Босиком по осколкам

Октябрь, 2015 год. Ему изначально говорили, что это провальная идея. Год стажировки в аврорате. Два года участия в самых скучных операциях, которые смог бы провести любой новичок. Ещё два в подразделении «Бетта» и, наконец, десять лет службы в подразделении «Альфа». Он стал лучшим из лучших, продвигаясь по карьерной лестнице лишь упорным трудом, ведь здесь всем было наплевать, сколько галлонов хранилось в твоём сейфе в Гринготтсе. Аврорат стал для него не просто работой, но и второй семьей, в которой его не только поддерживали, но и выбивали весь аристократичный снобизм, заставляя ползать по самые уши в дерьме на очередном задании, тренироваться в зале до седьмого пота, изнемогать от нагрузок. Все это постоянно сопровождало его с самого первого дня в Аврорате, но без всех подобных «прелестей» было не обойтись. Наверняка, все предки Малфоев перевернулись бы в своих гробах или тряхнули песком в урне, если бы узнали, что он выбрал настолько грязную и опасную работу. Аристократия располагала к руководящим должностям и работе с бумагами в безопасных кабинетах, а не к бешеному калейдоскопу операций, из которых он просто мог не вернуться домой. Драко выполнял свою работу качественно, поэтому ему с легкостью доверяли самые важные задания, зная, что он не подведёт. Но он облажался. Все произошло так быстро, что Драко даже не сумел вовремя среагировать. Всего несколько мгновений назад он с раздражением наблюдал за тем, как Грейнджер безуспешно выясняет отношения с Уизелом, а после… После он отвлёкся. Всего на крохотный миг Драко перевёл свой взгляд на наручные часы, думая о том, скоро ли закончится самая странная смена в его жизни, а когда он вновь посмотрел на Грейнджер, она уже свалилась на брусчатку. Разумеется, Драко сразу же рванул к ней на ходу вытаскивая волшебную палочку, но, когда до неё оставалось не меньше трёх футов, кто-то под чарами невидимости трансгрессировал вместе с девушкой в неизвестность. — Дерьмо! — сквозь плотно сжатые зубы выругался он, и, поймав еле заметный след трансгрессии, последовал за похитителем. Но все было бестолку.

***

Ноябрь, 1996 год. Все было бестолку. Что бы он не делал с этим проклятым Исчезательным шкафом, он не желал работать должным образом. Ему осточертела эта Выручай-комната, которая, к тому же, периодически была недоступна, надоели бесполезные потуги с заклинаниями, которые не преподавал ни один профессор в Хогвартсе. Все шло совсем не так, как хотелось бы, из-за чего Драко все чаще хотелось опустить руки и позволить Темному Лорду прервать его жизнь. В его голову нередко приходили суицидальные мысли, ведь вся его жизнь стала похожа на ужасный сон. Он не справлялся. В такие моменты он сильнее обычного завидовал Поттеру, ведь тот, несмотря на все то дерьмо, что было в его жизни, продолжал искать проблемы на свою шрамированую башку и радоваться мелочам. Драко подозревал, что все дело было в ежедневной поддержке Уизела и Грейнджер, которые разве что в задницу не дули Золотому Поттеру. Чертовому Избранному, как его нынче величают в «Пророке». Мысли о подруге Поттера испортили его настроение окончательно, ведь если ещё минуту назад оно было на «нуле», то теперь и вовсе ушло в «минус». Хотелось содрать с себя шкуру лишь за то, что он был настолько слабым, чтобы перестать искать с ней встреч. Да и Грейнджер сама хороша: ведёт себя так, будто знает, как его цепляет ее строптивость. Строит из себя невинную овечку, будто сама не хочет его. Дура! «Это больше не повторится!» «Ты мне противен!» Будто ему самому не было противно от одной мысли о ней! А уж насколько он сам себе был противен за то, что никак не оставит ее в покое, можно было ничего и не говорить. Придурок. Дура и придурок. Даже сейчас он спускался с восьмого этажа на четвёртый, чтобы «случайно» встретить ее около библиотеки после закрытия. Драко сделал вид, что шёл с другого коридора, когда заприметил девушку, на полпути к лестницам. В ее руках была очередная увесистая книга, которую она прижимала к груди, словно ребёнка. — Опять носишься со своими книжками? — хмыкнул Драко, привлекая к себе ее внимание. Гермиона вздрогнула от неожиданности и повернула голову в сторону парня, раздраженно скривив губы. — Иногда у меня складывается мнение, что ты специально вылавливаешь меня в коридорах, Малфой, — она гордо подняла свой упрямый подбородок, будто бросая парню вызов. В очередной раз. — Делать мне больше нечего, — фыркнул Драко, медленно приближаясь к ней. Гермиона с опаской оглянулась по сторонам, проверяя коридоры на наличие случайных прохожих, и, убедившись в том, что за ними никто не наблюдает, растянула губы в насмешливой ухмылке. — Разумеется. Но, буквально через несколько минут, эти самые губы охотно отвечали на каждый его поцелуй. Все повторилось вновь, будто каждый раз они оба не зарекались, что «этот раз был последним» и что «это больше никогда не повторится». Каждая их встреча была пропитана этой ложью самим себе, словно это могло оправдать их. Но не было никакого оправдания тому, чем они занимались в темных кабинетах по вечерам, искушая друг друга и, в первую очередь, самих себя. В таких встречах не было ни капли правды, от которой они оба бежали, будто у них все ещё был выбор. Словно ей не хотелось вновь подчиняться ему, а ему не хотелось прикасаться к ней. Едкие насмешки и оскорбления сплетались с обжигающими поцелуями, точно это как-то могло исправить ситуацию. Брехня. Он знал это. Она знала. Но оба отчаянно врали самим себе, подчиняясь желаниям и тонкому влечению. Сгорали до пепла по вечерам, чтобы утром пройти мимо друг друга, делая вид, что не знакомы. Игра, которая не стоила свеч, но устраивала их обоих. И как он вообще смог допустить это?

***

Октябрь, 2015 год. — И как ты вообще смог допустить это? — Амелия была вне себя от ярости, когда узнала последние новости. Она мельтешила в своём кабинете, не останавливаясь на одном месте дольше, чем на пять секунд. — Грейнджер попросила, чтобы я подождал в стороне, пока она разговаривает по телефону. Что мне было ещё делать? Держать ее на привязи? — воскликнул Драко, ведь он без Амелии знал, что поступил невероятно глупо. — На привязи? — она истерично усмехнулась, замерев на месте. — Да ты должен был даже в кабинку туалета за ней идти! — Амелия всплеснула руками, обессиленно прорычала и вновь начала ходить из стороны в сторону. — Вот что теперь делать? Что? Где ее искать? Это же Гермиона, дурья твоя башка! — Я знаю, что это Гермиона! — взорвался он, чувствуя, как дрожит от волнения его тело. — Зачем ты только поставила меня смотреть за ней? Скажи мне, Стэнфорд! — Потому что ты… — она на пару мгновений умолкла, подбирая нужные слова, — …никто другой не был бы так внимателен, как ты! Я знала, что у тебя будет большая заинтересованность в деле из-за вашего прошлого. — Нашего прошлого? — прорычал он сквозь зубы, резко вскочив с диванчика и приближаясь к Амелии, — Нашего прошлого? Да только поэтому ты не должна была назначать меня на это сраное дежурство! Кто смешивает личное с профессиональным? Амелия уже собиралась как следует отбрить его, но в этот миг с грохотом открылась дверь ее кабинета, едва не разлетевшись на мелкие щепки от силы удара о стену, а в следующий момент Драко приставили за грудки к стене около шкафа с книгами. — Поттер! — взвизгнула она, наблюдая за тем, как Гарри с силой впечатал Малфоя в стену. На миг ей почудился треск, и девушка лишь надеялась на то, что это не звук пробитой черепушки. — Какого… — возмутился Драко, пытаясь убрать руки Поттера подальше от себя, но его хватка была непоколебима. — Малфой, клянусь, если с ее головы слетит хоть один волос до того, как мы найдём ее, то я тебя под землю закопаю голыми руками! — голос Гарри звучал тихо, но лишь один его тон наводил такой ужас, что Драко не сомневался: ему и правда не сносить головы, если с Грейнджер что-то произойдёт. — Давай, оставь Скорпиуса круглой сиротой, — прохрипел он, почувствовав, как хватка Поттера становится слабее. Он резко разжал кулаки, из-за чего Малфой сполз вниз по стене, жадно вдыхая воздух. — Ублюдок! — Сам ты ублюдок! — вновь взбеленился Гарри, который только вроде начал остывать. — Так, все, — Амелия ловким движением проскочила между ними, расставив руки в стороны. — Ещё подеритесь тут, когда у нас и так каждая секунда на вес золота! Взрослые мужики, вроде, а ведёте себя как два подростка в пубертате. Она бросила разъярённый взгляд на каждого из них, с мрачным удовлетворением подмечая, как они оба нахохлились, будто собираясь доказать, что давно вышли из пубертатного возраста, но их опередил очередной «гость» в кабинете Амелии. — Какого черта? — Уизли влетел в кабинет не так эпично, как Поттер двумя минутами ранее, но все же злости в нем было достаточно. — Где Гермиона? Драко закатил глаза, предчувствуя ещё одну разборку, и встал на ноги. — Только тебя здесь не хватало… — пробурчала себе под нос Амелия, но ее услышал лишь Малфой, который находился к ней ближе остальных. — Кто-нибудь объяснит мне, что произошло? — Рон обвёл троицу лучших авроров гневным взглядом, не разделяя их на друзей и врагов. Драко поборол себя, чтобы не сказать Уизелу пару ласковых, подошёл к дивану и сел на него, предвкушая долгий и бесполезный разговор, во время которого, вероятно, где-то страдала Гермиона. Ему не терпелось приступить к поискам, но вместо этого придётся отчитываться перед Уизли. Он впустую тратил драгоценное время.

***

Декабрь, 1996 год. Он в пустую тратил драгоценное время. Вместо того, чтобы выполнять задание Тёмного Лорда, он развлекался. Развлекался, пока его мать и отец ежедневно терпели общество Волдеморта в своём же поместье, становясь похожими на бледные тени самих себя. Если бы они только узнали, с кем он связался, отец убил бы его раньше, чем Темный Лорд. Грязнокровка. Почему-то теперь это слово вызывало стойкое отвращение, и дело было вовсе не в отвращении к тем людям, которые родились в семьях маглов. Одно лишь оскорбление из двенадцати букв заставляло его съежиться до размера пылинки, а ведь совсем недавно он мог за день это сказать не меньше дюжины раз. Теперь же оно застревало в пересохшем горле, царапая его своими ядовитыми шипами. Отравляя тело и душу. Как давно все стало настолько серьезно, из-за чего пошатнулись все его убеждения о магглорожденных, которые отец ему вдалбливал с младенчества? Когда он перестал их презирать лишь за одно происхождение и грязную кровь в грязных жилах? С каких пор презрение к самому себе за такие мысли стало гораздо сильнее? Он не знал. Но причина таких изменений была ясна как день. Грейнджер. Чертова Грейнджер, которая растворилась в его чистой крови подобно яду мгновенного действия. Подчинила себе его мысли, заставляя желать не только ее тело, но и душу. Солнечную, чистую и тёплую душу, в которой было столько добра, сколько он не видел ни в одном человеке из своего окружения. Она будто вытаскивала его из бездны самобичевания, вселяла в него силы, чтобы пережить очередной день. Давно ли он стал настолько зависим, отсчитывая часы до следующей встречи, сверяя расписания, чтобы увидеть ее затылок на Зельях или Трансфигурации. Пересечься с ней мимолётным взглядом, в котором было гораздо больше смысла, чем в бестолковых разговорах с Пэнс или Амелией, с которой у них летом должна состояться свадьба. Когда желание растоптать ее превратилось в желание защитить от всего мира? — Я не смогу встретиться завтра вечером, — сказала Гермиона, натягивая на плечи белую рубашку, чопорно отвернувшись от него, будто он не видел ее голой всего минуту назад. — Мне все равно, — расслаблено ответил он, завязывая на шее слизеринский галстук. — Задали слишком много домашней работы по Трансфигурации, — пояснила она, будто не услышав его слов, пропитанных безразличием. — К тому же… неважно, в общем. Он поднял на неё взгляд, в котором, в отличии от его тона, было гораздо больше заинтересованности. Драко проследил за ее пальцами, которые на автомате завязывали красно-желтый галстук, на тени ресниц на чуть покрасневших щеках, на полуоткрытые губы, припухшие от долгих поцелуев. Все это было до чертиков знакомым, будто он за ней наблюдал с самого рождения, впитывая в себя мельчайшие детали, вроде созвездия родинок и завитков густых волос, пахнущих неизвестными ему цветами. Он не мог себе представить, что все это может оборваться в любой момент. Что Грейнджер все же добьётся внимания Уизела, который ей был не безразличен, в отличии от него, ведь с ним у неё была всего лишь кратковременная интрижка. Ему не верилось, что этим летом он женится на Амелии, после чего не сможет прикоснуться даже взглядом к Гермионе. «Если я выживу, разумеется», — промелькнула в его голове тоскливая мысль, когда они оба выходили из кабинета Истории Магии, ставшим пристанищем для них сегодняшним вечером. Около лестницы их пути разошлись, ведь Гермионе нужно было подниматься в башню Гриффиндора, а ему в подземелья. Обменявшись лишь уставшими взглядами с толикой отчаяния, они без слов пошли дальше, чувствуя радость после встречи, смешанную с легкой грустью. В тот вечер Драко встретил Амелию на первом этаже, они оба нарвались на драную кошку Филча, а потом и на него самого, выслушали выговор от Снейпа за поздние шатания по школе и… И тогда-то Драко заметил, что Амелия не просто так побелела, а Снейп едва не плевался ядом, увидев на его шее засос, который оставила ему Грейнджер на память о сегодняшнем вечере. Он давно подозревал, что у Амелии кто-то есть, но не знал, что дело может принять такой оборот. Парень решил понаблюдать за ними, чтобы убедиться в правильности своих выводов, но на деле же ему было плевать. Плевать, что между его невестой и его крестным что-то происходило, ведь сам он был в не меньшем дерьме. Его даже немного радовал такой исход событий, ведь он не один должен был бросить все ради ненужного брака по расчёту. Весь следующий день Драко провёл в нервном ожидании чего-то и только под вечер понял, что все было напрасным. Он слишком привык к частым встречам с Грейнджер, из-за чего ему было сложно смириться с мыслью, что сегодня он совершенно свободен. От скуки парень решил полетать на метле, не обращая внимания на мороз, который будто крошечными иглами покалывал кожу, ведь хоть так он мог отвлечься. Сосредоточиться на грядущей игре с Пуффендуйцами, подумать об Исчезательном шкафе и других способах достижения цели. Но даже будучи полностью погружённым в свои мысли, он невольно возвращался к ней. Квиддичное поле осталось позади, а впереди маячили пики башен Хогвартса. В том числе и башня Гриффиндора. Яркие окна гостиной он заприметил ещё на подлёте, и кончик его метлы был устремлён прямо к ним. На стекле виднелись незамысловатые льдистые узоры, обрамляя окно тонкими извилистыми очертаниями, а прямо за ними открывался вид на саму гостиную, которую он видел только с такого ракурса и то несколько раз. Драко плотнее сжал ноги на метле, чтобы согреть замёрзшие ладони дыханием, которое вырывалось изо рта густыми облачками пара. Совсем не аристократично шмыгнув носом, он перевёл взгляд на гостиную, замечая лишь одну девичью фигуру за низким журнальным столом перед полыхающим камином. Ее волосы были небрежно заколоты в пучок обычной маггловской ручкой, но несколько прядей обрамляли лицо. Гермиона коснулась одной из прядей своими тонкими пальцами, убирая ее за ухо, а взгляд сосредоточенно блуждал по страницам учебника. Вся из себя такая правильная, но чертовски привлекательная даже в поношенной футболке с изображением дурацких котят. И тут, ее взгляд метнулся к окну, будто она почувствовала его присутствие или увидела боковым зрением мимолетное движение, а ее глаза округлились в удивлении. Драко испуганно замер, ведь он совсем не желал быть пойманным за подглядыванием. Он вообще не планировал прилетать сюда и следить за ней, словно обезумевший маньяк. Хотя, обезумевшим он все же был, раз связался с ней. Гермиона встала на ноги, отложив в сторону учебник и робко подошла к окну, будто Драко мог исчезнуть в любой момент, стоит ей только моргнуть. Она замерла вглядываясь в своё отражение, сквозь которое просвечивал силуэт парня, словно решая, стоит ли ей что-то делать. Но ее рука все же потянулась к ручке, и с тихим скрежетом распахнула настежь окно. — Малфой? — послышался ее изумленный голос, а ее глаза не мигая наблюдали за ним. — Привет, Грейнджер, — он горько ухмыльнулся, будто признавая своё поражение, и Гермиона отступила на шаг назад, жестом показывая ему зайти в гостиную. — Ты, наверняка, шутишь? — Я шучу? — шепотом спросила она, оглядываясь назад. — Ты сам сюда приперся! Зачем ты здесь, я же говорила… — Я не знаю, ладно? — он раздраженно скривил губы и сполз с метлы на подоконник. — Ладно. Драко спрыгнул с подоконника на деревянный пол, выложенный узором, и закрыл за собой окно, чувствуя, как тепло гостиной распространяется по окоченевшему телу. — Ты всегда летаешь на метле до полуночи? — с усмешкой спросила Грейнджер, присаживаясь на диван, где сидела несколькими минутами ранее. — Нет, только когда с тобой не трахаюсь, — съязвил он, наблюдая за тем, как ее щеки привычно покрываются румянцем, стоило ему сказать слово на букву «Т». И откуда в ней столько скромности, когда она уже целый месяц бесстыдно прогибается под ним? — Если ты на что-то расчитываешь, то тебе лучше уйти. Дней на пять — семь, — чуть тише добавила она, прикусив от волнения нижнюю губу. — Пять — семь? — он усмехнулся, понимая, к чему она клонит. — Грейнджер, у тебя что, месячные сегодня начались? Она бросила на него сердитый взгляд, но Драко на это лишь рассмеялся, чем не слабо озадачил ее. — Что смешного? — нахмурилась она, сдвинув брови к переносице. — Ничего, — он вскинул руки в примирительном жесте, думая о том, как глупо выглядит их встреча. Ведь они впервые находятся наедине без повода. И это было забавно. — Раз такой умный, можешь помочь мне с Трансфигурацией, — она подвинула в его сторону учебник и выжидающе уставилась на парня. — Садись, чего стоишь? Вам тоже предстоит делать эти задания, так что считай, что я делаю тебе одолжение.  — Вот уж спасибо, — язвительно отозвался он, но его эмоции противоречили внешней маске беспечности. Ему было непривычно видеть Гермиону такой домашней, сидеть с ней на диване в гостиной вражеского факультета и выписывать для неё нужные заклинания, которые ей предстояло опробовать. Все вокруг кричало о том, что он свихнулся, раз остался с ней, не рассчитывая на что-то большее, чем совместное выполнение домашнего задания. Он чувствовал, что с этого момента в их отношениях что-то неумолимо начало меняться, но он не представлял, к каким последствиям это может привести. Не знал, что росток привязанности к этой гриффиндорке пустит корни в самое сердце, разбивая его на осколки. Не знал, что им осталось провести вместе не больше шести месяцев, спустя которые их жизни застрянут на разных сторонах баррикады. Не знал, что война заберёт у него будущее, оставив лишь с обрывками воспоминаний. Не знал, что спустя девятнадцать лет он будет лезть на стену от безысходности, в которой оказался, ведь сейчас был только этот момент. Грейнджер с уставшими, но тёплыми карими глазами, умиротворяющий треск поленьев в камине и домашнее задание по Трансфигурации, которое он будет помнить ещё долгие годы.