Ребенок Сатаны

По темному коридору, слегка освещаемому тусклым светом факелов, висящих на стенах, легким, но немного нервозным шагом шел странно одетый человек. У него был длинных красный плащ, на котором было вышито всего две буквы "О.Д", на ногах красовались замшевые ботинки черного цвета, а голову украшала небольшая заколка, на которую кто-то клеем присобачил череп. Человек выглядел очень эксцентрично и странно, на улицах тут же начали бы показывать на него пальцем и, хихикая, обсуждать между собой его непонятный стиль одежды. Но в том-то и дело, что он не на улице, и даже не в людном помещении, - в коридоре было пусто. Только картины, изображающие лица людей, находились здесь. Об этих картинах стоит рассказать поподробнее. Это были не просто портреты - на них были нарисованы лица известных людей, которые внесли большой вклад в историю всего человечества, но лица настолько изуродованные, что признать в них человека было просто невозможно. Вот, например, висит портрет Адольфа Гитлера. Усы испачканы ярко-алой жидкостью, глаза заволоклись пленкой, на лбу кроваво-красная рана в виде свастики. Лицо перекошено от страданий и боли. А чуть поодаль висит также ужасающий портрет Ивана Грозного. Кожа грязно-серого цвета, множество царапин на щеках, огненный фон и, самый заметный элемент, - листовка, приклеенная к нему на лоб, на которой корявым почерком было старательно выведено "БОЖЕ, ОТ ЦАРЯ ХРАНИ". Таких произведений "искусства" в этом коридоре было несметно много. Все они внушали ужас и отвращение, они были переполнены нечеловеческой жестокостью, не присущей никому из ныне существующих людей. Мужчина же, идущий по коридору, не обращал на эти картины ни малейшего внимания. Его взгляд был устремлен только вперед - на дверь, находившуюся в конце этого бесконечного узкого коридора. Дверь чем-то значительно выделялась среди общего дизайна помещения (коридор был окутан мраком, а на стенах не было обоев), то ли она была более темной, то ли более новой. Шаги отдавались ровным гулом и проходили эхом по всей длине коридора, что вызывало нервную дрожь по всему телу. Всюду гул, гул, гул... Даже если он уже не звучит в коридоре, то отдается в твоей голове, напоминая о себе: "Не забудь, не забудь, не забудь..." - так, казалось, он говорил. Эхо... Оно всегда представлялось человеку чем-то мистическим и всегда будет таковым представляться. Но вот уже мужчина дошел до пункта своего назначения. Нервно постучав, он стал ждать ответа. Услышав из кабинета равнодушное "Войдите", мужчина резко открыл дверь и сразу же, прямо с порога, начал буквально орать на человека, мирно сидевшего в кресле и пишущего какие-то отчеты: - Да как вы посмели! Это же неслыханно - врываться в сны ребенка! Сначала нужно было услышать общее мнение, а потом уже принимать собственное решение! Все заведующие отделов откровенно в шоке от такой поспешности! Вы!.. Вы!.. - Я сам принимаю решения, - перебил человек мужчину. - А еще хотелось бы уточнить: когда это вы поставили общее мнение выше моего решения? Не тогда ли, когда вас повысили в должности, нет? Я ведь и запросто могу снова понизить... Если вы так этого желаете. А судя по вашей неслыханной наглости, вы этого очень, очень хотите, не так ли? Вы так отчаянно ворвались ко мне в кабинет, что я тут же понял - вам что-то надо от меня. А то, что вы сейчас продекламировали мне, я не считаю стоящей причиной для визита. И что же вы хотели, Соболев? - вкрадчиво спросил человек. - Я... Эм-м... В общем... - мужчина явно замялся, с ним давно не разговаривали так поверхностно и лицемерно. - Просто... - И? - Ладно. Простите за беспокойство. Я ушел. Больше не буду вам мешать. - Вот и хорошо. Позови-ка мне Спарка из О.П. и своего коллегу... Эм, как его там... - Бонифаций? - Да-да, именно его... И, да, я надеюсь, ты понял, что нельзя вот так вот врываться ко мне в кабинет и болтать невесть что? Передай своим дружкам-заведующим то же самое. И еще - если хоть кто-то еще хоть раз посмеет разговаривать со мной таким тоном - ему больше не жить. Усек? Соболев нервно сглотнул. Он уже понял всю отчаянность своего положения - он стоял на грани. Коротко кивнув, он чуть ли не выбежал из кабинета, куда пару минут назад врывался так резво. Едва за ним захлопнулась дверь, Соболев вжался в стенку и, быстро дыша, стал сползать по ней вниз. Еще бы капельку - и ему бы не жить. Совсем не жить. Даже тут. Отдышавшись, Соболев помчался выполнять приказы начальства. Бонифаций, как всегда, сидел за большим деревянным столом и с серьезным видом читал "Войну и Мир". Бонифаций - самый ответственный человек из служащих, за что его часто прощают и закрывают глаза на мелкие шалости, которые он вытворял с особой тщательностью и хитростью, присущих его изворотливому уму, никогда не знающему усталости. - Эм... Бонифаций? - негромко окликнул его заведующий Отдела Душ. Человек, имя которого, очевидно, было Бонифаций, лениво оторвался о чтения, поправил сползающие с носа очки и, вздохнув, спросил: - Да, Дмитрий Евгеньевич, я с слушаю. Вам что-то надо от меня? - Нет-нет, мне-то как раз ничего не надо. А вам надо бы поторопиться, уважаемый Бонифаций, тебя начальник вызывает. Причем он совсем не в духе, я тебе скажу, - по-братски предупредил коллегу Дмитрий Евгеньевич. И так бледное лицо Бонифация смертельно побледнело. Сглотнув, он задал вопрос Соболеву: - А он не говорил, зачем меня вызывает?.. - Нет, - хмыкнул Соболев, который уже немного оправился после взбучки. - Просто приказал тебя позвать. Бонифаций посмотрел на Соболева, потом на книгу, которую он до сих пор держал в руках, затем снова на Соболева. - А ты... Зачем к нему ходил? - Тебе-то какая разница? - разозлился заведующий. - Ты простой секретарь, иди давай уже! Тебя вызывают, кому говорю! Бонифаций медленно встал из-за стола и на прямых негнущихся ногах побрел в сторону кабинета главного. Соболев, усмехаясь, смотрел, как секретарь пытается не дрожать, что у него не очень-то получается. Злорадствуя про себя, Дмитрий Евгеньевич пошел выполнять следующее поручение начальника - вызвать еще и Спарка из Отдела Поиска. Перед ним стояла весьма трудная задача, ведь в Отделе Поиска всегда царит бешеная суматоха, и найти там определенного человека - труднее, чем после бессонной ночи заставить себя пойти на работу (в Отделе Поиска искать человека, ну не смех ли?). Накинув поверх своего странного костюма еще более странное длинное пальто из овечьей шерсти и взяв с собой металлическую трость, он направился к выходу из этого темного душного здания. Едва выйдя наружу, Соболев зажмурился от яркой белизны снега, который выпал сегодня так некстати. Еще только вчера здесь были дожди, оставившие после себя огромные луже, лежащие где попало! А сегодня снег. Погода всегда непредсказуема, а особенно в месте, где находится главное здание руководства. До Отдела Поиска идти было от силы минут десять, но огромные сугробы, расстилавшиеся на все пространство вокруг, значительно увеличивали это время. Поэтому заведующий, используя свои полномочия, решил телепортировать - а это было опасно в такую погоду. Нет, и в помине здесь нет никаких магнетических волн или колебаний, просто запросто можно было по колено увязнуть в холодном снегу, чего не хотелось. Ничего не произнося и не делая, фигура Дмитрия Евгеньевича просто-напросто исчезла. Остались только следы от его замшевых ботинок на снегу. Соболев телепортировал немного выше, чем требовалось, поэтому грохнулся прямо перед входом в Отдел Поиска. Несколько работников, которые стояли и курили (в здании курить строго-настрого запрещалось) удивленно приподняли брови, заметив распластанного на земле заведующего Отдела Душ. Сильно покраснев от стыда и смущения, Дмитрий Евгеньевич с достоинством встал и, презрительно посмотрев в сторону служащих, сказал: - Чего встали, упыри?! А ну, живо работать! Раскурились тут! В рабочее время курить запрещено! - Вообще-то, у нас обеденный перерыв, - заметил один из рабочих. - И что?! Это не позволяет вам курить! Живо бросили свои сигареты и помчались на работу, или куда вам там еще надо! - еще сильнее сконфузившись, но не подав на это виду, проорал Соболев. Озадаченно хмыкнув, работники выбросили сигареты в мусорный бак, стоящий рядом, и покорно удалились, переговариваясь между собой и обсуждая "этого чокнутого истерика, который заведует Отделом Душ". Дмитрий Евгеньевич погрозил им вслед кулаком и, отряхнувшись, зашел в здание. Кругом бегали куда-то люди, все суетилось, все время двигалось. Не было ни одного момента, чтобы кто-нибудь да не работал - все были поглощены своим делом. Здесь, в отличии от отдела Дмитрия Евгеньевича, все было шумно и громко, никогда никто не замолкал, все перекрикивались, смеялись, жили. Здесь люди ЖИЛИ. Соболев удивленно осматривал этот своеобразный муравейник. Да, здесь все работали, как муравьи - без передышки, легко и весело, несмотря на то, что у них сейчас, по графику, должен быть обеденный перерыв, как ему сказали те работники, стоявшие на крыльце. Вон, девушка что-то быстро печатает на клавиатуре, а рядом парень стоит и что-то диктует ей. Старушка, лет восьмидесяти, несет куда-то стопку бумаг резвым шагом; полный мужчина объясняет новичкам правила. Все что-то делали. Дмитрий Евгеньевич опомнился и пошел в сторону кабинет заведующего этого отдела. Едва он зашел в кабинет (на его поиски Соболев потратил едва ли не полчаса) в глаза бросилось оформление комнаты. Светлые обои, длинные шторы бежевые шторы, большой стол, заваленный бумагами. Все не так, как у него - все светло и прямо-таки навевало хорошее впечатление. К его удивлению, за столом сидела весьма молодая девушка привлекательной внешности, чьи глаза лукаво блестели из под длинной рыжей челки. Она тут же предложила ему чашечку чая, от которой ошарашенный Дмитрий Евгеньевич тут же отказался. - Эм, видите ли, дело в том, что меня послал к вам сам начальник... - Как? - сразу заволновалась девушка. - Мы же все делали по плану, не нарушали правил, у нас все было хорошо! Что мы сделали не так? - Нет-нет, дело совсем не в этом. Он приказал мне, чтобы я привел к нему некого Спарка... Он ведь в вашем отделе работает, да?.. - Да, Спарк в нашем отделе... - немного ошеломленно подтвердила девушка. - Он лучший сыщик, хоть и оказался здесь сравнительно недавно - всего какой-то год назад. Он славный парень, работает без устали, никогда не нарушал правил. Не понимаю, в чем он провинился? - Я не знаю, мне приказали - я выполняю. - Ладно, я сейчас его позову, будьте спокойны. Подождите пока на крыльце, он сейчас же спустится к вам. - Хорошо, я подожду.

***

Спарк оказался практически мальчишкой, ему было всего лет тринадцать. "Отчего он здесь очутился, никак не пойму... Ему бы еще жить и жить, а он тут свой срок отбывает!" - подумал Соболев, как только увидел мальчишку. Мальчик был очень улыбчивым и вообще казался веселым, но в глазах таилась бесконечная грусть, не заметить которую было сложно. Даже бестактный Соболев заметил это. Глаза были ярко-голубого манящего цвета, в этих глазах так и хотелось утонуть... Нет, он просто не мог здесь оказаться! Не сюда ему дорога, и не здесь он должен жить! По дороге к кабинету они с Соболевым очень весело болтали и даже хохотали ни о чем. Мальчишка прямо-таки лучился счастьем и радостью, не присущей этому месту. Впервые Дмитрий Евгеньевич чувствовал себя легко и свободно, впервые его не связывали никакие оковы. Мальчик был лучом света среди этого мрачного коридора, по которому они шли. Через несколько минут они со Спарком уже были у нужной им двери. Дмитрий Евгеньевич тут же испарился, сказав Спарку напоследок, чтобы он не волновался. Да парень и не выглядел сильно напряженным, на щеках все также играл легкий румянец, а губы пребывали в чуть насмешливой улыбке, которая никогда не сходила с лица парня. Как только заведующий ОД исчез из поля зрения, из кабинета донеслось раздраженное "Заходи уже, парень, не торчи там!". Спарк мгновенно встрепенулся и покорно вошел в комнату начальника, которого он, кстати, ни капельки не боялся, в отличии от остальных сотрудников. Едва войдя в кабинет, взгляд Спарка стал напряженным, его лицо хмурым, а сам он придирчиво осмотрел обстановку. Прямо перед ним за столом сидел человек в черном, смотрящий в потолок и что-то явно замышляющий, а около него восседал взволнованный Бонифаций, о котором ранее предупредил его заведующий. Бонифаций тоже был напряжен, но во взгляде его читалось несказанная радость. И вообще он выглядел очень довольным, хотя редко кто его таким видел. Спарк лишь мельком оглянул секретаря Отдела Душ. После он демонстративно отвел от него взгляд и посмотрел в упор на человека, который был здесь главным. Мальчик теперь даже не напоминал того Спарка, которого пару минут назад провожал Дмитрий Евгеньевич до кабинета. Он держался холодно, отстраненно, весь его вид говорил, что его совсем не волнует то, что сейчас произойдет. Он даже закрыл глаза, показывая, что ему уже становится скучно. - Вы что-то хотели от меня? Человек презрительно осмотрел Спарка и вежливо произнес: - Не ожидал... Эм... Увидеть перед собой такого молодого юношу. Однако, присаживайся в кресло, нам надо серьезно поговорить. У меня к вам с Бонифацием весьма срочное дело, которое нельзя откладывать ни на минуту. - Не волнуйтесь, - усмехнулся Спарк, увидев, что, не смотря на показную холодность, начальник слегка удивлен. - Увы, перед собой вы видите уже не тринадцатилетнего парня, коим я был раньше. Перед вами уже совершеннолетний юноша, который вот уже пять лет работает в Отделе Поиска. Человек даже не удостоил его внимания. Он смотрел только в глаза Спарку и больше его ничего не волновало. После нескольких секунд молчания, он сказал: - Перейдем сразу к делу. Я слышал, что ты лучший из сыщиков. И у меня к тебе есть задание, которое ни в коем случае нельзя провалить... В случае исполнения тебе гарантируется свобода. - А в случае провала? - Спарк заинтересованно поднял одну бровь. - Ты ведь знаешь, что обычно случается с теми, кто провалил задание. Зачем задавать очевидные вопросы? Спарк внимательно вгляделся в человека и сел на кресло, стоящее рядом. - В любом случае, хуже мне уже не будет. Так что мне надо делать? Я готов. Человек погрузился в долгие раздумья. Тяжко вздохнув, он сделал то, чего никто из присутствующих в кабинете не ожидал. Встав из-за стола, он вплотную подошел к Спарку и прошептал ему на ухо: - Тебе нужно будет следить за одним человеком...