Ребенок Сатаны

Скоро мы с тобой... Фраза все всплывала и всплывала в памяти, не давая Артему покоя. Странный мужчина, являющийся его отцом, назойливо мешал ему думать о чем-либо другом. Он не понимал, что могла значить эта фраза. Обычный, ничего не значащий сон? Очередная бредня, всплывшая в его мозгу, или нечто иное? Не мог же Артем так внезапно стать прорицателем, видящим свое будущее? Увидимся... За окном тоскливо шел дождь. На улице уже не осталось ни одного сухого пятнышка — все было в лужах. С крыш домов уже стекало целыми ручьями, а окно было в прозрачных каплях. Сколько же он проспал, раз погода успела смениться с жаркой и душной до холодной и дождливой? Парень взглянул на часы, висевшие на стене рядом с его кроватью — десять вечера. Из школы он пришел пять часов назад. Интересно, мама уже дома?.. Капли дождя стучали по стеклу и убаюкивали парня. Юноша протяжно зевнул и потянулся — теперь спать совсем не хотелось. И даже матушка-природа не усыпит сейчас его — мысли, царящие в голове, терзали и сердце, и душу... Ведь, несмотря на свою показную ненависть к отцу, он хотел с ним встретиться. Хотя бы ради того, чтобы узнать, для чего он тогда бросил его и мать одних. Парень вздохнул и вытер пот со лба. Этот сон измотал его, как куча тренировок. Удивительно, но все тело болело. Ноги, руки - юноша с трудом шевелил ими. Как будто он сначала пробежал с десяток кругов, а потом еще и отжался на кулаках раз триста... Дорогой сыночек Артем... Он наяву ощутил прикосновение отца к плечу — на том месте, куда отец положил свою руку, был ожог. Жгло. Сильно жгло. Как будто к нему явился сам Фредди Крюгер, делающий сны явью. Артем поежился и соизволил явиться в реальность, где только что скрипнула входная дверь, как бы говоря о том, что пора бы и поволноваться насчет его недавней проблемы в школе. Судя по тому, что дверь захлопнули весьма громко, мать была совсем недовольна визитом к директору, где ей, несомненно, сообщили неприятные новости, связанные с ее хорошим, добрым, очень послушным и со всех сторон милым сыночком. Более того, Артем чувствовал, что сегодня дело не обойдется простой истерикой, как это происходило раньше. — Артем! — раздался из коридора оглушительный вопль мамы. Парень даже вздрогнул. Явно ощущая присутствие незамедлительной ругани, он поднялся с кровати и на цыпочках вышел в коридор. Мать уставилась на него в упор, сняла кепку и, ни слова не говоря, прошла на кухню. Парень, уныло опустив голову и смотря в пол, пошел за ней следом. Едва войдя на кухню, мать тут же села за стол и выжидательно посмотрела на своего сынка. Артем растерянно стоял в проходе, потеряв вдруг всю свою нахальность, наглость и вспыльчивость, коей был наделен с детства. Наверное, единственный человек, которого он боялся — это его мать в гневе. Вот уж воистину страшное зрелище. Не выдержав этой подавляющей выжидающей тишины, Артем робко, будто первоклассник, только что пришедший в школу, поинтересовался у своего родителя, еле выдавив всего два слова: — И... как?.. Мать будто прожигала его взглядом. Было такое чувство, будто она видит тебя насквозь, и от этого становилось не по себе. Не зная, куда деться от этого устрашающего испепеляющего взгляда, Артем попытался сдвинуться с места, но будто прирос к полу. Не видя другого выхода, парень просто отвел глаза и уставился в окно. А там, тем временем, была ясная погода - дождь недавно кончился, на небе появилась разноцветная радуга, радующая глаз... И атмосфера на улице не такая угнетающая, как в данный момент в небольшой квартире на последнем этаже пятиэтажного дома. Птицы поют, солнышко светит вовсю... Сейчас бы гулять и гулять! А Артем торчит здесь, в душной и тесной квартире. Пытается оправдаться перед мамой. — Ты ударил человека, — негромко раздался голос мамы среди тишины, которую лишь иногда нарушали редкие детские смешки с улицы. Артем удивленно посмотрел на до этого молчавшую мать. Ее слова, такие тихие, подавленные и не на шутку расстроенные, поразили его. Ну, ударил и ударил — что с того? Обычное дело в нынешнее время. — И? — не понял парень. — Артем... Ты ударил человека, — покачала головой мама, все также продолжая пристально на него смотреть. — Ма, объясни толково... А то так ты мне только голову всякой ненужной фигней забиваешь, — поморщился юноша, как бы от лишней головной боли. Женщина резко встала из-за стола и подошла к своему сыну. — Фигней, значит... — прохрипела она себе под нос, смотря на сына снизу вверх — все-таки она была на добрых десять сантиметров его ниже, — Тогда ударь! Ударь меня! Это же все фигня, лишняя головная боль! — уже громко сказала боевая мадам. — Мам... Ты чего так взъелась? — окончательно растерялся Артем, ничего не понимая в том, что сейчас происходит. Эта ситуация совсем не нравилась ему, да как и остальные его стычки с матерью. — Я же всего лишь... — Не всего лишь, Артем! Ударить человека — это тебе не всего лишь! Ты хоть понимаешь, до чего ты докатился?! — уже не говорила, а кричала женщина. — А потом курево, наркотики, воровство, да?! И тюрьма! — на последнем слове она сделала особенный акцент. Её глаза ни с того ни с сего наполнились слезами. Она грузно осела на стул и повернулась лицом к окну. — Ты никогда не ценил того, что я для тебя делала... — женщина всхлипнула. — Я ночами работаю, чтобы ты ни в чем не нуждался, и чтобы у тебя была прекрасная жизнь без огорчений!... Артем, — мать подняла на него свои полные печали глаза, — знаю, что, наверное, развожу истерику по мелочам, но я всю жизнь растила из тебя хорошего человека, и до сегодняшнего дня я так и считала!.. — Мам, — уже собравшись с мыслями, серьезным тоном, начал юноша, — тот человек, которого я ударил, это заслужил. Слезы по щекам сразу почему-то перестали течь, а страшные всхлипы резко прекратились. Мать отняла ладони от лица, и Артему открылось зареванное красное лицо матери, с такими пронзительно-зелеными глазами, в которых поселилась грусть и тоска. Парень долгое время молчал, смотря в эти глаза и понимая, какую глупость он сегодня совершил — расстроил и без того опечаленную мать. Впервые он сожалел о сделанном, но того, что сделал, увы, уже не вернуть. — Что ты сейчас сказал?.. — женщина смогла выдавить из себя только эти слова, так как на большее сил не оставалось — все ушло на громкие оры и ругань, посвященные ее незадачливому сынку. — Он заслужил это, — спокойно ответил Артем, даже не стараясь притворяться, что ему стыдно за свои слова. — И... чем же?.. — хрипло спросила некогда боевая женщина, уставившись в пол. Парень развернулся и ушел в свою комнату, оставив мать сидеть на кухне. Незачем ей это знать... Совсем незачем. На полпути в свою комнату он, не оборачиваясь, тихо сказал: — Тебе намного больше идет с распущенными волосами, ма. И улыбайся чаще — улыбка тебе к лицу.

***

Буквально несколько часов назад, на уроке физики, когда Артем, в который раз хотел отоспаться хотя бы на уроке, с задней парты раздался смешок. Учитель, не обратив на это внимания, продолжал писать на доске какие-то непонятные формулы, которые понимал лишь он сам. Артем тоже не обратил на это внимание, все также стараясь уснуть. И ему уже почти это удалось, но... Громкий продолжительный ржач заставил его проснуться и увильнуть от своих сновидений, которые так и лезли к нему в голову, мешая сосредоточиться. Парень хмуро оглянулся на своих одноклассников, сидевших сзади него и чуть не разинул рот от удивления. Кирилл, Влад и Максим в прямом смысле этого слова издевались над новенькой, которая совсем недавно поступила сюда. Мало кто станет переводиться в 11-ом классе, но она все-таки осмелилась. И все бы ничего, если бы не одна маленькая, малюсенькая такая проблема... Алиса. Семнадцать лет, как и всем тут. Худая, скромная, умная, миленькая, никому не мешает жить. И вроде заходишь в класс — все как всегда, как и прошлые десять лет. А вроде и вовсе не так... Она вообще не должна была идти в школу — должна была находиться на домашнем обучении. Сдала бы все экстерном и лет эдак в четырнадцать была бы так называемым «вундеркиндом». Но нет — ее родители (а точнее, родитель) настояли на том, чтобы их девочка была как все, училась как все, жила как все. Дружила. Любила. И никто не смел этому возразить. Директор даже слова не сказал, молча поставил свою подпись. Девушка была принята в школу, в 11-ый класс. И наверняка у всех читателей назрел вопрос: почему же она должна была находиться на домашнем обучении?.. Почему должна была учиться дома, а не в школе? А ведь ответ совсем прост — Алиса была инвалидом и ездила на инвалидном кресле, всегда накрывая ноги пледом, чтобы никто не видел ее щуплых стройненьких ножек, которых она так стыдилась. Теперь вот... Они над ней издеваются, показывают пальцем на ее ноги, даже не стыдясь того, что девчушка вся покраснела, но не говорит ни слова. Откровенно ржут, и никто не прекословит. Делают вид, что не замечают. Как будто всем наплевать на это. Как будто не было и нет никакой Алисы, ни ее худых ног, ни инвалидного кресла. Как же бесит!.. Артем резко встал из-за парты, подошел к главному зачинщику этого беспредела и, не говоря ни слова, врезал ему по морде. Получай, скотина! Класс наконец соизволил оглянуться на происходящее. О, надо же! Значит, когда все измывались над несчастной новенькой, им на это абсолютно по фиг; а когда драка — смотрите, какое зрелище! Это же так весело, да. Взбудораживает. Адреналин в крови. Круто. А самим слабо?.. Учитель наконец соизволил посмотреть, что происходит в кабинете и оторвался от своих безумных формул и теорем. Молча он указал на дверь, ведущую в коридор. Артем холодно посмотрел на него и вышел. А дальше... А что дальше? Дневник, замечание, директор. Вызов родителей в школу. И бла-бла-бла...

***

Артем вновь посмотрел в окно. И не увидел ничего, кроме своего отражения в стекле, которое ухмылялось ему сквозь сумрак в комнате.