без масок, без притворства. И именно это пугало её больше всего. По вечерам, когда дом Грейнджеров погружался в сон, Ребекка подходила к окну и смотрела на луну. Там, в отражении, ей иногда чудилось знакомое лицо с пронзительным взглядом. Она протягивала руку, чтобы коснуться холодного стекла, а затем резко отдергивала её, как от ожога. «Он Малфой», — шептала она себе. «Но с тобой он — просто Драко», — отвечало её сердце. А в это время в поместье Малфоев, в своей спальне с зелёными шёлковыми шторами, Драко лежал без сна, уставившись в потолок. В темноте ему чудились рыжие волосы, развевающиеся в голубом сиянии магии, и глаза цвета весеннего неба. Они оба не понимали, что происходит. Они оба боялись следующей встречи. И они оба ждали её больше всего на свете.***
Раннее августовское утро окутало Нору золотистым светом. В доме Уизли царила непривычная тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине и храпом спящих портретов. Ребекка и Гермиона, только что прибывшие через камин, осторожно поднимались по скрипучей лестнице, держа в руках зажжённые свечи, чьи огоньки отбрасывали причудливые тени на стены. Наверху, в тесной комнатке под крышей, Гарри Поттер ворочался в постели. Его лицо было покрыто испариной, пальцы судорожно сжимали простыню. Во сне он что-то бормотал, его веки беспокойно дёргались. — Гарри... — тихо позвала Гермиона, склоняясь над ним. Пламя свечи отражалось в её карих глазах, придавая им тёплый медный оттенок. — Гарри, проснись. Поттер резко распахнул глаза, зелёные, как свежая весенняя листва, и мгновенно нащупал очки на тумбочке. Его руки дрожали, когда он надевал их. — Что с тобой? — Ребекка присела на край кровати, её брови сдвинулись в тревоге. В свете свечи её веснушки казались тёмными точками на бледной коже. — Кошмар... — прошептал Поттер, с трудом переводя дыхание. Он приподнялся на локтях, простыня сползла, обнажив его взъерошенную пижаму. — Когда вы... когда вы приехали? — Буквально минуту назад, — ответила Грейнджер, уже направляясь к второй кровати, где Рон спал, раскинувшись, как морская звезда. — Вставай! Вставай, Рональд! — она тряхнула его за плечо. Рон вздрогнул всем телом, как щенок, которого разбудили посреди сладкого сна. Его голубые глаза округлились от непонимания, а рыжие волосы торчали во все стороны. — Что за дьявольщина? — проворчал он, натягивая одеяло до подбородка с выражением оскорблённого достоинства. Гарри между тем машинально касался пальцами шрама на лбу, лицо его исказилось от боли. Ребекка заметила это и обменялась тревожным взглядом с Гермионой. — Скорее одевайтесь, — твёрдо сказала Гермиона, скрестив руки на груди. — И даже не думайте снова засыпать. Но Рон, похоже, уже решил иначе. Его веки предательски опускались, а голова клонилась к подушке. — Рональд Уизли! Твоя мама уже накрыла завтрак внизу. И если ты не хочешь, чтобы она лично пришла за тобой... Угроза подействовала лучше любого будильника. Рон застонал, но всё же начал выкарабкиваться из тёплого одеяльного кокона, в то время как Гарри уже натягивал свитер через голову, стараясь скрыть дрожь в руках. За окном первые лучи солнца пробивались сквозь утренний туман, предвещая день, который, как чувствовали все присутствующие, принесёт нечто большее, чем просто завтрак на кухне Уизли.***
После сытного завтрака, наполненного ароматом свежеиспечённых булочек и жареного бекона, компания дружно собралась у выхода. Утреннее солнце ласково касалось верхушек деревьев, а в воздухе витал свежий аромат летнего леса. — Рон, — Гарри поправил очки на носу, оглядывая собравшуюся группу, — а куда мы, собственно, идём? Уизли, на ходу застёгивающий рюкзак, пожал плечами: — Без понятия. Эй, пап! — крикнул он вперёд, — Куда это мы направляемся? Артур Уизли, идущий впереди с картой в руках, обернулся: — Честно? Сам толком не знаю! — его глаза весело сверкнули. — Главное — не отставать! Все Уизли были в сборе. На плечах у каждого красовались походные рюкзаки, набитые под завязку, а на лицах читалось оживлённое любопытство. Долгий путь по лесной тропе, петляющей между вековыми дубами и стройными соснами, внезапно прервался радостным возгласом: — Артур! Из-за деревьев появился улыбающийся мужчина с добрыми морщинками у глаз. Артур оживился: — Амос! Как раз вовремя, старина. — Прости за задержку, — Артур бросил взгляд на Рона, который в этот момент зевнул так, что казалось, вот-вот вывихнет челюсть. — Некоторые у нас с трудом просыпаются. Ребята, знакомьтесь — Амос Диггори, мой коллега из Министерства. Перед ними стоял человек, чьё добродушие буквально излучалось из каждого жеста. Его тёплые карие глаза и мягкая улыба сразу располагали к себе. Внезапно с ветвей ближайшего дуба грациозно спрыгнул высокий темноволосый юноша. Он приземлился с лёгкостью кошки, лишь слегка пригнув колени. — А этот молодой человек, должно быть, Седрик? — Артур протянул руку для рукопожатия. — Да, сэр, — ответил Седрик, крепко пожимая протянутую ладонь. Его голос звучал спокойно и уверенно. Гермиона и Джинни переглянулись, на их лицах расцвели одинаковые смущённые улыбки. Ребекка же закатила глаза и фыркнула, но в её смешке не было злобы — лишь лёгкая ирония. — Нам сюда, — Амос указал на узкую тропинку, ведущую вглубь леса. Он вежливо пропустил всех вперёд, но когда очередь дошла до Гарри и Ребекки, его глаза вдруг расширились от узнавания: — Мерлин его дери! Да ты же Гарри Поттер! — затем его взгляд перешёл на рыжеволосую девушку, — А вы, должно быть, Ребекка Макинтайр? — Да, сэр, — хором ответили они. Амос сиял, как ребёнок, получивший долгожданный подарок: — Невероятно, просто невероятно приятно познакомиться! — Взаимно, сэр, — вежливо ответила Ребекка, в то время как Гарри лишь смущённо кивнул.***
Компания взобралась на покрытый мягкой травой холм, с вершины которого открывался захватывающий дух вид на бескрайние просторы. Золотистые лучи заходящего солнца окрашивали пейзаж в теплые тона, а легкий ветерок играл прядями волос Ребекки. Она закрыла глаза, вдыхая полной грудью аромат нагретой за день земли и полевых цветов. — Мы на месте! — торжественно объявил Амос, поправляя очки. — Каждая секунда на счету. Быстрее, занимайте позиции. Мы у цели. В центре холма, странно контрастируя с идиллическим пейзажем, лежал потрепанный временем башмак. Компания окружила его плотным кольцом, перешептываясь между собой. — Зачем мы собрались вокруг старого башмака? — прошептал Гарри, нахмурившись. Фред, стоящий рядом, ухмыльнулся: — Это не просто старый башмак, Поттер. Это транспортное средство высшего класса. Портал. — Вперед! — скомандовал Амос. — Но что такое портал? — не унимался Гарри. Ребекка, как и остальные, крепко ухватилась за грубую кожу башмака обеими руками. Ее пальцы впились в материал, сердце бешено колотилось в груди. — Готовы? На счет три! Раз... два... — Гарри! — крикнул Рон, видя, что его друг немного отстал. Поттер едва успел ухватиться за край обуви, когда Амос прокричал: "Три!" В тот же миг вся компания взмыла в воздух, закружившись в бешеном вихре. Земля ушла из-под ног, деревья превратились в размытые пятна. Они влетели в странное пространство, где цвета смешались в калейдоскопическом танце, продолжая бешено вращаться. Воздух свистел в ушах, заставляя глаза слезиться. — Расцепляемся! — раздался голос Амоса, едва различимый в этом хаосе. — Что?! — переспросила Гермиона, ее голос потерялся в вихре. — Врассыпную! В тот момент, когда пальцы разжались, мир вокруг взорвался яркими вспышками. С громкими криками юные волшебники рухнули на мягкую траву, кувыркаясь и сталкиваясь друг с другом. В отличие от них, остальные грациозно опустились на землю, лишь слегка согнув колени. Их улыбки говорили о том, что они не раз проделывали этот трюк. — Вполне достойно для первого раза, — одобрительно кивнул Артур, поправляя помятый свитер. Его глаза весело блестели, наблюдая, как молодежь отряхивается и встает на ноги. Ребекка, все еще дрожа от адреналина, подняла голову и огляделась. Поднимаясь по извилистой тропинке, компания слышала нарастающий гул толпы. Над их головами, словно стаи перелётных птиц, то и дело пролетали волшебники на мётлах, оставляя за собой серебристые следы. Солнце, опускаясь к горизонту, окрашивало небо в пурпурные и золотые тона. — Быстрее, вы должны это увидеть! — воскликнул Седрик, оборачиваясь к отставшим. Когда они достигли вершины, перед ними открылось зрелище, от которого захватило дух. Раскинувшаяся внизу долина напоминала разворошенный муравейник — тысячи волшебников толпились среди разноцветных палаток, чьи полотнища развевались на ветру, словно крылья гигантских бабочек. Над этим морем жизни парили десятки игроков, выписывая в небе сложные фигуры, их мантии развевались, как знамёна. — Друзья мои, — торжественно произнёс Артур, широко раскинув руки, — добро пожаловать на Чемпионат мира по Квиддичу! Воздух дрожал от энергии праздника. Повсюду вспыхивали фейерверки заклинаний, превращаясь в сверкающих фениксов и драконов. Дети с раскрашенными в цвета любимых команд лицами носились между палатками. Продавцы выкрикивали названия волшебных сладостей, а запах жареной тыквы и пряного эля смешивался с ароматом летнего вечера. Ребекка не могла сдержать восторга — она подпрыгнула так высоко, что рыжие косы взметнулись в воздух, а глаза сияли ярче звёзд. Вокруг болельщики в экстатическом исступлении скандировали: «Виктор Крам — наш чемпион!» «Ирландия вперед — забейте ещё один!» Где-то вдалеке оркестр гномов выводил бравурные мелодии, их медные трубы сверкали в последних лучах солнца. Даже воздух здесь казался другим — насыщенным магией, азартом и безудержным весельем. — Ну что, — обернулся к ним Артур, его глаза блестели, как у мальчишки, — впечатляет? Но ответом ему стал лишь единодушный восхищённый вздох — слова были просто не нужны.***
— Артур, — Амос Диггори положил руку на плечо друга, — нам пора в свою палатку. — Увидимся на игре, — кивнул Уизли-старший. Его глаза искрились предвкушением матча. — Непременно, — улыбнулся Амос, прежде чем его семья растворилась в разноцветной толпе болельщиков. Артур подошёл к скромной на вид палатке, которая казалась совсем крошечной по сравнению с роскошными шатрами вокруг. Он откинул полог с характерным взмахом. — Проходите, это наш временный дом. Близнецы первыми рванули внутрь, их рыжие головы скрылись за входом. Гарри замер в нерешительности, оглядывая маленькую палатку. — Но как... — начал он, морща лоб. Гермиона лишь загадочно улыбнулась и шагнула внутрь, увлекая за собой Ребекку и Джинни. Девушки исчезли в темноте входа, оставив Гарри и Рона переглядываться. — Ладно, поехали, — пробормотал Рон, толкая Поттера в спину. Переступив порог, они замерли от изумления. Внутри палатка оказалась просторным домом с высокими потолками. В центре располагались удобные кресла, расставленные полукругом перед камином, где уже потрескивали дрова. Слепая зона была завешена плотной тканью, за которой угадывалась ванная комната. По бокам располагались аккуратные спальные ниши с пуховыми одеялами. А у дальней стены стоял массивный дубовый стол, окружённый резными стульями, уже накрытый к ужину. — Ну как вам? — Артур гордо оглядел своё временное жилище. Его глаза блестели, наблюдая за реакцией молодёжи. Гарри крутил головой, пытаясь осмыслить это чудо пространственной магии. Даже Гермиона, обычно всезнающая, не могла скрыть восхищения, осторожно проводя пальцами по резной деревянной мебели. — Это... невероятно, — прошептала Ребекка, опускаясь в одно из кресел. Оно мягко обняло её, подстраиваясь под изгибы тела. За окном-иллюминаторе, которого снаружи не было видно, медленно садилось солнце, окрашивая интерьер в тёплые золотистые тона. Артур тем временем уже разливал по кружкам что-то дымящееся и ароматное. — Добро пожаловать в настоящий волшебный дом, — улыбнулся он, и в его голосе звучала неподдельная гордость за достижения магической архитектуры.***
После ужина, когда спальные места были распределены, три девушки решили воспользоваться оставшимся временем до матча. Вечерний воздух был наполнен ароматами праздника — жареной тыквы, пряного глинтвейна и свежескошенной травы. Фонари-светлячки освещали их путь, пока они бродили между разноцветными палатками, разглядывая болельщицкую атрибутику. — Смотрите, мороженое! — воскликнула Джинни, указывая на яркий фургон с разрисованными драконами. — Подождите тут, — Ребекка уже доставала кошелек, её пальцы лихорадошно перебирали серебряные сикли. Очередь двигалась медленно. Ребекка переминалась с ноги на ногу, наблюдая, как продавец-волшебник ловко управляется с волшебной мороженицей. Наконец её очередь подошла. — Что для вас, мисс? — улыбнулась круглолицая женщина в солнечно-жёлтом фартуке. — Одно с шоколадной крошкой, одно с карамелью и... — она заказала мороженое для подруг, слюнки уже текли от вида воздушных шариков сливочного лакомства. Вдруг за спиной раздалось: — Давно не виделись, ведьмочка. Голос был настолько близко, что тёплое дыхание коснулось её шеи, заставив сердце бешено заколотиться. Ребекка резко обернулась и увидела знакомые серебристые глаза, в которых танцевали искорки насмешливого веселья. — Драко? — её собственный голос прозвучал хрипло. — Ребекка, — он произнёс её имя так, словно пробовал на вкус, и это заставило её колени дрогнуть. Они замерли в немом диалоге взглядов. Его глаза, обычно холодные, сейчас горели странным огнём, а её щёки пылали. Казалось, время остановилось, и весь шумный чемпионат растворился где-то далеко. — Мисс, ваше мороженое, — голос продавщицы вернул её в реальность. Бекка поспешно расплатилась, едва не уронив монеты. Её пальцы дрожали, когда она принимала три хрустящих рожка. — Спасибо, — бросила она через плечо, стараясь уйти как можно быстрее. Но Драко, не сделав заказа, уже шёл за ней, его длинные ноги легко сокращали расстояние. Его тень неотступно следовала за ней. — Почему ты меня избегаешь? Слова повисли в воздухе, смешиваясь с ароматом жареного миндаля и вечерней прохладой. Ребекка замерла, словно оленёнок, попавший в свет фонарей. Медленно повернувшись, она увидела, как лунный свет играет на его острых скулах, подчёркивая насмешливый изгиб губ. — Эм... — она нарочито округлила глаза, включая дурашливый тон, — Я тебя не избегаю, Малфой. И вообще, с чего ты взял... — Минуту назад ты назвала меня Драко, — он ухмыльнулся, словно кот, поймавший мышку за хвост. Его глаза сверкали азартом. — Это был рефлекс! — выпалила она, чувствуя, как предательский румянец заливает щёки. — Я не ожидала, что ты будешь подкрадываться, как... — Оправдания тебе не идут, Макинтайр, — он делал медленные шаги вперёд, заставляя её отступать. Его голос звучал мягко, почти ласково, что было страннее любой агрессии. — А разговор с гриффиндоркой тебе не к лицу, — бросила она, поднимая подбородок. Но её голос дрогнул, выдавая волнение. Тень улыбки скользнула по его лицу: — Ты не любишь слизеринцев, но всё равно разговариваешь со мной. — Ты сам начинаешь эти разговоры! — её пальцы сжали рожки с мороженым так крепко, что хрустящие вафли затрещали. — И снова оправдания, — он покачал головой, делая последний шаг. Теперь их разделяли лишь сантиметры, а запах его дорогих духов — что-то древесное с нотками мяты — кружил голову. Ребекка почувствовала, как подкашиваются колени, но собрала всю свою гордость: — Вокруг полно людей. Не боишься, что тебя увидят с гриффиндоркой? Его глаза вспыхнули чем-то нечитаемым: — Честно? — он наклонился так близко, что его дыхание обожгло её кожу, — Мне плевать на то, что подумают другие. Его рука медленно поднялась. Ребекка инстинктивно отклонилась, но он лишь тихо рассмеялся — низкий, бархатистый звук, от которого по спине пробежали мурашки. Ловкие пальцы аккуратно убрали непослушную прядь за её ухо, на мгновение коснувшись кожи. Затем он отступил, оставляя после себя лишь покалывание на том месте, где касались его пальцы. — До встречи, ведьмочка, — бросил он через плечо, растворяясь в толпе. Ребекка стояла как вкопанная. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно на весь чемпионат. Дыхание перехватило, а в ушах звенело. Она машинально подняла пальцы к тому месту, где он её коснулся, словно пытаясь сохранить это ощущение. «Мерлин его дери, Малфой», — прошептала она про себя, но в голосе не было прежней злости. Только смятение и странное, тёплое чувство, от которого щемило в груди. Где-то вдалеке звонили колокольчики торговцев, смеялись люди, но для неё в этот момент существовал только след его прикосновения и безумный стук собственного сердца.
