Босиком по осколкам

Октябрь, 2015 год. Они зашли в тупик. Похитители позаботились о том, чтобы скрыть Гермиону в таком надёжном месте, которое нельзя было отследить даже с помощью кровных уз. Все заклинания были бестолку, а время уже близилось к полуночи. Драко с тоской подумал о том, что домой он вернётся не скоро, поэтому послал Нарциссе письмо, в котором коротко рассказал о произошедшем и предупредил о дополнительных сменах на работе. Глаза слипались, но он не мог себе позволить прикрыть их даже на пару минут, ведь где-то далеко по его вине страдала Гермиона Грейнджер. «Если она все ещё жива», — пронеслась в его голове ужасающая мысль, от которой кровь стыла в жилах. Он тряхнул головой, будто пытаясь отбросить видение подальше из своих мыслей, и перевёл взгляд на Амелию, которая на повышенных тонах обсуждала с Поттером новый план. Уизли недавно ушёл домой, точнее его вынудили уйти и не мельтешить, ведь от него не было никакой помощи. — Она может находиться сейчас где угодно! — Амелия села на своё рабочее кресло и обречённо вздохнула, запуская пальцы в волосы и сжимая их в кулаки. — Если она ещё жива… — Гермиона жива! — тут же перебил ее Поттер, который, судя по отчаянию в голосе, уже сам не раз думал о таком исходе. Все они задавались этим вопросом, но Амелия единственная решила озвучить его. — Они не посмеют ее тронуть! — Посмеют и тебя не спросят! — пробурчал Драко. — Я сомневаюсь в том, что они похитили Грейнджер для того, чтобы высказать ей свои возмущения за чашечкой чая с молоком. — С другой стороны, — вклинилась Амелия, бросив взгляд сначала на Поттера, а затем на Драко, — если бы Линчеватели хотели ее убить, то сделали бы это без всяких похищений. Вполне вероятно, что они все-таки хотят пообщаться с ней. — И не только пообщаться, — выразил свои мысли Драко, чувствуя, как кожа покрывается мурашками лишь от одной мысли о том, что Грейнджер прямо сейчас терпит их пытки. — Малфой? — Да? — он бросил выжидающий взгляд на Амелию, надеясь, что она даст ему какое-нибудь задание, связанное с поисками Грейнджер, но девушка, вместо этого язвительно скривила лицо и сказала: — Заткнись, а? — Драко хмыкнул, чувствуя, что такое задание он провалит ещё быстрее, чем сегодняшнее с Грейнджер. Но все же, на несколько минут в кабинете воцарилась идеальная тишина, ведь каждый старался придумать что-то полезное для поисков Гермионы. Поттер мерил шагами кабинет, Драко стоял около искусственного окна, наблюдая за таким же искусственным ливнем, а Амелия сидела за столом практически не двигаясь, и это означало, что в ее голове сейчас шла активная мыслительная деятельность, и ее не стоило отвлекать. Драко проклинал себя за то, что не смог уследить за Грейнджер, и, впервые за все годы работы в Аврорате, допустил такую грубейшую ошибку. Если бы ему приставили для защиты кого-нибудь другого, то он не раздумывая отказался бы отойти в сторону. Драко пошёл бы даже в кабинку туалета за тем человеком, как говорила Амелия, ведь таким и должно быть постоянное сопровождение. Но с Грейнджер он расслабился, будто это не было очередным рабочим заданием, а простой вынужденной мерой сотрудничества. Сначала Драко проторчал в ее кабинете полдня, без особого интереса наблюдая за тем, как она справляется с рутинной работой, потом походил следом за ней по Министерству, пока Грейнджер что-то искала в архивах, сходил вместе с ней пообедать, находясь при этом в десяти футах от неё, чтобы не спровоцировать очередную ссору. А далее был тот самый телефонный звонок, ради которого она вышла на улицу и попросила Драко подождать в стороне. Если бы он только знал, что произойдёт подобное, то не отпустил бы ее от себя ни на фут, а ещё лучше — запер бы в ее же кабинете. Чувство вины съедало мозг чайной ложечкой, и перестать думать о других исходах сегодняшнего дня он просто не мог. Фантазия рисовала картины, в которых Грейнджер, подперев рукой щеку, внимательно читает какие-то старые записи, принимает в своём кабинете других работников Министерства, просит очередную чашку кофе у секретаря. Но все это осталось в прошлом, ведь прямо сейчас она была в смертельной опасности и вряд ли условия, в которых ее держали, были достойны уровня Министра магии. — Какие методы мы ещё не опробовали? — нарушил тишину Поттер, остановившись на миг посреди тесного кабинета. — Должно же остаться хоть что-то, что Линчеватели упустили из виду? — Они явно не один день готовились к этому, — начала в слух рассуждать Амелия. — Кто-то знал обо всех ее привычках, о том, какими путями она возвращается домой. Этот человек даже знал о том, что Гермиона выйдет поговорить по телефону именно в это время и в это место! — Вполне вероятно, что этот «кто-то» работает в Министерстве и имеет доступ к ней, — предположил Драко, поворачиваясь лицом к коллегам. — Я бы в первую очередь начал подозревать ее секретаря, но она работала в Министерстве задолго до того, как Линчевании показали себя. — Миссис Уайтхолл? — фыркнул Поттер, посмотрев на Драко так, будто он выжил из ума. — Ей лет сто, и она максимум способна на то, чтобы пробить бумагу дыроколом, а не плести интриги прямо у Гермионы под носом. — А если на ней Империус? — предположила Амелия, которая не поскупилась развить теорию из крошечной детали. — Я знаю, как выглядят люди под Империусом, и она не была похожа на того, кем управляют, — возразил ей Драко, присаживаясь на диван. — Поверь, я провёл около них с Грейнджер полдня и знаю о чем говорю. У этой дамочки пусть и скверный характер, но вела она себя адекватно и местами даже вольно. — Малфой, попробуй вспомнить хоть что-нибудь еще, что было перед нападением, — предложила ему Амелия, положив перед собой чистый пергамент и мокнув перо в чернильницу. — Что вы делали? Где были? С кем общались? Может она кому-то сказала, что собирается выйти на улицу для телефонного звонка? Может ты что-то упустил из вида? Драко едва заметно ухмыльнулся, собираясь ответить, что упустил он сегодня лишь Грейнджер, но все же сдержал себя, ведь сейчас было совсем не до шуток. Такая его реакция была лишь маскировкой истинных эмоций, которые он старался всегда держать в себе, не показывая их остальным. Даже сейчас — Амелия и Поттер видели лишь маску безразличия, а ему в это время хотелось содрать с себя шкуру из-за усталости, страха и переживаний. — Она никому не говорила, что собирается ненадолго выйти из Министерства, — все же ответил Драко, прокручивая в голове события дня. — Слежки за нами я тоже не заметил, но, вполне вероятно, что этот человек был под дезиллюминационными чарами, а ты сама знаешь, насколько сложно поймать невидимку. — Знаю, — согласилась Амелия, ведь чары невидимости были ее любимым козырем ещё со школьных времен. Она понимала, что навыком долгого пользования данных чар очень сложно овладеть, и не у всех есть расположенность к ним. Соответственно, перед ними стоял действительно сильный противник, который смог обвести их всех вокруг пальца. Вдруг, в кабинет вплыл призрачно-голубой шар Патронуса, и раздался мужской голос, заставивший позабыть обо всех мыслях, что сейчас крутились в их головах. — Линчеватели в Ливерпуле, они сожгли Адским пламенем половину магического района! Нам нужна подмога, срочно! Драко и Амелия тут же вскочили на ноги, а Гарри подошёл чуть ближе к ним. — Стэнфорд, собирай полный состав Бетта подразделения, и отправляйтесь в Ливерпуль, — Амелия кивнула и вышла из своего же кабинета, а Поттер перевёл сосредоточенный взгляд на Драко. — А ты, Малфой, оставайся здесь и ищи новые способы поисков Гермионы. Драко открыл рот, собираясь спросить о том, почему он не может отправиться в Ливерпуль, но Гарри продолжил: — Я тоже отправляюсь в Ливерпуль, потому что не могу объективно рассуждать о деле Гермионы — Малфой едва не фыркнул от мысли, что он сам тоже не является тем человеком, который может с холодным разумом думать о Грейнджер, но Поттер не мог знать об этом. Да и незачем его шокировать подробностями их прошлого, которое теперь не имело никакого значения. «Как же — не имело!» — едко откликнулось подсознание, напоминая ему о том, что он в последнее время стал слишком часто вспоминать свой шестой курс. — Да, Поттер, иди. Гарри бросил на него последний, полный отчаяния, взгляд и вышел из кабинета Амелии, оставляя Драко наедине со своими мыслями. Но от этого ему не было легче.

***

Январь, 1997 год. Сегодня оборвалась помолвка Драко и Амелии, но от этого ему не было легче. Слово «легче» в принципе осталось где-то позади, ведь все, что сейчас происходило в его жизни, можно было обозвать лишь огромным количеством нецензурных слов. Все шло по пиз… — Драко, ты куда? — позвала его Пэнси, когда он, сразу после разговора с Амелией, пересёк гостиную Слизерина и уже был готов выйти за ее пределы. — Куда-нибудь, — отмахнулся он, даже не удостоив ее мимолётным взглядом. Ноги сами вели его в выручай-комнату, ведь ему необходимо было починить этот долбанный шкаф, иначе он просто не представлял, что с ним сделает Темный Лорд. Задание маячило перед глазами, не давая расслабиться, а рождественские каникулы, которые он провёл в родном поместье, лишь ухудшили его состояние. Ежедневные встречи с Темным Лордом были похожи на ментальную пытку, которая разрывала к чертям собачьим его спокойствие, погружая в пучину отчаяния и страха. Драко мог сутками сидеть в своей комнате, лишь бы не пересекаться с ним взглядами и не дышать одним и тем же застоявшимся воздухом с привкусом смерти на кончике языка. Все в поместье пропиталось смрадом безысходности и мучений, из-за чего его мать стала похожа на глубоко больного человека, а отец… отец был слишком жалок для того, чтобы хоть что-нибудь поменять. Впрочем, Драко и сам был не лучше. Чёртово яблоко от херовой яблони. Два труса, которые переживали лишь о собственных шкурах. Но если Люциус был таким всегда и не желал меняться, Драко старался вырваться из порочного круга. Ему до одури хотелось поменять свою жизнь, уйти от власти Тёмного Лорда и влияния отца, вот только этим желанием все и ограничивалось. Ему не хватало то ли смелости, то ли ума, чтобы прервать эти мучения на корню и просто жить. Для себя, а не в угоду Темному Лорду. Провозившись с шкафом в выручай-комнате до самого отбоя, Драко бесцельно вышел на улицу, вдыхая морозный воздух. Под ногами успокаивающие хрустел снег, вот только его это ни капли не умиротворяло. Он довёл себя до такого состояния, в котором его бесил даже хруст снега под подошвой ботинок. Кретин. А самая большая причина его нервозности даже не подозревала, что все по-большей части было из-за неё. К черту Тёмного Лорда с его заданием. В задницу отца с его нравоучениями. Нахер этот шкаф с его дефектами. Ведь в его душе затаилась поганая тоска, которая снедала его изнутри на протяжении всех каникул. Драко запрещал себе даже мысленно произносить ее имя, которое оседало горечью на кончике языка. Запрещал вспоминать о ней перед сном, который никак не смел приходить по щелчку пальцев. Он до зуда в глазах пялился в ночную темноту комнаты, пытаясь побороть ломку, но все равно сдавался. Грейнджер. Одно слово. Два слога. Девять букв. И миллион обрывочных воспоминаний, большинство из которых вводили его в состояние близкое к истерике, когда бесцельно бродишь по своей же комнате и заламываешь руки, пытаясь побороть собственные мысли. Когда ловишь себя на том, что начинаешь считать дни до встречи, презирая себя за это и посылая свои же принципы в задницу. И вот — он в Хогвартсе. В волшебном замке, который перестал воодушевлять его курса после четвёртого, становясь похожим на место заключения. Плетётся по его окрестностям, пытаясь не думать о том, что где-то в башне Гриффиндора прямо сейчас находится она. Занимается своими делами, читает пресловутые учебники, общается со своими дружками, улыбается им. Лишь от этой мысли зубы свело так, будто он лимон целиком съел, а не представил себе Грейнджер и Уизли. Они и каникулы, наверняка, провели вместе, наверстывая те часы, что Грейнджер провела с ним. С Драко. Он остановился, ухмыляясь от этой мысли и представляя, как перекосилось бы лицо Вислого, если бы он узнал, чем занималась его подружка в пустых кабинетах после отбоя. В коридорах. В гостиной чертового Гриффиндора. Ухмылка стала ещё шире, и Драко уже собрался сделать шаг вперёд, как увидел ее. Девичий силуэт чуть рябил из-за снега, который крупными хлопьями валил с неба, но Драко узнал бы ее из тысячи. Дурацкая шапка с помпоном, ворох каштановых кудрей, торчащих из-под неё, тонкие ноги, выглядывающие из-под зимней мантии. Он моргнул несколько раз, думая о том, что совсем тронулся умом, раз видит ее, но Грейнджер была реальна. Стояла около слизеринской раздевалки и заламывала руки. Ждала его. Ноги сами по себе начали двигаться в ее сторону, словно его не парализовало это открытие, а придало сил. Сердце забилось в груди так быстро, что ладони, которые были холодными ещё минуту назад, стали гореть огнём. Шаг, второй, третий. Грейнджер обернулась, увидев его, спешащего ей навстречу, и на долю секунды ему даже показалось, что она улыбнулась ему. Шаг, ещё шаг. Грейнджер выронила из своих рук перчатки, которые до этого нервно сжимала в руках и двинулась в его сторону. Шаг, ещё один. Расстояние стремительно сокращалось, оставляя жалкие дюймы и заставляя его замереть на месте. Шоколадно-карие глаза впитывали каждую черточку его лица, будто они не виделись годы, а не чертовы каникулы. Ее лицо было так близко, что он мог разглядеть каждую снежинку на ее ресницах, почувствовать тепло от того, что ее мантия невесомо касалась его мантии. — Это были самые долгие каникулы в моей жизни, — тихо сказала Гермиона, грустно приподнимая уголки потрескавшихся от мороза губ. — Неужели? — он с трудом узнал свой собственный хриплый голос, но это было настолько неважно, что Драко даже не стал зацикливаться на этом. Впервые в его жизни кто-то смог отодвинуть в сторону его эго и сконцентрировать на себе все его мысли. — Да. Ее дрогнувший голос стал последней каплей в его терпении, и в следующий миг Драко почувствовал на своих губах ее губы. Мягкие, чуть обветренные и до безумия желанные. Восторг затопил его целиком, снося ураганом эмоций все плохие мысли, оставляя лишь низменное удовольствие. Оно окрыляло, заставляя мелко дрожать от ощущений, будто он в один момент стал сплошным оголенным нервом, реагирующим на каждое прикосновение. Он чувствовал холод ее лица под своими горячими ладонями, робкие касания языка на своих губах, дрожащие пальцы, запутавшиеся в его волосах, припорошенных снегом. Чувствовал все, наслаждаясь моментом и сгорая от эмоций, за которые ещё несколько месяцев назад презирал себя. Придурок. Яркие огоньки-окошки замка смотрели на них с высоты башен, освещая лица, покрытые румянцем от мороза, а они шли вдоль окрестностей, воровато оглядываясь по сторонам. Ее рука чуть касалась его собственной, и это мимолётное прикосновение было намного интимнее тех, которые были раньше, ведь он знал, что все зашло слишком далеко. Ему было страшно даже думать о том, что будет, если кто-то узнает об их связи, какой скандал разразится, когда отец будет в курсе его тайных отношений с магглорожденной. С лучшей подругой Поттера, который был врагом номер один для всех Пожирателей и Тёмного Лорда. — Магглы вовсе не такие глупые, как о них думают волшебники, — сказала Гермиона, когда они тайком возвращались в замок, надеясь остаться незамеченными. — Их мозги не обросли жиром, а их технологии развиваются с каждым годом так стремительно, что это вызывает лишь восхищение! — Правда? — Драко бросил на неё недоверчивый взгляд, а она энергично кивнула, из-за чего ее помпон на шапке смешно всколыхнулся, а комочек снега свалился прямо ей на нос. — Ты представляешь, им, чтобы отследить человека, даже не нужно никаких поисковых заклинаний и зелий, — будто доверяя ему страшную тайну прошептала девушка, растягивая губы в гордой улыбке. — Они могут отследить телефон, если он подключён к сети! Могут даже прослушивать разговоры, поэтому волшебникам и запрещено пользоваться ими, чтобы не рассекретить себя! — Поразительно, — с усмешкой ответил он, словив себя на том, что готов был в этот момент восхититься любой чепухой, которую придумали магглы. Тогда Драко практически не вникал в смысл ее слов и не знал, что информация, которой поделилась с ним Гермиона, сможет спасти ей в будущем жизнь.