Предфинал
1 февраля 2021 г., 19:37
— Здесь так красиво, — своим мечтательным, воздушным голосом произнесла Луна, протягивая руку, чтобы дотронуться до гирлянды из причудливых ракушек, свисавших с низкого потолка. Они тихо позванивали при каждом её движении, словно крошечные хрустальные колокольчики.
— Здесь раньше жила моя тётушка, — ответил Билл Уизли, расставляя по грубому деревянному столу глиняные кружки. Его лицо, изрезанное шрамами от нападения Фенрира, казалось ещё более суровым в мягком свете этого уютного жилища.
Коттедж «Ракушка», названный так из-за своего фасада, инкрустированного перламутровыми раковинами, был небольшим, приземистым домиком, вросшим в самый берег моря. Именно сюда, на этот уединённый, продуваемый всеми ветрами клочок земли, Добби в своём последнем акте самопожертвования перенёс обессиленных волшебников. Теперь здесь жили Билл и его новая жена, Флёр Делакур.
— Мы с братьями часто приезжали сюда в детстве, — продолжил Билл, и в его голосе на мгновение прозвучала ностальгия. — Теперь же... теперь здесь собирается Орден.
— Орден Феникса переехал сюда? — переспросила Ребекка, подходя к Луне и тоже разглядывая ракушки. Её собственный голос звучал устало, но с проблеском интереса.
— Да, — кивнул Билл, и его взгляд стал серьёзным. — То, что от него, по крайней мере, осталось. Это одно из немногих мест, что ещё считаются безопасными.
— Маглы верят, что такие ракушки отводят злых духов, — с лёгкой улыбкой прокомментировала Луна, наблюдая, как очередной порыв ветра с моря заставляет её любимцев мелодично звенеть. — Но это, конечно, не так. Они просто ловят музыку ветра.
В этот момент к ним подошёл Гарри. Его лицо было сосредоточенным, а в руках он сжимал старый, потрёпанный кошелёк, который, как они все знали, принадлежал не ему.
— Мне нужно поговорить с гоблином, — твёрдо произнёс он, глядя на Била. — С Крюкохватом. Это срочно.
***
Гоблин из банка «Гринготтс» сидел в глубоком, поскрипывающем кресле на втором этаже коттеджа, погружённый в беспокойный сон. Его длинные, тонкие пальцы были сложены в замок на животе, а голова склонилась на грудь. В слабом свете, пробивавшемся сквозь занавески, его морщинистая, бледно-зелёная кожа казалась ещё более неестественной. Четвёрка друзей бесшумно вошла в комнату, стараясь не скрипеть половицами. — Ну как вы? — тихо спросил Гарри, нарушая тишину. Гоблин мгновенно распахнул глаза. Его большие, чёрные, как угольки, зрачки сузились, фокусируясь на посетителях. В них не было ни капли сонливости, лишь привычная настороженность. — Жив, — отрывисто и спокойно ответил он. Но Ребекка, стоявшая чуть позади, кожей чувствовала исходящий от него страх и скрытую боль — эхо недавних пыток. — Наверное, вы не помните меня… — начал Гарри. — Как я проводил вас к вашу сейфу в «Гринготтс»? — перебил его гоблин, и на его тонких губах промелькнула что-то похожее на усмешку. — Даже среди гоблинов вы знамениты, Гарри Поттер. Ваше… посещение банка с драконом оставило неизгладимый след. Гарри сделал шаг вперёд и опустился на край простой деревянной кровати. Ребекка, Рон и Гермиона остались стоять у двери, образуя молчаливую стражу. — Вы похоронили домовика, — заявил Крюкохват. — Да, — коротко кивнул Гарри. — Вы очень необычный волшебник, — произнёс гоблин после минутного размышления. Он снова сложил руки и устремил на Поттера пронзительный взгляд. — Откуда у вас этот меч? — он кивнул в сторону стены, где у стены стоял сияющий меч Гриффиндора. Гарри взглянул на клинок. — Это… сложно объяснить. — Почему Беллатриса Лестрейндж думает, что он должен находиться в её сейфе в «Гринготтс»? — неожиданно спросила Ребекка, отрываясь от стены и подходя ближе к Гарри. — Сложно объяснить, — гоблин с лёгкой насмешкой повторил слова Поттера. — Откуда ты это знаешь? — с удивлением спросила Гермиона, глядя на Ребекку. — Я много чего успела узнать, пока была одна, — спокойно ответила Бекка. — Этот меч появился у нас в самый критический момент. — Она перевела взгляд обратно на гоблина. — Мы его не крали. — В сейфе мадам Лестрейндж действительно находится меч, идентичный этому, — признал Крюкохват. — Но он — подделка. Его поместили туда прошлым летом. — И она не догадывается, что он фальшивый? — недоверчиво спросил Гарри. — Копия выполнена искусно. Только гоблин, знающий секреты ковки, способен отличить подделку от настоящего меча Гриффиндора. — Кто же подменил меч? — вступила в разговор Гермиона. Гоблин медленно повернул голову в её сторону. — Один профессор из Хогвартса. Насколько мне известно, он сейчас занимает пост директора. — Снейп? — выдохнул Рон. Гарри и Ребекка мгновенно встретились взглядами, в их глазах читалось одинаковое изумление. — Это он подбросил поддельный меч в сейф Беллатрисы? — В сейфах «Гринготтс» хранится множество… необычных вещей, — уклончиво ответил гоблин. — Интересно, — медленно проговорил Гарри, — есть ли в сейфе мадам Лестрейндж и другие необычные вещи? Помимо меча. — Вполне возможно. — Тогда нам нужно проникнуть в этот сейф, — твёрдо заявила Ребекка. — Боюсь, это невозможно, — тут же парировал Крюкохват. — Всё становится возможным, если вы поможете нам, — не отступала она. — И с чего бы мне это делать? — в голосе гоблина вновь зазвучала насмешка. — Затем, — Ребекка сделала ещё один шаг вперёд, нависая над сидящим гоблином, — что мы предложим вам нечто действительно ценное. Не золото, — она презрительно сморщила нос, — мы прекрасно понимаем, что оно не представляет для вас истинного интереса. Как насчёт… — она намеренно замолчала, бросив многозначительный взгляд на меч Гриффиндора. Крюкохват невольно проследил за её взглядом. Когда он снова посмотрел на Ребекку, на её губах играла хитрая, почти что торжествующая улыбка. Она поймала его на крючок.***
Четверка спустилась ровно до середины крутой, скрипучей лестницы, ведущей из комнаты гоблина, и замерла, образовав тесный круг. Приглушённые голоса и шум прибоя доносились снизу. — Вы действительно думаете, что ещё один крестраж спрятан в сейфе Беллатрисы? — прошептала Гермиона, её брови были сдвинуты в глубокой задумчивости. Она смотрела то на Ребекку, то на Гарри, ища подтверждения в их глазах. — Я почти в этом уверена, — так же тихо, но с непоколебимой уверенностью ответила Бекка. Она облокотилась на деревянные перила, и её взгляд стал отстранённым, будто она вновь переживала дни слежки. — Я следила за ней. Очень долго, пока была в тени. Она вела себя... одержимо. Слишком часто наведывалась в банк, и каждый раз её визиты были окутаны такой секретностью, что это не могло не вызывать подозрений. — Но даже если он там, — вступил Рон, понизив голос до почти неслышного шёпота, — как мы собираемся его уничтожить? — Он многозначительно кивнул в сторону верхнего этажа. — Если ты... э-э... пообещала отдать наш единственный инструмент этому пронырливому гоблину? Ребекка повернулась к нему, и на её усталом лице появилась слабая, но хитрая улыбка. В её глазах вспыхнул знакомый огонёк решимости, который они видели и в лесу, и в подвале поместья Малфоев. — Я что-нибудь придумаю, — сказала она, и в её голосе звучала не хвастливая уверенность, а спокойная, обдуманная готовность к действию. — В конце концов, у меня ведь это... неплохо получается, не правда ли? Внезапно рядом с ними с лёгким скрипом открылась дверь. На пороге появилась Флёр Делакур, держа в руках небольшой деревянный поднос с пустой тарелкой и кружкой. Её обычно гордое и прекрасное лицо было омрачено заботой. — Он всё ещё очень слаб, — тихо, почти шёпотом, сообщила она, кивая в сторону комнаты, и бесшумно скрылась вниз по лестнице. Четвёрка, обменявшись взглядами, снова вошла в комнату. В том же кресле, у окна, сидел, едва заметно покачиваясь, Гаррик Олливандер. Его некогда белые, пышные волосы теперь были грязными и неухоженными прядями, спадающими на плечи. Его взгляд, обычно такой проницательный, был мутным и блуждал по комнате, не задерживаясь ни на чём. — Мистер Олливандер, — мягко позвала его Ребекка, подходя ближе. — Да? — он резко, почти испуганно, поднял голову в их сторону, и его глаза на мгновение сфокусировались. — Нам нужно задать вам несколько вопросов. Если вы, конечно, достаточно хорошо себя чувствуете. — Что угодно, — прошептал он, и в его голосе слышалась глубокая, вымученная усталость. — Всё, что угодно. Только не... не возвращайте меня туда. Ребекка опустилась на край кровати рядом с его креслом. Гарри, Рон и Гермиона остались стоять чуть поодаль, предоставив ей вести этот хрупкий разговор. — Вы всегда говорили о волшебных палочках так, будто у них есть душа, — начала Ребекка, её голос был спокоен и ровен. — Будто они могут чувствовать и мыслить. Олливандер замер на несколько секунд, его взгляд устремился в пространство, словно он прислушивался к далёкому эху. Затем он медленно повернул к ней голову. — Можно... можно вашу палочку? — попросил он, и его тонкие пальцы дрогнули. Ребекка на мгновение заколебалась, но затем осторожно достала свою палочку и протянула её ему. Старый мастер взял её с благоговением, каким держат священную реликвию. Он начал медленно вращать её в своих длинных, костлявых пальцах, изучая каждую черточку, каждый изгиб. Затем он поднёс её к своему уху, словно надеясь услышать шёпот дерева и сердцевины. Наконец, он внимательно посмотрел на неё ещё раз и наклонился к Ребекке, его голос стал конспиративным шёпотом. — Палочка выбирает волшебника, мисс Макинтайр. Всегда. Ребекка невольно вздрогнула. За её спиной послышались сдержанные вздохи удивления. Видимо, заметив её реакцию, Олливандер добавил чуть громче: — Те, кто посвятил жизнь изучению палочек, знают это. Ваша палочка... она сделана из того же состава, что и палочка вашей матери. Как и всех наследников рода Барклай. Остролист и перо феникса. Необычайно прочная связь. — Но... вы... — брови Ребекки сомкнулись в глубоком недоумении. Как он мог знать? Олливандер мягко протянул ей палочку обратно, и на его исхудавшем лице появилась слабая, но тёплая улыбка. — Но не тревожьтесь. Я сохраню вашу тайну, мисс Макинтайр. Гарри, видя, что Ребекка слишком потрясена, чтобы продолжать основную цель их визита, присел на корточки рядом с ней, его взгляд встретился с взглядом старого мастера. — Мистер Олливандер, что вы можете рассказать нам о Дарах Смерти? Вопрос, казалось, ударил старика как обухом по голове. Он застыл, его глаза расширились, а дыхание на мгновение прервалось. — Ходят... ходят слухи, — наконец прошептал он, — что их было всего три. Да... Бузинная палочка... Мантия-невидимка, чтобы скрываться от врагов... и Воскрешающий камень, чтобы возвращать любимых из царства теней... Вместе, как гласит легенда, они превращают своего владельца в Повелителя Смерти... Но мало кто из серьёзных волшебников верит, что эти артефакты реально существуют за пределами детских сказок. — А вы верите, что они существуют? — настаивал Гарри. — Ну, я... я не вижу смысла гоняться за призраками и искать правду в бабушкиных сказках, — ответил Олливандер, но его голос дрожал, выдавая неуверенность. — Вы лжёте, — тихо, но чётко сказала Ребекка, поднимая на него глаза. Шок прошёл, и теперь в её взгляде читалась острая проницательность. — Вы знаете, что по крайней мере один Дар реален. Бузинная палочка. Вы знали, что она была у Дамблдора. И вы сказали ему об этом. Сказали ему, где еёможно отыскать. — Он... он пытал меня! — вырвалось у Олливандера, и его руки снова задрожали. Он уставился в пол, не в силах выдержать её взгляд. — К тому же, я лишь... пересказал ему старые слухи. Сплетни! Нет... нет никакой уверенности, что он действительно найдёт её. — Он уже нашёл её, — безжалостно констатировала Ребекка. Олливандер резко поднял на неё взгляд, и в его глазах читался уже не страх, а настоящий, леденящий душу ужас. — Всего вам доброго, мистер Олливандер, — Ребекка поднялась с кровати, её движение было плавным и полным достоинства. Гарри последовал её примеру. — Будьте... будьте осторожны, мистер Поттер, — прошептал Олливандер им вслед, его голос был полон дурного предчувствия. Гарри на прощание взглянул на него — взглядом, в котором не было осуждения, а лишь понимание тяжести их положения, — и вышел из комнаты следом за Ребеккой.***
Четверка, к которой теперь присоединился и гоблин, тесным кругом стояла в одной из комнат коттеджа. Перед самым их уходом Флёр торопливо вручила Гермионе небольшой, расшитый загадочными символами бархатный мешочек. — Берите, — прошептала она. — Он бездонный. Гермиона кивнула и, развязав шнурок, аккуратно поместила внутрь сияющий меч Гриффиндора. Тот бесследно исчез в крошечном пространстве, не оставив и выпуклости. — Готовы? — спросил Гарри, и в его голосе слышалась напряжённая собранность. — Мы переместимся прямиком в само хранилище. Это будет... резко. И спустя всего пару минут, оглушённые и дезориентированные, они оказались в полной, почти осязаемой темноте. Воздух был холодным, спёртым и пах камнем, пылью и чем-то металлическим. — А здесь... мрачновато, — прошептал Рон, ёжась от пронизывающего холода, что шёл от стен. Ребекка медленно поворачивалась на месте, вглядываясь в окружающий их мрак. Они были где-то в самых глубинных, тайных недрах «Гринготтса». Эти древние каменные стены, отполированные до блеска бесчисленными поколениями гоблинов, хранили больше секретов, чем любая библиотека в мире. — Только будьте осторожны... — голос Крюкохвата прозвучал тихо. Он смотрел куда-то вглубь туннеля, в непроглядную черноту. — О чём вы? — настороженно спросила Гермиона. И буквально в тот же миг из темноты донёсся низкий, гулкий, угрожающий рык, за которым последовал оглушительный лязг массивных цепей. — Какого... Мерлина борода?.. — не успел договорить Рон, как из мрака на них уставилось нечто. Прямо перед ними, перегораживая узкий проход к нужному им сейфу, стоял огромный дракон. Его чешуя, от долгого отсутствия солнечного света, была нездорового, бледно-белого цвета и местами облезала, обнажая розоватую кожу. Могучие задние лапы были скованы толстыми железными браслетами, от которых тянулись тяжёлые цепи, намертво вбитые в скальную породу. Его крылья, бесполезные в этом каменном плену, были плотно прижаты к бокам. Когда слепые, вырожденные от тьмы глаза дракона уловили их присутствие, он повернул свою огромную голову в их сторону и издал новый рёв, от которого задрожали стены и с потолка посыпалась пыль. Затем его пасть разинулась, и ослепительная струя пламени вырвалась наружу, опаляя камень в том месте, где они только что стояли. Четвёрка с гоблином в панике бросилась назад, за ближайший выступ скалы, едва уворачиваясь от смертоносного жара. — И что нам теперь делать?! — простонал Рон, потирая локоть, который он с размаху ударил о каменную грань. — Его нужно как-то отвлечь, — сквозь зубы проговорил Гарри, стараясь перевести дух. — Обычно гоблины... усмиряют его заклинаниями, — выдавил Крюкохват, прижимаясь к стене. — Заклинаниями? — переспросила Ребекка, её ум уже работал на опережение. — Какими именно? Она снова рискнула выглянуть из-за укрытия. Дракон, будто чувствуя движение, тут же выпустил в её сторону новую порцию огня. Ребекка отпрянула, чувствуя обжигающий жар на лице. — Песня... — прошептал гоблин. — Та, что использовала Мэри Коллинова. Из «Саги о Камелоте». Она... успокаивает зверей. — Вы что, серьёзно, поёте ему колыбельные?! — чуть не закричал Рон, не веря своим ушам. — И с какой стати вы не предупредили нас, что здесь сидит огнедышащий змей, пока мы не оказались у него в пасти?! Ребекка прислонилась спиной к холодному, шершавому камню, закрыв глаза. В её памяти лихорадочно прокручивались обрывки мелодий, строк, прочитанных когда-то в давно забытых книгах. Она знала эту песню. Она была в этом уверена. — Lovely night has come to us… — тихо, почти беззвучно прошептала она, и слова, казалось, повисли в спёртом воздухе. Все взгляды — полные надежды, страха и недоверия — устремились на неё. — Но простого напева недостаточно, — тут же возразил Крюкохват, сжимая свои длинные пальцы. — Для этого нужно быть настоящим чародеем. Владеть магией звука. — К счастью для нас, — твёрдо произнесла Бекка, отталкиваясь от стены и выпрямляясь во весь рост, — он у нас есть. Значит, слушайте, — она перевела взгляд на Гарри, Рона и Гермиону, — я отвлекаю дракона. Вы в это время пробираетесь к сейфу. Всё понятно? Троица, не раздумывая, кивнула. План был отчаянным, но другого выхода не было. Гоблин же смотрел на Ребекку с нескрываемым сомнением. — Вы не можете быть чародеем, — прошипел он. — Это... это не та магия. — Ещё как могу, — парировала Ребекка. Она подняла руки, согнув их в локтях, ладонями вверх, словно принимая невидимую энергию из самого воздуха. И запела. Сначала тихо, пробуя: — Lovely night has come to us... Гермиона, Гарри, Рон и гоблин, затаив дыхание, выглянули из-за укрытия и, пригнувшись, начали медленно продвигаться вперёд, к заветному сейфу. — Lovely night, soft and dark... — голос Ребекки набирал силу, становясь звучнее и увереннее. Он эхом отражался от скалистых сводов, наполняя пространство не мелодией, а самой магией. Из её протянутых рук струилось сияние, нежное и гипнотическое, которое обволакивало огромного дракона. Тот всё ещё рвался и бился в цепях, но яростные струи огня из его пасти прекратились. — The lovely night that ends a long and hard, weary day... Дракон снова издал хриплый, но уже не такой яростный рёв и отступил на шаг назад, его массивное тело затряслось от напряжения. Сквозь чары Ребекки она чувствовала его боль — глухую, изнурительную боль от долгого заточения. И её магия медленно, нежно начала эту боль усыплять. — So rest… Lay your body down, forget your life... В этот момент Крюкохват, пользуясь моментом, приложил свою длинную ладонь к замысловатой деревянной панели в стене. Дверь сейфа бесшумно растаяла в воздухе, открыв взорам не хранилище, а нечто вроде гигантской пещеры, заваленной доверху золотыми монетами, доспехами и прочими сокровищами, покрытыми вековой пылью. — Spiders of the night come, spin your silky webs... — Ребекка пела всё громче, вкладывая в каждое слово всю свою волю. Её сила текла непрерывным потоком, убаюкивая исполинского зверя. Дракон действительно засыпал. Его веки медленно смыкались, а тяжёлое дыхание становилось всё ровнее и глубже. В эти минуты Ребекке было до боли жалко это величественное создание, замурованное в каменной темнице. — Spiders of the night come, bind them in their sleep... Гарри, протиснувшись внутрь, уже знал, что искать — чашу Пенелопы Пуффендуй, замаскированную под один из бесчисленных золотых кубков. Едва они успели бросить первый взгляд на это ослепительное богатство, как позади них дверь сейфа с глухим стуком вернулась на место, погрузив троицу и гоблина в полную, абсолютную темноту. — Now, spiders of the night, spin! Ребекка, стоя снаружи, напряжённо ждала, продолжая удерживать чары. Она оставалась в полном неведении о том, что творится за дверью. — Wrapped in your shroud, dead to the world… Sleep, go to sleep... И когда последние слова песни сорвались с её губ, дракон окончательно погрузился в глубокий, целительный сон. Его огромная голова тяжело опустилась на каменный пол. Ребекка оставалась в своей позе, её руки всё ещё были подняты, но новая, стремительная угроза уже надвигалась. Из дальних туннелей донёсся нарастающий топот десятков ног и гул встревоженных голосов. Их выследили. — Мерлин.. — выдохнула Бекка, не прекращая направлять усыпляющие чары на спящего дракона, боясь, что шум его разбудит. Позади неё, в глубине коридора, уже слышался приближающийся гомон — гоблины-стражи спешили к месту проникновения. — Abbane atl, — резко прошептала она, быстрым движением отводя правую руку назад и описывая ею в воздухе сложную дугу. Пространство между ней и приближающейся угрозой содрогнулось, и возникло полупрозрачное, мерцающее защитное поле, перекрывая проход. Её рука тут же вернулась в прежнее положение, продолжая качать убаюкивающую магию на дракона. Теперь она была меж двух огней: усыпляющим чудовищем и целым отрядом гоблинов, которых нужно было сдерживать. И в тот же миг из мрака туннеля хлынула целая орда гоблинов. Их десятки, с блестящими в полумраке глазами и оскаленными зубами, заполонили проход. — Стоять! Немедленно прекратить! — проревел тот, что шёл впереди, размахивая каким-то замысловатым жезлом вместо палочки. Они двигались стремительно, единой, яростной массой, но вдруг, словно по мановению волшебной палочки, передний ряд наткнулся на невидимую, но непреодолимую преграду. Послышался гул удивления и ярости. Поняв, что это заклинание щита, они остановились и, как по команде, наставили вперёд свои палочки и жезлы. Пока гоблины, ворча и шипя, сосредоточенно пытались разобрать или пробить невидимую стену, Ребекка задумала нечто, что наверняка привело бы её друзей в ужас, будь они сейчас рядом. — Abricab benda, — её голос прозвучал твёрдо и властно. Она выставила вперёд левую руку, согнув три пальца и оставив вытянутыми указательный и средний, сложенные вместе. Она начала водить ими по воздуху, её движения были точными и выверенными. Тонкие нити её магии, невидимые глазу, устремились не к гоблинам, а к толстым, ржавым цепям, сковывающим задние лапы дракона. Одна за другой, массивные железные скобы с глухим лязгом начали расстёгиваться и спадать на каменный пол. Дракон, всё ещё погружённый в искусственный сон, лишь глухо вздохнул, но не проснулся. Со стороны гоблинов послышались истошные крики и угрозы, но Ребекка будто не слышала их, её всё внимание было сосредоточено на освобождении пленника. Внезапно дверь сейфа с оглушительным грохотом распахнулась, и наружу, подобно лавине, хлынула река из золотых монет, серебряных кубков и самоцветов. Этот ослепительный поток вынес Гарри, Рона, Гермиону и Грипхука, которые отчаянно цеплялись за что попало. Гарри потянулся к бесценному мечу Гриффиндора, но в этой хаотичной кутерьме и он, и гоблин исчезли из виду, отброшенные в разные стороны. Ребекка не успела даже сообразить, как её друзья, отплевываясь от пыли и отряхиваясь от золотой россыпи, оказались рядом с ней. — Ребекка, что ты творишь?! — вскрикнул Гарри, с ужасом глядя на спадающие с дракона цепи. — Освобождаю его! Это наш единственный шанс! — отрезала она, не прекращая своего ритуала. — Вы нашли крестраж? Гермиона, всё ещё сжимая в руке маленькую, невзрачную на вид чашу, кивнула, её лицо было бледным от пережитого. В тот же миг защитная стена, не выдержав сосредоточенной атаки гоблинов, с треском рассыпалась, как разбитое стекло. — Быстро, за мной! — отчаянно крикнула Ребекка, делая рывок в сторону огромного, но пока безмятежно спящего дракона. Орда гоблинов, больше не сдерживаемая барьером, с воинственными криками хлынула на них. — А как же меч?! — в отчаянии выкрикнул Гарри, оглядываясь на море золота, в котором утонул клинок. — Потом разберёмся! Сейчас — бежим! Воздух вокруг них тут же наполнился свистом и светом. Десятки разноцветных лучей — ослепительно-красных, зелёных, синих — понеслись в их сторону от палочек гоблинов. Четвёрка, отступая к дракону, в свою очередь, посылала в ответ ответные заклинания — «Ступефай!», «Экспеллиармус!», «Протего!» — создавая хаотичную, но яростную завесу из защитной и наступательной магии. Они отбивались, пятясь к своему безумному, отчаянному плану спасения. Магия сонных чар рассеялась, как дым, и древний зверь начал пробуждаться. Его могучее тело, до этого неподвижное, дрогнуло. Четверка отчаянных смельчаков, один за другим, вскарабкалась на его спину, впиваясь пальцами в холодную чешую. Дракон, погруженный в глубины забытья,, казалось, не ощутил их веса, но древний инстинкт уже шептал ему об угрозе. Из его глотки вырвался первый, низкий и грозный, предупреждающий рык, от которого задрожала каменная пыль в пещере. Еще мгновение — и осознание собственной свободы ударило в его мозн. Огромные цепи, сковывавшие его, больше не держали! С оглушительным ревом, в котором смешались ярость и ликование, дракон вздыбился, его гигантское тело вознеслось к сводам пещеры. Четверка наездников изо всех сил вжалась в его спину, судорожно упираясь коленями в стальные пластины чешуи. Его крылья, долгие годы бывшие пленниками цепей, наконец-то вырвались на волю. Он развернул их с такой силой, что ближайших гоблинов, словно щепки, отбросило в стены. Следующим взмахом дракон взмыл в воздух, и его взгляд метнулся к выходу — узкому туннелю, ведущему на свободу. Гоблины, опомнившись, осыпали его градом кинжалов и дротиков, но оружие отскакивало от его шкуры с сухим, как сталь, звоном, не оставляя и царапины. Проход был отчаянно тесен для его исполинских размеров, но это его не остановило. Жажда свободы была сильнее. Дракон распахнул свою пасть, и из нее хлынула река ослепительного пламени. Огненный шквал обрушился на стены и потолок, круша камень и плавя породу. Ребекка чуть не оглохла от оглушительного грохота рушащейся скалы и торжествующего рева исполина. Она из последних сил цеплялась за скользкую чешую, чувствуя, как ветер рвет ее с драконьей спины. — Дефодио! — отчаянно крикнула Гермиона, ее голос едва прорвался сквозь всеобщий хаос. И стены послушались. Туннель начал расширяться, камень послушно расступался, прокладывая гиганту путь. Дракон, почуяв, что путь расчищается, с новой яростью рванулся вверх, навстречу сладкому запаху свежего воздуха. Волшебники, подхватив инициативу, принялись разбивать заклинаниями оставшиеся преграды на потолке. Зверь чувствовал свободу все ближе и летел еще стремительнее, почти слепо. Позади них с оглушительным грохотом рушились гигантские каменные глыбы, и дикие крики гоблинов тонули в глубине, превращаясь в отдаленный, жалкий писк. Наконец, общими усилиями магии и ярости, они вырвались из каменного плена в центральный зал банка. Люди и гоблины, столпившиеся там, в ужасе шарахнулись кто куда, спасаясь от внезапно появившегося чудовища. Здесь, на просторе, дракон наконец-то смог как следует расправить свои перепончатые крылья во всю их исполинскую ширь. Он повернул свою огромную голову, оценив обстановку, могучими мускулами оттолкнулся от пола и взлетел. Неся на своей спине четверку невольных пассажиров, он подобно урагану сорвал с петель массивные металлические двери, ведущие в Косой переулок, и взмыл высоко в небо, навстречу долгожданной свободе.***
Повелить драконом не было никакой возможности. Он был сама стихия, сама свобода, взмывавшая все выше в холодное небо. Лондон раскинулся под ними, словно миниатюрная игрушка, утопающая в утренней дымке и тенях. Ребекка вжалась в грубую чешую вместе с остальными, чувствуя, как леденящий ветер рвет ее за одежду. Рон выкрикивал отборные ругательства, и было непонятно, изливает ли он ярость или же это был крик восторга, рожденный безумием их побега. Гермиона, бледная как полотно, судорожно глотала воздух, пытаясь совладать с паникой. Гарри и Ребекка, стиснув зубы, всматривались в мелькающие внизу очертания, пытаясь сориентироваться в этом безумном полете. А дракону было не до них — им владела одна первобытная, всепоглощающая потребность: унестись как можно дальше от каменной тюрьмы, что так долго была его домом. И теперь главный вопрос витал в ледяном воздухе: как же они спустятся на землю? Сколько времени пройдет, прежде чем Волан-де-Морт узнает о взломе сейфа Лестрейндж? «Скоро, — промчалась тревожная мысль в голове Ребекки. — Очень скоро. Гоблины уже докладывают Беллатрисе. А когда выяснится, что чаша исчезла…» Она мысленно дорисовала эту картину: ярость Темного Лорда, осознание, что на него объявлена охота. Тайна крестражей была раскрыта. А дракон летел без устали, неся их все дальше от городских кварталов. Теперь внизу проплывали изумрудные лоскуты полей, крошечные деревушки, похожие на грибы, и серебряные нити рек. — Куда он, в конце концов, летит?! — закричал Рон, и его голос унесся ветром. — Понятия не имею! — рявкнул в ответ Гарри, не отрывая глаз от горизонта. Ребекка чувствовала, как ее пальцы коченеют от холода и напряжения, суставы гудят от немыслимой хватки, но разжать руки значило обречь себя на верную гибель. Они все изнывали от голода и жажды, но куда страшнее был другой вопрос: как скоро их носитель осознает, что везет на спине четырех незваных пассажиров? Небо на востоке густело, окрашиваясь в цвета спелой сливы. Солнце, опускаясь за край земли, золотило кромки облаков, а их огнедышащий транспорт, не сбавляя темпа, продолжал свой путь. — Мне кажется, или мы снижаемся? — прокричал Рон. Бекка ринулась взглядом вниз и увидела, что вместо абстрактной карты под ними проплывают поросшие лесом горные склоны и темная, почти черная гладь огромного озера. Очертания становились все четче, детальнее. Они и правда шли на снижение. — Прыгайте по моей команде! В воду, пока он не опомнился! — скомандовал Гарри, и его план был встречен без возражений. — Прыгайте! Один за другим, отчаянно оттолкнувшись от скользкой спины, волшебники камнем полетели вниз, исчезая в ледяных объятиях воды. Ребекку больно ударило о поверхность, будто об асфальт, но, подавив панику, она из последних сил вынырнула, отчаянно хватая ртом воздух. Дракон, не заметив потери своего груза, пролетел еще немного и с оглушительным всплеском приземлился на противоположном берегу, подняв фонтаны брызг. Ребекка и остальные, переговариваясь сбивчивыми криками, направились к ближайшему берегу. И наконец, мокрые, продрогшие и совершенно обессиленные, они беспомощно повалились на мягкую, прохладную траву. Гермиону душил спазматический кашель, она давилась озерной водой. Рон дрожал мелкой дрожью, и зубы его выбивали дробь. Ребекка стояла на четвереньках, вздымая и опуская плечи, пытаясь вдохнуть поглубже. Гарри едва не отключился тут же, но, собрав волю в кулак, заставил себя подняться и, дрожащей рукой водя палочкой, начал накладывать защитные заклинания. Макинтайр, с трудом поднявшись на ноги, подошла к Рону и Гермионе. К ним присоединился и Гарри. Они молча, с ужасом разглядывали друзей: их лица и руки были покрыты страшными ожогами и вздувшимися волдырями, а одежда местами прогорела насквозь, обнажая обожженную кожу. — Как это случилось? — тихо спросила Бекка, ее глаза с ужасом блуждали между обожженными лицами друзей. — Всё золото в сейфе Лестрейндж было проклято, — сквозь стиснутые зубы прошептала Гермиона, с трудом двигая опаленными губами. — Прикосновение... оно было как раскаленный металл. Ребекка, не говоря ни слова, достала свою волшебную палочку. Ее движения были точны и выверены, лицо сосредоточено, пока она осторожно водила кончиком палочки над страшными волдырями, напевая заклинания заживления. Под ее опытом и магией краснота стала спадать, а боль — утихать. Закончив, Гермиона, уже заметно посвежевшая, порылась в своей неизменно вместительной сумке и извлекла оттуда четыре бутылки тыквенного сока и сверток с сухой одеждой — предусмотрительно прихваченные из «Ракушки». Быстро переодевшись в теплые, сухие вещи, они с наслаждением принялись утолять жажду. — Что ж, хорошая новость: крестраж у нас, — мрачно констатировал Рон, делая глубокий глоток. Он откинулся на спину, уставившись в медленно темнеющее небо. — А плохая — мы остались без меча. Этот гадкий мерзавец, — выдохнул он, явно имея в виду не предмет. Гарри молча достал из кармана манящий и отталкивающий одновременно артефакт и поставил его на траву между ними. Золото чаши тускло мерцало в угасающем свете. Все четверо уставились на него, словно завороженные, машинально потягивая сладкий сок. — По крайней мере, на шею его не повесишь, — съязвил Рон, пытаясь разрядить напряженную атмосферу. Ребекка отвела взгляд от крестража и перевела его на другую сторону озера, где исполинская тень дракона все еще склонилась над водой, утоляя долгую жажду. — Как вы думаете, с ним всё будет в порядке? — тихо спросила она. — Ты прямо как Хагрид, — фыркнул Рон, не глядя на нее. — Он дракон, гигантская огнедышащая машина смерти. Он сам о себе позаботится. А ты лучше о нас позаботься. — А что такое? — Бекка вопросительно изогнула бровь, переводя взгляд на Рона. — Ну не знаю, — с напустной небрежностью сказал он. — Как бы кто-нибудь да не заметил, что мы только что устроили самый громкий побег в истории «Гринготтс» на спине местного экспоната. Нелепость ситуации, высказанная вслух, была настолько оглушительной, что на секунду воцарилась тишина, а потом всех их прорвало. Нервный, истерический, исцеляющий смех сотрясал их тела. Ребекку мутило от голода и усталости, но она хохотала вместе со всеми, запрокидывая голову и глядя на первые звезды, проступавшие в бархатном небе. Когда смех наконец стих, оставив после себя пустоту, которую нужно было чем-то заполнить, Гермиона произнесла то, о чем все думали: — Что же нам теперь делать? Волан-де-Морт наверняка уже всё понял. Он знает, что мы охотимся за крестражами. — Может... может, они побоятся ему рассказать? — со слабой надеждой в голосе предположил Рон. — Гоблины... Беллатриса... Может, страх перед ним окажется сильнее? Внезапно тело Гарри вытянулось в струну, а затем затрялось в конвульсиях. Он застонал, его сознание провалилось в бездну чужих видений. — Снова началось, — тихо прошептала Бекка, крепко сжимая его холодную руку в своих ладонях. Они замерли в тревожном ожидании, слушая, как его прерывистое дыхание рвет ночную тишину. Прошло две мучительные минуты, прежде чем веки Гарри взлетели, открывая широкие зрачки, полные ужаса. Он с трудом подался вперед, все еще дрожа. — Он знает… Решил проверить остальные крестражи. И последний из них… в Хогвартсе. — Что? — не понял Рон, его голос прозвучал глухо. — Я видел, как он узнал о пропаже чаши… Был в его сознании… А он… Он… Впал в ярость, а потом струсил. Теперь он летит проверять, на месте ли остальные, и первый — перстень. Он считает, что тайник в Хогвартсе — самый надежный, ведь там Снейп. Но он может появиться там уже через несколько часов. Он понимает: если мы уничтожим крестражи — уничтожим и его. Он не остановится ни перед чем, чтобы мы не нашли оставшиеся. А в Хогвартсе… я видел статую Кандиды Когтевран. Мы должны ехать туда. Сейчас. — Мы не можем вот так просто ринуться в пекло! — возразила Гермиона, ее пальцы бессознательно комкали край мантии. — Нужен план, Гарри, мы должны все продумать до мелочей! — Гермиона, скажи честно, наши планы хоть раз срабатывали так, как задумывалось? — голос Гарри звучал устало и горько. — Почему-то всегда всё идет наперекосяк. — Он прав, — тихо поддержал Рон. — Но есть одна проблема: Снейп теперь директор. Мы не можем просто так войти в замок, нас схватят в первую же секунду. Ребекка промолчала, снова утаив в себе опасное знание о том, на чьей стороне на самом деле был Северус Снейп. — Что ж, — Гарри решительно поднялся на ноги, сметая с одежды прилипшие травинки, — тогда отправимся в Хогсмид, в «Сладкое королевство». Проникнем через потайной ход. С Волан-де-Мортом творится что-то странное. Раньше я всегда мог уловить его мысли, почувствовать их. А теперь… словно связь оборвалась. Только обрывки, только тени. — Может, это из-за крестражей? — предположил Рон, в его глазах вспыхнула робкая надежда. — Может, он слабеет? Может, он и вправду умирает? — Нет… Скорее, он ранен. Но от этого он стал еще опаснее, как раненый зверь. И еще… — Поттер перевел взгляд на Ребекку, его выражение лица стало серьезным. — Беллатриса говорила с ним о тебе. Утверждала, что ты сильна. Она что-то заподозрила. — Что ж, — Макинтайр сдержанно пожала плечами, хотя ее глаза выдали мгновенную тревогу, — будем надеяться, что он не просто заподозрил, а испугался.***
Гермиона резко шагнула, разделяя Ребекку и Рона, в то время как Гарри вплотную придвинулся к Уизли. Лихорадочными движениями он натянул на всех троих мантию-невидимку, которую Гермиона предусмотрительно достала из своей бездонной сумки. Плотно прижавшись друг к другу, они почувствовали, как мир сжимается, а затем разом повернулись на месте, будто винты, ввинчивающиеся в непроглядную тьму. Давление сменилось внезапной тишиной, и, сделав шаг из ниоткуда в никуда, они оказались в Хогсмиде. Но это был не тот уютный, знакомый по школьным годам поселок. Воздух, некогда наполненный ароматом свежеиспеченной тыквенной выпечки и веселым гомоном, теперь был холоден и тяжел, пропитан запахом страха и пепла. Мрачный, почти неживой, он напоминал скорее коридоры Азкабана, где сама атмосфера высасывает надежду. Тени Пожирателей, словные хищные птицы, мелькали на пустынных улицах. Повсюду, на почерневших стенах и заколоченных дверях, как проклятия, висели искаженные фотографии Гарри — немые укоры и призывы к поимке. Двигаясь быстро, но бесшумно, призрачной процессией, они скользили по узким переулкам, прижимаясь к стенам и замирая при каждом шорохе. Со всех сторон доносились приглушенные голоса, бормотание заклинаний и свист магии, прочесывающей местность в поисках незваных гостей. — Чёрт, — прошипел Гарри, когда его плечо со стуком ударилось о железную решетку, перегораживающую тупик. Звук показался оглушительно громким в звенящей тишине. Где-то неподалеку замолкли голоса. Пожиратели замерли, прислушиваясь, или это им только померещилось в натянутых, как струна, нервах? — Сюда, скорее! — вдруг послышался старческий, но властный шепот из темноты. Рядом с ними бесшумно отворилась неприметная дверь, которую они не заметили. Не раздумывая, повинуясь инстинкту выживания, четверка шарахнулась внутрь, в спасительную темноту. Дверь так же бесшумно закрылась за их спинами. Они почти бегом преодолели крутые каменные ступеньки, ведущие вниз, в подвал. Но когда они оказались внизу, огляделись — тот, кто их позвал, исчез. В сыром воздухе висела лишь тишина. — Вы видели его? — выдохнул Рон, его глаза были полны суеверного ужаса. — Всего на секунду, но я поклялся бы, что это… — Я знаю, — перебила его Гермиона, и ее голос дрогнул. — Дамблдор. Ребекка молча кивнула, сердце ее учащенно забилось. Ей тоже на миг померещилось: седая борода, полумесяцы очков, за которыми таилась бездонная мудрость. Призрак прошлого, явившийся в самый темный час. И лишь когда они спустились в самое подземелье, Бекка наконец осознала: они находятся в подвалах «Кабаньей головы». Воздух здесь был густым, пропахшим старым пивом, пылью и тайнами. Подняв голову, Макинтайр различила на стене потертый портрет. На нем была изображена светловолосая девочка; ее взгляд, рассеянный и одновременно невероятно ласковый, будто бы смотрел сквозь время и пространство, видя нечто, недоступное другим. Четверка медленно продвигалась вдоль грубой каменной стены. Ребекка замерла напротив портрета, в ее памяти шевельнулось смутное, давно забытое воспоминание. — Гарри, — позвала Гермиона, остановившись у маленького прямоугольного зеркала в простой деревянной раме, висевшего неподалеку. — Я вижу здесь тебя. — В стекле зеркала зияла досадная пустота, не хватало одного осколка — того самого, что Гарри сейчас сжимал в своей потной ладони. А он в это время смотрел в тот самый осколок и видел в нем отражение Гермионы. Поняв, он подошел к зеркалу и протянул осколок к пустующему месту, но в ту же секунду с лестницы, ведущей наверх, сбежал седовласый старик с лицом, изборожденным морщинами и жизнью. — Наивные глупцы, — пробурчал он хриплым голосом, окидывая их испепеляющим взглядом. — Чего вас, Мерлин его дери, сюда принесло? Вы хоть представляете, насколько это опасно?! — Аберфорт? Аберфорт Дамблдор? — Ребекка сделала шаг навстречу. Нижняя губа ее предательски задрожала, но она изо всех сил старалась взять себя в руки. Нет, Альбус никогда лично не знакомил ее с братом, но многое о нем рассказывал. — Вы брат директора Дамблдора? — переспросил Гарри, не веря своим глазам. — Это вы послали к нам Добби? — Где вы его оставили? — грубо бросил Дамблдор-младший, беспокойно глянув в запыленное окно. — Он погиб, — тихо сказал Гарри. — Жаль. Мне нравился этот эльф, — отозвался Аберфорт, и в его голосе на мгновение мелькнула неподдельная горечь. — Откуда у вас это зеркало? — не унимался Гарри. — Купил у Наземникуса года полтора назад, — ответил Аберфорт, отводя взгляд. — Альбус потом объяснил мне, что это за штука. Я старался по мере сил приглядывать за вами, сквозь это стекло. — Он не имел права отдавать его вам! Оно принадлежит… — Мангусу, — резко закончил Аберфорт. — Он сказал мне. И еще он сказал, — старик сделал шаг вперед, сжимая свою палочку, — что вы наверняка будете в бешенстве, когда узнаете, что оно у меня. Но спросите себя лучше: где бы вы все были сейчас, если бы не я и не это зеркало? Внезапно на грубом деревянном столе появился поднос с дымящимся пирогом и несколькими чашками крепкого чая. Четверка, не сговариваясь, двинулась к нему и почти схватично потянулась к еде, забыв о всех приличиях. — Вы что-нибудь слышали о других членах Ордена? — спросила Гермиона с полным ртом. — Ордена больше нет, — мрачно провозгласил Аберфорт. — Сами-Знаете-Кто победил. А тот, кто говорит иначе, лишь льет воду на свою же мельницу самообмана. — Нам нужно попасть в Хогвартс, — процедил сквозь зубы Гарри. Ему, как и Ребекке, явно претил этот пораженческий тон брата Дамблдора. — Дамблдор поручил нам одно дело. — Неужели? — язвительно переспросил Аберфорт. — Хорошее дело? Легкое? — Мы охотимся за крестражами, — четко произнесла Ребекка, отставляя свою чашку. — И мы уверены, что последний из них находится в замке. Нам нужна ваша помощь. — Мой брат не поручал вам этого, — отрезал Аберфорт. — Это настоящее самоубийство. Сделай одолжение, девочка, иди домой, поживи немного. Узнай, каков вкус у жизни, прежде чем бросать ее на ветер. — Альбус велел мне сделать это, — голос Ребекки зазвенел, как натянутая струна. — Вы не знаете своего брата так, как я. И поэтому не говорите, что он делал, а что — нет. Вы не знаете, — она почти не дышала от нахлынувшей ярости, сжимая кулаки так, что кости побелели. — А на чем основана твоя слепая вера в него? — голос Аберфорта прозвучал как скрежет камня, его глаза, похожие на потускневшие сапфиры, сузились. — На каких таких доказательствах? — Я доверяю ему, — отчеканила Ребекка. — Без оглядки. Без всяких «но». — И за все то время, что вы были так близки, он хоть раз обмолвился моим именем? — язвительно выспрашивал Аберфорт, сложив руки на груди. — Да, — резко парировала Макинтайр, и старик отступил на шаг, явно удивленный. — Он говорил о вас. Говорил с теплотой, которая шла из самой глубины души. Он любил вас. В подвале повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием факелов. Пальцы Ребекки непроизвольно сжались в кулаки, ногти впились в ладони. — Неужели? — Аберфорт горько усмехнулся, и в его смехе не было ни капли веселья. — Тогда кто же ты такая, раз он удостоил тебя такими откровениями? Бекка сделала решительный шаг вперед, навстречу его колючему взгляду. Воздух между ними зарядился напряжением. — Меня зовут Ребекка Макинтайр, и Альбус Дамблдор стал для меня отцом, когда у меня его забрали. Я любила его всем сердцем, и я знаю — он тоже меня любил. Она видела, как молниеносно сменялись эмоции на его обветренном лице: недоверие, удивление, проблеск чего-то давно забытого. — Макинтайр? — он нахмурился, вглядываясь в ее черты пристальнее. — Хм… — Выражение его лица смягчилось, уступив место глубокой, старой печали. — Ты знаешь, кто это? — Его грубый палец дрогнул, указывая на портрет светловолосой девочки, чьи глаза все так же безмятежно смотрели в никуда. — Ваша сестра… Ариана? — тихо предположила Ребекка. — Да, — прошептал он, и его голос внезапно осип. — Мы потеряли ее… очень давно. И ты до сих пор думаешь, что его привязанность к тебе была такой уж случайной? — Я не вижу ничего дурного в том, что он находил утешение, видя в моем лице черты сестры, которую так рано потерял, — твердо произнесла Ребекка, поднимая подбородок. Аберфорт снова усмехнулся, но на сей раз в его взгляде, устремленном на Макинтайр, читалась не насмешка, а странная смесь жалости и догадки. — Не знаю, как так вышло, что об наследнице древнего рода Макинтайров никто и понятия не имеет. Я не считаю вас глупцами, — он медленно перевел взгляд на Гарри, Рона и Гермиону, — но вам всем лучше залечь на дно. Исчезнуть. — Меня не интересуют ваши старые обиды и распри с братом, — голос Ребекки зазвенел холодной сталью. — И мне нет дела до того, почему вы сложили оружие. Я верила тому человеку, которого знала… И мне нужно попасть в Хогвартс. Сегодня же. Аберфорт не отрывал от Бекки взгляда, и в его глазах все глубже и глубже проступала неподдельная скорбь. Казалось, он видел перед собой не столько ее, сколько призрачное отражение давно ушедшей сестры — то самое сходство, которое когда-то так тронуло сердце его брата. Он медленно отвел взгляд, и его глаза, полные неизбывной тоски, утонули в чертах портрета сестры. — Ты знаешь, что нужно сделать, — прошептал он. Девочка на картине будто вздохнула. Ее статичная поза сменилась легким движением, взгляд, прежде рассеянный, на мгновение обрел осознанность и теплоту. Она кротко кивнула брату, развернулась и пошла прочь по нарисованной аллее, растворяясь в туманной дымке полотна, оставив после себя лишь шелест несуществующих листьев. — Куда вы ее отправили? — не выдержал Гарри. — Скоро вы всё узнаете, — тихо ответил Аберфорт, и в его голосе не было ни злобы, ни раздражения, лишь глубокая усталость. Он еще раз обвел взглядом Ребекку, и в этом взгляде было что-то неуловимое — признание, предостережение и капля той самой братской боли, что он пронес через всю жизнь. Не сказав больше ни слова, он повернулся к лестнице. Бекка и Гарри молча отошли к Гермионе и Рону, встав напротив пустого теперь портрета, словно ожидая. Но едва Аберфорт отворил скрипучую дверь, чтобы скрыться наверху, он замер на пороге. Его спина, прямая и неуступчивая, была к ним обращена, когда он произнес слова: — Мой брат пожертвовал многим, мисс Макинтайр, в своей погоне за могуществом и знанием. В том числе… и Арианой. — Голос его дрогнул на имени сестры. — Она верила ему беззаветно, как и вы. Я вижу это в ваших глазах. Он одаривал ее мудростью, магией, вниманием… но самым ценным — своим временем — он с ней не делился. — Не оборачиваясь, Аберфорт сделал шаг за дверь, и она захлопнулась за ним, поставив точку в разговоре. Ребекка так и осталась стоять неподвижно, будто корнями вросши в каменные плиты пола. Слова Дамблдора-младшего висели в воздухе, требуя осмысления. — Он дважды спас нам жизнь сегодня, — тихо, нарушая тишину, произнесла Гермиона, ее теплая ладонь легла на похолодевшее плечо Ребекки. — Все это время наблюдал за нами в зеркало. — Бекка машинально подняла свою руку и прикрыла ею пальцы подруги, ища опоры. — Это не похоже на поступки человека, который окончательно сдался. — Ребекка встретила ее взгляд, в ее собственных глазах медленно рассеивался туман сомнений, и она кивнула — коротко, но решительно.***
Они снова обратили взоры к портрету и заметили, как в глубине нарисованной аллии показалась знакомая светловолосая фигурка. Девочка возвращалась, и на сей раз она была не одна. — Кто это с ней? — прошептал Рон, щурясь и пытаясь разглядеть во мраке полотна. Внезапно картина, которая казалась такой же неподвижной, как и стена, зашевелилась. Рама отъехала в сторону с тихим скрежетом, обнажая за собой черную, зияющую пустоту. Четверка невольно отступила на шаг, руки инстинктивно потянулись к волшебным палочкам. Из темноты, сгибаясь в низком проеме, выбрался высокий парень. Его одежда была в пятнах, волосы длиннее, чем они помнили, но улыбка осталась прежней. — Невилл?! — ахнул Гарри, не веря своим глазам. — Ты выглядишь… — Ужасно, наверное, — горько усмехнулся Долгопупс, проводя рукой по исцарапанному лицу. Но нет, он ошибался. За то время, что они не виделись, с Невиллом произошла разительная перемена. Он вытянулся, возмужал, и в его осанке появилась несвойственная прежде уверенность. Черты лица заострились, взгляд из робкого стал твердым и решительным. Он больше не был тем неуклюжим пухлощеким мальчиком — перед ними стоял юноша, закаленный в боях. Пока Невилл выбирался из узкого туннеля, он бросил через плечо: — Это ерунда. Симус выглядит куда хуже. И тут его взгляд упал на Ребекку. Глаза Невилла расширились от изумления, а затем засияли неподдельной радостью. — Эмили? — вырвалось у него, и в этом одном слове прозвучало и неверие, и надежда, и теплота старой дружбы. На мгновение вся его суровая собранность растаяла, и он снова стал тем самым мальчиком, который когда-то делился с ней шоколадными лягушками в Хогсмиде. — Это правда ты? Прежде чем кто-либо успел что-то сказать, Невилл стремительно закрыл расстояние между ними и крепко обнял Ребекку. Та на мгновение замерла, затем ответила на объятия с такой же силой, чувствуя, как напряжение последних дней начинает понемногу отпускать. — Я не верил своим глазам, когда Ариана показала тебя в зеркале, — прошептал он, наконец отпуская ее, но все еще держа за плечи, словно боясь, что она исчезнет. — Мы думали... все думали, что ты пропала без вести. — Я вернулась, — тихо ответила Бекка, смахивая сбежавшую слезу. — И сейчас можешь звать меня Ребеккой. Это мое настоящее имя. Он повел их по длинному, сырому туннелю, стены которого были сложены из грубого камня и местами подпирались древними, потрескавшимися балками. — Не припоминаю этого туннеля на Карте Мародёров, — озадаченно промолвил Рон, вглядываясь в окружающий мрак. — Раньше его и не существовало, — пояснил Невилл, его голос эхом отдавался в тесном пространстве. — Снейп приказал опечатать все семь потайных ходов еще до начала учебного года. Этот — единственная лазейка. В замке сейчас не продохнуть — Пожиратели Смерти на каждом шагу, а по ночам у ворот дежурят Дементоры. — Снейп как директор? Он ужасен? — спросила Гермиона, понизив голос до шепота. — Его-то мы почти не видим. Он отсиживается в кабинете. Опасаться нужно Кэрроу. — Кэрроу? — переспросил Гарри, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. — Да, Алекто и Эмикус. Брат и сестра. Назначены «кураторами» и отвечают за дисциплину. — Невилл сжал кулаки. — Они получают садистское удовольствие, придумывая новые наказания. — Это они с тобой сделали? — тихо спросила Гермиона, ее взгляд скользнул по свежим царапинам и синякам на лице Невилла. — Сегодня они заставляли нас практиковать Круциатус на первокурсниках, — его голос дрогнул от ярости и отвращения. — Я отказался. Хогвартс, каким вы его знали, больше не существует. Прошло еще несколько долгих минут, наполненных лишь звуком приглушенных шагов и тяжелым дыханием, отдававшимся эхом в сыром каменном коридоре. Наконец Невилл остановился у неприметного потертого портрета, изображавшего спящего монаха. — Ну что, развлечемся? — с легкой, почти озорной усмешкой бросил он через плечо, и его пальцы нажали на почти невидимую защелку на раме. Портрет бесшумно отъехал в сторону, открывая за собой освещенное пространство. Невилл шагнул вперед и, обернувшись к собравшимся в Тайной Комнате, воздел руки. Его голос, окрепший за месяцы тягот, прозвучал громко и радостно: — Друзья, внимание, у меня для вас настоящий сюрприз! — Очередная «гостинец» от Аберфорта? — раздался усталый, но добродушный голос Симуса Финнигана из глубины комнаты. — Настоящим сюрпризом будет, если на сей раз мы её наконец переварим, а не сляжем с отравлением. Невилл лишь шире улыбнулся в ответ и сделал театральный жест, отходя в сторону, чтобы очистить проход. Первым, под его одобрительный взгляд, переступил порог Гарри. Его взгляд, полный решимости и усталости, скользнул по знакомой, но так изменившейся комнате. За ним, осторожно озираясь, последовала Ребекка, потом Гермиона и, наконец, Рон. Комната, служившая им когда-то тайным убежищем, преобразилась до неузнаваемости. Вместо уютных кресел и книжных шкафов повсюду были натянуты гамаки и разбросаны потертые спальные мешки. Студенты Хогвартса, бледные, с уставшими глазами сидели и лежали кто где: на полу, на ящиках, некоторые тихо переговаривались у стены, испещренной картами и тактическими заметками. Когда их взоры упали на вошедшую четвёрку, в воздухе на секунду повисла оглушительная тишина, полная недоверия и затаенного дыхания. А затем — будто электрический разряд пронзил комнату. Они стали подскакивать на ноги, и тишину разорвали оглушительные, нарастающие, как прибой, аплодисменты, смешанные с возгласами изумления, облегчения и неподдельной радости. И в это самое мгновение, витавшее в воздухе отчаяние будто отступило, рассеиваясь под напором этого живого, теплого приема. В их сердцах, истерзанных долгой и холодной зимой страха, после долгой разлуки вновь поселилась хрупкая, но невероятно сильная надежда.
Примечания:
Предфинал, скоро конец)
