Ведьма Ребекка Макинтайр

      События, последовавшие за смертью Дамблдора, из предпоследней главы.       После того рокового вечера на вечеринке у Слизнорта, когда её силы едва не вырвались наружу, Ребекка скрылась вместе с Дамблдором. Он отвёл её в место, скрытое столь искусно, что сама магия, казалось, забыла о его существовании. Никакое заклинание, никакая карта-невидимка не смогли бы отыскать эту точку на пространстве — лишь воля самого Дамблдора могла открыть к ней путь.       Ни одна живая душа не знала об этом убежище. По крайней мере, так она думала тогда, в безопасности его стен.       Когда Альбус умер, Ребекка, осиротевшая и разбитая, нашла в себе силы вернуться туда. Но теперь она была одна. Дом, некогда наполненный тихими беседами у камина, мудрыми советами и отцовской улыбкой Дамблдора, теперь казался огромным, пустым и безмолвным склепом. Каждый скрип половицы, каждый шорох занавески лишь подчёркивал гнетущую тишину. Пылинки, плясавшие в лучах солнца, теперь казались пеплом, а знакомые комнаты — лишь тенью былого уюта.       И вот, спустя всего пару дней после похорон, когда за окном висело низкое свинцовое небо, безразлично взирая на мир, погружённый в траур, а все уроки и экзамены в Хогвартсе были официально отменены, Ребекка принялась за дело.       Она окружила себя книгами, свитками и картами, которые они с Дамблдором изучали вместе. Она пыталась продолжить их общее дело — охоту на крестражи. Но что бы она ни делала, куда бы ни бросала свой мысленный взор, всё оказывалось тщетным. Каждая зацепка, каждый намёк, добытый Альбусом, словно ускользал из её пальцев, как только она подбиралась к нему ближе. Страницы в её руках казались пустыми, карты — бессмысленными нагромождениями линий. Это было похоже на попытку собрать рассыпавшуюся мозаику в полной темноте. Она чувствовала тяжесть возложенной на неё миссии, но путь, который когда-то освещался светом его мудрости, теперь тонул во мраке, и она брела по нему на ощупь, спотыкаясь на каждом шагу.       И вот, вернувшись в укрытие после очередного бесплодного дня, Бекка сделала несколько шагов вперёд по знакомому коридору. Но на этот раз её продвижение к разгадке началось не с её собственных усилий, а с чужого, неожиданного присутствия.       Девушка зашла на кухню, и её тело мгновенно окаменело, инстинктивно готовясь к худшему. Но когда её сознание наконец обработало картину, страх отступил, уступив место полнейшему, оглушительному изумлению.       — Что ты здесь делаешь? — выдохнула она. — Как?..       — Мне помогли, — тихо улыбнулся Драко. Он стоял у массивной деревянной столешницы спиной к ней, одетый в простую белую рубашку, рукава которой были небрежно закатаны до локтей. На столе перед ним лежала раскрытая книга.       — Я не понимаю… — Ребекка не могла сдвинуться с места. Она стояла как вкопанная, будто её ноги приросли к полу старого дома. Всё её существо отказывалось верить в реальность происходящего, ей казалось, что это порождение её уставшего, измученного сознания.       — Снейп рассказал мне, — объяснил Драко, оборачиваясь к ней. Его лицо было удивительно спокойным. — А ему, в свою очередь, сказал Дамблдор, потому что знал, что его время истекает. Он считал, что ты не должна оставаться одна в этом… во всём этом, — Драко сделал неопределённый жест рукой, словно заключая в него и дом, и её горе, и всю безысходность их положения. Он совсем не был похож на того испуганного, дрожащего юношу, что несколько дней назад наводил палочку на директора.       — Но почему… почему он сказал именно тебе? — в её голосе прозвучало не столько недоверие, сколько попытка понять запутанную логику Дамблдора. То, что Альбус посвятил Снейпа в тайну убежища, её, похоже, не удивило.       — Ты же была там, на башне. Ты всё видела, — голос Малфоя стал тише. Ребекка едва заметно кивнула, не в силах вымолвить ни слова. — Директор… он был тебе дорог. Ведь так, Ребекка? — воспоминания о Дамблдоре заставили её опустить голову, уставившись в трещины на каменном полу. Едва уловив звук его шагов, Бекка инстинктивно напряглась. Он приближался к ней. — Снейп рассказал мне, потому что знал, что тебе нельзя быть одной в такое время. Но также он дал мне и это, — Ребекка подняла взгляд и уставилась на маленький стеклянный флакон с фиолетовой, мерцающей жидкостью, который Драко держал в пальцах.       — Что это? — её собственный голос прозвучал хрипло и чуждо.       — Его приготовил сам Снейп. Говорит, это может… помочь.       Теперь Драко стоял всего в метре от неё, и она могла разглядеть тень усталости в его глазах.       — Драко, прошу… — прошептала Бекка, и до неё начало доходить, что может содержаться в этом зелье. Сердце её забилось чаще.       — Снейп уверен в нём, — настаивал он, его взгляд был твёрдым.       — Только я могу обратить заклинание, — попыталась возразить она, но в её голосе не было прежней уверенности.       — Мы это и проверим сейчас, — Драко был настолько решителен, что, казалось, ничто в мире не могло его остановить.       — Пожалуйста… не надо…       — Я не могу так жить, зная, что… — он запнулся, подбирая слова, и сделал последний шаг, оказавшись вплотную к ней. Дыхание Ребекки участилось, став поверхностным и прерывистым. Малфой медленно, почти с благоговением, поднял ладонь и прикоснулся к её щеке, его пальцы нежно погладили кожу.       — Так или иначе, я должен попробовать. Если, конечно, — он наклонился чуть ближе, и его шёпот стал едва слышным, — ты сама не хочешь этого.       Ребекка закрыла глаза, и её тело, будто повинуясь воле, более глубокой, чем её собственный разум, подалась навстречу его тёплой, живой ладони. Это было капитуляцией, принятием.       — Еще слишком рано… — прошептала она, и в её голосе звучала не просьба, а мольба, полная неподдельного страха.       Драко, казалось, ожидал именно такого ответа. В его глазах мелькнула решимость, и он, быстрым, отточенным движением отстранился от неё. Ребекка, не успев даже понять его намерений, застыла в леденящем ужасе, наблюдая, как он запрокидывает голову и одним глотком выпивает мерцающую фиолетовую жидкость из флакона.       — Нет… нет, нет… — забормотала Бекка, безумно качая головой, не в силах отвести взгляд от Малфоя. Её мир сузился до него одного.       Он стоял перед ней всё тем же — бледный, но твёрдый, — ожидая, наблюдав. Секунда, другая… Ничего не происходило. Воздух казался густым и неподвижным. Но вдруг его тело напряглось, будто по нему ударили невидимым током. Глаза Драко закатились, зрачки расширились, уставившись в пустоту, где перед его внутренним взором с калейдоскопической скоростью проносились обрывки забытых сцен, звуков, эмоций. Ребекка физически ощутила, как ткань её заклинания — та самая, что окутывала его память, — начала трещать по швам и рассыпаться в прах. К счастью, лишь для него одного.       С резким, сдавленным стоном Драко подался вперёд, его ноги подкосились, и он рухнул прямо в её распахнутые объятия, всё его тело продолжало биться в конвульсиях под натиском обрушившихся воспоминаний.       — Драко… Драко! — её голос дрожал, поднимаясь до истеричного визга. Она осторожно опустила его на прохладный каменный пол, стараясь придержать его трясущуюся голову. — Драко, прошу, очнись! — она легонько трясла его за плечи, но он не реагировал. Его лоб и виски покрылись мелкими каплями холодного пота, которые блестели в тусклом свете. — Драко!       Слёзы, горячие и солёные, хлынули из её глаз, капая на его рубашку.       — Бекка… — хриплый, разбитый шёпот вырвался из его пересохших губ. Он продолжал метаться и бормотать что-то бессвязное, его пальцы судорожно впивались в её одежду.       — Всё хорошо, всё хорошо, я здесь, я с тобой, — рыдая, причитала Ребекка, прижимая его дрожащее тело к себе, пытаясь своим объятием удержать его в этом мире. — Тш-ш-ш… всё хорошо… — она одной рукой продолжала гладить его по волосам, сбитым и влажным, пытаясь унять эту внутреннюю бурю. Она чувствовала его боль — острую, разрывающую — боль от столкновения с памятью, которая была так долго от него скрыта, боль от осознания всех потерянных моментов.       Его состояние ухудшалось, конвульсии становились сильнее, и Ребекка боялась даже подумать, что может случиться в следующую секунду — остановится ли сердце, не выдержав нагрузки, или его разум не сможет вместить всё это и сломается окончательно.       Но затем, так же внезапно, как и началось, всё прекратилось. Напряжение спало. Драко перестал трястись, его бормотание затихло. И самое главное — его грудь всё ещё ритмично поднималась и опускалась. Он дышал. Слабый, почти неслышный вздох облегчения вырвался из груди Ребекки, смешиваясь с её тихими, счастливыми всхлипами.

***

      Ребекка сидела на краю дивана, где лежал Драко, её тело было измождено до предела, а разум — выжженной пустыней. Но каждое её нервное окончание было настороже; она была подобна струне, готовой в любой миг сорваться и вскочить. Она почти физически ощущала, как время утекает сквозь пальцы. За окном сумерки медленно, но верно окрашивали комнату в глубокие синие тона, а вскоре в проём витража ворвался холодный, призрачный свет полной луны, отбрасывая длинные, искажённые тени на стены.       — Прости, — это было единственное, что она могла выжать из своего пересохшего горла, единственное слово, способное выразить всю гамму её чувств — вины, страха и надежды. Она сжимала его холодную, неподвижную руку, и её ухо, прижатое к его груди, ловило ровный, убаюкивающий ритм его сердца. И сама не заметила, как тяжёлые веки сомкнулись, а измождённое сознание погрузилось в тревожный, прерывистый сон.

***

      Она начала просыпаться постепенно, сначала уловив лёгкое, почти невесомое прикосновение к своим волосам. Кто-то медленно, с нежностью поглаживал её растрёпанные пряди. Затем её сознание зарегистрировало тепло на своих веках — лучи утреннего солнца, пробивающиеся сквозь стекло, играли на её лице. И тогда она распахнула глаза.       — Драко, — её голос прозвучал как облегчённый выдох, когда она увидела, что его глаза открыты и смотрят на неё. Цвет его кожи больше не был мертвенно-бледным, на щеках проступил слабый румянец. — Ты как? — она придвинулась ближе, её пальцы сами потянулись к его лицу, чтобы на ощупь убедиться, что он действительно здесь, что он жив.       Он не отвечал. Он просто смотрел. Смотрел так, будто видел её впервые в жизни, и это первое впечатление было настолько грандиозным, что не оставляло места для слов. Его взгляд был глубоким, изучающим, полным немого изумления.       Лицо Ребекки, озарённое утренним солнцем, сияло перед ним. И она узнала этот взгляд. Он смотрел на неё точно так же постоянно, ещё до того, как магия стёрла его память. Где-то в глубине души, в самой потаённой её части, зародилась слабая, но упрямая надежда: а что, если он вспомнил? Она отчаянно желала этого, даже понимая, что это желание может стать крахом для всех её тщательно выстроенных планов.       Малфой приподнялся на локте, не отрывая от неё взгляда. Знаете, то чувство, когда видишь человека, которого безумно любил, но потерял на долгие-долгие годы? Именно так Драко чувствовал себя сейчас. Он будто пробудился от долгого, беспробудного сна, и мир вокруг внезапно приобрёл краски, смысл и фокус. И в центре этого мира была она.       — Драко?.. — снова прозвучал её обеспокоенный голос, и его звук был таким знакомым, таким сладким, что эхом отозвался в его воскресшей памяти. Ребекка не понимала его молчания. Её сердце забилось с такой силой, что, казалось, вот-вот вырвется из груди. — Скажи же что-ни…       Но она не успела договорить. Драко стремительно закрыл расстояние между ними, и его губы жадно, страстно и безраздельно впились в её губы. Ребекка на мгновение застыла в оцепенении, а затем её тело отозвалось само — она прижалась к нему в ответ с такой силой, с какой только могла, её пальцы впились в ткань его рубашки. Как же долго она ждала этого. Как отчаянно жаждала этого момента — момента, когда он вернётся к ней не только телом, но и душой.       Бекка впилась пальцами в мышечную ткань его плеч, словно боясь, что он снова исчезнет, растворится как мираж. Драко, не отрывая губ, прикрыл её щеку ладонью, и на мгновение между ними возникла крошечная, наполненная тяжелым дыханием пауза.       — Больше никогда не смей так делать, — его голос прозвучал низко и хрипло, почти как рычание. Он тяжело дышал, его грудь вздымалась, и её собственное дыхание было таким же сбивчивым и прерывистым. И прежде чем она успела что-то ответить, его губы снова нашли её, на этот раз с ещё большей яростью.       Драко мощным, но плавным движением перевернул их, и теперь Ребекка оказалась под ним, прижатая к мягкой ткани дивана. Вес его тела, тёплый и реальный, пригвоздил её, и это ощущение было одновременно и пленом, и освобождением. Он приподнялся на локтях, упираясь в диван по обе стороны от её головы, но его бёдра по-прежнему плотно прижимались к её, оставляя ей возможность чувствовать каждую линию его тела.       — Я люблю тебя, — прошептал он, перемежая слова короткими, жадными поцелуями, которые он оставлял на её губах, щеке, линии челюсти. Каждое слово было похоже на клятву, вырванную из самой глубины его воскресшей души.       — Я тоже тебя люблю, Драко… — выдохнула она в ответ, и её голос дрожал от переполнявших её чувств.       Ребекка отдавалась его прикосновениям, его жадному, безудержному поцелую, который смывал всю боль и одиночество последних месяцев. Её пальцы, дрожа от нетерпения, нашли пуговицы на его белой рубашке и принялись расстёгивать их одну за другой, обнажая горячую кожу. Драко на мгновение приподнялся, чтобы помочь ей, срывая рубашку через голову и отбрасывая её прочь, и тут же, словно магнит, снова притянулся к её губам, целуя её с такой страстью, что у неё перехватило дыхание. Все те чувства страха, тоски и отчаяния, что терзали её всё это время, будто испарились, сгорели в огне этого внезапного, стремительного воссоединения.       Сейчас, в этом залитом утренним солнцем убежище, не существовало ничего, кроме них. Ни войны, ни крестражей, ни прошлого, ни будущего. Только он и она. Двое потерянных и вновь обретённых душ, пытающихся найти спасение в объятиях друг друг      Драко потянул футболку Ребекки вверх. Та немного приподнялась и сняла её, возвращаясь в исходное положение. Малфой тут же примкнул к её шею, оставляя засосы.       Его пальцы ласкали её тело, словно изучая. Ребекка негромко стонала под ним, а Драко возбуждало это ещё сильнее. Внутри обоих все горело. Бекке казалось, что кровь сейчас закипит, ведь она так мечтала об этом.       Малфой вжимал Макинтайр в диван. Бешеные удары сердца отдавались в ушах волшебницы, заглушая остальные звуки. Её руки скользили по спине Драко, чертя линии, ощущала под пальцами его горячую кожу.       Драко прижал своей рукой её правое бедро сильнее к себе, а другая рука стала переходить ближе к груди.       Ребекка, не стесняясь, поняла, что он хочет сделать, слегка приподнялась и сняла лифчик, обнажая свою грудь. Малфой прижался к ней ещё сильнее. Ее мягкая, теплая грудь прижималась к его груди, и у Драко голова пошла кругом. Прильнув вновь к губам Бекки, он глубоко проник языком в ее рот и почувствовал, как с губ ее сорвался тихий сладострастный стон. Услышав его, Малфой почувствовал, как тело обдало жаром. Его руки нашли ее грудь, а после, Драко пошире раздвинул ноги Ребекки и поудобнее устроился между ними.       Её руки нашли его ремень на штанах, и спустя минуту они оба были обнаженные.       Малфой продолжал страстно впиваться в губы Ребекки, пока не остановился. Взглянув на неё, он произнес:       — Доверяешь мне?       — Да, — кивнула Бекка и сама потянулась за поцелуем.       Она ощутила его плоть и теплое дыхание у своей шеи.       — Я так хочу тебя… — эти слова вскружили голову девушки. И она сама не заметила, как тихо простонала. Это и требовалось услышать Малфою.       Драко начал медленно проникать, спина Ребекки слегка выгнулась, и с губ сорвался тихий и сладкий вздох. Бекка прикрыла глаза, почувствовав его внутри себя, увидела, как напряглось его тело, как он медлит, продлевая наслаждение этого момента. Его дыхание участилось. Он начал двигаться, сначала осторожно, затем, когда Ребекка приподнималась, отвечая на его движения, словно моля его проникнуть глубже. Пот выступил на их телах, когда они с силой соединялись друг с другом. Драко уже не мог ни остановиться, ни ждать. Слишком сильно он её хотел, слишком долго ждал. Ребекка застонала от быстрых толчков, и её пальцы начали сильно впиваться в кожу его спины. Малфой вновь глубоко погрузился в неё. Бекка сильнее обхватывала его, её бедра поднимались навстречу его толчкам. Наконец у обоих вырвался громкий стон, Малфой ещё раз глубоко вошёл в Бекку и через мгновение рухнул вниз, крепко обхватив девушку руками и громко дыша, прижавшись лицом к её шее.

***

      Рука Ребекки лежала на его затылке, её пальцы бессознательно перебирали мягкие пряди его светлых волос. Их груди, прижатые друг к другу, вздымались в унисон, и сквозь кожу они чувствовали бешеный, но теперь успокаивающийся ритм сердец — два стука, сливающихся в один мощный, живой пульс.       — Только не уходи… больше никогда… — вырвался у неё сдавленный шёпот, полный обретенной уязвимости и мольбы, которую она больше не в силах была скрывать.       — Я не смогу этого сделать, — его ответ прозвучал тихо, но с той несокрушимой твёрдостью, что рождается лишь в глубине души, принявшей окончательное решение. — Даже если бы захотел.       Драко снова приподнялся над ней, и его тень на мгновение закрыла её лицо. Но затем он склонился, и его губы вновь нашли её — не с прежней жадной яростью, а с обжигающей нежностью. Этот поцелуй был не страстью, а обещанием. В нём было всё: клятва верности, обет защиты, безмолвное признание в том, что её присутствие — это воздух, которым он дышит, и свет, что рассеивает тьму в его душе. Он говорил этим поцелуем, что теперь его место — рядом с ней. Всегда.