Глава 6: Начало 6-го курса
2 декабря 2020 г., 22:18
Тёмные времена наступили для обоих миров. Пожиратели Смерти, долгое время действовавшие из теней, теперь проявляли себя открыто и с устрашающей дерзостью. Их чёрные мантии и серебряные маски стали зловещими символами не только для волшебного сообщества, но и для мира маглов, который Волан-де-Морт избрал своей новой мишенью. Необъяснимые и ужасающие происшествия, одно за другим, начали потрясать привычную реальность обычных людей.
Июльский вечер опустился на магловский район где-то в глубине Англии, неся с собой тревожный, зловещий покой.
— Профессор, что с вашей рукой? — голос Ребекки дрогнул, а глаза расширились от ужаса, когда она увидела мертвенно-синюю, почти гниющую кожу на правой руке директора.
— Зрелище, согласись, не для слабонервных, — с лёгкой усмешкой произнёс Дамблдор, с трудом пошевелив почерневшими пальцами. В его глазах, однако, плясали искорки какого-то любопытства. — История обретения этого… украшения… невероятно увлекательна, но, к сожалению, время для рассказов сейчас неподходящее. Повинуйтесь старому чудаку — возьмите меня за здоровую руку.
С этими словами он согнул локоть, предлагая ей предплечье. Ребекка послушно положила свою ладонь на его рукав, и тут же мир сжался в тугой, невидимый клубок.
Их выбросило из небытия на какую-то безлюдную улочку. Ночь была уже глубокой, и призрачный свет одиноких фонарей отбрасывал длинные, искажённые тени. Воздух был прохладен и наполнен запахом асфальта после недавнего дождя. Полная тишина, нарушаемая лишь далёким гулом машин, гарантировала, что их внезапное появление останется незамеченным.
Дамблдор замер на месте, его пронзительный, не по-старчески острый взгляд скользил по неприметным фасадам домов, выхватывая из темноты каждую деталь — потёртую табличку, заколоченное окно, увядший цветок на подоконнике. Ребекка, в свою очередь, беспомощно вглядывалась в окружающую мглу, тщетно пытаясь найти хоть что-то знакомое в этом спящем лабиринте улочек. Внезапно, без единого слова, директор резко развернулся и большими, уверенными шагами двинулся прочь, его длинный багровый плащ развевался за ним как знамя. Бекке пришлось почти бежать, чтобы поспевать за его размашистой походкой, её каблуки отчаянно стучали по брусчатке, нарушая ночную тишину.
Они остановились перед невзрачным, приземистым домиком, тонувшим в тени более высоких соседей.
— Итак, добро пожаловать в деревушку Бадли-Бэббертон, — его голос прозвучал приглушённо, словно он боялся разбудить спящие вокруг стены. — Уверен, твой пытливый ум уже задаётся вопросом: какова цель нашего ночного визита в это Мерлином забытое место? — Он бросил на неё быстрый, проницательный взгляд из-под полумесяцев очков. — Я угадал?
— Честно говоря, сэр, — лёгкая усмешка тронула её губы, — после стольких лет работы под вашим началом, если я и задаюсь вопросами, то всё равно следую за вами без тени сомнения. Куда скажете — туда и иду.
Но её ответ повис в воздухе, оставшись без внимания. Взгляд Дамблдора был прикован к входной двери. Она стояла приоткрытой, кривая и неестественно перекошенная, словно её вырвали с корнем одним мощным рывком. Щёлкающий звук раздался из его кармана, и он достал свою палочку, её тонкий кончик засветился в темноте тревожным, холодным сиянием.
— Достань свою, — его голос потерял все оттенки веселья, став твёрым и безраздельно командным. — И будь готова.
Ребекка молча повиновалась, её пальцы привычным движением нашли гладкое дерево орешника в складках мантии. Хотя её разум и не видел пока явной угрозы, тело уже отреагировало на тонкие изменения в тоне директора — мышцы напряглись, дыхание стало ровным и поверхностным. Она была готова.
Свет от кончиков их палочек разрезал густую тьму, выхватывая из мрака жутковатые подробности. Внутри царил полный хаос: мебель была перевёрнута, шкафы зияли пустотой, а с пола на них смотрели осколки разбитой вазы. Плотный слой пыли висел в воздухе, заставляя Ребекку подавить позыв к кашлю. Создавалось стойкое впечатление, что это место покинули в страшной спешке много лет назад.
— Гораций… — тихо произнёс Дамблдор, и его голос прозвучал неестественно громко в гнетущей тишине. Ребекка вздрогнула — это имя отозвалось смутным эхом в памяти. Она знала лишь одного человека с таким именем, но мысль о том, что он может быть здесь, казалась невероятной.
Они медленно, осторожно двинулись в гостиную, и картина разрушения предстала во всей полноте. Луч света скользнул по сорванным со стен картинам, разбросанным книгам и следам грязи на когда-то дорогом ковре.
— Гораций… — снова позвал Дамблдор, и в его голосе уже звучала не только настойчивость, но и лёгкая тревога.
Древние половицы предательски скрипели под их ногами, возвещая об их приближении любому, кто притаился в темноте. Внезапно что-то тёплое и липкое упало Ребекке на лоб. Она инстинктивно потянулась рукой, чтобы стереть непонятную субстанцию, но Дамблдор был быстрее. Его длинные пальцы аккуратно собрали каплю и поднесли к свету. Это была густая, тёмно-красная жидкость. Директор сузил глаза, а затем его взгляд медленно пополз к большому креслу у окна — единственному предмету в комнате, который стоял на своём месте и казался нетронутым всеобщим разгромом.
Не сводя с него глаз, Дамблдор бесшумно приблизился и кончиком палочки легонько ткнул в бархатную подушку.
— Ой-ой-ой! — раздался приглушённый возглас, и из-за спинки кресла, словно из панциря, мгновенно выскочила круглая, испуганная физиономия Горация Слизнорта. — Мерлинова борода, Альбус! Нечего совать свою палочку, куда не следует! Можно и без глаз остаться!
Слизнорт с трудом выбрался из своего укрытия, и по мере того как он поднимался, его пёстрая шёлковая пижама странным образом сморщилась, сжалась и превратилась обратно в узорчатую обивку кресла, оставив его стоять в ночном одеянии посреди комнаты.
— Потрясающая трансфигурация, Гораций, — заметил Дамблдор, и в уголках его глаз заплясали знакомые искорки. — Особенно удачная обивка. Прямо как в «Салонах Боргина и Беркса».
Ребекка не смогла сдержать лёгкой усмешки, наблюдая, как пижама Слизнорта окончательно принимает свой первоначальный вид.
— О, самая сложная часть — это, знаете ли, текстура ткани, — оживился Слизнорт, явно польщённый, но тут же насторожился. — Так что же меня выдало?
— Драконья кровь на потолке, — невозмутимо ответил Дамблдор. — Капля отличного валлийского зелёного, если я не ошибаюсь. Вы, кажется, запаслись ею с избытком.
— А-а… Вот оно что, — пробормотал Слизнорт, с сожалением глядя на красное пятно на своем лбу. — Неаккуратность, всегда моя погибель…
— Ах, да, прошу прощения за мою невежливость, — вдруг спохватился Дамблдор с лёгким театральным жестом. — Гораций, позволь представить тебе мисс Эмили Харрисон, мою нынешнюю протеже и одну из самых выдающихся умов, которых мне доводилось встречать за долгие годы преподавания.
Слизнорт повернулся к Ребекке, и на его лице расплылась оценивающая, деловая улыбка.
— Мисс Харрисон, это мой старый друг и коллега, профессор Гораций Слизнорт, величайший знаток зелий своего поколения и ценитель изысканных талантов.
— Эмили Харрисон? — Слизнорт прищурил свои и без того маленькие глазки, внимательно изучая её с ног до головы, словно пытаясь определить её стоимость. — Лицо знакомое…
— Эмили одна из самых блестящих учениц на своём курсе в Хогвартсе, — мягко, но твёрдо перебил его Дамблдор, не дав договорить.
Ребекка сохраняла вежливую, слегка застенчивую улыбку под пристальным взглядом Слизнорта. Тот что-то пробормотал себе под нос, кивнул, удовлетворённо хмыкнул и, наконец, отвернулся, чтобы магическим жестом захлопнуть дверь в гостиную, отрезая их от остального разрушенного дома.
— Итак, Гораций. К чему весь этот театр? Полагаю, ты ожидал увидеть на пороге не нас?
— Других? О чём ты, Альбус? — Слизнорт сделал шаг вперёд, его пухлые пальцы нервно теребили шелковый шнурок на пижаме. Он бросил быстрый, опасливый взгляд на занавешенное окно, словно ожидая, что из-за него вот-вот появится чьё-то лицо. — Ну, хорошо, не стану лукавить… Пожиратели Смерти пытаются завербовать меня вот уже больше года. — Он произнёс это слово шёпотом, и Ребекка невольно сглотнула, почувствовав, как по спине пробежал холодок. — Они, скажем так, не из тех, кто легко принимает отказ. Так что я редко задерживаюсь на одном месте дольше недели. Маглы, владеющие этим домом, к счастью, сейчас греются на Канарских островах.
— В таком случае, — веско произнёс Дамблдор, окидывая взглядом разруху, — нам следует навести здесь порядок. Не находишь?
— Да... — с облегчением выдохнул Слизнорт.
При этих словах директор повернулся к Ребекке. Его взгляд, полный безоговорочного доверия, встретился с её глазами, и он едва заметно кивнул.
— Вы уверены, сэр? — тихо переспросила она, опуская кончик палочки.
— Всецело и полностью. Доверься мне.
Ребекка ответила кивком, убрала палочку в складки платья и плавно вытянула перед собой руки, приняв устойчивую позу. Слизнорт смотрел на неё с нарастающим недоумением, его взгляд метнулся от спокойного лица Дамблдора к изящным рукам девушки.
— Ну что ж… — пробормотал он, не понимая, что происходит.
Ребекка закрыла глаза, сделав глубокий вдох. Воздух вокруг её пальцев слегка задрожал. Она медленно согнула три пальца, оставив вытянутыми указательный и средний, и начала плавно, почти гипнотически, выводить в воздухе широкие, округлые жесты. Её правая рука двигалась с грацией дирижёра, и послушная магия тут же оживала в её пальцах. Осколки стекла поднимались с пола, сливаясь в целые вазы; книги взлетали с ковра и аккуратно укладывались на полки; перевёрнутая мебель с тихим скрипом возвращалась на свои места. Казалось, само время повернуло вспять, стирая следы хаоса. Вскоре гостиная сияла безупречной чистотой и порядком, будто здесь никогда и не бушевал ураган.
Дамблдор наблюдал за этим с мягкой, одобрительной улыбкой. В грациозных движениях Ребекки, в самой сути её магии, он видел поразительное, до мурашек знакомое сходство с Катрин. И это было последним, окончательным доказательством. Его интуиция не подвела: всё, что рассказывала ему Бекка, была чистой правдой.
Слизнорт же смотрел на это, разинув рот. Его взгляд, полный немого вопроса («Кто она вообще такая?»), уставился на Дамблдора, но директор лишь многозначительно поднял бровь, напоминая о данном обещании хранить секрет Ребекки.
— Милый, уютный домик, — заметил Дамблдор, разряжая обстановку и смахивая несуществующую пылинку с рукава. — Ты не против, если я на мгновение воспользуюсь твоим уборным заведением?
— Да, конечно… то есть, нет, не против… — пробормотал Слизнорт, всё ещё не в силах отвести изумлённого взгляда от Макинтайр.
Дамблдор вышел, но на пороге обернулся и бросил на Ребекку быстрый, загадочный взгляд, полный скрытого смысла и предостережения.
— И да, мой ответ по-прежнему «нет»! — вдруг крикнул ему вслед Слизнорт, будто спохватившись. — На всякий случай, если ты вдруг снова решишь спросить!
Неловкая пауза повисла в воздухе. Девушка замерла на месте, чувствуя на себе изучающий взгляд Слизнорта. Её разум лихорадочно искал подходящие слова, но язык казался ватным и непослушным. Она могла лишь бессмысленно смотреть на него, надеясь, что её молчание не покажется грубым.
— Понимаешь, в тебе есть что-то неуловимо знакомое, — задумчиво проговорил Слизнорт, его глаза сузились, будто он пытался разгадать сложную загадку. — Оттенок волос… Разрез глаз… Что-то в самой ауре.
— Вряд ли, профессор, — поспешно ответила Ребекка, заставляя свой голос звучать максимально нейтрально. — Самые обычные шотландские гены, ничего примечательного.
— Да, возможно… — он не сводил с неё взгляда. — Но у меня была одна ученица. Очень на тебя похожа. Она тоже могла творить магию без палочки, лишь силой жеста и воли. Катрин… Неподражаемая Катрин…
На его губах прозвучало имя матери, и Бекка почувствовала, как по её спине пробежали тёплые мурашки. Улыбка, непроизвольная и искренняя, тронула её уголки губ, согревая изнутри.
Слизнорт на мгновение погрузился в воспоминания, его взгляд стал отсутствующим, устремлённым вглубь себя.
— Невероятно одарённая волшебница. Умная, сильная, с блестящим будущим…
— Вы говорите о Катрин Макинтайр, — тихо произнесла Ребекка, не в силах сдержаться.
— О, именно так! — лицо Слизнорта озарилось теплом. — Катрин была жемчужиной моего факультета. Вот, взгляни… — он повёл её к старому резному комоду, уставленному рядами фотографий в серебряных рамках. — Видишь, в первом ряду? Это она. А рядом её супруг, Колин.
Ребекка медленно приблизилась к полке, её сердце забилось чаще. На пожелтевшей фотографии смеялись её родители — молодые, полные надежд, их глаза сияли счастьем. Она с почти благоговейной нежностью протянула руку и кончиками пальцев коснулась холодного стекла, под которым были запечатлены их улыбки.
— Они всегда были для меня примером, — прошептала она, и в голосе её звучала неподдельная гордость и грусть.
Слизнорт мягко улыбнулся, однако в его взгляде затеплилась лёгкая тень недоумения. Глубина эмоций этой девушки казалась ему странной, несоразмерной простому восхищению.
— Все мои лучшие ученики, — с лёгкой гордостью в голосе провёл он рукой над фотографиями. — Каждый стал кем-то значительным.
Взгляд Макинтайр скользнул по снимкам, и она замерла, узнав среди других Лили Поттер. Но прежде чем она успела что-то сказать, Слизнорт продолжил свой хвалебный тур.
— А этого джентльмена узнаёшь? Варнава Кафф, главный редактор «Ежедневного Пророка». Всегда первым присылает совиную почту, стоит лишь слуху пройтись о чём-то интересном. А вон та девушка на метле — Гвеног Джонс, капитан «Холихедских Гарпий». До сих пор присылает бесплатные билеты на лучшие места… Хотя, признаться, я уже давненько не выбирался на стадион.
Но Ребекка уже почти не слышала его. Её внимание приковала другая фотография: Слизнорт в окружении группы студентов — Магны Морриган, её отца Колина и других. Мир вокруг словно затих.
— Ах, да, Магна Морриган и Колин Макинтайр, — голос Слизнорта прозвучал ностальгически. — Все они грезили работой в Америке. Не знаю, что их туда манило… Преуспела из них лишь миссис Морриган. Увы, бедная Агнесс… Потеряла и брата, и Катрин… Вы, конечно, слышали, что и сама Магна скончалась несколько недель назад?
Ребекка не отвечала. Она смотрела то на улыбающееся лицо тёти Магны, то на отца. В горле встал ком, а глаза наполнились слезами, которые она отчаянно пыталась сдержать, чувствуя, как предательская дрожь подкашивает ноги.
— Я учил всё семейство Макинтайров, и миссис Морриган тоже, — продолжал между тем Слизнорт. — Невероятно способная была ученица… — Он внезапно замолк, наконец заметив странное, полное неизбывной тоски выражение на лице Бекки. Она смотрела на фото так, будто прощалась с самыми близкими людьми.
Ситуацию спас появившийся в дверях Дамблдор.
— Гораций, ты не против, если я прихвачу этот восхитительный журнальчик? — его голос прозвучал нарочито легкомысленно. В руках он держал потрёпанный экземпляр «Журнала для вязания магических узоров» и сиял самой глупой и добродушной улыбкой. — Обожаю их схемы вязания свитеров с узором «поцелуй русалки».
Ребекка воспользовалась моментом, чтобы взять себя в руки. Она поспешно отставила фотографию на место и отошла от комода, присоединившись к Дамблдору, чувствуя себя так, будто только что избежала самой страшной опасности в своей жизни.
— Бери, бери, конечно, — Слизнорт махнул рукой, словно отдавая не драгоценный журнал, а надоевшую листовку. Его взгляд метнулся от Дамблдора к занавешенным окнам, выдавая внутреннее беспокойство. — Вы уже уходите? — в его голосе прозвучала неподдельная, почти детская надежда, что они, быть может, передумают и останутся, нарушив гнетущее одиночество его убежища.
— Боюсь, да, — Дамблдор вздохнул с подобающей случаю театральной грустью, водружая журнал куда-то в складки своего плаща. — Я вижу, что ситуация безнадёжна, и дальнейшие уговоры лишь украдут твоё драгоценное время. Прискорбно. Для меня лично было бы величайшей победой вернуть в стены Хогвартса одного из самых блестящих умов, коим я имел честь руководить. — Он сделал небольшую паузу, давая словам просочиться в сознание собеседника. — Увы… Ты, как и наша юная мисс Харрисон, товар штучный, и решения принимаешь соответствующе. Что ж… Прощай, Гораций. Всего наилучшего.
— Всего доброго, профессор, — вежливо улыбнулась Ребекка, бросив последний взгляд на уютный, но наполненный тревогой дом, и последовала за длинным плащом директора.
Ночной воздух снаружи показался им особенно свежим и свободным после затхлой атмосферы тайника. Дамблдор не спешил, его шаги по брусчатке были нарочито медленными и размеренными. Он шёл с таким видом, словно просто наслаждался прогулкой, но уголки его глаз были подёрнуты лёгкой усмешкой человека, который твёрдо знает, что сейчас произойдёт…
— Ладно уж! Хорошо! — из распахнутой двери донёсся сдавленный, почти отчаянный крик. На пороге, запыхавшись, стоял Слизнорт, его лицо было раскрасневшимся от торопливого бега по дому. — Я согласен! Но при условиях! Мне нужен мой старый кабинет — тот, что раньше занимал Вилкост, с видом на озеро! И… э-э-э… прибавка к жалованью! Значительная! Времена-то нынче, сам знаешь, жуткие!
Не дожидаясь ответа, словно испугавшись, что может передумать, Гораций юркнул обратно в дом и с силой захлопнул дверь.
Дамблдор лишь тихонько рассмеялся себе под нос. Он покачал головой, не оборачиваясь, и зашагал вперёд твёрже и увереннее. Ребекка, скрывая улыбку, поспешила за ним
***
Они отошли на достаточное расстояние от дома, и ночная тишина, нарушаемая лишь их шагами, наконец была прервана тихим, но настойчивым вопросом Ребекки. — Профессор… — начала она, всё ещё не до конца понимая произошедшее. — Почему он вдруг согласился? Что заставило его передумать? Дамблдор замедлил шаг, и лунный свет серебрил его длинную седую бороду. Он повернулся к ней. — Он согласился, моя дорогая, по двум причинам, — проговорил он, и его голос прозвучал тихо, но весомо в ночной тишине. — Во-первых, ты сама, сама того не ведая, предоставила ему неоспоримое доказательство. Ты показала ему нечто, что ценится выше всего на свете в его понимании — чистый, необузданный талант. Магия, подвластная тебе без помощи палочки… это редчайший дар, который такие коллекционеры, как Гораций, мечтают заполучить в свою витрину. Он сделал паузу, давая ей осознать это. — А во-вторых, и это, пожалуй, главное… он увидел в тебе её. Твою мать. Тень Катрин, её силу, её дар… и её обаяние. Для Горация Слизнорта ты — не просто одарённая ученица. Ты уникальный экспонат, утерянный много лет назад и внезапно обретённый вновь. Дамблдор снова двинулся в путь, его тень причудливо вытягивалась на мостовой. — Профессор Слизнорт непременно захочет добавить тебя в свою коллекцию, Эмили. Так же, как он захочет заполучить и Гарри Поттера. Вы станете её жемчужинами, венцом его собрания выдающихся и знаменитых личностей. Его тщеславие не позволит ему упустить такой шанс. — Директор обернулся, и в его взгляде читалась непоколебимая уверенность. — Именно поэтому он и возвращается в Хогвартс. И именно поэтому его возвращение имеет для меня столь огромное значение. Он — ключ. А ваши таланты — та приманка, что заставила этот ключ повернуться в нужном направлении.***
— Подходите, не зевайте! Испытайте на себе сладость мгновенного поражения! Обзаведитесь вырубающей выпечкой от Уизли! — оглушительные, полные безудержного веселья крики двух рыжеволосых молодых людей оглашали каждый уголок узкого переулка, сражаясь с гулом восторженной толпы. Да, им это удалось. Несмотря на все преграды, угрозы и мрачные предзнаменования, охватившие мир, Фред и Джордж Уизли осуществили свою мечту. Магазин «Всевозможные волшебные вредилки» сиял витринами, из которых на прохожих подмигивали и гримасничали самые немыслимые и озорные изобретения. Ребекка оказалась здесь почти случайно, затерявшись в пестрой толпе вместе с Долгопупсом, чей взгляд блуждал с немым восторгом, и Полумной Лавгуд, которая с невозмутимым видом рассматривала пару ярко-розовых ушей, шевелящихся на витрине. — А для всех прилежных учеников, мечтающих о досрочном окончании уроков, — продолжал зазывать один из близнецов, взобравшись на тумбу, — специальное предложение к новому учебному году — блевательные батончики со вкусом… кхм… непредсказуемым! Даже тот удручающий факт, что половина лавок в Косом переулке заколочена и покинута из-за растущего страха, не смог погасить сияние этого островка беззаботности. Напротив, его яркие огни и радостные крики стали своеобразным вызовом наступающей тьме, магнитом для тех, кто отчаянно нуждался в кусочке нормальной жизни. И магазин и вправду был шикарным. Внутри царил хаотичный, но невероятно притягательный беспорядок. Полки ломились от коробок и банок с кричащими этикетками, с потолка свисали загадочные приспособления, а воздух был наполнен ароматом пороха, перечной мяты и чего-то сладковато-химического. Здесь яблоку негде было упасть — столько юных волшебников и ведьм, с горящими глазами и туго набитыми кошельками, толпилось у прилавков, что любая солидная торговая точка Диагональной аллеи могла бы позавидовать такой популярности. Долгопупс, разумеется, почти сразу же нашёл себе приключения, сунув нос в ящик с самоубегающими пирожными. Через мгновение его уже преследовала стайка злобно шипящих эклеров, а сам он с визгом носился между ног удивлённых покупателей. Ребекка и Полумна, переглянувшись, бросились его спасать. Их попытки поймать и пирожные, и перепуганного домовика, сопровождались всеобщим смехом и одобрительными возгласами.***
— Эй, Гермиона! Гарри! Рон! — раздался приветливый, немного взволнованный голос Невилла. Он пробивался сквозь шум толпы, собравшейся у входа в магазин, и энергично махал рукой, стараясь привлечь внимание троицы, стоявшей в отдалении и с любопытством разглядывавшей витрину. — Привет, Невилл, — почти хором ответили они, их улыбки были теплыми, но отвлеченными, взгляды всё ещё скользили по ослепительному разнообразию товаров Уизли. К компании тут же присоединились Луна, парившая в своем собственном измерении, и Ребекка, которая держалась чуть поодаль, стараясь оставаться в тени. Макинтайр молчала, её тихое присутствие было едва заметно на фоне всеобщего веселья, словно она была лишь тенью, призраком. — Скажи, Рон, — голос Гермионы прозвучал тихо и с ноткой беспокойства, пока они отходили от шумного входа, — как твои братья вообще не боятся? Открывать магазин сейчас… когда почти половина Косого переулка закрылась из-за угроз Пожирателей? Рон пожал плечами, но в его глазах читалась гордость. — Просто посмотри вокруг, Гермиона. Людям сейчас как никогда нужна хоть капля радости и смеха. Фред и Джордж это понимают. Они продают не просто шутки — они продают надежду. Ну, и возможность подшутить над Снейпом, — добавил он с хитрой ухмылкой. Улица, прилегающая к оживленному магазину, действительно казалась пустынной и заброшенной. Ветер гонял по мостовой обрывки старых афиш и листовок, напоминая о всеобщей панике и исчезновениях. Вывески некогда популярных лавок были сняты, а окна заколочены досками. — Думаю, он прав, — произнесла Луна своим мечтательным, задумчивым голосом, глядя на клочок бумаги, прилипший к её ботинку. — Ниффлеры уныния особенно активны в такие времена. Смех — единственное, что их отпугивает. Неспешная прогулка привела их к знакомой вывеске, но вид её заставил их замереть. Витрина магазина Олливандера была темна и пуста, а на дверях висел ржавый замок. — Не может быть… — прошептала Гермиона, поднося руку к стеклу, чтобы заглянуть внутрь. — Мы же все покупали наши палочки у мистера Олливандера. Это… это конец целой эпохи. Охваченные мрачным предчувствием, юные волшебники медленно, почти на цыпочках, приблизились к двери. Кто-то из них осторожно толкнул её, и та с скрипом поддалась. Внутри царил хаос и разрушение. Стекло от витрин хрустело под ногами, а в густом, неподвижном воздухе висела пыль. Полки, когда-то аккуратно уставленные бесчисленными узкими коробками, теперь были пусты и перекошены. Ребекке стало невыносимо тяжело. Она стояла в кругу друзей, которые даже не подозревали, кем она была для них когда-то. Для них это было новое расследование, очередная тревожная загадка в мире, катившемся во тьму. Но для неё это было ещё одним болезненным напоминанием о том, что её прошлое стёрто, а её место в их жизни занято пустотой. — Эй, Гарри, — Рон тихо окликнул друга, отодвинув полузакрытую штору на втором этаже и выглянув в грязное окно. — Смотри-ка. Кто бы это мог быть? — К нему тут же подошли остальные, выстроившись у оконного проёма. — Драко с мамашей выглядят крайне подозрительно. Сердце Ребекки дрогнуло и забилось чаще, когда её взгляд упал на него. Драко сильно вытянулся, стал выше, но казался хрупким и неестественно бледным, как призрак. На нём был чёрный, безупречно сидящий костюм, который выглядел чуждо и мрачно на юноше. Он нервно озирался, а его мать, Нарцисса Малфой, с ледяным и напряжённым выражением лица, резко взяла его под локоть и почти силой увела в тёмный, узкий переулок, растворившись в тенях так же быстро, как и появились. Разумеется, троица, а следом и остальные, не раздумывая бросились вслед за таинственной парой, их любопытство и подозрения заглушали всякий намёк на осторожность. Сердце Ребекки теперь отчаянно колотилось в груди, его стук оглушительно грохотал в ушах, заглушая шепот и осторожные шаги её спутников. Впереди, в густеющих сумерках, мелькала лишь бледная, почти призрачная макушка Драко, маячившая над толпой, словно поплавок. Они свернули в сеть узких, грязных переулков, куда редко заглядывало солнце и куда порядочные волшебники предпочитали не соваться. Воздух здесь был спёртым и пахнал пылью, гнилью и чем-то ещё — металлическим и зловещим. Прохожие, попадавшиеся навстречу, шли, опустив головы и кутаясь в плащи, их взгляды были скользящими и полными скрытой угрозы. Каждый тень в глубине переулка казалась притаившимся врагом. Семья Малфой, не оборачиваясь, продолжала свой путь с леденящей душу целеустремлённостью. Наконец их преследователи замерли, укрывшись в арочном проёме, когда Малфои остановились у знакомой, мрачной витрины магазина «Боргин и Берк». Нарцисса, не колеблясь ни секунды, скользнула внутрь, её чёрный силуэт растворился в темноте лавки. Драко на мгновение задержался на пороге, его плечи были напряжены, прежде чем он, будто подчиняясь невидимому толчку, нерешительно шагнул следом. Прижавшись к холодной шершавой стене, волшебники затаили дыхание, стараясь разглядеть, что же происходит в полумраке за пыльным стеклом. Внутри, в слабом свете, исходящем от какого-то трофея, они увидели, как Драко, озираясь, подошёл к большому, замысловатому шкафу из тёмного, почти чёрного дерева, инкрустированному тусклым железом. Он медленно, почти с благоговейным ужасом, протянул руку и коснулся пальцами его поверхности, будто проверяя, реально ли это. Жаждущие увидеть больше, Гарри и Рон по знаку Гермионы ловко, как кошки, взобрались на уступ низкой пристройки, чтобы заглянуть в высокое окно. Однако их манёвр едва не стоил им всего — из соседнего окна резко высунулась голова в маске, искажённая злобой. Пожиратель! По счастливой случайности, он смотрел в другую сторону, и друзьям удалось молниеносно спрыгнуть вниз и прижаться к стене, их сердца бешено колотились от внезапной вспышки адреналина. Но для Ребекки эта случайная встреча значила нечто гораздо большее, чем просто испуг. Ледяная волна ужаса накрыла её с головой. Это могло означать только одно: часы истекли. Было уже слишком поздно. Тёмный Лорд уже протянул свою руку и добрался до Драко. Его душа была отмечена, а судьба — предрешена.***
Два летних месяца пролетели в густой, тревожной атмосфере. Каждый день был наполнен тягостным ожиданием, отголосками страшных новостей и постоянным, глубинным страхом за тех, кто был дорог. Но даже в этой давящей темноте теплился один-единственный луч надежды — личный и невероятно важный. Наконец-то случилось. После бессонных ночей, проведённых над древними фолиантами и испещрёнными заметками пергаментами, когда свечи догорали до основания, а в камине давно потух огонь, Бекка совершила прорыв. Её пальцы, запачканные чернилами, дрожали от изнеможения и восторга, когда она вывела последнюю, идеальную линию. Формула руны была разгадана. Она лежала перед ней на столе — сложный, гармоничный узор, излучающий едва заметное сияние. Она смогла. Однако за триумфом мгновенно нахлынула новая, куда более сложная задача. Сама по себе руна была лишь ключом. Теперь ей предстояло найти единственно верный замок и понять, как именно этот ключ повернуть. Её мысли неотступно возвращались к Драко — бледному, отчаянному, заложнику собственной судьбы. Как до него дотянуться? Как провести столь тонкую и мощную магию через барьеры страха, недоверия и зоркой следы Тёмного Лорда? Этот вопрос стал её навязчивой идеей, тихим фоном ко всем мыслям, головоломкой, которую она обязана была решить, пока не стало слишком поздно.***
Паучий Тупик, дом №12. Мрачная тишина гостиной была нарушена лишь тихим скрипом открывающейся двери. В сгущающиеся сумерки комнаты вошёл Северус Снейп. Его длинный чёрный плащ бесшумно скользнул по полу, когда он с привычным, отработанным движением сбросил его на ближайшее кресло. Он направился к камину, холодному и пустому, и уже собирался извлечь палочку, чтобы разжечь огонь, который хоть как-то разгонит сырой мрак этого места. — Профессор… Голос прозвучал прямо у него за спины, тихо, но чётко. Снейп замер на месте, а затем резко, почти молниеносно обернулся. В глубине комнаты, в тени затянутых плотной тканью окон, стояла его ученица. Света было так мало, что он с трудом различал её черты. — Мисс Харрисон? — его голос прозвучал низко и опасно, как шипение змеи. В нём не было ни капли удивления, лишь мгновенная настороженность и холодная ярость от вторжения в его единственное убежище. — Что вы здесь делаете? Объяснитесь. Немедленно. — Мне нужна ваша помощь, — ещё тише, почти шёпотом, проговорила Ребекка, её взгляд метнулся к занавескам, будто она ожидала подслушивающих ушей за каждым окном. Она сделала шаг вперёд, выходя из тени. — Я знаю… я знаю, на чьей вы стороне на самом деле. Я знаю, что вы играете опасную игру. Выражение лица Снейпа не изменилось, но в его тёмных, бездонных глазах что-то дрогнуло — мелькнула тень чего-то кроме гнева. Что-то похожее на любопытство смертельно опасного хищника. — И прежде чем вы что-то скажете или… выгоните меня, — она торопливо, почти судорожно, полезла в сумку и извлекла оттуда небольшой пузырёк. Стекло было тёмным, но сквозь него угадывалось мерцающее, густое содержимое. — Я очень долго искала способ… способ помочь Драко… — её голос внезапно дрогнул, выдав колоссальное внутреннее напряжение. — Но я сама не смогу к нему подобраться. Он мне не доверяет, да и… Пожиратели повсюду. — О чём вы, глупая девочка, вообще говорите? — его слова были обжигающе резки, но произнесены без прежней силы. Он изучал её, пытаясь разгадать подвох. — Я нашла способ, — она выдохнула, заставляя себя говорить твёрже. — Способ ослабить или даже снять Тёмную Метку. Я знаю… — Ребекка на мгновение прикрыла глаза, словно собираясь с мыслями. — Знаю, как всё это звучит. Безумно. Подозрительно. Но я также знаю, что он не хочет этого! Я знаю, кем он был… кем он мог бы быть. И вы должны мне помочь. Пожалуйста. Но он не должен ничего знать. Никогда. Это должно остаться между нами. — Уходите, — прошипел Снейп, внезапно резко двинувшись к окну и на мгновение отодвинув тяжёлую портьеру, чтобы бросить пронзительный взгляд на пустынную улицу. — Уходите, пока вас не увидели и пока у вас ещё есть такая возможность. — Вы ведь хотите помочь ему не меньше моего, — не отступала она, и в её голосе зазвучала стальная уверенность. — Вы дали обет его матери. — Насколько мне известно, мисс Харрисон, — язвительно произнёс он, отпуская занавес и поворачиваясь к ней, — вы с ним не состоите в дружеских отношениях. Ваша внезапная забота более чем подозрительна. Ребекка горько, почти саркастически усмехнулась и кивнула. — Да… Вы абсолютно правы. Мы не друзья. Тогда вот что. Спросите профессора Дамблдора. Спросите его обо мне. А уже потом… решайте, что делать с этим. Она решительно подошла к покрытому пылью столику и поставила на него флакон с зельем. Рядом она аккуратно положила свёрнутый лист пергамента, на котором был выведен сложный, идеально точный рисунок древней руны. — Надеюсь, вы умеете обращаться с рунической магией, — бросила она через плечо, уже направляясь к выходу. Ещё на мгновение её взгляд встретился с его пронзительным, пытающимся проникнуть в самую душу взглядом. И прежде чем он успел что-либо произнести, воздух с громким хлопком сжался, и она исчезла, оставив после себя лишь лёгкое колебание пространства. Снейп остался стоять посреди гостиной, неподвижный, как изваяние. Его взгляд был прикован к двум предметам на столе: к пузырьку, излучающему таинственное свечение, и к древнему символу, который мог означать либо спасение, либо смертельную ловушку. Впервые за долгое время его бесстрастное лицо выражало не притворную ярость и не холодное презрение, а самое настоящее, полное смятение и глубочайшее недоумение.***
Оставшиеся дни до начала учебного года тянулись для Ребекки мучительно медленно. Каждый час был наполнен гнетущим чувством одиночества и отчуждённости. Вот уже почти четыре месяца она была призраком в собственной жизни — её настоящую, прежнюю не помнил никто, и это невидимое бремя давило на плечи тяжелее любого физического груза. В одну из таких тягостных минут Дамблдор пригласил её к себе в кабинет и открыл ей страшную тайну. Он рассказал о кольце Марволо Мракса — мрачной реликвии, веками хранившейся в этом древнем и одичавшем роду. Он описал его: массивное золотое кольцо с вправленным в него чёрным камнем, неказистым на вид, но таящим невероятную силу. После смерти Марволо кольцо перешло к его сыну, Морфину, в хижине которого его и выследил молодой Том Реддл летом 1943 года. Волан-де-Морт, не ведая о истинной природе камня, осквернил память предков, превратив фамильную ценность в один из своих крестражей — самый, пожалуй, могущественный и коварный. И именно этот крестраж, испепеляющий душу любого, кто к нему прикоснётся, уничтожил сам Дамблдор, использовав меч Гриффиндора. Ценой стала его почерневшая, обречённая рука — постоянное напоминание о цене этой победы. Ребекка слушала, и ледяная волна ужаса накатила на неё. Мысль о том, что сам директор, столп её надежды, был смертельно ранен, повергла её в глубочайший трепет. Но Дамблдор, словно прочитав её мысли, мягко, но твёрдо заверил её, что всё идёт так, как должно, и что он держит ситуацию под контролем. Однако не только эта мрачная история терзала её мысли. Навязчивой, тревожной мелодией в её сознании звучал один вопрос: выполнил ли Снейп её просьбу? Получил ли Драко тот самый флакон и расшифровку руны? Мысль о том, что её отчаянный план мог потерпеть неудачу, была невыносима. Теперь же, нервно сидя на скамье в сияющем огнями Большом зале, она не могла усидеть на месте. Её пальцы бессознательно теребили край мантии, а взгляд раз за разом самовольно уплывал к столу Слизерина, выискивая среди бледных лиц одно-единственное. Драко сидел, сгорбившись, его обычно насмешливое и надменное лицо было мрачным и отрешённым. Он не слушал вступительную речь директора, уйдя глубоко в себя, в свои мрачные мысли. Дамблдор же говорил о наступающих тёмных временах, о необходимости единства и бдительности. А затем он представил нового преподавателя зельеварения — сияющего и довольного Горация Слизнорта. И что стало для всех шоком — Северуса Снейпа, наконец, назначили преподавателем Защиты от Тёмных искусств. Этот факт вызвал гул в зале, но Ребекку он лишь заставила сильнее сжаться внутри. Всё было серьёзнее, чем она думала. Из-за всего этого хаоса и напряжения у неё возникло острое, почти физическое желание поделиться всем с Гарри, Гермионой и Роном. Сбросить этот груз тайн и страхов, положиться на их плечи. Но она сжала кулаки под столом. Нет. Она должна была сделать это сама. Это был её крест, её долг. И прямо перед тем, как Дамблдор начал свою речь, её зоркий глаз заметил кое-что ещё. Рука Гарри, лежавшая на столе, была перевязана грубым платком, сквозь который проступало алое, кровавое пятно. Ещё одна рана, ещё одна тайна в этом году, полном опасностей.***
Кабинет зельеварения. Воздух в классе был густым и сладковатым, с примесью резких химических ароматов, которые щекотали ноздри. На полках, до самого потолка, стояли банки и склянки с ингредиентами, чьи названия звучали как заклинания. Добровольные занятия у профессора Слизнорта только начались, и кабинет уже был полон. Ребекка заняла место в первом ряду, стараясь быть незаметной, но её внимание всё равно было приковано к высокому блондину у дальней стены. Гермиона Грейнджер, сияя от предвкушения новых знаний, встала рядом. — Внимание к мельчайшим деталям, — голос Горация Слизнорта был бархатным и заговорщицким, пока он с любовью перебирал ряд хрустальных пробирок, — это краеугольный камень любого успешного предприятия. Особенно когда речь идёт о планировании… ну, скажем так, великого будущего. Юные волшебники, затаив дыхание, стояли полукругом, наблюдая за каждым движением профессора. В этот момент дверь с скрипом открылась, и в проёме показались две знакомые фигуры. Ребекка не смогла сдержать лёгкой усмешки, а следом донёсся и сдержанный, но вполне узнаваемый смешок Гермионы. Профессор Слизнорт медленно повернулся, и его лицо озарилось притворным, но ярким удивлением. — А-а-а! Мистер Поттер! — воскликнул он, широко улыбаясь. — Вы заставили моё старое сердце посильнее забиться. Я уже начал волноваться, что вы пренебрежёте моим скромным приглашением. И вы привели с собой… пополнение? — Рон Уизли, сэр, — пробормотал Рон, краснея и пытаясь отступить к двери. — Но, честно говоря, я полный ноль в зельях. Мне, наверное, лучше… — Чепуха, дорогой мальчик, чепуха! — перебил его Слизнорт, делая величественный жест рукой. — Мы это немедленно исправим! Любой друг Гарри — мой друг. Прошу, располагайтесь. Учебники у всех имеются? — Простите, профессор, — вмешался Гарри, — мой учебник ещё не доставили, а у Рона его и вовсе нет. — Не беда! Не беда! — Слизнорт махнул рукой по направлению к старому резному шкафу в углу. — Вам, джентльмены, всё необходимое найдётся там. А теперь, — он снова обратился ко всему классу, понизив голос до доверительного шёпота, — как я и говорил, я приготовил для вас сегодня несколько особых… э-э-э… образцов искусства зельеварения. Кто из присутствующих светил юной магии рискнёт предположить, что же это за диковинные зелья перед вами? Воспользовавшись советом Дамблдора, Ребекка понимала, что должна заявить о себе. Едва Слизнорт закончил вопрос, как её рука взметнулась вверх, опередив на долю секунды столь же стремительный порыв Гермионы. Та лишь издала лёгкий, едва слышный вздох раздражения, опуская свою руку. — Да, мисс Харрисон? Прошу, — профессор Слизнорт сиял, его лицо расплылось в одобрительной улыбке. Он был искренне рад видеть активность своей новой, многообещающей ученицы. Сердце Макинтайр учащённо забилось, когда она вышла вперёд и приблизилась к столу, уставленному дымящимися котлами. Она наклонилась над первым, вглядываясь в мерцающую, переливающуюся жидкость. — Сыворотка правды, — уверенно произнесла она, и её голос, к её собственному удивлению, прозвучал твёрдо. Она перешла к следующему, где жидкость бурлила, меняя цвет с малинового на изумрудный и обратно. — Оборотное зелье. Слизнорт лишь одобрительно кивал, его толстые пальцы с наслаждением потирали друг о друга. В это время позади них разворачивалась тихая комедия: Гарри и Рон, копаясь в пыльном шкафу, устроили безмолвную, но ожесточённую борьбу за самые потрёпанные учебники, толкаясь локтями и обмениваясь красноречивыми взглядами. Ребекка подошла к последнему котлу. Зелье в нём было прозрачным, с перламутровым отливом, и от него исходил едва уловимый, но навязчивый аромат. Её улыбка мгновенно исчезла. — А это… амортенция, — выдохнула она, и воздух словно стал гуще. Она ощущала на себе десятки глаз, но сильнее всего — один единственный взгляд, колющий её в спину, пронизывающий до самых костей. Взгляд Драко. — Самое мощное приворотное зелье в мире. Оно… — она заставила себя продолжать, — пахнет для каждого по-разному. В зависимости от того, что человек находит наиболее привлекательным. — И что же чувствуете вы, моя дорогая? — с искренним любопытством, прищурившись, спросил Слизнорт. Бекка замерла. Она попала в ловушку. Солгать? Но амортенция была слишком сильна, её чары развязывали языки и обнажали самые потаённые чувства. Да и хотела ли она лгать? Глубоко в душе таилось отчаянное желание выкрикнуть правду, пусть даже зашифрованную. — Для меня… — её голос дрогнул, став тише, — оно пахнет старыми переплётами книг… — в памяти всплыли бесчисленные часы, проведённые рядом с ним в библиотеке, когда они вместе готовились к занятиям. — …сладковатой кислинкой зелёных яблок… — он всегда приносил их с собой и делился с ней. — …и свежестью… озёрного ветра, — она вспомнила, как он привел ее к озеру. Ей стало невыносимо больно от этой внезапной вспышки памяти. Сгорая от стыда и смятения, она, не поднимая глаз, поспешила назад на своё место, уткнувшись взглядом в каменный пол. Её щёки пылали. И только один взгляд в классе не опускался. Драко Малфой смотрел на неё с откровенным, ничем не завуалированным изумлением. Его обычная маска надменности треснула. Потому что запах её амортенции — книги, яблоки, озеро — был зеркальным отражением его собственного мира. Его личных, никому не ведомых предпочтений. — Прекрасно… — пробормотал Слизнорт, слегка ошеломлённый такой эмоциональной реакцией. — Амортенция, да… Сильнейшее зелье. Настоятельно рекомендую всем обращаться с ним с крайней осторожностью. Чтобы разрядить обстановку, профессор объявил соревнование: флакончик удачи — тому, кто первым приготовит безупречное зелье живой смерти. Ребекка знала рецепт наизусть. Её пальцы уже потянулись к ингредиентам, но её опередил Гарри. Он действовал с невероятной, почти машинной точностью, его движения были быстры и выверены, будто он следовал невидимому руководству. И менее чем через полчаса именно его котёл издал тот самый характерный серебристый дымок, означающий безупречное исполнение. Все были поражены, включая Ребекку. Она могла лишь наблюдать, как Слизнорт, с театральным вздохом восхищения, вручает Гарри Поттеру крошечный флакон с золотистой жидкостью — заслуженный трофей.***
Сердце Ребекки колотилось в такт её торопливым шагам, эхом отдаваясь в пустынных каменных коридорах. Она уже более десяти минут безуспешно искала его, следуя смутным намёкам и обрывкам фраз, услышанных от других студентов. И вот, за очередным поворотом, её взгляд уловил движение. Она прижалась к холодной стене, затаив дыхание. Драко Малфой выходил из стены, которая на мгновение дрогнула, приняв очертания потайной двери, а затем вновь стала безупречно ровной каменной кладкой. Он выглядел сосредоточенным и бледным, но шёл твёрдым шагом прямо в её сторону. «Сейчас или никогда», — прошептала она себе, чувствуя, как подкашиваются ноги. Сделав глубокий вдох, она вышла из своего укрытия, преградив ему путь. Драко замер, словно вкопанный. Его серые глаза расширились от изумления, а в глубине их мелькнула паника, которую он тут же попытался скрыть под маской привычного высокомерия. — Без лишних вопросов, ясно? — её голос прозвучал твёрже, чем она ожидала. Не дав ему опомниться, она схватила его за руку выше локтя и резко потянула за собой. — Что ты, с ума сошла?! — прошипел он, пытаясь вырваться, но её хватка была неожиданно сильной. Его раздражение боролось с недоумением. — Я сказала — без вопросов. Просто иди. И да, — она бросила взгляд на ту самую стену, — я никому не скажу, что ты здесь делал. — Ты?.. — в его голосе прозвучало недоверие, смешанное с любопытством. — Тише! — резко шикнула она, и он, к собственному удивлению, подчинился, позволив вести себя по коридору. Она втолкнула его в один из заброшенных классов, где когда-то у них проходили занятия на младших курсах. Пыль висела в воздухе густым облаком, а парты были накрыты желтоватыми чехлами. Ребекка захлопнула дверь и несколькими плавными, но уверенными взмахами руки — без помощи палочки — очертила в воздухе сложные символы. Воздух в комнате сгустился, а звуки снаружи стали приглушёнными и далёкими. Заклинание тишины было наложено. Драко, всё ещё опешивший, молча наблюдал за ней, скрестив руки на груди. — Харрисон, что тебе, в конце концов, нужно? — его голос прозвучал резко, но в нём уже не было прежней злобы. — Во-первых, — она выдохнула, наконец поворачиваясь к нему лицом и встречаясь с его изучающим взглядом, — прости меня. За то, что тогда, в библиотеке… я была груба. Я не хотела. — Она увидела, как в его глазах мелькнуло удивление. — Во-вторых… — она сделала шаг вперёд, и её голос стал тише, но твёрже, — я знаю. Я знаю, что ты Пожиратель. Лицо Драко побелело, как мел. Он отшатнулся, будто от удара. — Что?.. Как ты?.. — в его глазах читались паника и недоверие. — В-третьих, — она продолжила, не обращая внимания на его реакцию, и снова шагнула вперёд, протянув руку к его левой руке. Он резко дёрнулся, отводя её за спину. — Прекрати! Что ты задумала? — Пожалуйста, мне нужно знать… Профессор Снейп… Он… он должен был дать тебе одно зелье и… — её голос дрогнул от волнения. — …и поставить руну, — неожиданно тихо закончил за неё Драко, его взгляд стал пристальным и пронзительным. — Но откуда тебе это известно? — Его собственный голос внезапно смягчился, утратив былую резкость. Он медленно, почти нерешительно, потянул за рукав своего пиджака и закатал его. Ребекка замерла. Там, на бледной коже, была выжжена та самая ужасная метка — череп со змеёй, выползающей из пасти. Но теперь её очертания были частично перекрыты, почти освящены другим, более сложным и изящным знаком — сияющей золотистым светом руной в виде двух переплетённых, бездонных треугольников. Она излучала едва уловимое тепло. Она осторожно, почти с благоговением, прикоснулась кончиками пальцев к руне, а затем ладонью погладила кожу вокруг неё. Драко не отстранился. Он лишь смотрел на неё, пытаясь разгадать тайну, которую она собой представляла. Почему эта девушка, Эмили Харрисон, ворвалась в его жизнь? Почему её запах — лёгкий аромат вишни и старого пергамента — казался ему до боли знакомым? — Она… действует? — прошептала Ребекка, полная надежды, её глаза блестели от навернувшихся слёз. — Да, — так же тихо ответил он, и в его голосе впервыезазвучало что-то кроме подозрения. — Боль… та самая, что исходила от Метки… она притупилась. Она слабее. — Я назвала её Ингуз, — голос Макинтайр дрожал. — Я посвятила её светлому Фрейру, богу плодородия, силы и солнечного света, тому, кто всегда сражался с тьмой… Её нельзя применить на ком-то другом. Только на тебе. Она связана только с тобой. — О чём ты вообще говоришь? — в его голосе снова прозвучало недоумение, но уже без злости. Ребекка замолчала, поняв, что сказала слишком много. Она подняла на него взгляд, полный слёз и какой-то неизъяснимой печали, и сама аккуратно опустила его рукав, скрывая руну. — Я создала её… специально для тебя, — по её щеке скатилась слеза. Драко смотрел, не в силах отвести взгляд. Ладонь Ребекки нежно прикоснулась к его щеке. Он вздрогнул от неожиданности, но не оттолкнул её. Его собственная рука непроизвольно дрогнула, будто желая ответить на прикосновение. — Потому что я всегда знала… что в тебе есть свет. И прежде чем он успел что-либо сказать или осознать, она приблизилась и коснулась губами его щеки. Её поцелуй был лёгким, как дуновение ветра, тёплым и бесконечно нежным. Спустя несколько секунд Драко стоял один в пыльном, пустом классе. От Ребекки остался лишь лёгкий, почти призрачный аромат вишни в воздухе, да огненное пятно на его щеке, которое жгло сильнее любой магии.
