Болезнь человечности

Сентябрь. 2014 год. Вечер. Длинную улицу освещали тусклые фонари. По тёмно-бордовой дороге, между двух зданий мотался темноволосый парень. Недавно начатая игра в прятки пошла не плану – маленький братишка нашего главного героя запрятался где-то там, в темноте, и похоже не планирует рассекречивать свое местоположение. Майк, а именно так звали нашего сыщика, был высокого роста, не очень крупного телосложения, с тёмными волосами, молодой и красивой чёрной кожей, но при этом имеющим европейские черты лица. У него не было крупного носа, губы также являлись меньшей копией губ его предков. Майк являлся мулатом, вероятно, вы и так это поняли, но всё же я должен был сказать это. К сожалению или к счастью, но когда Майк испытывал небольшую панику в связи с тем, что младший брат до сих пор не был найден, а темнело с каждой минутой, его европейские черты лица чудом куда-то пропадали, из-за чего каждый белый бы назвал его "афро", а чёрный принял бы за своего и выкрикнул "нигер". И вот, когда видимость ухудшалась ещё сильнее (уверен, что если бы фонари работали на полную или хотя бы в пол силы, такого бы не случилось), девятнадцатилетний Майк всё же решился закричать "сдаюсь". Вдруг из одного угла одинаковых зданий, ещё не понятно какого именно, парень услышал детский голос: – Значит ты продул? Хорошо, Майк. Хотя нет, лузер Майк, – с улыбкой говорил мальчик. – Даже не представляю, как на это реагировать. – продолжая определять откуда звучал голос, размеренно произносил парень. Наконец он заметил небольшой кусочек маленького ботинка, выпирающего из-за угла очередного дома, и уже со спокойной душой закончил свою речь. – Ладно, Купер, можешь хоть на всю ночь тут оставаться. Я пошёл домой! – продолжая не двигаться и глядеть на ботинок, крикнул парень. – Ой, да ладно, Майк! Ещё не совсем темно! Майк отвечать не решился и просто стоял. Неожиданно детский ботиночек скрылся за углом, а Купер закричал. Реакция последовала незамедлительно: ноги Майка тут же сдвинулись с места с невероятной скоростью. Он был готов убить того человека, причинившего брату боль, но... Человека не оказалось, за углом был только хохочущий Купер. – Когда-нибудь тебе правда закроют рот, а я не поверю, – сдерживая весь тот гнев, что Майк уже хотел выпустить на физиономию обидчика, сказал парень. Затем он тихо выдохнул и как ни в чём ни бывало повторил. – Я пошёл домой. У меня ещё очень много работы Купер. Не хотя, но всё же понимая важность учёбы брата, Купер пошёл за ним. Было уже совсем темно, но во многих домах всё ещё горел яркий жёлтый свет, льющийся на улицу. Он не был похож на свет от уличных фонарей. Те давали тусклое красное свечение, вместо мощного сияния из окон. Световое шоу, возможно, могло бы оставить какого-нибудь туриста своей необычностью, но не наших героев. Для них это было обыденностью. Они уже не один день здесь гуляли, да что уж день, не один год. Наконец, долгую и широкую дорогу перекрыло другое большое здание, этажей восемь в высоту. Ребята поднялись на третий, где и была их квартира. Майк постучал в чёрную дверь. Отворила её худая, бледная, как пепел, женщина с седыми волосами, тяжело державшая осанку. Около его голубых, но уставших глаз, виднелись морщины. Они покрывали всё её старое лицо. – Зачем ты встала, мама? – спросил Майк. – Открыть вам дверь, – удивилась женщина. – Это мог сделать и отец, пойдём в кровать. А ты, Купер, иди на кухню. Родительская комната – к слову самая большая из всех, находилась прямо на против входной двери. Коридор, обычно идущий параллельно входу, в этой квартире был ему перпендикулярен. Слева находилась комната братьев, а справа маленькая кухонька. Квартира очень давно не обновлялась, но всё же и совсем "древней" не была. Зайдя в тёмную родительскую комнату, Майк увидел отца. Крупный чернокожий старик, с небольшой тёмной бородой и мелкими очками на лице, уснул на кресле около дивана, где ещё минуту назад лежала его жена. В руках пожилого мужчины располагалась раскрытая книга. Майк лишь на секунду взглянул на отца, перед тем как уложить мать, но стоило ему только расправить простынь, как в эту же секунду чёрный старик проснулся: – Зачем ты встала, Мелисса? – тихо шептал он, ещё не успев полностью выпасть из сна. Но всё же в одно мгновение его лицо переменилось, стоило мужчине понять, что происходит. Его голос резко изменился: стал звонким, но в то же время басистым настолько, насколько и подобает старикам его габаритов. Он почти подскочил с кресла, но Майк остановил его жестом руки. – Зачем ты встала, Мелисса? – повторил уже громче. – Дети постучали в дверь, – медленно и тихо ответила старушка. Её голос был почти не слышен, но всё же она пыталась говорить громче: чтобы расслышал муж, у которого и так со слухом не очень. – Ты могла разбудить меня. – Зачем мне было будить тебя? К тому же я не спала, – продолжала старушка. – Это плохо, Мелисса, тебе наоборот нужно спать больше. – Ой, да ладно тебе, Джеймс... – Нет, мама, – влез Майк. – Отец прав, в следующий раз, буди его. Старушка промолчала. Она лишь посмотрела в глаза сыну и тихо кивнула. Накрывшись толстым одеялом, Мелисса вновь улеглась на диване и закрыла глаза. Джеймс же встал и пошёл с Майком на кухню, выйдя из комнаты и закрыв дверь. Зайдя на кухню, отец и сын обнаружили скучающего Купера. Мальчик перебирал пальцами по столу вперёд и обратно. Джеймс, увидев его докучающее лицо, решил развеселить младшего ребенка. Старик улыбнулся и сказал: – Ну что, не знаешь уже что делать? Щас папка вас накормит! – Пап, а мама точно выздоровеет? – неожиданно спросил Купер. Лицо Джеймса переменилось. Искренняя улыбка в секунду заменилась фальшивой. – Да, да, – выдавливал из себя старик. Правда слово "да" из его уст звучало скорее не как ответ на вопрос, а как начало предложения. Будто Джеймс хотел, что-то добавить, но взглянув на своего сына, не смог закончить фразу. Он подошёл к плите, поставил вариться жёлтые макароны и приступил к соусу. Джеймс быстро растопил в сотейнике кусочек масла, кинул немного муки, затем сыр, ну и позже сами макароны. Хорошенько все перемешав и посыпав нужных специй, старик представил блюдо на стол. Какие-то семь минут, а на вашей кухне уже появился кулинарный шедевр, простой, но при этом невероятно вкусный, каким он и должен быть. Майк быстро уплетал поздний ужин, не сильно ценя весь его богатый вкус. Купер же напротив наслаждался: сегодняшняя пища была одной из его любимых. Не прошло и пары минут, а Майк уже закончил есть, он положил в раковину грязную тарелку и быстро сказал: – Спасибо, я вымою завтра, – с этими словами парень покинул кухню. Теперь же на его место сел Джеймс, но уже без тарелки. – Как макароны? – спросил он у маленького Купера. – Вкусные, но я бы добавил ещё соли, – активно жуя, говорил мальчик. – Значит соли... В следующий раз так и сделаю, – грустно улыбнулся отец. – Ладно, я подойду проведаю Майка, а ты как доешь, клади тарелку в раковину и не забудь про зубы, – вновь улыбнулся старик. Медленно встав со стула, предварительно оперевшись на стол, Джеймс двинулся в сторону комнаты сыновей. Зайдя в тёмную детскую, он увидел Майка, писавшего диссертацию под настольной лампой. – Почему не включил весь свет? – спросил отец, стоя в дверном проёме. – Купер всё равно выключит его, когда будет ложиться, – не поднимая головы ответил Майк. – Понятно... – опустив голову, бормотал Джеймс. – Что пишешь? – В чём смысл этого разговора, пап? – неожиданно вставил парень. – Ты ведь знаешь, что именно я пишу. Иди поболтай с Купером, если тебе нужно общение, – твёрдо, но при этом не перегибая, говорил он. – Зачем ты так? – Что "зачем"? – Почему ты не хочешь поговорить? – А о чём нам говорить? – всё ещё сидя за столом и находясь спиной к отцу, продолжал он. – У нас нет ничего общего, мои вещи тебе не будут интересны, а твои мне тем более. – Почему ты не хочешь наладить наши отношения? – Потому что не я их испортил, – ёмко ответил парень. Старик промолчал. – А теперь покинь комнату, – всё ещё даже не повернувшись в сторону отца, сказал Майк. – Слушай, ты ведь знаешь я не хотел всего этого, не хотел... – твёрдо начал старик. – А что ты хотел?! – перебил парень. Он встал из-за стола и повернулся к отцу. – Хотел улучшить мою жизнь, так я теперь здесь, а не в Калифорнии, не в Лос-Анжелесе, не в Сан-Франциско. Хотел помочь маме, так вон она лежит! – с лёгкими слезами проговорил Майк. – А следующий ведь Купер. Ты разрушишь и его жизнь, да? – Я не хочу разрушать ничью жизнь. – Мало "не хотеть"... – тихо сказал он. – Честно, я могу уйти: мне есть куда. Но здесь я остаюсь давно не из-за тебя… – Я понял, – ответил старик. – Люблю тебя. Джеймс не ждал взаимного ответа, Майк уже давно не был тем маленьким мальчиком, какой сейчас Купер. А ведь Купер тоже когда-то вырастет: начнёт задавать такие же вопросы, что и брат. Старик вернулся на кухню, там Купер доедал свои макароны. Джеймс взглянул на мальчика, каждый раз он смотрел, будто видит его в последний раз. Оставив грязную тарелку, Купер быстро поблагодарил отца и побежал в ванную. Джеймс остался на едине с собой, он медленно включил тёплую воду и начал мыть посуду. – Господи, пусть с Мелиссой всё будет хорошо. Пусть она выздоровеет молю, – тихо мямлил старик. – А если захочешь кого-то из нас наказать, накажи меня, прошу. В это же время Купер, почистив зубы, зашёл в комнату к Майку. Парень всё ещё писал. Мальчик же подошёл к брату и начал небольшой диалог: – Что делаешь? – взглянув на нескончаемую работу брата, спросил он. Майк улыбнулся: – Что-то очень неинтересное, Купер. Если я тебе начну рассказывать у тебя расплавится мозг, – смотря на Купера говорил он. – Разве мозг может расплавиться? – удивился мальчик. – От такого может, – засмеялся парень, вдруг он зевнул. – ладно, тебе, наверное, лучше прилечь. Ложись спать, – спокойно говорил Майк. – Я не хочу спать, – так же зевая, ответил Купер и сел на кровать брата. – Ну смотри, уснёшь на моей кровати, скину на пол, – улыбнулся парень. – Да не усну я: буду с тобой болтать... К слову, Купер правда долго болтал с Майком, но всё же легко можно было заметить, как голос мальчика угасал, слова звучали всё медленнее, паузы делались длиннее. Закончив работу ближе к трём ночи, уставший Майк вспомнил про Купера. Мальчик валялся на его кровати с открытым ртом, растянувшись звездой, дабы взять больше пространства. Увидев это, парень тихо произнёс, что когда-нибудь всё же скинет Купера, и с этими словами взял спящего брата на руки. Он уложил его и накрыл толстым одеялом, а затем и сам рухнул без сил на собственную кровать... Утро. Звон будильника. На деле Майк проспал четыре часа, но ощущалось, как ноль. В такое ранее время весь дом всё ещё спал. В начале он пошёл в ванную и умыл своё молодое, но сонное лицо. Вода должна была стать полезным энергетиком, так и случилось, правда всего на пару минут. Мозг туманило постоянно, любая секунда бодрости готовилась стать последней. Когда Майк застилал кровать было особенно тяжело. Но всё же, в какой-то момент вся та мгла, что была в голове парня, рассеялась и чувство свежести окончательно устоялось в его организме. Именно тогда Майк и разбудил Купера, мальчик проспал куда большее время, чем его брат, поэтому и чувство "работы" в его организме появилось куда раньше. Наконец братья пошли завтракать. Быстро залив кукурузные хлопья молоком, они получили вкусный, а самое главное быстрый перекус. Затем Майк вымыл посуду, собрал нужные вещи в рюкзак, проверил портфель брата, а позже он с Купером оделись и вышли на улицу. Осенний день. Это короткое словосочетание очень легко воспринимается, картинка появляется сама собой, без дополнительных разъяснений. Но всё же не буду лукавить, не нужно представлять себе дорогу, застеленную цветными листьями, нет, такого не было. Деревья ещё не успели оголиться, наоборот они будто прибавили в пушистости. Наши братья шли по тротуару в сторону автобусной остановки. Майк и Купер болтали о количестве уроков друг у друга. – Короче, я постараюсь забрать тебя в свой перерыв. Подождёшь минут десять после уроков, затем посидишь у нас в раздевалке, дальше придумаем, – на этом моменте за Купером уже приехал школьный автобус, заметив это, Майк лишь добавил. – А теперь беги, пока. – Пока, – ответил мальчик и залез в жёлтый транспорт. Внутри Купер подсел к своему другу, Джейкобу. У детей быстро завязался диалог. Одноклассники болтали о разном: домашних питомцах, задачах по математике, о новом телефоне Джейкоба. – Круто... – завидно сказал Купер. – Я бы тоже хотел телефон. И питомца домашнего. Джейкоб был белобрысым мальчиком, из куда более богатой семьи, чем Купер. Его родители позволяли ему очень многое: собственный аквариум с рыбками, последний айфон и даже плейстейшн 4. Купер из всего этого имел примерно... Ничего. Но всё же иногда мальчику удавалось прийти в гости к другу, и ощутить все прелести богатой жизни. Минут через десять детей привезли к школе. Они выбежали на улицу, к тому моменту солнце уже успело разогреть воздух и тепло наконец-то начало ощущаться в полную силу. С рюкзаками на плечах друзья вбежали в большую школу, пробегая по коридору на перегонки в раздевалку, они кричали и смеялись. Скоро начнётся урок, но этих двоих это не останавливало. Они не переставали болтать, ни когда раздевались, ни когда брали учебники на урок... В то же время Майк уже приближался к своему колледжу. Большое красное строение перекрывалось жёлто-зелёными деревьями, дорисовывающими красочную картинку. Но Майк смотрел на всю эту смесь красок без особого энтузиазма. Единственное, на что он глядел, так это на девушку, ждущую его у входа. Её бледное лицо и светлые волосы, стройная фигура, голубые глаза, маленький рюкзачок на спину, то как она стояла, то как смотрела на него... Она была главной деталью во всей той картине, без неё всё это краснокирпичное здание с разноцветными деревьями было обычной дешёвкой, не понятно зачем созданной. – Привет, Гвен, – не отпуская девушку взглядом, сказал парень. – Привет, – сказала она и улыбнулась. А какова была её улыбка! Описать её не представляется возможным. Эта улыбка, она располагала к себе: если собеседник держал какую-то обиду или что-то иное при этом злое по сути, то в одно лишь мгновение после этой улыбки, он бы отпускал накопленное. – Как дела? – Когда вы переедете ко мне? – будто прочитав мысли Майка, перебила Гвен. – Мы... – парень почесал голову и неловко улыбнулся. Но почти тут же он переменился в лице: глаза его потускнели, а улыбка пропала. – Ты же знаешь, что ещё не время. Матери не становится лучше, и я не знаю сколько ей осталось: может год, может месяц. И я просто хотел бы побыть с ней тот год или месяц. – Я понимаю, Майк, но ведь я тоже хочу, чтобы ты был рядом со мной, – на секунду опустив голову, сказала Гвен. – Я постараюсь... С этими словами Майк пошёл в институт, Гвен лишь проводила его взглядом. Да... Не повезло Майку: с одной стороны мать, которая может умереть в любой момент, а с другой девушка, продолжающая его любить, но всё же медленно охладевающая. Кого выбрать? Кто больше дорог? Столько вопросов, а ответа не найти. На каждой паре Гвен и Майк долго болтали, впрочем, как и всегда. Оба шли на одну и ту же профессию, но если Гвен горела этой целью, то Майк совсем не хотел того же. Лингвистика, вероятно, интересная наука, но только не для него. Хотя с другой стороны, Майк бы не встретил Гвен, если бы не этот институт. Незаметно, но пришло время забирать Купера из школы. За повседневной рутиной минуты, бывает превращаются в часы, а бывает в секунды. В этот раз случилось второе. Майк, прямо с рюкзаком, набитым учебниками, побежал в сторону ближайшей автобусной остановки. Всё должно произойти быстро, если он нигде не промедлит, или же что-то не промедлит за него. Так всё и было: автобус подъехал в момент прихода парня, да и больших пробок на дороге не присутствовало. Наконец добравшись до школы Купера, он растолкал парочку пассажиров у выхода и выбежал на улицу. Тёплое солнце пряталось за облаками. Огромное здание находилось прямо через дорогу и освещалось не многочисленными лучами, всё-таки просочившимися через плотные воздушные массы. Майк быстро перебежал по зебре на другую сторону: зайдя в школу, он легко обнаружил брата, весело болтающего со своим одноклассником. Окликнув мальчика, Майк медленно двинулся к выходу, Купер же быстро начал одеваться, крича "постой", вправду думая, что брат уйдёт без него. Но всё же мальчик, как и во все предыдущие дни, догнал парня. На пути к университету они вновь начали болтать: – Как день прошёл? – спросил Майк. – Хорошо. Кстати, у Джейкоба шестой айфон. – Шестой?! – выпучив глаза удивился парень. – Он же, по-моему, неделю назад вышел. – Ну да, а что? – искренне недопонимал мальчик. – Ничего, Купер, ничего, – улыбнулся Майк. – Просто знай, что тебе лучше никогда не ссориться с Джейкобом, может в будущем дружеские отношения с ним помогут. – Как? Майк вновь улыбнулся: – Ты скоро сам ответишь на этот вопрос. Вскоре братья дошли до остановки, просидели десять минут в автобусе, вышли на нужной улице и побежали в сторону университета. Майк оставил Купера в раздевалке, а сам ушёл на пары, так прошло ещё два часа: Купер умирал со скуки, он бродил туда-сюда или же играл в телефон, оставленный братом. Но наконец мальчик услышал приближающиеся шаги и голоса, похожие на Гвен и Майка. Купер решил выбежать из раздевалки и убедиться в своих догадках: интуиция его не подвела. С распростёртыми объятьями он подбежал к Гвен. Девушка также обняла его. – Не умер тут со скуки? – спросила она. – Да... – расслабив шею и положив голову на одно плечо сказал мальчик, изображая мёртвого. Гвен засмеялась: – И как же тебя теперь вернуть к жизни? Купер посмотрел на неё, его глаза отвечали сами за себя. Девушка знала этот взгляд: сладкое! Да... Любая конфетка вернула бы сейчас к жизни этого чёрного зомби. Гвен также посмотрела на Купера, кажется, они болтали на ментальном уровне. – В кафе?! – сверкающие прошептал мальчик. Девушка кивнула. Троица пошла в кафе. Было около пяти часов, в сентябре так рано не темнеет, но при этом становится явно холоднее. Осенний ветерок дул со спины, но всё же ещё был очень слаб чтобы продуть сквозь даже тонкую ветровку. Попутно слушая этот ветерок, Майк, Гвен и Купер подошли к той самой закусочной, которая уже давно стала известным стереотипом, приходящем в голову иностранца одним из первых, стоит ему задуматься о слове "Америка". – Текс вот тебе два доллара, Купер, если успеешь купить себе что-нибудь до того, как мы с Майком придём, оно твоё, – хитро проговорила девушка. – Принято, – ответил мальчик и побежал в закусочную. – Тебе вовсе не надо его баловать, я верну, – сказал Майк. – Не вернёшь, – улыбнулась Гвен. – Не верну... – опустил голову парень. – Я думаю мы скоро перейдём на новый уровень жизни, – неожиданно сказала девушка. – Ты, наверное, имела в виду отношений. – Нет, Майк, именно жизни... Ведь уже скоро мы будем жить вместе, я в том плане что твоя мать умрёт, нет, я желаю ей всего наилучшего. А о том, что уже скоро мы выпустимся, скоро всё наше окружение сменится, скоро поменяется всё. Ты думал об этом, Майк? – Нет. – А я думала, я начала думать об этом постоянно. И мне становится страшно, Майк. Опять неопределенность, я боюсь её. – Это нормально, люди любят постоянство, – улыбнулся парень. – И не переносят ощущения его отсутствия. – Ты будешь со мной постоянно, Майк? – Что ты говоришь, Гвен? Ты великолепная, ты лучшая девушка, о которой я не мог даже мечтать! Я буду с тобой вечно. – А если ты умрёшь? – резко спросила девушка. – А если я умру, то значит и тебе останется не много, тогда уже там встретимся, – улыбнулся парень. – Ладно, пошли к Куперу, я думаю он уже выбрал нам столик. Пара зашла в длинное помещение, взглянув направо она заметила Купера, сидящего у одного из столиков. Мальчик вновь успел заскучать, но увидев брата и Гвен, заметно повеселел. Вскоре все трое заказали себе ужин... Доедая последнюю картошку фри, Майк уже звал официанта подать счёт. Заплатив за еду, группа начала прощаться: дальше им было просто необходимо разойтись – они жили в противоположных сторонах. Гвен крепко обняла каждого, и обоих поцеловала, правда одно в губы, а другого в маленькую красную щёчку. Пусть день уже близился к своему завершению, но планы братьев ещё не кончались. Купить лекарства для матери – последняя на сегодня задача, после чего можно будет уже со спокойной душой сказать "доброй ночи" и уснуть, предварительно, конечно, сделав уроки. И вот та самая аптека – финальная станция, ещё чуть-чуть, и мягкая кровать. Зайдя в небольшой одноэтажное здание, перед братьями предстало среднее по величине пространство, обставленное белой сияющей плиткой. Всё было заполнено полками, которые в свою очередь были забиты лекарствами. Майк двинулся к продавцу, будто уже так долго ждущему его. Парень протянул бумажку худому мужчине, выглядящему на лет так пятьдесят. Тот внимательно прочитал, но остановившись на середине сказал: – Я не могу это продать, под многое нужен рецепт, – пожимал плечами продавец. – Пожалуйста, в прошлый раз она была не в состоянии, завтра я принесу все рецепты. А лекарства нужны уже сегодня. Выдайте под мою ответственность, прошу. Мужчина тяжело вздохнул: – Завтра, Майк, иначе у меня будут проблемы. – Клянусь. Пакет был большой, до дома братья шли уже поздним вечером. Купер быстро бежал впереди, а Майк медленно шёл сзади. Из окон опять падал свет, ужасно тусклые фонари также пытались сделать по ярче на тёмных улицах, но видимость все равно не сильно улучшалась. До дома оставались сущие сотни метров, быстро преодолеваемые ребятами. И вот ту самую дорогу опять перекрыло здание, а значит они уже пришли. Майк медленно поднимался по лестнице, Купер тоже не сильно его обгонял – длительная пробежка, во время их возвращения домой, дала о себе знать. Подойдя к двери, мальчик хотел постучать, но брат остановил его: – Помнишь, что было вчера, Купер? Мама встала, а ей ведь было нельзя, давай-ка я лучше сам открою, – Майк поискал в своём рюкзаке ключи и, отыскав, вставил их в замочную скважину. Два поворота – и дверь распахнулась. Правда дверь в родительскую комнату также была открыта, из-за чего оба брата могли наблюдать ужасную картину. Первые секунды были смятением: старик сидел на коленях и целовал руку лежащей на диване жены. Правда чуть позже они услышали мужской плач. Затем Майк заметил, что рука матери не шевелится, она не спала... Сквозь старческий рёв начали прослеживаться слова "не покидай". – Не покидай... – беззвучно повторил Майк. Пакет с лекарствами с грохотом рухнул на пол, а ключи звонко вывалились из его трясущейся руки. – Купер, – безэмоционально сказал он. – Собирай вещи.