Ребенок Сатаны

Семнадцатилетний Артем тихо, чтобы не услышала мама, повернул ключ в замке. Он надеялся незаметно войти в квартиру, прокрасться в свою комнату и сделать вид, будто он спит. Ведь если мать его заметит, то ему не избежать бесконечных допросов – почему так поздно вернулся из школы? Какие оценки получил? Ничего особенного не случилось? Про собрание ничего не говорили? И так далее, и тому подобное. Его мама очень настойчивая и строгая женщина, но добрая и ласковая. Кто-то скажет, что это несовместимые понятия, но это же его мама. Самая странная и загадочная женщина в мире, но и самая любимая в его недолгой и весьма скучной жизни. Да, она часто ругала его, они часто ссорились, а в последнее время ссоры случаются чуть ли не каждый день не по разу, причем по совсем неважным мелочам. Она до сих пор его наказывала и не отпускала далеко от дома, хотя другие мамы своих детей в этом возрасте уже пускали на все четыре стороны, ни капельки не беспокоясь о них, - мол, они ведь уже взрослые. Она до сих пор иногда обнимала его перед сном, спрашивала, что приготовить на завтрак, будто он сам не сможет. А потом вдруг резко понимала, что ее сын уже не сыночек, а достаточно взрослый мужчина, который может сам о себе позаботиться. Такие перепады у нее случались достаточно часто, и Артем уже привык к ним. Не смотря на это все, он ее любил как маму и уважал как человека, который может сам за себя постоять. Его мать была самой целеустремленной и самой упрямой из всех людей, который он когда-либо знал. Отца у него не было, мама сказала, что он покинул ее, когда она была беременна. Но также она сказала, что отец Артема был самым удивительным человеком на всем свете. И порой она так грустно о нем рассказывала, что Артем понимал – что-то она недоговаривает. Что-то было связанное с этим человеком, что она не может рассказать конкретно ему, Артему, своему сыну. Пару раз Артем даже пытался выведать, что же такого сделал его отец, но мать лишь отвечала: «Он ни в чем не повинен, Тема, кроме того, что был красив, как Аполлон. Это просто я тогда была наивной дурочкой, влюбилась в такого напыщенного индюка, как он, – при этих словах она смеялась, но смех был какой-то горький, подавленный. – Поверь, Арти, твой отец не был хорошим человеком, но он был очень умным. И занятым. У него постоянно была какая-то работа, какие-то сделки, договора… Для него я была лишь пешка, но значащая немаловажную роль в его большой игре. Я до сих пор не могу понять, почему я тогда не отказалась от.… В общем, Тема, если кто виноват, так это я. А твой отец здесь не при чем» - на этом разговор обрывался. И сколько не выпрашивал маленький Артем рассказать побольше, мать лишь высказывала свое категоричное и бесповоротное «нет», которому Тема был не в силах воспротивиться. Иногда мама с тоской вспоминала отца, описывая его характер и внешность. Артем всегда внимательно слушал и мысленно сравнивал его с собой. И находил много схожих черт. У Артема тоже были темные волосы, немного кривоватый нос, смуглая кожа. Он тоже был эгоистичным, хоть и не таким, как его отец. Тоже любил смотреть на дождь, утопая в его каплях, которые гулко разбивались об асфальт, падая с большой высоты. Он ненавидел палящие лучи солнца, на котором его плечи моментально сгорали. И вообще… Они с отцом были очень сильно похожи. От матери Теме достались только ярко-зеленые глаза, так похожие на изумруд. Они чуть-чуть отливали желтоватым цветом. Многие думали, что Артем носит линзы, но цвет натуральный, причем с самого рождения. У отца же глаза были… А Артем и не знал, какие были у отца глаза. Когда мать начинала говорить о них, ее речь обрывалась на полуслове, и она уходила в свои воспоминания. Ее взгляд затуманивался, и она переставала реагировать на то, что происходит в окружающем ее мире. После, она всегда ходила хмурая и ко всему придиралась, даже если придираться было совершенно не к чему. Поэтому Артем больше никогда не заводил разговор об отце. Сам парень относился к своему собственному отцу, как к какой-то свинье, которая со всеми обращается по-хамски. Он испытывал к нему скорее ненависть, чем любовь. И пусть говорят, что от ненависти до любви один шаг – Артем этот шаг не сделает ни за что на свете. Он никогда не желал с ним увидеться, как мечтали многие дети, оставшиеся без родителя. Ему было абсолютно наплевать на его судьбу, на то, что с ним стало. В жизни Артема было место только для двух существ – для матери и его любимой собаки Жульки, но ни в коем случае для отца, безжалостно предавшего его маму и оставившего ее одну с ребенком на руках. Едва заметив своего хозяина, Жулька радостно кинулась к нему под ноги, скуля и визжа от счастья. Артем шикнул на нее – не хватало еще, чтобы мама услышала – и собака расстроено поджала хвост. Тема ободряюще похлопал ее по спине и угостил кусочком печенья, которое с незапамятных времен завалялось у него в кармане куртки. Собака в два счета сгрызла нежданное лакомство и улетучилась в спальню, шлепая лапами по линолеуму и позитивно виляя хвостом. Артем все еще надеялся попасть в квартиру незамеченным, но с кухни к нему бодрым и резвым шагом направлялась горячо любимая мамочка, уже готовая к очередной встряске своего также горячо любимого, но непутевого сына. Лицо у нее было суровым, по нему было видно, что мама не на шутку разозлена, хоть и держалась она, как всегда, гордо, независимо и спокойно, как каменная глыба. Артем уже мысленно подготовился к допросу и страшным пыткам – в руках любимая мамочка держала грозное оружие домохозяйки – недавно купленную скалку. - И где это мы так долго шлялись? – спокойным тоном, не предвещающим ничего хорошего для Артема, спросила мама. - В школе был. – с неохотой ответил непутевый сын. Мама придирчиво посмотрела на часы, когда-то подаренные Артемом на Новый Год. Эти часы она не снимала даже ночью – так они были ей дороги. Но Теме она, конечно же, не говорила про эту свою маленькую глупую материнскую слабость. - Уроки у тебя должны были закончиться час назад. Домой ты притопал только сейчас. Соответственно, ты что-то недоговариваешь. – даже не спросила, а поставила его мама перед фактом. - Ма, я действительно был в школе, - заверил ее сын. - Оставили после уроков? – подозрительно прищурив глаза, спросила мать. - Задержали у директора. Мама погрузилась в мрачные раздумья. Было видно, что она ой как недовольно поведением своего такого взрослого, но еще такого маленького сына. И что сейчас его ожидает очередной серьезный разговор за чашечкой горячего чая без сахара, если Артем сейчас же не предпримет какие-либо меры. - И с какой это стати тебя задержали у директора? – вкрадчиво спросила у Артема боевая женщина. Артем досадливо поморщился и почесал затылок, думая, как ответить. Он не любил этот тон в голосе его матери, ибо после него чаще всего и начинались их бесконечные ссоры и споры, в которых он, Артем, не всегда выходил победителем (а точнее, практически никогда им не выходил). Потом он все же счел нужным что-нибудь сказать матери, ведь если бы эта угнетающая тишина продолжилась, то его ожидала бы куда худшая участь, чем банальное и неоригинальное избиение деревянной скалкой – его мама была мастер по изобретению самых разных наказаний. - Вот у директора и спросишь. Тебя вызывают в школу. Ты должна быть там через пятнадцать минут. А точнее, уже через десять. – спокойно, даже немного хладнокровно, ответил он. Мать сразу засуетилась, забыв про то, что она хотела устроить взбучку сыну. - Артем, ты издеваешься, да?! – мать начала быстро краситься, положив скалку на стул, стоявший рядом, и мгновенно достав откуда-то свою заветную коробочку с косметикой. – Раньше-то сказать нельзя было? - Но ты же сама полезла с расспросами! – искренне удивился Артем. Точнее, выглядело, что искренне. На деле же он втайне восторжествовал – допрос откладывается до неопределенного срока. - Тьфу на тебя! Иди в комнату уроки учить! Артем пожал плечами и хмыкнул. В кои-то веки мама сама его прогоняет, не расспросив даже как следует. Обычно она читала нотации до последнего, пока за окном не потемнеет. Артем тогда ссылался либо на сумасшедшую головную боль, либо на ужасную усталость, либо на о-о-огромное количество домашнего материала, который ему прямо-таки обязательно нужно сделать к завтрашнему дню. Тогда мать смиренно его отпускала, не забыв напоследок дать ему головокружительный подзатыльник. Через пару минут матери уже не было в квартире, и Артем тяжело рухнул на кровать в своей комнате. Он смотрел в чистейше-белый потолок и думал, что будет, когда он поступит в университет. Вдвое больше опеки, вдвое больше надзора, вдвое больше допросов. Или, наоборот, мать предоставит Артема самому себе, не будет докучать со своей ежечасной заботой, которой парень, конечно, был рад, но которая порой совсем чуть-чуть его доставала. Но вряд ли мама даст ему такую свободу действий, это же ЕГО мама, а не чья-то еще. Юноша даже не заметил, как погрузился в сладкие объятия Морфея. Ему снилась мама, которая шла по парку и весело что-то щебетала. Она была такая молодая, такая счастливая, такая… красивая в этом своем трогательном несовершенстве – растрепанная, радостная и легкомысленная, как маленький ребенок, о котором хотелось заботиться, и за которым надо было трепетно ухаживать. И все бы хорошо, если бы картину не портил мрачный бледный юноша, идущий рядом с ней и нарушающий всю атмосферу легкости и простодушия, парящей вокруг юной девушки. Он вежливо улыбался, иногда кивая, но взгляд его был абсолютно пуст и равнодушен – ему не было дела ни до чего и ни до кого на этом свете. Он лишь изредка косо поглядывал на мать, просчитывая в уме какие-то свои немыслимые комбинации и ища среди них наиболее для него выгодную. Но в остальное время он просто невнимательно слушал девушку, которая даже не подозревала, что ему наплевать на все ее навязчивые разговорчики. Артем шел сзади них, но тела своего не осязал, как будто он витал в воздухе, словно какое-то привидение. От его шагов не раздавалось ни звука, дыхания не было слышно, и сердце не стучало в груди, хотя Артем ощущал, что он жив и полностью здоров. Исходя из всего этого, он догадался, что находится во сне, в реальном мире просто не могло такого быть. Даже мать, шедшая впереди него, была чересчур улыбающейся, а он давно не видел присутствия улыбки на ее лице. Бывало, конечно, что она смеялась, но смех был приглушенный и какой-то подавленный. Ненастоящий смех. Смех… робота или неживого человека. Почти все остальное время мать ходила хмурая и мрачная, как этот самый тип. Даже сейчас они были чем-то неуловимо похожи. Хоть Артем и видел лишь их спины, он ясно чувствовал, что сейчас в немой битве сплелись две родственные души. Девушка и парень выделялись среди толпы, она – своей искренней простотой и лучезарностью, он – своей загадочностью и мрачностью. Они вместе создавали… идеальную пару, хоть и весьма странную. Артем не хотел просыпаться. Ему вдруг остро захотелось увидеть, что произойдет дальше. Хотелось понаблюдать за мамой, за таинственным юношей, за развитием событий. Даже если это сон и вряд ли это было на самом деле, Артему показалось важным то, что будет здесь, во сне. А еще хотелось подольше посмотреть на счастливую и жизнерадостную мать. Надо признать, что улыбка весьма красила ее милое личико, которое все время оглядывалось по сторонам, проверяя, много ли людей гуляло в парке – она всегда больше любила тишину и покой, чем шумные вечеринки и праздники. Ее волосы почему-то были распущенными. Сколько Артем знал свою мать, она всегда носила высокий хвост, но никогда не распускала его и не снимала своей низменной черной резинки. Как-то было даже, что Артем просил снять эту, по его мнению, дурацкую резинку, и чтобы мама походила без хвоста хотя бы денек-два, но мать почему-то очень сильно разозлилась и наказала Артема двумя неделями без компьютера. Десятилетний Тема тогда забился в угол своей комнаты и сидел там до ужина, не понимая, что он сделал или сказал не так. Так или иначе, а тему с прическами Артем после этого больше не поднимал, а девушек с распущенными волосами старался обходить стороной. Его потом водили к психиатру, но фобия осталась и по сей день. Пусть и чуть-чуть в заглушенном состоянии, но она есть, за что мать себя очень сильно корит. Именно поэтому (а может, из-за чего-то другого), Артем старался не приближаться к странной парочке, которая теперь мило о чем-то беседовала. Даже мужчина увлеченно что-то говорил и слушал тоже, как казалось, внимательно. Однако он оставался при этом все таким же хладнокровным и равнодушным. Сейчас его не интересовало ничего, кроме разговора, в который он был целиком погружен. Видимо, тема беседы была либо очень ему близка, либо он хотел использовать ее в каких-то своих целях, которые до сих пор оставались для Артема неразгаданной тайной, которую он хотел как можно скорее выведать. Он подошел к ним поближе и стал внимательно прислушиваться к разговору. Артема не волновало то, что его могут заметить – он ведь был неосязаем и невидим, это его сон, и он в нем хозяин. Захочет – пойдет дождь, захочет – выглянет из-за облаков яркое солнце. А при случае он всегда мог проснуться, только и всего. - Знаешь, - говорила девушка, - когда я закончу выпускной класс, родители дадут мне полную свободу действий, они сами так сказали. И квартира у меня будет своя – двушка в пятиэтажном доме на окраине города. Не ахти, конечно, но я не жалуюсь, даже вполне довольна. Поступлю в институт… Наверное, на медицинский факультет. А потом мне кто-нибудь сделает предложение, я выйду замуж, и у меня появится ребенок… Тут тип встрепенулся и заинтересованно спросил: - Ребенок? А ты кого хочешь? Мальчика или девочку? - Мне как-то без разницы. Главное, что это мой ребенок, моя кровь. И мне неважно, мальчик это будет или девочка. – беспечно произнесла девушка, не задумываясь ни о чем. В мечтах она уже уплывала в свое далекое будущее – маленький домик около леса, в саду которого весело бегает резвый розовощекий карапуз неопределенного пола. И она со своим возлюбленным (а это был тот самый юноша) стоит и со счастливой улыбкой глядит на малыша, положив голову на плечо супруга. Будто прочитав ее мысли, парень криво улыбнулся. Девушка не заметила этого, она все также продолжала весело оглядываться по сторонам, напевая себе под нос какую-то спокойную мелодию. - А во сколько лет ты хочешь этого ребенка? – неожиданно задал вопрос парень в черном. Девушка подозрительно посмотрела на него, немного вздернув левую бровь. - А тебе это, вообще-то, зачем? Я, конечно, понимаю, что ты, самый крутой парень в округе, предложил встречаться с тобой именно мне, но, по-моему, ты слишком завысил свою самооценку. Мне плевать, что ты там о себе возомнил. Своими секретами и соображениями я с кем попало не делюсь, а тебя я знаю всего лишь неделю, и не могу сказать, что за прошедшее время мы с тобой стали близки. Да, ты красивый, обаятельный и милый, и мне льстит, что среди многих девушек ты выбрал именно меня, но все-таки я не могу считать тебя не то что парнем, даже другом я тебя назвать не могу. Ведь у нас нет общих интересов, ты меня практически не слушаешь, хоть и делаешь на это вид, - да-да, я заметила! – я даже не знаю, сколько тебе лет и где ты живешь. Я лишь знаю, что в тебя поголовно влюблена большая часть девушек нашего района, но больше ничего. Так что лучше не лезь ко мне со своими глупыми расспросами. Даже во сне мать вела себя как в реальном мире. Все тот же тон, те же манеры, те же косые взгляды в сторону, когда она чем-то недовольна. И привычка долго и ясно рассуждать у нее тут тоже есть. Пусть ей во сне столько же, сколько сейчас Артему в реальной жизни, логика и здравые предрассудки у нее развиты намного лучше, чем у своего сына. Артем не сомневался, что в школе она была по меньшей мере хорошисткой, если не отличницей, и что она никогда, в отличии от Темы, не нарушала школьных правил и дисциплины. Весь ее вид говорил о том, что она очень умна. Умна и красива – идеальная девушка. Если бы это была не его мама, то Артем, вне сомнений, тут же влюбился бы в нее. Но в том-то и проблема, что это его мать, а не какая-то обычная девушка. Странный тип после воодушевляющей на размышления речи матери подавленно замолк. Но в то же время было видно, что он был доволен – девушка оправдала свои ожидания. Если бы она тут же рассекретила все свои тайны, юноша бы молча повернулся и ушел. Но он остался. Именно потому что девушка приперла его к стенке своими рассуждениями. Еще никому не удавалось так легко его отделать. Всегда отшивал он, а не его. Мать шла все также вприпрыжку, весело и легко, но в походке просматривалось напряжение. Во-первых: не смотря на то, что она так негативно отозвалась о парне, втайне он ей нравился больше остальных. Во-вторых: она боялась, что он просто уйдет, как делал раньше с другими девушками, которые были до нее. В-третьих: погода становился все более пасмурной, и девушка думала, что если пойдет дождь, то парень распрощается с ней и снова уйдет куда-то по своим, неведомым ей делам, как делал раньше, а она останется одна. И парка она не намеревалась уходить даже если будет ливень или ураган – ей очень нравилось здесь гулять, а особенно когда тут нет шумных компаний, отмечавших либо чей-то День Рождения, либо годовщину свадьбы, либо какой-нибудь другой столь же важный праздник, который ну обязательно нужно отметит в тихом парке на окраине города, в котором нет ни полянок для шашлыков, ни магазинов поблизости. Однако юноша никуда не спешил уходить. Но и разговаривать, видимо, он тоже не собирался. Он мрачно о чем-то размышлял, порой что-то шепча себе под нос так, чтобы не услышала шагающая рядом с ним девушка, а порой кивая, подтверждая свои догадки. Девушка тоже молчала, не желая начинать разговор первой – практически уничтоженная в пух и прах гордость не позволяла ей этого. Она ждала, пока юноша заговорит с ней. Тишина потихоньку становилась угнетающей, и она как будто давила на обоих, подмывая наконец сказать хоть что-нибудь. Девушку сдерживала гордость, парня – его чересчур развитая эгоистичность и самовлюбленность. Артем разочарованно смотрел на них, понимая, что теперь вряд ли будет что-нибудь интересное. Он собирался уже уйти расследовать остальные уголки парка и практически повернулся, как вдруг его тело стало осязаемым, на плечо мягко легла рука, и чей-то голос злобно прошептал ему на ухо: - Скоро мы с тобой увидимся, дорогой сыночек Артем...