Глава 4: часть 2
1 октября 2020 г., 22:20
Гигантский стадион вздымался перед ними, словно волшебный Колизей, его многоярусные трибуны терялись в вечернем небе. Тысячи разноцветных флагов трепетали на ветру, создавая живую мозаику из национальных цветов. Воздух гудел от возбуждённых голосов на десятках языков, смешиваясь с музыкой оркестра гномов, чьи медные трубы сверкали в лучах заходящего солнца.
Ребекка вцепилась в рукав Гермионы, чтобы не потеряться в этом людском море. Их маленькая группа пробивалась сквозь бурлящую толпу.
— Простите! Пропустите, пожалуйста! — кричал Артур, прокладывая путь. Его рыжие волосы торчали в разные стороны от постоянных столкновений с размахивающими флагами болельщиками.
Вокруг царило безумие. Группа болгарских фанатов в синих мантиях скандировала имя Виктора Крама. Ирландские болельщики размахивали огромными трилистниками, которые рассыпались золотой пыльцой. Продавцы сувениров на ходу демонстрировали миниатюрные метлы, выписывающие в воздухе инициалы покупателей.
Ребекка почувствовала, как кто-то наступил ей на ногу, но даже не успела вскрикнуть — её тут же закрутило в водовороте танцующих финнов в меховых шапках. Джинни, смеясь, вытащила её из этой круговерти, но в следующий момент их уже толкала группа японских волшебниц с лицами, раскрашенными под своих любимых игроков.
— Отец, скажи честно, — Рон вытирал лоб, поднимаясь по бесконечным ступеням, — нам ещё долго карабкаться на эту проклятую гору?
Их группа, запыхавшись, остановилась на узкой площадке между пролётами. Внизу, словно из ниоткуда, раздался ледяной голос:
— Если вдруг пойдёт дождь, — Люциус Малфой стоял на несколько ступеней ниже, его платиновые волосы были убраны в безупречный хвост, а трость с серебряным набалдашником блестела в свете факелов, — вы первыми узнаете об этом.
Ребекка почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Её взгляд непроизвольно скользнул за спину Люциуса — и встретился с парой знакомых серых глаз. Драко стоял чуть поодаль, одетый в идеально сидящий чёрный костюм, который подчёркивал его аристократическую бледность.
Малфои синхронно усмехнулись — Люциус с холодным презрением, Драко с натянутой ухмылкой, явно рассчитанной только на отца.
— Мы будем в министерской ложе, — молодой Малфой нарочито громко продолжил, бросая взгляд в сторону Бекки, — по личному приглашению самого Корнелиуса Фаджа.
— Довольно, — Люциус резко поднял руку, его пальцы сжали трость. — Не стоит утруждать себя разговорами с этим... сбродом.
Контраст между ними был разительным: Драко в своём дорогом костюме, напоминающем вечерний наряд старого света, и Ребекка в её повседневном, но стильном образе — белая майка подчёркивала веснушки, рассеянные по плечам, а красная джинсовая куртка оттеняла рыжие волосы, собранные в небрежный хвост. Просто, но с намёком на её древнее шотландское происхождение.
Их взгляды снова встретились — серебристый и небесно-голубой — и на мгновение показалось, что время остановилось. Но резкий окрик «Драко!» разорвал эту тишину.
— Вы слишком явно себя выдаёте, — прошептала Гермиона, незаметно толкая подругу вперёд.
Макинтайр лишь глубоко вздохнула, чувствуя, как её щёки горят. Она продолжила подъём, но в ушах всё ещё звенел тот ледяной голос, а перед глазами стоял образ — чёрный костюм на фоне вечернего неба и серые глаза, полные чего-то такого, что она боялась даже назвать.
***
С громогласным ревом трибун игроки взмыли в воздух, их мантии развевались, как боевые знамёна. Министр магии, стоя в центральной ложе, взмахнул позолоченной палочкой, и в небе вспыхнули огненные буквы: «Чемпионат мира по квиддичу объявляется открытым!» В палатке Уизли царило праздничное безумие. Близнецы, размахивая болгарскими флагами, выписывали замысловатые па, их рыжие волосы сливались в единое огненное пятно. — Крам — это не просто игрок, это гений в воздухе! — восторженно воскликнул Рон. — О-хо-хо! — Фред схватил брата за плечи, заставляя его кружиться. — Наш малыш влюбился! — Виктор, я твой самый преданный фанат! — запел Джордж, прижимая руки к сердцу с преувеличенным пафосом. Джинни, сидя на бочонке с тыквенным соком, закатила глаза: — Бедный Рон, он даже не отрицает... — Когда ты далеко, мир теряет краски... — хором подхватили близнецы, пародируя популярную песню болгарских болельщиков. Их веселье прервал странный грохот снаружи — не праздничные фейерверки, а что-то более зловещее. Джордж, выглянув из палатки, замер: — Это не ирландцы празднуют... что-то не так... Артур резко встал, его лицо стало необычайно серьёзным. В глазах появилась тревожная искорка, которую дети видели крайне редко. — Всё, веселье окончено. Собираем вещи. Быстро. — Его голос звучал твёрдо, без обычной добродушной мягкости. За окнами палатки небо внезапно окрасилось в зловещий зелёный цвет. В воздухе повисла странная тишина, будто сам лес затаил дыхание. Даже шумные болгарские фанаты внезапно замолчали. Ребекка и Гермиона в панике переглянулись, их пальцы дрожали, когда они хватали разбросанные вещи. Внезапно полог палатки резко распахнулся, и внутрь ворвался неожиданный гость. Его платиновые волосы были растрепаны, а обычно безупречный костюм покрыт пылью. — Малфой?! — Гарри вскочил, хватаясь за палочку. Его зелёные глаза сверкнули подозрением. — Ты какого Мерлина... — Не время для дурацких вопросов, Поттер! — Драко резко обернулся, его серые глаза метались по палатке, пока не нашли Ребекку. Бекка выскочила из спального отсека, застыв на месте. Её небесно-голубые глаза расширились от неожиданности при виде слизеринца в их убежище. — Пожиратели Смерти... — его голос звучал хрипло, — вам всем нужно убираться отсюда. Сейчас же. — Он протянул Ребекке небольшой мешочек с изумрудно-зелёным порошком, который слабо светился в полумраке. — Почему... почему ты помогаешь нам? — Гарри не отрывал взгляда от Драко, его пальцы сжимали палочку. Ребекка сделала шаг вперёд, приняв порошок. Их пальцы на мгновение соприкоснулись, и она почувствовала, как его рука дрожит. — Я сказал, не время! — Драко резко повернулся к выходу, но перед тем как исчезнуть, задержал взгляд на Макинтайр. — Поспеши... — это слово прозвучало как шёпот, предназначенный только для её ушей. Как только он исчез, в палатке повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь далёкими взрывами. Но Ребекка уже мчалась к выходу, её рыжие волосы развевались, как пламя. — Бекка, стой! — крикнула Гермиона, но было поздно. На улице царил хаос — бегущие люди, вспышки заклинаний, но следов Драко нигде не было видно. Остальные высыпали вслед за Ребеккой, их лица отражали смесь страха и непонимания. Кошмар разворачивался вокруг — стадион, ещё недавно сверкавший праздничными огнями, превратился в круговорот хаоса. Люди метались между горящих палаток, их крики сливались в единый ужасающий гул. Воздух наполнился едким дымом и запахом горящей ткани. — Пожиратели! — чей-то вопль прорезал ночь. Артур Уизли выхватил у Ребекки мешочек с зелёным порошком. Его голос прозвучал резко: — Быстро! Все к каминам! Из дыма возникли зловещие фигуры в чёрных мантиях — высокие, как тени смерти, с черепами вместо лиц. Их факелы рисовали в воздухе зелёные руны, а хриплые голоса распевали мрачный гимн. Толпа, словно испуганное стадо, ринулась в разные стороны, разделяя компанию. Джинни и близнецы исчезли в клубах изумрудного пламени, успев воспользоваться порошком. — Гарри! — отчаянный крик Гермионы прозвучал где-то справа. Ребекка увидела, как Поттера уносит людская волна. Его очки блеснули в огненном свете, прежде чем исчезнуть в дыму. — Гарри! — её собственный голос сорвался на визг, когда она попыталась пробиться сквозь толпу. Артур, схватив Гермиону и Рона за руки, исчез в вихре зелёного пламени. Ребекка осталась одна среди хаоса. Пригнувшись, она юркнула за горящую палатку, её сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот вырвется из груди. «Найти Гарри. Трансгрессировать. Найти Гарри», — эта мысль стучала в висках, как мантра. — Гарри! — её крик потерялся в грохоте очередного взрыва. Пожиратели методично уничтожали лагерь, их огненные шары оставляли за собой только пепелища. Дым щипал глаза, делая видимость почти нулевой. Ребекка, кашляя, пробиралась между обломками, её рыжие волосы покрылись сажей. Внезапно она замерла — впереди, среди клубов дыма, мелькнул знакомый силуэт. Но прежде чем она успела сделать шаг, новая волна бегущих людей отрезала ей путь. — Гарри! — её последний крик был полон отчаяния, когда мир вокруг окончательно погрузился в огненный хаос. Внезапно чьи-то сильные руки схватили её за плечи, резко развернув к себе. Ребекка замерла, узнав знакомые черты, освещённые заревом пожаров. — Драко? — её голос дрогнул, смешав удивление и облегчение. — Я же говорил тебе уходить, — его голос звучал хрипло от дыма, а серые глаза горели злостью. Платиновые пряди прилипли ко лбу, испачканному сажей. Макинтайр попыталась вырваться, но его пальцы впились в её плечи как стальные тиски. — Я не могу! Гарри где-то там! — она рванулась в сторону огня, где последний раз видела друга. — Мерлин его возьми, хватит играть в героиню! — Драко тряхнул её, и в его глазах вспыхнуло что-то дикое. Обычная холодная маска спала, обнажив настоящую злобу. — Ты что, не видишь, что здесь происходит? — А тебе-то что до этого? — Ребекка выпрямилась во весь рост, её небесно-голубые глаза вспыхнули вызовом. — Отпусти! Её слова словно ударили его. На мгновение его хватка ослабла — достаточно, чтобы она выскользнула и бросилась вперёд, в клубы дыма. — Макинтайр! Мерлин! — его проклятие потонуло в грохоте очередного взрыва. Когда разум наконец догнал происходящее, Драко с яростью выругался и рванулся вслед, выхватывая палочку. Он нырял в огненный хаос, преследуя упрямую рыжую фигурку, исчезающую в дыму. Он не понимал, почему бежит за ней. Не понимал, почему его так бесит её самоотверженность. Но одна мысль стучала в висках, заглушая всё: «Она погибнет. Она правда погибнет, если...» И этого «если» он допустить не мог.***
Ребекка мчалась сквозь огонь, её рыжие волосы развевались, как пламя, пока внезапно не замерла перед стеной чёрных мантий. Десяток Пожирателей Смерти образовали полукруг, их маски-черепа мерцали в огненном свете. На мгновение воцарилась зловещая тишина, затем один из них плавным движением выпустил огненный шар прямо в неё. — Notes! — её голос прозвучал твёрдо, когда рука описала резкую дугу. Пылающая сфера развернулась в воздухе, словно привязанная на невидимую нить, и врезалась обратно в толпу. Вспышка ослепительного света, душераздирающие крики — и от Пожирателей остались лишь тлеющие обломки масок. — Впечатляюще, — знакомый голос за спиной заставил её вздрогнуть. Драко стоял, скрестив руки, но в его обычно холодных глазах читалось нечто новое — восхищение, смешанное с тревогой. — Но нам пора. — Почему тебя это вообще волнует?! — Ребекка повернулась к нему, её грудь быстро вздымалась, а глаза блестели от адреналина и страха за друзей. Раздался оглушительный взрыв где-то рядом. Драко молниеносно рванулся вперёд, обхватив её талию, и они вместе рухнули на землю. Его тело прикрыло её от летящих обломков, а горячее дыхание обожгло шею. — Ты в порядке? — его пальцы, неожиданно нежные, откинули прядь рыжих волос с её лица. Серые глаза изучали каждую черту, каждую веснушку, будто пытаясь запечатлеть. — Да... — она приподнялась, чувствуя, как его тело напряглось под ней. — А ты? Он лишь коротко кивнул, но его взгляд тут же переключился на приближающиеся тени — новые Пожиратели выходили из дыма, их палочки уже были наготове. — Бежим, — его ладонь неожиданно сомкнулась вокруг её пальцев, тёплое и твёрдое прикосновение, не оставляющее места для споров. Они рванули вперёд, меж языков пламени и падающих обломков. Ребекка не понимала, куда он её ведёт, не понимала, почему его рука так крепко держит ее. Они пробивались сквозь обезумевшую толпу, их руки крепко сцеплены. Драко, не разбирая дороги, тянул Бекку за собой, его плечи напряжены, а взгляд метался в поисках пути среди огня и дыма. — Вижу его! — его голос прозвучал резко. Ребекка, всмотревшись в указанном направлении, увидела знакомую фигуру, распростертую на земле. Её сердце сжалось — Гарри лежал без движения, его очки слетели с носа, а тёмная прядь волос слипалась от крови. — Гарри! — её пальцы выскользнули из тёплой хватки Драко. Она бросилась вперёд, падая на колени перед другом. Её дрожащие руки осторожно приподняли его голову. — Очнись, пожалуйста... — её голос дрогнул, когда пальцы наткнулись на липкую кровь на его виске. Слеза скатилась по её испачканной сажей щеке, оставив чистый след. За её спиной раздались шаги — Малфой подошёл ближе. — Эпискей, — его голос прозвучал неожиданно мягко, когда палочка описала точную дугу над раной Гарри. Золотистый свет окутал голову Поттера, и кровавая рана начала медленно затягиваться. — Спасибо... — прошептала Ребекка, её глаза встретились с серыми на мгновение, полное немого понимания, прежде чем она снова повернулась к другу. — Хей, дружище, как ты? Гарри застонал, его зелёные глаза медпенно открылись, сфокусировались сначала на Ребекке, затем — на стоящем рядом Малфое. Его тело мгновенно напряглось, когда он поднимался на ноги. — Он что здесь делает? — Поттер прошипел, его пальцы инстинктивно полезли за палочкой. Макинтайр встала между ними, её ладони подняты в умиротворяющем жесте: — Гарри, всё в порядке. Он... он помог тебе. — Что? — Гарри выглядел так, будто его ударили по голове ещё раз. — Поблагодаришь потом, Поттер, — Драко скривился в своей обычной надменной усмешке, но в его глазах читалось напряжение. — А сейчас — тихо. Он резко повернул голову — из дыма появились новые тени. Пожиратели приближались, их чёрные мантии развевались, как крылья смерти. Трое волшебников прижались к горячей стенке полуразрушенной палатки, их дыхание было поверхностным и частым. Перед ними, среди тлеющих обломков и безжизненных тел, двигалась высокая фигура в чёрном. Его длинные пальцы сжимали палочку с неестественной грацией, а каждый шаг оставлял кровавый след на обугленной земле. — Кто это? — прошептала Ребекка, её голос дрожал, а пальцы непроизвольно впились в ткань палатки. Ответ пришёл внезапно и страшно. Незнакомец резко поднял руку, и его голос, хриплый и ледяной, прорезал ночь: — Морсмордре! Голубой луч, яркий как молния, вырвался из кончика палочки, пронзив темноту. На мгновение всё замерло, затем небо разверзлось — гигантский светящийся череп расплылся в вышине, его пустые глазницы сверкали зловещим светом. Из пасти черепа выползла змея, её светящееся тело извивалось в воздухе, а беззвучное шипение словно проникало прямо в кости. Ребекка резко отпрянула, её спина ударилась о палатку. В глазах отражался ужас — она видела этот знак лишь в учебниках по истории, но никогда не думала, что увидит его вживую. «Это снова начинается...» — пронеслось в её голове, а в ушах зазвучал далёкий голос тёти, рассказывающей о годах террора. — Эй, ведьмочка, — Драко наклонился к ней, его обычно насмешливый голос звучал непривычно мягко. Его пальцы осторожно коснулись её подбородка, заставляя поднять взгляд. — Не будешь же ты вновь сходить с ума в моем присутствии? Где-то рядом Гарри застонал, его пальцы впились в молнию на лбу. Лицо Поттера исказилось от боли, когда он сквозь зубы прошипел: — Ауч... — Почему они вернулись? — прошептала Макинтайр, сжимая виски дрожащими пальцами. В ушах стоял навязчивый звон, а перед глазами плясали тёмные пятна. Казалось, мир вокруг неё снова терял чёткие очертания, погружаясь в зловещий туман видений. Всё повторялось — те же кошмарные видения, те же леденящие душу образы. Но теперь сквозь хаос проступали слова, звучавшие как смертный приговор: «Авада Кедавра». И среди теней, извивающихся в её сознании, она различила Питера Петтигрю — жалкого предателя с дрожащими руками. А над всем этим, словно клеймо, витала метка Тёмного Лорда, пульсируя кровавым светом... — Гарри! Ребекка! — раздался резкий, встревоженный голос Гермионы, прорвавшийся сквозь тревожную тишину. Неизвестный, что только что скрылся в темноте, оставил после себя лишь шелест опавших листьев. Волшебница, запыхавшаяся от бега, замерла на месте, широко раскрыв глаза. — Вы живы… — её голос дрогнул с облегчением, когда она разглядела троих в тусклом свете луны. Но затем её взгляд упал на бледное, высокомерное лицо, выглядывающее из-за плеча Рона. — Малфой? — её брови поползли вверх. Она не ожидала его увидеть… или всё-таки ожидала? — Малфой, — сквозь зубы прошипел Рон, сжимая кулаки. — Уизли, — Драко парировал с привычной язвительной ухмылкой, но в его глазах мелькнуло что-то неуверенное. — Не время обмениваться любезностями, — резко оборвала их Ребекка, бросая тревожный взгляд в сторону темноты. — Нам нужно уходить. Сейчас. — Согласен, — пробормотал Рон, но его взгляд так и не оторвался от Малфоя, словно он пытался прожечь его ненавистью насквозь. И тут всё пошло наперекосяк. Словно из ниоткуда, со всех сторон в них полетели алые лучи заклятий, разрезая ночь кровавыми всполохами. Юные волшебники едва успели отпрыгнуть, укрывшись за ближайшими деревьями. — Нет! — раздался отчаянный крик, и из толпы вырвался Артур Уизли, его лицо искажено ужасом. — Это мой сын! Вокруг детей сомкнулся круг взрослых волшебников — сотрудников Министерства, их палочки направлены прямо на подростков. — Вы целы? — Артур бросился вперёд, но его остановил один из магов. — Они приходили за Гарри, — выпалил Рон, задыхаясь. Один из чиновников, хмурый мужчина с холодными глазами, резко выступил вперёд, наставив палочку на детей. — Кто из вас это сделал? — Крауч, ты не можешь просто так их обвинять! — кто-то попытался вступиться, но глава Департамента уже потерял самообладание. — Не надо лгать! — его голос дрожал от страха. — Вас застали на месте преступления! — Преступления? — Гарри вскинул голову, зелёные глаза вспыхнули возмущением. — Они ещё дети! — вступился ещё один волшебник. — Вы действительно считаете, что мы как-то связаны с Тёмной меткой? — резко вклинилась Ребекка, её голос звучал жёстко, но в глубине небесных глаз читалась тревога. Взгляд Барти Крауча-младшего скользнул по ней, и вдруг его лицо исказилось мгновенным осознанием. Макинтайр. Да, теперь он видел — черты её матери, тот же гордый изгиб бровей, тот же вызов во взгляде. Наследница древнего рода. — Волан-де-Морт, — прошептал Гарри, его пальцы непроизвольно сжались в кулаки, когда он взглянул на пульсирующую метку. — Кто были эти люди? Те, в масках… — Голос его дрогнул. — Это его последователи? Артур Уизли лишь молча кивнул. — Да. Пожиратели Смерти. Крауч резко развернулся, намереваясь увести всех за собой, но Гарри внезапно шагнул вперёд. — Тут был человек. Перед тем, как всё началось… — он резко махнул рукой в сторону тёмного провала между деревьями. — Вот там. Мы видели его. Его взгляд встретился с Ребеккой, и она коротко кивнула, подтверждая его слова. — А ну-ка, быстро! Все туда! — рявкнул Крауч, и сотрудники Министерства бросились в указанном направлении. — Какой человек, Гарри? — голос Артура Уизли прозвучал резко, но в его глазах читалась тревожная мягкость. Он шагнул ближе, и лунный свет скользнул по морщинам на его измученном лице. Гарри замер, его пальцы непроизвольно сжались. — Не знаю… — он пробормотал, бросая взгляд в темноту, будто надеясь разглядеть там хоть что-то знакомое. — Но он был… Резкий смешок раздался сбоку. — А ты, Малфой, знаешь? — Рон выступил вперёд, его рыжие брови грозно сдвинулись. Он стоял так близко к Драко, что тот невольно откинулся назад, наткнувшись на Ребекку. Бледное лицо слизеринца исказилось в презрительной гримасе. — Впервые его вижу. — Но в его голосе, обычно таком уверенном, прозвучала лёгкая дрожь. Тишина повисла тяжёлым покрывалом. И тогда, словно по незримому сигналу, все взгляды медленно повернулись к зловещему символу, пылающему в небе. Тёмная метка Волан-де-Морта пульсировала кровавым светом, отбрасывая мерцающие тени на бледные лица собравшихся.***
Неделя пролетела незаметно, и вот настал долгожданный день отъезда в Хогвартс. Однако радостное оживление, обычно царившее на платформе 9¾, в этом году было омрачено тревожными заголовками, пестревшими на первых полосах всех волшебных газет: «ВОЛАН-ДЕ-МОРТ ВЕРНУЛСЯ!», «ЧЁРНАЯ МЕТКА ВНОВЬ ЗАЖГЛАСЬ В НЕБЕ», «МИНИСТЕРСТВО В ПАНИКЕ». Броские заголовки будто кричали о надвигающейся буре, которую все так боялись. В уютном купе «Хогвартс-экспресса» царила странная смесь обыденности и напряжённости. Гермиона, плотно сжав губы, изучала свежий выпуск «Ежедневного пророка», её карие глаза быстро пробегали по строчкам. Рон, отчаянно пытаясь отвлечься, уткнулся в книгу по уходу за магическими существами, хотя уже двадцать минут не переворачивал страницу. Ребекка тоже делала вид, что читает, но её взгляд то и дело скользил к окну. А Гарри... Гарри просто смотрел в запотевшее стекло, за которым мелькали пейзажи, его зелёные глаза были полны тревожных раздумий. — Тележка со сладостями! — раздался бодрый голос торговки, нарушая тягостную атмосферу. Женщина в синем переднике толкала перед собой волшебную тележку, наполненную до краёв разноцветными коробками и пакетами с любимыми лакомствами всех юных волшебников. Рон мгновенно оживился, захлопнув книгу с таким энтузиазмом, что Гермиона вздрогнула. Он начал лихорадочно шарить по карманам своей поношенной мантии, выворачивая их наизнанку в поисках завалявшихся сиклей. — Хотите чего-нибудь, деточки? — улыбнулась торговка, остановив тележку у их купе. — Пачку Друбблс. И... лакричную палочку, — пробормотал Рон, поднимаясь с места. Когда женщина протянула ему сладости, он вдруг передумал: — Нет, пожалуй, только Друбблс. Гарри, заметив смущение друга, тут же встал рядом: — Ерунда, Рон, я заплачу, — он уже доставал кошелёк, но Уизли резко покачал головой. — Нет, не нужно, Гарри. Спасибо, — пробормотал он, опустив глаза, и сжав в руке одинокую пачку жевательных конфет, вернулся на своё место. Его уши покраснели — то ли от досады, то ли от стыда. Гарри задержался у тележки на мгновение, купив несколько шоколадных лягушек и тыквенного сока, прежде чем молча вернуться к друзьям. В купе снова воцарилась тишина, нарушаемая только стуком колёс и шуршанием обёрток. Брови Гермионы сдвинулись в глубокой складке. — Это просто возмутительно! — воскликнула она, резко хлопнув газетой по коленям. — Как в Министерстве могут не знать, кто это сделал? Там что, охраны не было, или...? Рон пожал плечами, но в его голосе прозвучала уверенность: — Была. Если верить отцу. Ребекка рассеянно проводила пальцами по спинке Лулы, которая мурлыкала у неё на коленях. Вторая её рука всё ещё сжимала книгу, но взгляд был устремлён в пространство. — И это самое странное, — продолжил Рон, понизив голос. — Всё произошло прямо у них под носом. В этот момент Гарри неосознанно поднял руку к шраму. Его пальцы судорожно сжались у виска, будто пытаясь заглушить внезапную боль. — Опять началось? — мгновенно среагировала Гермиона, её глаза расширились от тревоги. — Шрам снова болит? — Пустяки, — буркнул Поттер, отводя руку, но тень боли ещё не покинула его лицо. Грейнджер приняла свой самый решительный вид. — Ты должен написать Сириусу. Рассказать обо всём — и о чемпионате, и о том сне. — Затем она повернулась к Ребекке, и её взгляд стал ещё серьёзнее. — А тебе стоит связаться с Магной. Она должна знать больше. Вы оба почувствовали что-то, когда появилась эта метка. Тишина повисла в воздухе, нарушаемая только стуком колёс поезда. Даже Лулу перестала мурлыкать.***
Перо скользило по пергаменту в последних стремительных штрихах, когда за окнами замелькали знакомые очертания Хогсмида. Ребекка аккуратно сложила письмо, её пальцы на мгновение задержались на подписи — будто хотела добавить что-то ещё, но передумала. Рядом Гарри запечатывал конверт, его лицо в свете закатного солнца казалось особенно бледным. Несмотря на мрачное предзнаменование Чёрной метки, в их сердцах теплилась слабая искра надежды. Может быть, этот год будет иным. Может, на этот раз всё сложится по-другому. Но тяжёлый свинцовый комок тревоги в груди напоминал — чудес не бывает. — Держи, Букля, — Гарри привязал письмо к лапке совы, его пальцы дрогнули при последнем узле. — Возвращайся скорее. — Белоснежная сова нежно клюнула его в палец перед тем, как расправить крылья и исчезнуть в багряном закате. Ребекка поднесла своё письмо к губам, шепнув заклинание: — Sinta. Бумага мгновенно свернулась в плотный свиток и растворилась в воздухе, оставив после себя лишь лёгкое серебристое мерцание. Она закрыла глаза, представляя, как её слова сейчас летят к Магне — единственному человеку, который мог понять, что она чувствовала в тот страшный момент. За окном первые огни Хогсмида замигали, как далёкие звёзды, а поезд, содрогаясь, начал сбавлять ход. Скоро они выйдут на перрон, скоро начнётся новый учебный год.***
Два дня. Всего лишь сорок восемь часов прошло с тех пор, как древние стены Хогвартса вновь приняли своих учеников, но этого времени хватило, чтобы в воздухе повисло ощущение неизбежных перемен. Для Ребекки Макинтайр это означало начало четвёртого курса — года, который должен был стать обычным учебным... если бы не Чёрная метка, застывшая в памяти, словно кровавое клеймо. Два долгих дня она и Драко Малфой лишь украдкой переглядывались в коридорах, их взгляды мгновенно скользили в сторону, будто обожжённые этим молчаливым признанием. Что они боялись разрушить? Всё и так было давно ясно — по крайней мере, для окружающих. Даже самый невнимательный студент заметил, как холодный слизеринец смягчался в её присутствии, как его привычная насмешливость таяла, стоило их глазам встретиться. Но если чувства Малфоя были очевидны, то что творилось в сердце Ребекки — оставалось загадкой. Почти для всех. Гермиона знала, конечно. Она замечала, как пальцы Ребекки слегка дрожали, когда Драко проходил мимо, как её дыхание становилось чуть глубже. А после событий на Турнире Трёх Волшебников и Гарри с Роном начали догадываться. Особенно когда Малфой... изменился. Больше не было язвительных комментариев, ни намёков на кровь, ни даже презрительного «грязнокровка». Он будто отгородил их от своей свиты невидимой стеной, и даже Крэбб с Гойлом теперь молча проходили мимо, опустив глаза. И, что удивительнее всего, друзья Ребекки постепенно перестали бросать в его сторону враждебные взгляды. Но если в их маленьком мире наметилось хрупкое перемирие, то сам Хогвартс бурлил, словно котёл перед закипанием. Со всех сторон доносились шёпоты о Чемпионате, о Пожирателях Смерти, о том, что Тёмный Лорд действительно вернулся. Эти разговоры витали в классах, в гостиных, за каждым углом — тревожные, нервные, полные страха. И вот, когда солнце только начало клониться к горизонту, окрашивая витражи Большого Зала в кровавые оттенки, разнёсся зов, прервавший все разговоры разом: директор Дамблдор срочно собирал всех учеников. Голос старого волшебника, усиленный сонорусом, прокатился по коридорам, проник в каждую щель: — Все студенты — в Большой Зал. Немедленно. В его тоне, всегда таком спокойном, впервые за много лет слышалась... тревога. Тусклый свет факелов мерцал на древних каменных стенах Большого зала, когда Рон, протискиваясь сквозь толпу учеников, наклонился к Ребекке. Его рыжие брови встревоженно сдвинулись, а голос звучал приглушенно: — Ты что-нибудь знаешь об этой новости? — прошептал он, беспокойно оглядываясь на возвышение, где уже собирались преподаватели. Ребекка отрицательно покачала головой, её локоны мягко колыхнулись при этом движении. — Понятия не имею. Он мне ничего не говорил, — ответила она, пожимая плечами. В её голосе сквозила лёгкая досада — обычно Дамблдор делился с ней такими новостями, но на этот раз даже он хранил загадочное молчание. В этот момент раздался мягкий, но властный голос директора, мгновенно приковавший к себе внимание всего зала: — А теперь, — начал профессор, поправляя полумесяцевые очки, — когда все устроились поудобнее (хотя, признаюсь, наши скамьи никогда не отличались особым комфортом), я хочу сделать важное объявление. В зале воцарилась гробовая тишина. Даже привидения замерли в ожидании. — В этом году наши древние стены примут не только вас, дорогие ученики, но и особых гостей. — Дамблдор сделал театральную паузу, его голубые глаза сверкали за стёклами очков. — Видите ли, Хогвартс удостоен чести стать местом проведения легендарного события... Четвёрка друзей — Гарри, Рон, Гермиона и Ребекка — переглянулись, в их взглядах читалось немое вопрошание. — ...Турнира Трёх Волшебников! Взрыв ликования прокатился по залу. Гриффиндорцы вскочили со своих мест, аплодируя и крича от восторга. Дамблдор, подняв руку, постепенно вернул в зал тишину. — Для тех, кто не знаком с традициями турнира, поясню: три великие школы магии будут соревноваться в серии сложнейших испытаний. Каждую школу будет представлять один чемпион — избранный Безупречным Судьёй. Директор обвёл зал серьёзным взглядом, и веселье вмиг угасло, сменившись напряжённым ожиданием. — Должен предупредить: тем, кого выберут, предстоит нелёгкий путь. — Голос Дамблдора стал суше, потеряв свою обычную игривость. — Эти испытания созданы не для малодушных. Они проверят не только магические способности, но и храбрость, находчивость... и готовность столкнуться с реальной опасностью. Но подробности — завтра, когда к нам присоединятся наши гости.***
Золотистые лучи заходящего солнца заливали школьный двор, когда в небе появились первые признаки приближения гостей. Сначала это были лишь далёкие серебристые точки, но вскоре они превратились в величественные кареты небесно-голубого цвета, запряжённые дюжиной ослепительно белых пегасов. Их крылья, переливаясь в последних солнечных лучах, плавно рассекали воздух, опуская экипажи на травянистый склон с грацией, достойной королевского приёма. Не успели ученики оправиться от этого зрелища, как поверхность Чёрного озера внезапно забурлила. Из пучин, с грохотом рассекая водную гладь, поднялся исполинский корабль с высокими мачтами, чьи паруса, казалось, были сотканы из тумана и лунного света. Древнее судно, покрытое резными рунами, медленно причалило к берегу, оставляя за собой мерцающий след на воде. В Большом зале, где собралось всё школьное сообщество, царило возбуждённое оживление. Факелы бросали трепетные тени на древние стены, а звёздное небо, запечатлённое в потолке, казалось, сияло сегодня ярче обычного. — А теперь, — голос Дамблдора, усиленный волшебством, мягко заполнил пространство, — поприветствуйте очаровательных представительниц Академии магии Шармбатон и их директора — мадам Олимпию Максим. Широкие дубовые двери с глухим стоном распахнулись, впуская поток холодного ночного воздуха. И словно весенний ветерок, в зал впорхнули девушки в небесно-голубых шёлковых платьях, чьи движения были столь же лёгки, как полёт мотыльков. Их изящные шляпки, украшенные серебристыми звёздами, покачивались в такт шагам, а тонкие руки совершали грациозные пассы, будто творя невидимые заклинания. Словно в танце, они скользили между рядами, совершая утончённые поклоны то вправо, то влево, оставляя за собой шлейф тонкого цветочного аромата. — С ума сойти... — прошептал Рон, и Гермионе пришлось незаметно толкнуть его локтем, чтобы он закрыл рот, из которого, казалось, вот-вот действительно потекут слюни. Достигнув преподавательского стола, шармбатонки синхронно взмахнули руками, выпустив в воздух рой мерцающих сапфировых бабочек. Хрупкие создания рассыпались по залу, оседая на плечи ошеломлённых зрителей и растворяясь в лёгком серебристом дыме. За этим волшебным действом последовала сама мадам Максим — величественная полувеликанша, чей рост и осанка заставляли вспомнить королев древних династий. Её сопровождали две девушки: одна — светловолосая акробатка, чьи движения напоминали полёт ласточки, другая — особа в особенно роскошном платье, чей гордый взгляд и безупречная осанка без слов говорили о её особом статусе. Аплодисменты, смешанные с восторженными возгласами и даже свистом (исходившим преимущественно от мужской половины зала), сотрясли древние стены. Ребекка с Гермионой переглянулись, не в силах сдержать улыбок при виде того, как их одноклассники превратились в восхищённых подростков. Когда Дамблдор вновь поднялся, жестом призывая к тишине, в воздухе всё ещё витал лёгкий аромат лаванды, оставленный французскими гостьями. — А теперь, — его голос приобрёл торжественные ноты, — встречайте наших друзей с севера — гордых сыновей Дурмстранга и их наставника, Игоря Каркарова. Тяжёлые шаги, усиленные гулким эхом, возвестили о прибытии новой делегации. В зал вошли дурмстрангцы в меховых мантиях цвета кровавого рубина, их лица были серьёзны, а в руках они сжимали массивные посохи с резными навершиями. Во главе процессии шел сам Виктор Крам — знаменитый квиддичный чемпион, чьё появление вызвало новый взрыв восхищения. С оглушительным рёвом они ударили посохами о каменный пол, высекая искры, которые сложились в герб их школы. Затем, демонстрируя невероятную акробатическую ловкость, совершили серию головокружительных прыжков и кульбитов, завершив выступление у самого стола преподавателей. Каркаров, одетый в роскошные соболиные меха, широко улыбнулся, обнимая Дамблдора. В его глазах читалось не только дружелюбие, но и едва уловимая тень соперничества. И когда последние аплодисменты стихли, столы мгновенно наполнились яствами, знаменуя начало праздничного пира. Но в воздухе, помимо ароматов жареного мяса и свежеиспечённого хлеба, явственно витало предчувствие — этот год будет необычным. Очень необычным.***
Тёплый свет вечерних свечей в столовой играл кубке, который Ребекка крутила у себя в руке. Её взгляд, словно притянутый невидимой нитью, снова и снова скользил через весь зал к высокому силуэту у слизеринского стола. Драко что-то оживлённо обсуждал с Блезом Забини, его бледные пальцы нервно постукивали по краю кубка с тыквенным соком. Гермиона, наблюдавшая эту немую пантомиму уже несколько недель, наконец не выдержала. Она наклонилась к подруге так близко, что кудрявые пряди её волос коснулись плеча Бекки. — Тебе давно пора перестать пожирать друг друга глазами через весь зал, — прошептала она, прикрывая рот салфеткой. — Это начинает напоминать какой-то абсурдный балет, где партнёры танцуют в разных концах сцены. Ребекка вздрогнула, словно пойманная на краже печенья у домовых эльфов. — Что? О чём ты? — её щёки вспыхнули румянцем, когда она поспешно отвела взгляд от слизеринского стола. Гермиона закатила глаза с таким выражением, будто перед ней был особенно тупой вопрос на экзамене по зельеварению. — Вы с Малфоем с начала семестра только и делаете, что обмениваетесь этими... многозначительными взглядами. — Она сделала паузу, подбирая слова. — Пора уже перейти к словам. Или хотя бы к запискам, если вы намерены сохранять этот средневековый стиль ухаживаний. — Герм, я... — Майкинтайр запутала пальцы в складках своей мантии, её обычно уверенный голос дрогнул. Подруга не дала ей закончить, резко подняв руку. — Если ты не поговоришь с ним, это сделаю я. — В её карих глазах читалась непоколебимая решимость. Ребекка фыркнула, пытаясь скрыть нарастающую панику. — Ты? Ты же его терпеть не можешь! — она не смогла сдержать лёгкой усмешки при мысли о том, как её принципиальная подруга будет вести беседу о чувствах с заклятым врагом. Гермиона скрестила руки на груди, принимая свою знаменитую «я-правда-и-не-собираюсь-это-обсуждать» позу. — Я научилась признавать, что люди могут меняться, — произнесла она с неожиданной мягкостью. — Ну так что? — её бровь выразительно поднялась вверх. Глубокий вздох Ребекки потонул в общем гуле Большого зала. Она снова посмотрела через толпу учеников — и замерла. Драко сидел, опершись локтями об стол, его обычно холодные серые глаза были необычайно оживлены. Но что действительно заставило её сердце учащённо забиться — это то, что в этот самый момент Блез Забини, заметив её взгляд, многозначительно поднял бровь с точно таким же выражением, какое было сейчас на лице Гермионы. Ирония ситуации была восхитительна — в противоположном конце зала разыгрывалась абсолютно идентичная сцена. Только теперь Забини что-то настойчиво шептал на ухо Драко, а тот в ответ яростно краснел и отмахивался, совсем как Ребекка минуту назад. Тишина в Большом зале внезапно была нарушена, когда голос Дамблдора, усиленный волшебством, разнесся под звездным потолком: — Минутку внимания, дорогие ученики! — его голубые глаза сверкнули за полумесяцевыми очками. — Позвольте мне сказать несколько слов. Вечная слава! — он широко раскинул руки, — Вот что ждёт того, кто одержит победу в Турнире Трёх Волшебников. Но чтобы заслужить эту честь, чемпиону предстоит пройти через три испытания. Три чрезвычайно опасных, поистине судьбоносных задания. — Круто! — в унисон воскликнули братья Уизли, их глаза горели азартом, а пальцы уже непроизвольно тянулись к карманам, будто ища там заявки на участие. Дамблдор продолжал, и в этот момент Ребекка резко повернула голову к массивным дубовым дверям. Её магическая интуиция, обострённая недавними событиями, безошибочно подсказала — кто-то приближается. — Именно поэтому, — директор сделал театральную паузу, — Министерство магии постановило ввести новое правило. — Двери с грохотом распахнулись, подтверждая догадку Ребекки. — Разъяснить его суть мы попросим главу Департамента международного магического сотрудничества — мистера Бартемия Крауча-младшего. Тот самый человек, что всего несколько недель назад наставлял палочку на детей после нападения Пожирателей, теперь важно шествовал к трибуне. Но едва он открыл рот, как... БА-БАХ! Ослепительная молния, будто сама стихия ворвалась в зал, пронзила пространство. Свет начал бешено мигать, создавая сюрреалистичную картину: лица учеников то появлялись, то исчезали во тьме. Голубой энергетический луч внезапно ударил в потолок, прекращая этот хаос. — Это же... Грозный Глаз Грюм! — прошептал Рон, застыв в оцепенении. Из клубов дыма появился седоволосый мужчина с изборождённым шрамами лицом. Его магический глаз бешено вращался в глазнице, а массивная трость гулко стучала по каменному полу. — Аластор Грюм, — тихо добавила Ребекка, ощущая, как по спине пробежали мурашки. — Легендарный мракоборец. — Кто? — переспросил Дин, прищурившись. — Охотник на тёмных магов, — пояснил Рон, не отрывая взгляда от новоприбывшего. — Половина обитателей Азкабана — его «заслуга». Говорят, в последнее время он стал... особо беспощадным. Грюм тем временем подошёл к Дамблдору и крепко пожал ему руку. — А, дорогой друг! Спасибо, что нашли время, — тепло произнёс директор. — Дурацкий потолок, — буркнул Грюм, косясь на звёздное небо над головой. Дамблдор рассмеялся, но смех его звучал немного напряжённо. Мракоборец отошёл в сторону и сделал большой глоток из походной фляги, наивно полагая, что никто не заметит. — Как думаете, что он пьёт? — прошептал Симус, прикрывая рот ладонью. — Не знаю, — ответил Гарри, — но вряд ли это тыквенный сок. Когда Крауч наконец смог продолжить, он огласил новое правило: к участию в Турнире допускаются только совершеннолетние студенты. В зале мгновенно вспыхнул ропот возмущения. — Тихо! — громовым голосом призвал к порядку Дамблдор. Гермиона нахмурилась, её пальцы нервно перебирали край мантии. — Мне это всё не нравится, — призналась она. Рядом Ребекка молча кивнула, её взгляд скользнул от Грюма к Краучу, а затем к Дамблдору. — Мне тоже, — тихо согласилась она, чувствуя, как в воздухе сгущается предчувствие беды. В центре зала, на возвышении рядом с Дамблдором, стояла величественная каменная статуя, покрытая вековой пылью и сложными защитными чарами. Директор плавным движением взметнул свою палочку, и золотистые искры заклинаний затанцевали вокруг изваяния. Камень начал трескаться, осыпаться, обнажая скрытое сокровище – ослепительный Кубок Огня, чьи изящные золотые грани переливались в свете факелов. Внезапно из чаши кубка вырвалось высокое синее пламя, холодное и завораживающее. Его призрачный свет заиграл на лицах замерших в ожидании учеников, отбрасывая таинственные тени на древние стены. — Вот он – Кубок Огня, — голос Дамблдора звучал торжественно и предостерегающе. — Каждый, кто желает бросить вызов судьбе в Турнире, должен написать своё имя на пергаменте и бросить его в эти священные языки пламени... не позднее четверга. Он обвел зал проницательным взглядом, давая своим словам проникнуть в сознание каждого. — Но помните: это не детская забава. Отнеситесь к своему решению со всей серьёзностью, ибо для избранных не будет пути назад. — Директор воздел руки, и его голос зазвучал как набат: — С этого мгновения Турнир Трёх Волшебников считается открытым! Ребекка едва слышала последние слова. Её внимание было приковано к Аластору Грюму, который стоял в тени колонны. Его магический глаз бешено вращался, то останавливаясь на ней, то переключаясь на Гарри, будто пытаясь разглядеть что-то скрытое в глубине их душ. В обычном глазу мракоборца горел холодный, изучающий огонь, заставляя Ребекку невольно сжимать кулаки под столом. Между ними протянулась невидимая нить напряженного молчания, прерываемая лишь треском мистического пламени в кубке, которое, казалось, реагировало на скрытые мысли и страхи собравшихся.***
Лунный свет заливал Астрономическую башню, окрашивая каменные перила в серебристый цвет. Ребекка облокотилась на ограждение, наблюдая, как её дыхание превращается в маленькие облачка пара на холодном осеннем воздухе. Внезапно за спиной раздались осторожные шаги. — Я... я уже три дня подряд прихожу сюда, надеясь тебя встретить, — прозвучал сдавленный голос Драко. Он стоял в двух метрах от неё, теребя мантию нервными пальцами. Ребекка слегка повернула голову, но не отошла от перил. Её щёки порозовели не только от холода. — Мне нужно было подумать, — пробормотала она, глядя на огни Хогсмида внизу. Драко медленно приблизился и тоже оперся на перила, стараясь не смотреть на неё напрямую. — О чём? Наступила неловкая пауза. Где-то внизу заухала сова. — О тебе, — наконец призналась Ребекка, быстро взглянув на него и тут же отведя глаза. Драко резко поднял голову: — И?.. — его голос внезапно сломался на высокой ноте, отчего он тут же покраснел ещё сильнее. Вместо ответа Ребекка повернулась к нему лицом. Они оказались так близко, что Драко мог разглядеть веснушки на её носу, которые почему-то вдруг показались ему самым очаровательным зрелищем в мире. Внезапное движение заставило обоих вздрогнуть — их руки случайно соприкоснулись. Никто не отдернул ладонь. Драко осторожно, будто боясь спугнуть, переплел свои пальцы с её пальцами. Ребекка ответила лёгким пожатием. Драко медленно поднял руку, и его пальцы, обычно такие уверенные, слегка дрожали, когда коснулись её щеки. Кожа Макинтайр была прохладной от ночного воздуха, но под его прикосновением мгновенно вспыхнула теплом. Он наклонился, и когда их губы наконец встретились, мир вокруг перестал существовать. Этот поцелуй был как первая капля дождя после долгой засухи — нежный, трепетный, наполненный годами подавленных чувств. Когда им наконец пришлось оторваться, чтобы перевести дыхание, Драко прижал её лоб к своему, закрыв глаза. Ребекка провела пальцами по его скуле, ощущая подушечками лёгкую щетину. Драко притянул её ближе, уткнувшись носом в её рыжие волосы, вдыхая знакомый аромат вишнёвого шампуня с нотками чего-то неуловимо. Она же, в свою очередь, прижалась губами к его шее, ощущая на языке смесь дорогих духов и лёгкого привкуса зелёного яблока — точно такого, какое он всегда грыз на переменах. — Завтра перед завтраком в оранжерее? — он пытался звучать беззаботно, но голос снова предательски дрогнул. Ребекка кивнула, пряча улыбку: — Только если принесёшь те яблоки, что ты всегда втихаря жуёшь на уроках. Драко фальшиво возмутился: — Я не... Ну ладно. Принесу. Когда они расходились в разные стороны — она к башне Гриффиндора, он в подземелья Слизерина — оба несколько раз оборачивались, пока не потеряли друг друга из виду. А высоко над ними Большая Медведица, кажется, подмигнула особо яркой звездой.
