Болезнь человечности

Август. 2014 год. Донбасс. Темнота в глазах и громкий, ужасно громкий писк в ушах. Взорвалась очередная граната – вновь кто-то умер. Два друга убегают подальше от фронта: один не имеет ноги, а другой вроде цел, не считая ссадин и синяков. Их команда опять не справилась с задачей и потеряла солдат. Один из парней, тот который относительно цел – двадцатилетний Ра. Спросите: "Почему юношу так причудливо назвали?" Дело в его глазах, они жёлтого цвета, как золото или солнце, отсюда и имя. Второй же – раненый Артём, уже ничего не слышащий и почти ничего не внимающий. – Артём! Артём!! – кричал Ра, глядя на полумертвого друга. – Говори со мной, Артём! Братишка, пожалуйста, скажи что-нибудь! – Я устал, Ра... – мямлил парень. – Присядем, Ра, присядем... – Прости, но нужно двигаться, – продолжая удерживать Артёма, говорил солдат. Вдруг из-за очередной гранаты, разорвавшейся около ребят, пара отлетела в разные стороны. Всё тело Ра ныло от боли, но всё же он нашёл силы встать, чтобы помочь другу, правда... Друга Ра уже не нашёл... Только руку, лежавшую около него. Смотря на оторванную конечность, запечённую со стороны плеча, парень не передавал эмоций. Он просто не мог уже их показывать, возможно из-за того, что он не спал два дня, возможно из-за большого количества ранений, а возможно из-за ещё чего-нибудь. Война – это чуть больше, чем просто стрельба. Война меняет людей, меняет кардинально. И сегодня в Ра опять что-то сломалось. Парень стоял на коленях, не обращая внимания на взрывы. Он просто смотрел на руку, живого ещё минуту назад, друга. По его опустошённому лицу потекли слёзы, он не вытирал их, он вообще ничего не делал. Как вдруг, к нему подбежал мужчина лет тридцати восьми и похлопал парня по плечу: – Ра, вставай, ты чего сидишь? Парень молчал, тогда солдат поднял его и заставил бежать, тот тихо повиновался, обдумывая случившееся. Они бежали около десяти минут, пока хвост полностью не пропал. Ра упал от усталости. Мужчина остановился: – Ты чего, Ра? Вставай давай, – тихо подбадривал его ратник. – Артём, это ты? – не моргая, говорил парень, смотря в лицо мужчины. – Нет, дружище, это я, Никита. Нам ещё километр до места, дотянешь? – Ник, – солдат улыбнулся, но тут же заплакал. – Ник, мне кажется, я... – Ты не умираешь, Ра, – перебил мужчина. – Ты просто устал, но давай договоримся, что ты отдохнёшь, после того, как мы прибудем в лазарет, – мужчина протянул руку парню. – Вот так-то лучше. Я помогу идти, а ты обещай не отключаться, хорошо? – Хорошо, – прошептал, Ра. Никита продолжал болтать с парнем, чтобы не дать ему вырубиться. Мужчина являлся командиром в своей роте. К сожалению, или к счастью, но полковник куда больше думал о своих солдатах, чем о чём-то другом, из-за чего, бывало, проигрывал битвы. Но с другой стороны, выиграть – значит победить во всём превосходящего врага, что в целом невозможно. Наконец-то, добежав до первого лазарета, пара смогла остановиться, а Ра даже прилечь на койку. К этому моменту ему уже стало совсем плохо, он видел, как рядом лежал Никита, сдерживая страх. Он видел, как мужчина смотрел то на него, то на врачей. Они что-то говорили, но парень не слышал, только смотрел на их лица, пытаясь с помощью них понять, умрёт ли он сегодня. Ра старался до последнего не закрывать глаза, но всё-таки силы окончательно покинули его. Очнулся он только на третий день, рано утром. Парень хотел встать, но медсестра, помогающая другому больному, быстро заметила и не дала Ра сделать этого. Она показала пальцем на капельницу и попросила парня ещё полежать. Осторожно осмотревшись, лишь поворачивая голову влево вправо, Ра увидел огромную комнату, заполненную койками и людьми, лежащими на них. Кто-то кричал, другие, наоборот, молчали и не двигались, из-за чего понять мёртвый это уже человек или нет, было ещё тяжелее. Вокруг постоянно бегали медбратья и сёстры, помогавшие больным, как можно скорее перестать такими быть. Вдруг, парню показалось, что он увидел краем глаза мужчину, похожего на Никиту: глаза его не подвели – это и правда был он, правда, уже в белом халате и с меньшим количеством синяков и царапин. Увидя, что Ра пришёл в себя, он тут же подбежал к парню поближе. Мужчина расспросил медсестру о состоянии друга, а затем уже задал похожие вопросы и самому Ра: – Ну и заставил же ты меня поволноваться, – улыбнулся Ник. – Прости... – грустно прошептал парень. Вдруг он неожиданно обеспокоился. – Артём! Он ведь где-то здесь лежит! – оглядываясь по сторонам, говорил Ра. – Ему сейчас куда хуже, чем мне, иди к нему. – Ра, Артём умер, разве ты забыл? – осторожно напомнил мужчина. – Как?! Как умер?! – Тише, Ра, пожалуйста, потише, ладно? Тебе сейчас лучше не волноваться. Давай-ка ты поспишь, а потом мы пойдём пообедаем по-человечески, – с небольшой улыбкой на чуть покрытой морщинами кожей говорил Ник. Лицо Никиты уже давно состарилось войной, сначала Сирия заставила загрубеть его кожу и добавила не сбриваемую щетину, теперь Донбасс украсил лицо морщинами и заставил некоторые пряди волос поседеть. Но каждый раз он всё равно шёл на войну, и каждый раз в нём частично умирал человек. Зачем он это делал? Ради денег? Ради самой войны? Никита никогда не хотел войны, он ненавидит войну, но и смотреть на смерти людей, на войне оказавшихся не по своей воле, тоже не может. Ра проспал до обеда, он проснулся сам, будто по будильнику, и с разрешения медсестры встал с койки. Капельницу у него убрали ещё когда он спал, поэтому вокруг железной кровати было пусто. Как только парень полностью перенёс весь свой вес на ноги, тут же в дверях появился Никита. Мужчина подбежал к Ра и еле успел схватить его в последний момент до падения: – Не слишком ли уверенно мы встаём после трёхдневной комы? – усмехнулся мужчина. Держа парня под правый бок, он повёл его в сторону столовой. Столовая же представляла собой комнату примерно в три раза меньше, чем лазарет. Стены её имели серо-зелёный оттенок, а пол и потолок были сделаны из дубовых досок, так просивших поскорее себя сменить. Столовая была очень старой, в ней никто никогда не убирался, да и пластиковые столы-квадраты точно уж никто не мыл. Но, несмотря на такие проблемы, готовили здесь замечательно. Макароны по-флотски, голубцы, котлеты по-киевски – пальчики оближешь! Если бы кулинарный критик кушал тут с закрытыми глазами, поверьте мне на слово, он бы присвоил все звёзды Мишлен этому месту. Наконец-то положив две больших тарелки горячего борща и несколько ломтиков чёрного хлеба, ребята присели за стол. Активно жуя, друзья продолжали диалог. – Нет, Ра, не спорь, – Ник указал пальцем на парня, проглатывая хлеб. – Война не для молодых. – Ник. – Не перебивай. Взгляни на себя в зеркало. Ты молодой, красивый, энергичный. У тебя золотые глаза, Ра! А теперь взгляни на меня, разве ты хочешь стать похожим на меня? – Но у тебя ведь есть дети, Ник. – Ты это сейчас к чему? – недопонял мужчина. – К тому, что твоя жизнь настолько же важна, как и моя. Ты ведь помнишь, что у меня никого, но у тебя ведь есть. И ты продолжаешь воевать. Зная, что дочь растёт без отца. – Ты прав, Ра, ты прав. Но только мне уже поздно что-то менять, а тебе – нет. – Ник перестал активно есть, он замолчал. Уже второй месяц он просит у начальства одного и того же: отстранить одного парня от службы, отправить куда угодно, но подальше отсюда. – Ну одно могу сказать точно, только бы это всё побыстрее закончилось, – сказал мужчина с печалью на лице, его глаза, кажется, уже были готовы выпустить пару слёз, но он не дал им это сделать. – Войны не заканчиваются, Ник, войны не заканчиваются... Прошло всего несколько коротких дней, как друзей вновь вернули на передовую. Опять крики, опять выстрелы, опять боль. То раздастся очередь, то взорвётся граната и убьёт разом пятерых. В этот раз всё опять пошло не так, как должно было. Враги быстро окружали. Ночью видимость плохая, из-за чего разглядеть, где свой, а где – нет, практически невозможно. Бой с треском проигран, надеяться не на что. Заняв место в одном здании, группа до последнего пыталась отбиваться. Ник в свою очередь пытался сообщить своё местоположение базе. – Ник, патронов нет! – закричал один из бойцов. – Ник, у меня тоже пусто! – неожиданно подхватил второй. – Что делать, Ник?! – спрашивал третий. – Сдаваться... – прошептал мужчина. – Что говоришь?! – кричали ребята. – Он сказал сдаваться, – повторил Ра. – Подкрепление придёт через три дня, нужно продержаться... – безэмоционально говорил полковник. – Как сдаваться? Как сдаваться?! – испуганно закричал один солдат. Кто-то плакал, кто-то пытался избить Ника, кто-то просто кричал, кто-то молился. Но в тот день половину счастливчиков убили на месте, а вторую отправили в плен... Было 12 августа – первый день в заточении. Серые стены подвала, где держали ребят, были покрыты засохшей кровью. Они все были раздеты до трусов и прикреплены наручниками к батареям, благо, те не были горячими. Прошло уже часов семь-восемь, а может, и все десять. Даже понять день сейчас или ночь в тёмной комнате не представлялось возможным. Ра не спал всё это время – он ждал Ника. Командира первым отвели в комнату допроса, и пока что не отпускали. Они только забирали. Не возвращали. Может Ник уже мёртв, может нет. Может он прямо сейчас захлёбывается в собственной крови и слезах, может лежит без сознания, в то время как его тело медленно теряет кровь. Может ему прямо сейчас выбивают пальцы молотком, может выдёргивают зубы. Может он кричит, или же пытается кричать. Ра не знал, он ничего не знал. Вдруг дверь опять с грохотом распахнулась, толстый, но высокий мужчина осмотрел лежащих. Его взгляд остановился на Ра. Парень также не сводил с него своего взгляда, видимо, золотые глаза привлекли внимание. Грозный солдат подошёл и отцепил Ра от батареи, оставив наручники болтаться на его руке. – Вставай, – спокойно приказал мужик, Ра молча повиновался. Поднявшись по каменной лестнице наверх, он вышел в коридор. Длинное помещение веяло отчаянием и беспомощностью. Даже если Ра рванёт вперёд, ему придётся долго бежать по прямой, никуда не сворачивая, таким образом становясь лёгкой мишенью. Оглядевшись, парень подумал, что находится в больнице. Белые стены и длинные коридоры оправдывали его догадки. Пройдя несколько метров, солдат открыл дверь с помощью ключа и завёл туда Ра. В комнате сидел другой мужчина, весь в татуировках, с небольшими бакенбардами, пышными усами и волосами миндального оттенка. Как только Ра перешагнул порог, то мужик, стоящий за ним, закрыл дверь на замок. – Присаживайся, – с некоторым гостеприимством сказал мужчина, указав рукой на стул. Ра посадили и прицепили его наручниками к столу, в котором специально для этого была сделана дырка. – Как звать? – парень промолчал, он посмотрел на кисть собеседника и увидел на ней свастику, набитую между большим и указательным пальцами правой руки. – Свастика, – усмехнулся Ра. – Что? – недопонял мужчина. – На руке, – указал глазами парень. – А, ты про это. Неа, это знак солнца. Свастикой её назвали только при Гитлере. – Ага, – прошептал парень. – Как звать? – повторил мужчина, почёсывая свой аккуратный нос. – Ра... – Что? Можешь погромче сказать, я не понимаю, что ты мямлишь. – Ра. – Прозвучало громче, честно говоря я и в первый раз услышал это, но хотелось убиться. Ну видишь, какое совпадение, Ра — это же греческий, нет... – он задумался. Глядя на солдата, стоящего рядом, мужчина сказал. – Египетский вроде, да, Вадим? – не дожидаясь ответа, он продолжил. – Ну не суть, главное, что он бог солнца. Блин, да я чувствую мы с тобою могли бы стать друзьями, с такими схожестями. А вообще, твои родители прям нарциссы какие-то, если дали ребёнку такое имя. – Всё из-за глаз... – В смысле? Ра наконец поднял голову и посмотрел в лицо собеседника. – Охренеть, це що не лінзи?!¹ – обалдел мужчина. – Какие линзы, на войне линзы? – Ну мало ли, вы то все странные. – Что же в нас такого странного? – наклонился Ра. – Да то, что с непосильной вам армией воюете. – Мы лишь пытаемся выжить. – А смысл тогда начинать всё это? – Не мы это начали, – жёстко отвечал Ра. Но мужчина будто не замечал агрессии собеседника и довольно спокойно вёл разговор. – Да-да-да. Знаю я все ваши рассказы: вы герои, мы злодеи, всё и так понятно. – Нет, всё далеко не так... Зачем ты сюда пришёл, а? Я вот пришёл добровольцем, у меня нет родителей, у меня никого нет. А что у тебя? Ты, вероятно, пришёл сюда за деньги, для меня деньги ничего не значат. Вчера вас отправляет Саша, сегодня Петя, а завтра кто? Мужчина спокойно улыбнулся. Он также наклонился к парню. – Да мне без разницы, Ра. Мне без разницы кто будет следующим, мне без разницы умрёшь ли ты сегодня или завтра. Мне важно лишь отсидеться здесь ещё месяцок-другой, и я пойду домой. Не того ты человека выбрал чтоб политику обсуждать. Ну ладно, – мужчина улыбнулся ещё сильнее. – поболтали, а теперь давай ты будешь мне давать нужную для меня информацию. Куда вы направлялись? – Это лучше спросить у командира, он знает. – А ты значит не знаешь? – тон собеседника резко изменился. – Не знаю. Неожиданно для парня мужчина попросил у солдата, находящегося в комнате, пистолет. – Это ГШ-18, потрясающее оружие. Вроде бы не такое и новое, но в руке сидит великолепно. Честно, я совсем не чувствую у него отдачу, – взведя курок, усатый мужчина навёл пистолет на парня. – Три... Лицо Ра переменилось ещё до отсчёта, он сразу понял к чему клонит собеседник. Парень, начал кричать: – Да не знаю я! Я не знаю! – но счёт продолжался, мужчина медленно дошёл до цифры два. Ра трясся на стуле и только орал, что ничего не знает. – Один! – мужчина выстрелил... Ра закрыл глаза, он слышал выстрел, но сам пистолет был разряжен. – Сегодня он оказался холостым, посмотрим, что будет завтра. Я верю тебе, но допросить остальных обязан, и знай, если хотя бы один ответит на вопрос не так как ты, я убью его, а не тебя. Кровь будет на твоих руках. Ра промолчал. Вопросов ещё было много, почти на все из них парень отвечал "не знаю, знает командир". За весь большой диалог Ра ни разу не ударили, ни разу не повысили голос на него. Разговор был очень спокойным, в конце мужчина даже сказал Ра "до свидания". Парня вывели, но в этот раз его повели не обратно в подвал, а в другую комнату, где находились те, кто уже прошёл допрос. Она была такой же тёмной, как и первая, совсем ничем не отличалась. Правда люди здесь уже были совсем другие, совсем потерянные и ещё более уставшие. В одном из тёмных углов прицепленный к батарее без сознания лежал Никита. Мужчина был сильно побит и почти не подавал признаков жизни, Ра прицепили рядом с ним, дверь закрылась, и комнате стало опять темно. – Ник... – тихо произнёс парень. – Ник... – Я всё солгал, Ра, я всё солгал... – прохрипел мужчина. После этих слов мужчина отключился, затем и Ра уснул на холодном полу, молясь обо всех ребятах, что сейчас были в плену. Он не просил для себя, он будто себя и вовсе не замечал. Парень не чувствовал ни голод, ни боль и обморожение. Проснулся Ра из-за шума в комнате – завтрак. В пластиковые тарелки раскладывали кашу. Безвкусная гречка, совсем не солёная, была похожа на бумагу, смятую в мелкие комочки. Но парень ел её так, будто это была далеко не гречка. Он просто жадно закидывал большие горсти в рот и глотал, практически не жуя. Им дали только пластиковые тарелки, ложек и вилок не было. Ра даже не заметил, что Ника уже опять куда-то увели. Весь день ребята слышали крики, кто-то кричал, громко кричал, но вот кто это был... Никто не знал. К обеду Ра опять отвели на допрос. Та же комната, тот же человек. Сегодня он был более весел. – Хто завітав!2 – он развёл руками. – Парень Ра! Восьмеро! Восьмеро погибли вчера. Погибли из-за тебя, кстати. Парень молчал. Мужчина также стал потише: – Вчера пистолет не выстрелил, как думаешь, что будет сегодня? В ответ тишина. – Ну так что, куда вы направлялись? – Не знаю... – Я слышал это вчера, – усатый мужчина сжал кисть в кулак, мягко намекая на последствия однообразных ответов. – За сегодня я не узнал ответ на этот вопрос. Мужчина раздражённо улыбнулся: – Смішно,3 – после этого слова Ра получил кулаком в челюсть, потом в нос, затем в висок, левую бровь... Мужчина наносил удары, один за другим, то с боку, то по прямой. Ра не мог упасть со стула, так как был прикован наручниками к столу. Он еле-еле защищался оставшейся рукой. Вдруг удары кончились. – Эх... Красивое у тебя лицо, Ра, – тяжело выдыхая, говорил собеседник. Он вновь почёсывал нос, оставляя на нём кровавые пятна. Мужчина сел за стол, и как ни в чём не бывало начал диалог по новой: – Из-за тебя вчера погибли восьмеро. Сегодня могут погибнуть больше, куда вы направлялись? – Я клянусь, я не знаю. Мужчина закатил глаза и затем, постучав пальцами по столу, сказал: – Бу-бу-бу, – надувая щёки, начинал собеседник. – Вчера, до тебя, я болтал с двадцатью тремя ребятами. Многие были твоими сверстниками. На сегодняшний день они все живы. Девять ребят из тех двадцати трёх, сказали, что знают куда они направлялись и выдали мне свои версии. Завтра я убью этих девять парней. Но если ты мне скажешь правду, я убью только тебя. Одна жизнь девяти не стоит, согласишься? – Я правда не знаю, куда мы направлялись... – тихо говорил Ра. – Нам лишь говорили сколько займёт маршрут и насколько он будет сложен... – Но ведь вчера ты мне этого не говорил! – ударив кулаком по столу, закричал мужчина. – Почему нужно убить восьмерых, чтобы ты начал говорить?! – он встал со стула и начал ходить по комнате. Ра надеялся, что от полученной информации, собеседник наоборот: станет ещё более спокойным, но нет. Мужчина просто выжигал всё своей злостью, казалось, в комнате стало заметно теплее. Вдруг он остановился и крепко взялся обеими руками за спинку своего стула, прожигая своим мёртвым взглядом Ра. Он медленно говорил, – С одной стороны, ты определённо стал мне полезен и теперь я не убью тебя, как изначально планировал. А с другой, теперь я просто обязан убить тех ребят, ведь по-другому ты не заговоришь. – Прошу, не надо... – Выведите его, – махнув рукой и отвернувшись, сказал мужчина. Парня увели, они болтали всего пятнадцать минут, в прошлый раз было в два раза дольше. Хотя тогда его никто не бил... Теперь же его опять вернули в первый подвал. В одном из тёмных углов вновь сидел Никита. Сегодня он был в сознании и вроде даже шёл на поправку. Левая его рука была прикована к батарее, а глаза, подобно бокалу без вина, были пусты. Он явно о чём-то размышлял, из-за чего его лицо приобретало печальный вид. Ра опять посадили рядом, похоже сама судьба постоянно даровала им шансы для диалогов. Парня приковали, и опять наступила тьма. Никита начал шептать. – В этот раз они меня не били, даже не трогали. Вместо этого издевались над двумя ребятами. Ваня и Женя... Специально взяли молодых, твари. – мужчина до последнего сдерживал слёзы, и когда уже первая слезинка была готова показаться на лице, он быстро вытер её указательным пальцем свободной руки. – Я ничего им не сказал... Я убил их... Я... Ра промолчал, а Ник совсем тихо, почти не выдавая звуков, добавил: – Завтра, Ра, завтра вечером наши придут. Нужно просто дождаться вечера, ладно? – не глядя на парня, произнёс мужчина. – Я никогда не был в плену, Ра, я не привык тут быть, понимаешь? – Ник чуть улыбнулся. – Так что завтра мы уйдём отсюда, как уходят люди из магазина или больницы. Мы обязательно уйдём, Ра. Свожу тебя к жене и дочери, когда всё кончится. – Поспи, дружище, – ответил Ра. – Усну - тут же проснусь, и меня поведут на допрос, лучше ты поспи. – Хорошо... Третий день. Третье утро. Третий завтрак. Третий допрос. Либо Ра сегодня умрёт, либо он будет свободен. Снова комната, снова стол, снова усатый собеседник со свастикой на правой кисти. Они опять что-то говорили друг другу, в этот раз мужчина, часто срывая глотку орал: – Девятеро! Сегодня сдохли из-за тебя девятеро!! – он яростно бил по столу кулаком. Стиснув зубы и показав свой оскал, мужчина вновь посмотрел на парня. – Ты думаешь я тебя не убью?! Чего ты молчишь?! – удары начали прилетать по молодому лицу. Между каждым из них помелькало по слову. – Твар, така! Думаєш обличчям вийшов, то я тепер не вб'ю?! Або очі золоті тобі допоможуть?! Та я тобі їх вирву!⁴ Ра лишь вновь пытался закрыть голову свободной рукой, как вдруг, удары прекратились. За дверьми определено кто-то кричал и бегал. – Що там відбувається?⁵ – повернувшись к охраннику спросил мужчина. – Наши... – прошептал Ра и тяжело улыбнулся. Всё его лицо было в крови, он почти ничего не видел. – Чого?⁶ – повернулся собеседник. Он взял пистолет и навёл на Ра. – Ну значит щас ты подохнешь, Ра. – парень зажмурился, прозвучал выстрел!.. Холостой!! Прозвучал холостой! – Я його що не зарядив?!⁷ – мужчина бросил пистолет на пол. – Ну руками, так руками, Ра. – пожав плечами сказал мужчина и принялся душить парня. Ра не мог сопротивляться. Собеседник глянул на стоящего рядом солдата. – А що ти стоїш? Перевір коридор.⁸ Стоило охраннику повиноваться и отварить дверь, как в комнату тут же забежал Ник. Мужчина был полностью в форме и совсем не подавал вида, что ещё утром его били. Раздались выстрелы. Двое солдат в комнате полегли. Он подошёл к сильно ослабленному Ра и снял наручники. – Идти сможешь? – Ник, Ник. – мямлил парень. – Я ничего не вижу: всё в крови. – Помнишь примерно недельку назад, мы с тобой договаривались, что ты отдохнёшь, когда мы прибудем в лазарет. Ну что, повторим подвиг? – улыбнулся мужчина. И вновь они побежали, плечом к плечу. Пули их пытались догнать, пока они бежали к своим ребятам, врывающимся на базу врага. Крики глушились выстрелами, и только когда пара выбежала на улицу громкость звуков немного понизилась. Тем временем за окном уже была ночь! Ра думал, что ещё день, а оказывается, что это не так. Возможно, завтрак всегда был обедом, а обед – ужином! Наконец парень смог окончательно оттереть кровь и полноценно убедиться, что на улице правда темно. Ноги его окрепли, и он отпустил Никиту. – В той стороне наши! – указывая пальцем на восток, кричал мужчина, пытаясь заглушить своим голосом звуки стрельбы. – Стоп, а как же...? – Там ещё ребята, которым нужно помочь! – перебил Никита. – Я хочу помочь, Ник, они и мои друзья тоже! – Уходи! Ра, уходи! – говорил командир. – Я не уйду!! Я не трус!! – Ра, ты не трус! – положив руку на плечо парню, произнёс мужчина. Они стояли всего в каких-то десяти метрах от входа в больницу, которая была тюрьмой для них на протяжении трёх дней. Видимо, из-за слишком продолжительного для войны диалога, они забыли, где находились – это было глупо. Никита стоял спиной к двери, когда произошёл выстрел. Один из врагов выбежал из дверей и выстрелил в шею мужчины. Ответная пуля последовала ежесекундно. Лицо командира резко изменилось, он неосознанно начал держаться за шею, пытаясь остановить кровь. Тело быстро упало на землю. Ра просто не успевал реагировать, он начал тащить Ника в сторону любого укрытия. Мужчина лишь пытался сказать фразу, будто уже давно заготовленную на такой момент: – Дочери... Кшш, к-к-к "лю-люблю" скажи, – он быстро терял голос. Уже через пару секунд Ник просто шевелил губами. – Прости, прости, прости, пожалуйста, прости – повторял Ра, плача. – Я идиот, я идиот... Ты выживешь, только дойдём до лазарета, хорошо? – улыбаясь сквозь слёзы говорил парень. Но Никита, будто не веря в своё спасение, и вовсе отпустил ослабленную руку, закрывающую рану, и тыкая кровавым пальцем в грудь парня, безмолвно говорил: – Такие как ты, войны не достойны... – именно так прочитал по губам Ра. После, рука мужчины совсем ослабла и просто легла на землю. Глаза его остановились, так же, как и дыхание его. Всё произошло в один щелчок. Живой – не живой. Всего минуту смерть дала Никите высказаться, а затем заставила его замолчать, но уже навеки. Ра, слава богу, вернулся к своим. В тот же день его вызвало начальство и сказало лишь пару слов, изменивших его судьбу: – Семьи у вас нет, верно? – Верно. – Знайте, Никита чуть ли ни каждый день, что был здесь, просил нас об одном и том же: отправить вам домой. Мы решили прислушаться к нему, но так как дома у вас нет, мы отправим вас в Москву, там уже решат, что с вами делать, понятно? – Понятно. 1. Охренеть, это что не линзы?! 2. Кто пришёл! 3. Смешно. 4. Тварь такая! Думаешь лицом вышел, так я теперь не убью?! Или глаза золотые тебе помогут?! Да я тебе их вырву! 5. Что там происходит? 6. Чего? 7. Я его, что не зарядил?! 8. И что ты стоишь? Проверь коридор.