Глава 5: Создание отряда
8 ноября 2020 г., 22:12
А теперь выйдем в ночь и пустимся в погоню за коварной обольстительницей, имя которой — приключение!
Первые два месяца того учебного года стали временем беспросветного, удушающего кошмара. Долорес Амбридж, эта ядовитая жаба в розовом капроне, методично затягивала удавку контроля вокруг шеи Хогвартса. Даже могущественный Альбус Дамблдор, отстранённый её интригами, вынужденно наблюдал со стороны, не в силах открыто вмешаться. Её власть была тотальной: она диктовала правила профессорам, внушавшим ей страх, и терроризировала учеников, заставляя их подчиняться бессмысленным и жестоким указам. В этой атмосфере всеобщего подавления лишь немногие осмеливались на открытое неповиновение. Одной из таких была Ребекка Макинтайр. Она позволила себе откровенно перечить Амбридж на одном из уроков, бросив вызов её авторитету. В ответ разгневанная женщина потребовала явиться к ней в кабинет для «серьёзного разговора». Но Ребекка с холодной, надменной уверенностью раз за разом игнорировала эти вызовы. Она открыто заявляла, что Министерство магии не посмеет тронуть дочь влиятельнейшего клана Макинтайров. Искра скандала, пятно на безупречной репутации чиновников — вот чего они боялись больше. Отчисление её, наследницы древнего рода, обернулось бы для них политической катастрофой. Первой же жертвой в травле Амбридж на преподавательском составе стала беззащитная и эксцентричная профессор Трелони. Ясновидящая, с её шарфами и запахом хереса, попала в немилость сразу и надолго заняла верхнюю строчку в чёрном списке «розового террора». И вот в один из таких серых и тревожных дней по замку пронёсся гулкий слух. Что-то происходило во внутреннем дворе. Волна любопытства и беспокойства понесла студентов по каменным коридорам прочь от классов. Естественно, четверка не осталась в стороне. — Чжоу! — Гарри, расталкивая бегущих одноклассников, подбежал к китаянке, при виде которой его сердце по-прежнему предательски замирало. — Что случилось? Что там такое? Лицо Чжоу Чанг было напряжённым и печальным. Она обернулась на его голос, и в её тёмных глазах читалась тревога. — Это профессор Трелони, — тихо, но чётко произнесла она. — Амбридж выгоняет её из замка. Этих слов было достаточно. Руки Ребекки сжались в кулаки так, что костяшки побелели, а в глазах вспыхнул ледяной гнев. Без лишних слов, молча и сплочённо, четверка ускорила шаг, пробиваясь к эпицентру надвигающегося скандала. Они рассекали плотную толпу зевак, пока не оказались в первом ряду замершего в ожидании круга. В центре этой безмолвной арены, освещённая бледным осенним солнцем, стояла трагическая фигура мадам Трелони. Её тщедушное тело сжималось от каждого порыва ветра, а глаза, расширенные от ужаса, были устремлены на её скромные пожитки, которые Филч с мрачным удовольствием продолжал подносить и ставить к её ногам. Напротив, непоколебимая и сияющая ядовито-розовым цветом, возвышалась Долорес Амбридж. — Я… Я… — голос прорицательницы дрожал и рвался, словно тонкая паутинка, запутавшаяся в её собственном горле. — Шестн… Шестнадцать лет… Хогвартс был моим домом… Вы не можете… так поступить… Ребекка встретилась взглядом с Гермионой и мгновенно прочла в её карих, умных глазах безмолвную, но отчаянную мольбу. Взгляд Грейнджер был красноречивее любых слов: «Молчи, не вмешивайся». Она знала, какая бездонная ненависть пылала в Макинтайр к этой женщине, и знала, к каким последствиям это может привести. — Вообще-то, могу, — сладким, сиропным голоском пропела Амбридж, театрально поднимая вверх свиток пергамента. Она наигранно сморщила нос, изображая поддельное сочувствие, которое лишь подчеркивало её злорадство. И в этот момент со стороны стремительно появилась профессор МакГонагалл. Твёрдым, защищающим жестом она обняла за плечи плачущую Сивиллу Трелони, встав между ней и мучительницей. — Вы что-то хотели сказать? — проскрипела Амбридж, её глазки-бусинки сузились от любопытства и предвкушения. — О… — холодно ответила Минерва МакГонагалл, и в этом одном звуке чувствовалась целая буря сдержанного гнева. — Я бы много чего хотела вам сказать. Едкий, визгливый смех Амбридж пронзил воздух, эхом отразившись от древних стен. — Прошу покинуть школу прямо сейчас, — она вновь помахала злополучным приказом перед самым носом мадам Трелони. Но вдруг бумага в её руке вспыхнула ослепительно-ярким пламенем. За долю секунды официальный документ обратился в пепел, рассыпавшись с её пальцев чёрными, дымящимися хлопьями. Толпа ахнула в едином порыве изумления. — Интересно, на каком это основании мадам Трелони должна покинуть школу? — раздался спокойный, полный вызова голос. Сотни пар глаз синхронно повернулись к Ребекке Макинтайр. Она стояла, уже опустив руку, но каждый мускул в её теле был напряжён, а взгляд, холодный и стальной, был устремлён прямо на Амбридж, словно бросая ей открытый вызов. Реакция последовала именно та, которую она и ожидала. — Как ты смеешь?! — её визг, пронзительный и истеричный, взметнулся к самым башням Хогвартса. В толпе кто-то подавился смешком, кто-то замер в испуганном оцепенении. Практически вся школа знала о бесстрашии Макинтайр и её личной войне с режимом Амбридж, и теперь затаив дыхание наблюдала за разворачивающимся спектаклем, счастливые, что нашёлся тот, кто осмелился сказать вслух то, что думали все. — Не понимаю, о чём вы? — Ребекка развела руками, её лицо выражало преувеличенное неведение. — Разве я что-то сделала? — Я сейчас же напишу в Министерство! С тобой там быстро разберутся! — Но у вас же нет доказательств, — парировала Ребекка с ледяным спокойствием. — Вся школа лишь видела, как вы без всяких на то оснований пытались выгнать бедную мадам Трелони. И кто, вы думаете, поверит вашим словам против слов всех присутствующих? — Ах, ты мерзкая, наглая девчонка!.. — начала заходиться в ярости Амбридж, но её тираду прервал новый голос. В этот момент тяжелые дубовые двери главного входа распахнулись, и на пороге появилась высокая, величавая фигура директора. Ученики почтительно расступились, образуя живой коридор. Альбус Дамблдор, его пронзительно-голубой взгляд скользнул по Ребекке, прочитав всю ситуацию за секунду, невозмутимо встал напротив взбешённой инквизиторши. — Профессор МакГонагалл, — произнёс он мягко, но так, что его слова были слышны в самой дальней точке двора, — пожалуйста, проводите Сивиллу обратно в замок. Ей сейчас нужен покой и чашка крепкого чая. — Спасибо, Альбус, спасибо, — прошептала мадам Трелони, всё ещё всхлипывая. Две профессорши удалились, а студенты остались наблюдать за немой дуэлью взглядов между Дамблдором и Амбридж. — Дамблдор, — её голос, сладкий как патока, но острый как лезвие, прорезал напряжённый воздух. Амбридж выпрямилась во весь свой невысокий рост, и её грудь, украшенная бантом, высоко поднялась от самодовольства. — Позволю себе тебе напомнить, что, согласно Декрету об образовании номер двадцать три, лично утверждённому министром, я обладаю всей полнотой власти для наведения порядка в этом… заведении. Директор стоял непоколебимо, словная скала, о которую разбивались её слова. Его голос, когда он заговорил, был тихим, но обладал силой, заставляющей замолчать весь двор. — Вы можете отстранять от преподавания. Вы можете писать свои доносы. Но изгонять человека из стен, которые были его домом долгие годы, — это право остаётся исключительно за директором. И, насколько мне известно, мадам Трелони пока не уволена. Её статус… пересматривается. На мгновение его пронзительный голубой взгляд скользнул в сторону Ребекки. В уголках его глаз запряталась едва уловимая, тёплая искорка — молчаливый знак одобрения, понятный лишь ей одной. Затем он снова был обращён к Амбридж, и его лицо вновь стало непроницаемой маской. — Ненадолго, — прошипела Амбридж. Её губы растянулись в широкой, неестественной улыбке, больше похожей на оскал. От этого выражения её кукольное лицо стало вдруг пугающим. Ребекка невольно нахмурила брови, внутри её защемило тревогой: «К чему бы это? Что она задумала?» Директор более не удостоил её ответом. Он выдержал небольшую, полную скрытого напряжения паузу, словно давая всем присутствующим прочувствовать тяжесть этого молчания. Затем, плавно развернувшись, так что его длинные мантии колыхнулись вокруг него, он величественной поступью направился обратно в школу, оставив Амбридж одну с её яростью и нереализованной угрозой. Её визгливый крик прозвучал уже ему вслед: — Расходиться! Немедленно по классам! Но Ребекка уже не слышала её. Её ноги сами понесли её вслед за удаляющейся фигурой директора. — Профессор! Профессор Дамблдор! — её голос, полный недоумения и желания понять, эхом отозвался под сводами высокого холла. Но тяжёлая дубовая дверь успела бесшумно закрыться за ним. Она осталась стоять одна посреди огромного, внезапно опустевшего пространства. Каменные стены, украшенные портретами спящих основателей, молчаливо взирали на неё. Она неподвижно смотрела в ту сторону, где исчез Дамблдор, пытаясь разгадать скрытый смысл его слов и этой внезапной отстранённости. В воздухе витал невысказанный вопрос, тяжёлый, как предчувствие новой беды.***
— Мерзкая, самодовольная, розовая горгулья! — выкрикнула Гермиона, яростно вышагивая взад-вперёд по узкому пространству гостиной Гриффиндора. Ковёр под её ногами, казалось, вот-вот задымится. — Мы не учимся защищаться! Мы даже не готовимся к СОВам! Она методично захватывает школу, и все просто смотрят на это! Из старого, потрёпанного приемника на комоде лился ровный, напыщенный голос диктора: «…Безопасность учащихся была и остается безусловным приоритетом Министерства Магии. Мы располагаем неопровержимыми доказательствами, что последние исчезновения — дело рук опасного преступника, Сириуса Блэка…» Гарри резко прибавил громкость, и четверка друзей инстинктивно придвинулась ближе друг к другу, создав в шумной гостиной свой маленький, тайный круг. В комнате воцарилась тягостная тишина, нарушаемая лишь треском пламени в камине. И вдруг… — Гарри… — тихий, хриплый шёпот заставил их вздрогнуть и буквально подпрыгнуть на месте. Они синхронно обернулись к камину. Среди языков пламени и золы материализовалась голова Сириуса Блэка — бледная, с запавшими глазами, но живая. — Сириус! — Гарри сорвался с места, обежал диван и присел на корточки прямо перед огнём, его лицо осветилось смесью облегчения и тревоги. — Что ты здесь делаешь? Это же безумно рискованно! — Отвечаю на твоё письмо, — голос Сириуса звучал приглушённо, сквозь шум магической связи. — Ты писал, что тебя тревожит эта… Амбридж. Что она там вытворяет? Учит вас избавляться от полукровок каким-нибудь изощрённым способом? — Хуже, — мрачно ответил Гарри. — Она вообще не позволяет нам использовать магию на уроках. — Ничего удивительного, — Сириус усмехнулся, но в его глазах не было веселья. — По нашим сведениям, и при помощи Магны Морриган… — он на мгновение перевёл взгляд на Ребекку, и та замерла от неожиданности, услышав это имя, — …Фадж панически не хочет, чтобы вас обучали хоть чему-то, напоминающему боевую магию. — Боевую магию? — переспросил Рон, его голос дрогнул от неверия. — Он что, серьёзно думает, что мы тут собираемся в армию и готовимся штурмовать Министерство? — Именно это он и думает, Рон, — сухо подтвердил Сириус. — Он уверен, что Дамблдор вербует студентов, чтобы создать личную армию для захвата власти. Фадж с каждым днём всё больше погружается в пучину паранойи. Многие в Ордене были против, чтобы я говорил тебе это… — Блэк помедлил. — Дела у нас, Гарри, не самые лучшие. Фадж блокирует утечки правды на всех уровнях. А эти исчезновения… — его лицо исказилось гримасой боли. — Именно так всё и начиналось в прошлый раз. Волан-де-Морт набирает силу и переходит в наступление. — Но что же нам делать? — тихо, но твёрдо спросила Ребекка. Внезапно Сириус напрягся, его взгляд стал остекленевшим, будто он прислушивался к чему-то за пределами камина. — Кто-то идёт… — прошептал он торопливо, и его черты начали расплываться, терять чёткость. — Я больше ничем не могу помочь. Берегите себя… И с этими словами его образ растворился в пламени, оставив лишь потрескивающие поленья и гнетущее чувство надвигающейся бури. Пошел дождь. Ливень хлестал по древним стёклам. Вспышки молний, ослепительно-белые и фиолетовые, на мгновение освещали башни и закоулки, тут же проваливаясь во тьму, а раскаты грома сотрясали самые камни Хогвартса. Четвёрка друзей стояла у высокого арочного окна в гостиной Гриффиндора, заворожённо глядя на разгул природы. Впереди, положив ладонь на холодное стекло, стояла Ребекка. Отблески молний играли на её решительном лице. — Он действительно вернулся, — её голос прозвучал тихо, но было слышно каждое слово, заглушая даже рокот грозы. В нём не было страха, лишь холодная, неприкрытая уверенность. — Мы больше не можем прятаться за иллюзиями. Мы должны быть готовы защищать себя. По-настоящему. Её рука, лежавшая на стекле, медленно сжалась в тугой, несгибаемый кулак. В этом жесте была вся её ярость, всё её упрямство и воля к борьбе. Гермиона, стоявшая рядом, внимательно смотрела на неё. В глазах Грейнджер мелькали отражения молний, но ещё ярче в них горел внезапно вспыхнувший огонь решимости. — Она права, — твёрдо произнесла Грейнджер. Её голос приобрёл то особое качество, которое бывало, когда она рьяно бралась за самое сложное домашнее задание. — Если Амбридж намеренно отказывается учить нас тому, что может спасти нам жизни… значит, мы должны научиться этому сами. Бекка медленно обернулась к ним. Капли дождя, стекавшие по стеклу, рисовали на её лице мимолётные тени, но её взгляд был ясен и непоколебим. Она молча посмотрела на Гарри, на Рона, на Гермиону. И эта немая уверенность, это безмолвное лидерство передалось им, сплотив в едином порыве. Они больше не были просто четырьмя студентами, застигнутыми грозой. Они стали союзниками, заговорщиками, готовыми бросить вызов самой судьбе.***
Хогсмид встретил их серым, промозглым утром. Воздух был свеж и колюч, пахнет мокрым камнем и далёким дымком из труб. Узкие улочки были почти пустынны. — Вы правда думаете, что они всерьёз захотят, чтобы мы их учили? — скептически переспросила Ребекка, обмениваясь с Гарри тревожным взглядом. — Большинство из них до сих пор считает, что у тебя крыша поехала от всех этих историй. Медленной, немного неуверенной походкой друзья приближались к своему пункту назначения — старому, заброшенному бару. Вывеска скрипела на ветру, на ней угадывались сколотые краски и силуэт кабаньей головы. «Кабанья голова». Место, видевшее лучшие дни. — Но Гарри в тысячу раз лучше той розовой мучительницы, — твёрдо заявила Гермиона, подбадривая саму себя. — Ладно… Сколько, ты сказала, человек придёт? — снова спросил Гарри, нервно покручивая в руках край мантии. — Два-три. От силы пять, — ответила Гермиона, больше надеясь, чем веря. Реальность превзошла все их самые смелые ожидания. В пыльном, полумрачном зале, пропахшем кислым элем и старой древесиной, собралось больше десятка человек. Здесь были не только близнецы Уизли, Невилл и Полумна Лавгуд. Здесь были ученики Когтеврана и Пуффендуя, чьи лица выражали любопытство и сомнение. Но самым шокирующим зрелищем стала группа слизеринцев во главе с Драко Малфоем, который привёл с собой нескольких избранных — тех, на чью молчаливую лояльность можно было положиться. В зале повисло неловкое, гнетущее молчание. Собравшиеся переглядывались, не зная, с чего начать. Гарри беспокойно переводил взгляд с Гермионы на Ребекку, безмолвно умоляя их взять инициативу в свои руки. Макинтайр, глубоко вздохнув, поднялась с места, собираясь с мыслями. — Эм… Привет всем. Вы все знаете, почему мы здесь собрались. Гермиона предложила… найти нам учителей. Особых учителей. У которых есть реальный опыт в защите от тёмных искусств. — Зачем? — раздался прямой, немного грубый вопрос от коренастого парня из Пуффендуя. — Зачем? — переспросил Рон, не скрывая раздражения. — Сам-Знаешь-Кто вернулся, вот зачем! — Это он так говорит, — парировал пуффендуец, указывая подбородком на Гарри. — Это говорит Дамблдор! — мгновенно вступилась Ребекка, её голос прозвучал твёрдо и громко. — Дамблдор говорит так, потому что верит ему, — не унимался тот. — А где доказательства? Может, Поттер расскажет нам, как на самом деле погиб Седрик Диггори? — Я не собираюсь говорить о Седрике, — сквозь зубы проговорил Гарри, резко поднимаясь. Его лицо побелело. — Если вы пришли только за этим, можете сразу уходить. Пойдём, Бекка. Они пришли посмотреть на сумасшедшего. — Это он прошептал ей прямо на ухо, его голос дрожал от обиды и гнева. — Гарри, постой, — умоляюще сказала Гермиона. В этот момент тихий, мечтательный голос Полумны Лавгуд разрезал напряжённую тишину: — А правда, что ты умеешь призывать Патронуса? Настоящего, полноценного? — Да! — громко и чётко, опережая Гарри, ответила Гермиона, мгновенно сообразив, что это их шанс. — Я сама видела. Это олень. Огромный и сияющий. — Здорово, Гарри, я и не знал! — воскликнул Дин Томас, и в его голосе зазвучало настоящее восхищение. — А ещё он и Ребекка убили Василиска в Тайной комнате! — выпалил Невилл, краснея от собственной смелости. — Это чистая правда, — уверенно подтвердила Джинни. — А на третьем курсе он отбился от сотни дементоров сразу! — с гордостью за друга добавил Рон. — А в прошлом году он действительно сошёлся в поединке с Сам-Знаешь-Кем, — тихо, но так, что было слышно каждое слово, произнесла Ребекка. — И он жив. Он выстоял. — Послушайте! — Гарри снова поднялся, и на этот раз в его голосе звучала не злость, а усталая искренность. — Всё это… всё это звучит как какая-то сказка, когда вы это перечисляете. Но на самом деле… мне просто везло. Я почти никогда не понимал, что делаю в тот самый момент. И… мне всегда помогали. Друзья… даже враги. — Он просто скромничает, — с лёгкой улыбкой сказала Гермиона. — Нет, Гермиона, я не скромничаю! — его голос дрогнул. — Столкнуться с этим в реальной жизни — это совсем не то, что отрабатывать заклинания в классе. В классе, если ошибёшься, можно просто вздохнуть и попробовать ещё раз. А там… — он посмотрел на Ребекку, и между ними промелькнуло полное понимание всех пережитых ужасов, — …там, когда до смерти остаётся пара секунд, или когда твой друг умирает у тебя на руках… — голоса в зале затихли, взгляды опустились. — Вы не знаете, каково это. Вы не можете этого знать. Он тяжело опустился на стул, уставившись в пыльный пол. — Ты прав, Гарри, — тихо сказала Гермиона, присаживаясь рядом с ним и кладя руку ему на плечо. — Мы не знаем. Именно поэтому нам так нужна твоя помощь. И твоя, Ребекка. — Она обвела взглядом всех собравшихся, и в её глазах горела решимость. — Если у нас есть хоть один шанс выстоять против… против Волан-де-Морта… Вопрос, прозвучавший из толпы, был уже не вызовом, а тихим, испуганным признанием: — Он… он правда вернулся? Гарри не стал ничего говорить. Он лишь медленно, тяжело кивнул. И этого кивка оказалось достаточно.***
Холодный ветер гулял по каменным сводам моста, срывая подолы мантий и заставляя студентов прижимать книги к груди. Небольшая группа — Гарри, Ребекка, Джинни, Рон, Гермиона и Дин Томас — возвращалась из Хогсмида, обсуждая планы. — Нам нужно место, — проговорил Гарри, его голос почти утонул в завывании ветра. — Настоящее укрытие. Где мы могли бы тренироваться, и где эта… Амбридж никогда нас не найдёт. На губах Ребекки появилась загадочная, почти торжествующая улыбка. — Одно такое место есть, — сказала она, обмениваясь быстрым взглядом с Джинни. — Драко его нашёл. — Малфой? — Дин Томас, шагавший сзади, нахмурился. — Вы думаете, ему можно доверять? Он же… Он тут же замолчал, встретившись со взглядом Ребекки. Её глаза, обычно насмешливые, стали твёрдыми и холодными, как сталь, предупреждая о любых дальнейших сомнениях. — Комната, которая появляется, — тихо, почти шёпотом, произнесла Ребекка. — Что? — Гарри уставился на неё, не понимая. Он замер на месте, и ветер трепал его чёрные волосы. Макинтайр лишь многозначительно улыбнулась в ответ, её глаза блестели от знания, которым она пока не спешила делиться. — Гарри, — вмешалась Джинни, её голос звучал тревожно. — А что, если Амбридж всё же узнает? Последствия будут… ужасными. — Какая теперь разница! — воскликнула Гермиона, не оборачиваясь. Она шла впереди всех, её прямая спина и высоко поднятая голова говорили о решительности больше, чем слова. — Это же… это же ведь по-настоящему весело, правда? Нарушать правила. Делать то, что действительно важно, а не то, что велят какие-то глупые указы! Она обернулась к ним, и её лицо сияло таким воодушевлением, таким азартом, что друзья невольно переглянулись в изумлении. Они видели новую Гермиону — не отличницу, зубрившую правила, а бунтарку, готовую их ломать. — Эй, а что ты сделала с настоящей Гермионой Грейнджер? — с притворным подозрением спросил Рон, догоняя её. — Ты её не съела, случайно? Не заменила кем-то? Гермиона лишь залилась счастливым смехом. Она переглянулась с Ребеккой, и между ними пробежало полное понимание. — Знаешь, что, — сказала Ребекка, её глаза лукаво сузились. — Независимо от всего прочего, одно мы сегодня выяснили точно. — И что же? — спросил Гарри, всё ещё пытаясь понять намёк про комнату. — Что Чжоу Чанг сегодня не сводила с тебя глаз, — выпалила Ребекка. — Ни на секунду. Гарри замер, его лицо залилось густым румянцем. Этого было достаточно. Ребекка и Гермиона громко рассмеялись и, подхватив друг друга под руки, пустились бежать вперёд по мосту, их смех и лёгкие шаги смешались с шумом ветра и далёким гулом водопада.***
Атмосфера в Хогвартсе сгущалась с каждым днём, становясь всё более удушающей. Диктатура Долорес Амбридж проникала в самые потаённые уголки замка, словно ядовитый туман. Её указы, напечатанные аккуратным шрифтом, множились на стенах, опутывая школу невидимой, но ощутимой паутиной страха и запретов. Даже Дамблдор стал призраком в собственном замке — он появлялся редко и ненадолго, растворяясь в тенях коридоров и игнорируя настойчивые, почти отчаянные попытки Ребекки выловить его для разговора. — Это же просто невероятно… — прошептала Гермиона. Она медленно поворачивалась на месте, впитывая вид бесконечных полок с манекенами и тренировочным инвентарём. — Комната, которая появляется лишь тогда, когда в ней действительно нуждаются… Она чувствует намерение. Она обернулась к Малфою, который стоял чуть поодаль, с привычной надменной усмешкой на тонких губах. — Как ты вообще её нашёл? — спросила она, и в её тоне сквозило неподдельное любопытство, смешанное с остатками недоверия. — Скажем так, — Драко лениво пожал плечами, делая вид, что изучает свои идеально чистые ногти, — у меня есть свои… источники информации. О которых я не намерен распространяться. Просто будьте осторожны. У нашей дорогой инквизиторши есть свои ищейки, и они не дремлют. Я… постараюсь их отвлекать и сбивать со следа, когда это будет возможно. В комнате на мгновение повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием факелов в железных держателях. — Спасибо, — тихо, но чётко произнёс Гарри. Это прозвучало неожиданно даже для него самого. Впервые за все годы его голос, обращённый к Малфою, не дрожал от ненависти или презрения. В нём звучала простая, суровая признательность. И это удивление отразилось на лицах всех присутствующих. Позже тем же вечером, когда большинство участников Отряда разошлись, Ребекка и Драко остались сидеть на одном из матов в углу огромной комнаты. Тени от пляшущего пламени играли на их лицах. — Ты не боишься попасться? — тихо спросила Ребекка, её пальцы бессознательно теребили край его мантии. — Если тебя увидят с нами… С «отбросами», как ты нас раньше называл. — Да, — он хмыкнул, но в его глазах не было насмешки. — Это определённо не пойдёт на пользу моей безупречной репутации сына яростного сторонника Министерства. Мой отец устроит истерику библейских масштабов. — Ты сильно рискуешь, просто находясь здесь. Я знаю, что ты хочешь помочь, но, Драко… — её голос дрогнул от беспокойства. — Эй, — он мягко прервал её, подняв указательным пальцем её подбородок, чтобы она посмотрела ему в глаза. — Не переживай. К тому же, — его губы тронула лёгкая, почти озорная улыбка, — это даже… весело. Нарушать правила вместе с золотыми героями Гриффиндора. Добавляет остроты. Ребекка не удержалась и улыбнулась в ответ, её тревога ненадолго отступила. Драко наклонился ближе, его дыхание смешалось с её дыханием, и он коснулся её губ своим поцелуем. Это был медленный, затяжной поцелуй, полный обещаний и тихого противостояния всему миру за стенами этой комнаты. — Твой отец… — прошептала она, когда их губы наконец разомкнулись, — он не должен об этом узнать. Никогда. — Он не узнает, — твёрдо пообещал Драко, всё ещё держа её лицо в своих руках. — А если и узнает… я что-нибудь придумаю. Я всегда придумываю. Они просидели в Выручай-комнате ещё несколько часов, укрытые её магией от всего внешнего мира. Воздух был наполнен тихим гулом их голосов, смешивающимся с потрескиванием магических огней. Они говорили обо всём на свете — о надоедливых домашних заданиях, о выходках студентов, о последних сплетнях из «Придиры», — создавая иллюзию нормальной жизни, которой у них так не хватало. Но постепенно лёгкость сменилась серьёзностью, и Ребекка, сделав глубокий вдох, перевела разговор в самое важное русло. — Всё почти готово, — произнесла она, её голос прозвучал тихо, но отчётливо. Драко оторвался от созерцания пляшущих теней и посмотрел на неё, его бледное лицо стало внимательным. — И как? — Пока всё идёт по плану. Если мои расчёты верны, основа зелья будет готова через неделю. Останется лишь… последний штрих. — Она замолчала. — Руна, — угадал Драко. Бекка лишь кивнула, и её лицо омрачилось. Лёгкая тень тревоги скользнула по её лицу, и это не ускользнуло от острого взгляда Малфоя. — В чём дело? Что-то не так? — Руна… — Ребекка с трудом подбирала слова, избегая его взгляда. — В той древней книге, что я тебе показывала… Та, что принадлежала самому Райгусу… Она неверна. Драко замер. — О чём ты? — его голос прозвучал почти как шёпот, но в нём чувствовалась стальная напряжённость. — Не может быть, чтобы трактат величайшего мастера рун был неверным. Это же основа основ! — Я знаю, что говорю, но… — она сжала руки в кулаки, её ногти впились в ладони. — Я перепроверяла всё снова и снова. Форма, угол наклона, последовательность начертания… Малейшая ошибка, и последствия будут непредсказуемы. Катастрофичны. Я не могу так рисковать. Особенно тобой. Он смотрел на неё, и в его серых глазах, обычно таких холодных, теперь читалось смятение, а затем — медленно угасающая надежда. Он так верил в этот план, в этот единственный шанс. — Что же тогда делать? — его голос дрогнул, выдавая отчаяние, которое он тщетно пытался скрыть. — Всё насмарку? — Нет, — твёрдо ответила Ребекка, и в её взгляде внезапно вспыхнула та самая решимость, которая заставляла даже профессоров с ней считаться. Она потянулась к своему потрёпанному, испещрённому формулами и эскизами блокноту. — Я… я почти создала свою. Он уставился на неё, не веря своим ушам. Надменность, отчаяние — всё сменилось чистым, беспримесным изумлением. — Ты? — он прошептал, его глаза расширились. — Ты создаёшь… собственную руну?
