Болезнь человечности

Июнь. 1942 год.     Вечер. Светило позднее солнце. Девушка пропалывала поле. Рядом бегал маленький мальчик. Его босые ножки, только и делали, что топтали молодую травку.  – Вася, бегай помедленнее.  – Хорошо, мам – сказал мальчик, продолжая быстро перебираться из стороны в сторону.     В ответ на мелкое непослушание, мать лишь улыбнулась:  – Ладно, если ты не хочешь останавливаться, забеги домой, попроси у папы стакан воды.  – Хорошо, мам, – повторил мальчик, двинувшись домой. Он ворвался в комнату и, быстро делая маленькие вдохи и выдохи, сказал:  – Пап! Дай мне, пожалуйста, воды. Мама попросила. А, кстати, что ты делаешь?  – Делаю велосипед, что об этом думаешь? – сказал, улыбаясь, мужчина. Отец Васи почти весь свой день проводил в мастерской, что-либо чиня или строя. Чего только не было в этой небольшой по площади комнатке: и различные ключи, и отвёртки, молотки, да маленькие наковальни.  – Круто! Спасибо, пап, – ответил мальчик, и сразу же оказался около маленького четырёхколёсного велосипеда. Ребёнок тут же забыл зачем пришёл и принялся разглядывать наполовину уже созданное отцом творение. – Какой классный, – со сверкающими глазами произнёс Вася.  – Да-а, – сказал мужчина, уперев большие руки в боки. Он повернул голову в сторону сына, – Ты хоть про маму не забыл?  – Ой, да! Она просила водички!  – Ну значит пойдём за водичкой, – улыбнулся мужчина и двинулся в сторону кухни. Налив полный стакан воды, крупный мужчина передал его маленькому мальчику. Тот тут же побежал к матери. Бедная женщина целый день работала и уже давно испытывала лёгкое обезвоживание. Наконец-то попив, она вновь похорошела и продолжила вырывать сорняк за сорняком. Вася вернул стакан на кухню, побежал на второй этаж за единственной игрушкой и, забрав серого зайчика без одного уха, мальчик наконец-то двинулся на верхушку холма встречать закат.     Усевшись на травке и положив рядом плюшевого друга, мальчик наблюдал, как красное солнце медленно поглощал горизонт. В тот момент, когда он смотрел на чудо, которое вроде бы происходит каждый день, Вася считал секунды. Раз, два, три... Каждая маленькая секунда уменьшала большой диск и добавляла тьмы. Вася никогда не досчитывал до конца: он либо сбивался, либо мать звала его на ужин. К сожалению, ему вновь не удалось выяснить, за сколько солнце пропадёт из его поля зрения. Мать опять позвала мальчика кушать, одновременно сбив его. Грустный паренёк вернулся домой.  – Где же улыбка на лице у моего маленького богатыря? – спросил отец, увидев ребёнка опечаленным.  – Я вновь не сосчитал...  – Сосчитаешь, дорогой, сосчитаешь, – гладя сына по светловолосой голове, говорила мать.      Сегодня на ужин была картошка с мясом, впрочем, как и всегда. Вася ел это блюдо каждый день, и день новый также ничего не менял. Ребёнок взялся за руки с родителями, и они помолись, казалось, что бог никак не помогал им, но семья всё равно благодарила его за пищу и жизнь, что у них уже была.      Кухня, на которой они находились, являлась самой большой комнатой в доме. Конечно, огромную часть пространства забирал необъятный белый стол. Почему он был таким большим, если семья состояла только из трёх людей – вопрос, на который никто не знал ответа.      После непродолжительного ужина мальчик побежал на второй этаж, в свою маленькую комнату. В пространство четырёх стен почти не попадал свет, только луна пыталась добавить немного яркости в помещение, через совсем небольшое окошко. Пятилетний Вася ещё совсем не устал, но он всё равно лёг в кровать. Рядом, как обычно, отдыхал Серик – тот самый плюшевый друг мальчика.     На том самом небольшом окне, почти не освещаясь луной, стояла маленькая икона, Вася должен был помолиться перед сном, но вновь не сделал этого. В душе он был атеистом. Бог для него являлся таким же человеком, как и он сам – не заслуживающим особого уважения.     Лёжа с закрытыми глазами, Вася думал, что будет делать завтра. Его дни были слишком цикличны. Изо дня в день он завтракал, играл, обедал, играл, наблюдал закат, ужинал, и всё – круг закончился. Финиш являлся стартом, старт... А что старт… удивительно, но старт финишем не являлся. Вероятно, финиша и вовсе не было. На самом деле, хоть Вася и был ребёнком, но его рассудок, его мысли совсем не были детскими. Он видел мир через собственную призму, но при этом понимал, что искажает действительность. Вася видел смерть, Вася знал о религии, Вася осознавал то, что происходило в мире. Он жил в круглом одиночестве, только мать и отец, а все равно знал о Сталине, о СССР, и что сейчас уже второй год войны идёт. Раздумывая о том, что вероятно, его жизнь – это гонка, гонка в которой почему-то нет правил, или же они никому не известны, Вася уснул.     Детский сон. Так не хочется будить ребёнка, особенно такого маленького. Его молодое личико не испытывает никакие эмоции, оно такое гладкое. Морщины – не детское слово. Ха! Да... Я бы хотел растянуть этот момент, говорить о его лице дольше, но времени нет – его уже разбудили...      В этот раз на просьбу ребёнка дать дополнительных пять минуток, мать ещё больше начала трясти его. Лицо девушки выглядело сильно испуганным, но Вася не заметил этого, он просто потирал глаза.   – Идём в подвал, сынок, ладно, – тихо говорила мать.  – Быстрее, – кричал с первого этажа напуганный мужчина.     Вася молча соглашался, до сих пор ничего не понимая. Жена не успела полноценно попрощаться с мужем, они лишь встретились глазами. Оба уже понимали, что, возможно, именно эта встреча глазами и есть их последняя встреча. Мать и сын спрятались в подвале, наверху на кухне было отчётливо слышно открытие входной двери.     На пороге стоял немецкий офицер, а позади него двое солдат с оружием в руках.  – Guten Morgen!¹ – улыбнувшись во весь рот, сказал офицер. Это был очень высокий и худощавый человек, лет сорока пяти. Его лицо покрывало большое количество морщин. Глаза были очень темны, казалось, что и вовсе чёрные. Кстати, зубы офицера наоборот сверкали белизной, да и вообще мужчина казался очень опрятным и, видимо, неплохо так следящим за собой. Чёрная фуражка с серебряным орлом красовалась на голове светловолосого немца.     Солдаты же позади были просто молодыми арийскими ребятами, выделявшимися, только если своей красивой внешностью.   – Можем ли мы войти? – неожиданно перейдя на русский, сказал офицер.  – Нет, – резко ответил мужчина.  – И почему же? – улыбка пропала со старого лица. – Не будьте таким плохим. Впустите нас, сейчас только шесть часов. Не переживайте, мы ненадолго. – Не дожидаясь ответа, немец всё же зашёл в дом, ровно как и солдаты сопровождающие его. Он сел за большой стол посередине комнаты и тяжело выдохнул. – Ну а теперь... Можно и поболтать? – улыбнулся офицер.      Мужчина промолчал, тогда нацист достал листок и маленький карандаш. Он написал на листке что-то на немецком и встал.  – Prüfung – это в переводе с немецкого "тест". Не переживайте, я не планирую допрос, просто хотелось поболтать с вами, а также немного попрактиковаться в письме на русском,– немец опять улыбнулся. – Давайте сделаем так... Я буду задавать вопросы вам на листке и проговаривать их в слух на немецком, чтобы мои ребята понимали, о чём идёт речь. Потом вы будете писать ответ на бумаге. Но вы не должны разговаривать! – офицер хлопнул рукой по листку. – Иначе тест будет провален. Ну что? Lasst uns beginnen!² – весело закричал немец, разведя худые руки в стороны.     Офицер взял карандаш и написал первый вопрос "Вы согласны говорить только правду?"     Мужчина кивнул.  – Gud,³ – криво улыбнулся немец. Зубы его были необычайно белыми, они прямо светились. Кстати, по-русски офицер говорил почти без акцента, возможно, конечно, немецкий акцент схож с русским, но даже если так, старик говорил очень хорошо. А его немецкий... Нет, немецкий у него был невероятным, вообще его манера речи, она была плавной, офицер располагал к себе. – Wenn Sie mich jetzt anlügen, schneide ich Ihnen die Zunge heraus und erschieße Sie dann,⁴ – немец не смог сдержать смех. – Простите, пожалуйста, простите. Продолжим... – офицер вновь взял карандаш и принялся писать. Через десять секунд на бумажке уже виднелась следующая надпись:  "У вас есть кофе?"     Мужчина удивлённо посмотрел на немца. Он не ожидал, что вопросы будут такими... Офицер же в свою очередь протянул мужчине карандаш. Старик вновь улыбнулся. – Что?... – тихо сказал он. – Это обыкновенный тест. Ничего сложного в нём не будет. Ну так да или нет?     Собеседник дрожащей рукой написал утвердительный ответ.  – Угостите меня? – улыбнулся старик, – Это не тест, обычная просьба, – успокоил офицер. – можете ответить.  – Да, я налью, – смотря стеклянными глазами, ответил мужчина. Он достал кофемолку и кофе. Не прошло и минуты, как зёрна превратились в пыль. Затем мужчина взял турку, засыпал туда полученный кофейный порошок, залил воды и поставил в печь. Буквально за ещё одну непродолжительную минуту кофе закипел. Достав турку, он надел перчатку, крепко взялся за железную ручку и выплеснул невероятно горячий напиток в лицо немцу, тот заорал, как дитя. Солдаты тут же направили оружия на мужчину и расстреляли. Таким образом один старый нацист потерял бы хорошее, но морщинистое лицо, а ещё не слишком старый коммунист лишился жизни – не справедливо. Вероятно, именно тот факт, что мужчина всё равно не сильно что-либо изменил бы обжиганием лица немца, и не дал ему воплотить мысли в реальность. В тот момент, когда он переливал кофе из турки в кружку, офицер задал очередной вопрос:  – Кстати, откуда у вас кофе?   – Запасы, – ответил мужчина – У нас есть запасы. Это оттуда кофе.     Лицо немца на секунду переменилось, оно потеряло все эмоции, но вдруг снова стало весёлым.  – Хорошо, что имеются запасы, ну ладно продолжим тест... Сентябрь. 2014 год.     В одной из церквей Астрахани, бродил священник, попутно читая долгую молитву. Веки его были морщинисты, а сам по себе старик являлся очень плотным. Длинные седые волосы его опускались по самую грудь, на которой, в свою очередь, висел деревянный крест. Именно! Не золото, и даже не серебро, скромное дерево!     Около тридцати минут бродил старик по безлюдной церкви. Глядя то на одну икону, то на другую, он продолжал проговаривать молитвы. Прямо в тот момент, когда священник уже был готов закончить, в церковь вошёл парень. Святой отец тут же заметил, что что-то беспокоило юношу.  – Здравствуй, что тебя волнует? Ах, твои глаза! Настоящее золото, – улыбнулся старик.  – Да, – твёрдо ответил парень.  – Как твоё имя? – проговорил священник.  – Ра...  – Ра... Интересно. Это в честь бога?  – Да, – удивился парень. – Но откуда вы?  – Откуда, я знаю? – перебил старик. – ну, насколько я помню, египтяне так называли бога солнца. Меня, кстати, зовут Василий.  – Рад знакомству, – чуть улыбнулся парень.  – Взаимно. Ну что, поведуешь мне, что тебя так тревожит? Пойдём присядем.   – У меня погибло очень много друзей, я просто хотел, наверное, помолиться за них. Но... Я не знаю ни одной молитвы, – Ра опустил голову.      Старик покачал седой головой:  – Не нужно знать молитв, – он указал рукой наверх. – Ему не нужны молитвы. Он выслушает тебя и без них.     Ра так и сделал, просто молча кивнул и ещё минуту ничего не произносив, смотрел на какую-то икону. Он не знал, кто на ней изображён, но это было и не важно, лишь бы для друзей земля была пухом. Настоящим пухом: мягким и тёплым. Закончив молитву, парень повернулся к старику.  – Хорошо, тебе полегчало?     Ра кивнул.  – Не удивлюсь, если многие из тех, кого ты только что вспоминал, погибли защищая тебя. Тяжело, наверное, было на войне?     Лицо парня на секунду изобразило удивление, от того что старик понял, откуда он. Но всё же уже через эту же небольшую секунду Ра опять стал безэмоциональным и сказал:  – Да... Но не многие, а все... Я мог умереть двадцать один раз. Но каждый раз кто-то решался обменять свою жизнь на мою. Разве я заслужил? – на золотых глазах показались слёзы. – Если бы я только мог... Если бы только не эти глаза. Я перестал бы быть уникальным и не забрал бы двадцать одну жизнь.  – Нет, не глаза делают тебя уникальными, а кое-что другое, – старик ткнул парня в грудь. В его руке был деревянный крест, стянутый с собственной шеи. Поняв, что хочет сделать Василий, лицо Ра переменилось.  – Нет, нет, нет! Я не возьму, он ведь ваш!  – Я нахожусь в церкви постоянно, он мне не нужен, так как тебе. Надень.     Парень натянул на себя средний по размерам крестик и поблагодарил священника.  – Бог не может заставить тебя сделать что-то правильно, но зато он может направить.  – Спасибо... Но мне пора, скоро восемь.  – Ступай, – провожал старик.     И вот Василий вновь остался один. Он зажёг одну из свечей и поставил около иконы святой троицы. Старик пошёл в алтарь, где взглянул в окно. На улице восходило ранее солнце.  – Верю, день будет хороший... Переводы: 1. Доброе утро! (перевод с нем.) 2. Начнём! (перевод с нем.) 3. Хорошо. (перевод с нем.) 4. Теперь, если ты солжешь мне, я отрежу тебе язык, а затем застрелю тебя. (перевод с нем.)