Кровавое пламя

Закончив очередной мини-концерт для отдыхающих в парке, Хосок откинулся к стволу старого древа и потянул лицо навстречу уходящим персиковым лучам заката. Теплый ветер забавно колыхал непослушные волосы, а пряный аромат здешних трав дурманил голову. Хотелось лежать вот так, забывшись, и заснуть до утра, слушая пение маленьких птиц. Мысли сами собой внезапно предложили сходить в новую кофейню, ведь она открыта уже с месяц, а Хосок не то что не видел ее, он и в другие заведения то не ходил. Предпочитал готовить сам. Но в стремительно холодеющий вечер посидеть в укромном местечке, попивая горячий напиток, он был не против. Так что, накинув гитару на плечо, он плавно направился в переулок, сразу ловя еле различимые нотки кофе в воздухе. Колокольчик звонко оповестил Юнги о новом посетителе, и он отложил телефон в сторону, поднимаясь с табурета. — Добрый день, могу чем-то помочь? — явно заученно, но с теплотой, произнес юноша. Но ответа не последовало, а бариста мог лишь наблюдать нервно бегающие глаза по таблице с названиями предлагаемых напитков. — Я вижу, вы первый раз в подобном заведении? — неуверенно спросил после паузы Юнги. Парень напротив лишь неуверенно кивнул, сверля взглядом стойку. — Тогда-а… Позвольте мне угадать, какой напиток вам подойдет больше всего? — Юнги иногда предлагал такое посетителям, которые ну совсем не могли ничего выбрать и казались жалко безнадежными. — А?.. — очнувшись от транса, слабо воскликнул Хосок. — Да, да. Конечно. — взгляд более не бегал, а смотрел на лицо бариста, который уже с умным видом принялся сканировать юношу. — Полагаю, вам подойдет горячий шоколад с зефиром и корицей, — Юнги даровал гитаристу свою воздушную улыбку и решил все-таки объяснить свой выбор, видя удивлённый и неравнодушный взгляд парня. — Вы выглядите так напугано с момента входа сюда, и не смогли сразу выбрать напиток. Смею предположить, что вы или совсем редко пьёте кофе или даже ни разу не пробовали его. Ещё от вас веет домашним уютом и детством, что кажется, будто малая доля кофеина заставит вас съёжиться и отбросить чашку куда подальше. — Хосок все еще смотрел в одну точку, переваривая сказанное, но вид стал поживее, — ну так что? Делаем горячий шоколад? — Угу, спасибо вам большое. — парень удалился в угол здания возле окна, заняв место на плетёном стуле с пледом. Гитара приземлилась у края рядом стоящего дивана, а Хосок, накинув серый клетчатый плед, уставился в окно, разглядывая огоньки лампочек и далеких фонарей. Шум за стойкой прекратился, и Юнги с маленьким металлическим подносом и толстой белой чашкой на нем подошел к столу Хосока, аккуратно опуская сосуд с горячим шоколадом прямо перед его лицом. Горячий пар приятно обдавал щеки, а маленькие разноцветные зефирки так обворожительно тонули в большом облаке пены и корицы, что у юноши загорелись глазки и он наконец оживился, отбросив страх, и лишь с детским интересом наблюдал за этой магией. — Наслаждайтесь. Надеюсь, вам понравится. — бариста, немного замешкавшись, произнес это и поспешно удалился. Вернувшись за стойку, Юнги продолжал изредка поглядывать на парня, мирно отпивающего из чашки и смотрящего в никуда. В кофейне редко встретишь людей, не пьющих кофе, а на счету Юнги это так вовсе был первый случай. Он ведь сам ничего слабее эспрессо не пьет, а тут парень почти его возраста согласился даже не на латте или макиато, а на самый настоящий детский горячий шоколад. Это и заинтересовало бариста. — Извините, могу я оплатить? — внезапно появившийся парень заставил Юнги вздрогнуть, но он сразу пришел в себя и кивнул. — С вас три тысячи вон. — Хосок протянул купюру, сжимая ремешок гитары в руках. — Вот ваша сдача. Обязательно приходите еще за новой порцией и десертами. — Юнги улыбкой провел парня к двери и снова сел на табурет, уставившись в телефон.

А Хосок обязательно придёт.

***

На следующий день в дверях кофейни показалась уже знакомая фигура. Парень с гитарой за спиной, в то же время, что и вчера, с всё тем же стыдливым взглядом и ладонями, нервно перебирающими лямку инструмента. Беззвучно, будто пытаясь не нарушить здешнюю тишину и слиться с интерьером, Хосок подходит к стойке, плавно поднимая глаза на бариста и изучая по порядку крепкие жилистые руки с закатанными белоснежными рукавами, черный идеально чистый брендовый фартук, имя на бейджике и, наконец, лицо со спадающими на глаза слегка растрепанными темно-алыми волосами. — Здравствуйте. Один горячий шоколад. Двойная порция. Пожалуйста. — тонкие пальцы тихо постукивали по стойке, помогая отвлечься от нервов, которым он не мог дать объяснения и причины появления. — С зефиром и корицей? — Юнги улыбался так искренне, будто действительно общался с ребёнком и боялся его напугать. — Да, спасибо. — Силуэт снова скрылся на том же месте, что и вчера. Но сегодня он уже не так сильно сжимался на кресле, а даже позволил свесить ноги и болтать ими взад-вперед, послушно ожидая заказа. — Вот ваш напиток, приятного времяпровождения. — чашка в этот раз была еще внушительней и зефира в ней поместилось ровно в два раза больше! Хосок с теми же глазами-обнимашками, словно завороженный, разглядывал тонущие яркие тучки в пенке, пока бариста незамедлительно испарился, а вернее сбежал за барную стойку, снова поглядывая на необычного посетителя. Действительно ведь, словно ребенок в теле парня. Хосок увлеченно попивал горячий шоколад, раз за разом делая ложкой сказочные разводы на пене. Иногда он отвлекался на мимо проходящих людей в окне или вошедших посетителей. Иногда ёрзал в кресле, ища удобную позу. Иногда просто терялся в телефоне и играх. А иногда прикрывал глаза и кажется дремал. Тихая приятная музыка на фоне только больше вгоняла его в сон, но нужно было держаться и провалиться в дрёму только дома. Здесь было приятно находиться и уходить совершенно не хотелось, так что следующее решение он принял спонтанно. Глянув на стойку пару раз, вспомнив имя бариста и вдохнув, набираясь смелости, Хосок развернулся из комочка в нормальное сидячее положение и тихо произнес, в который раз извиняясь: — Простите, Юнги? — Локаторы моментально определили свое имя и бариста подошел к столику. — Чем могу быть полезен? — Вчера вы говорили о десертах. Я бы хотел попробовать один из них. — Юноша приложил указательный палец к губам и задумчиво отвел глаза в сторону. — Могу я попробовать снова угадать? — Хосок тут же кивнул, заинтересованно ожидая ответа. — Я считаю, что вам идеально подойдет бананово-ванильный чизкейк с лимонной посыпкой, он такой же яркий и светлый как ваши волосы, а ещё чрезвычайно сладкий. — бариста ждал окончательного решения посетителя, ведь он не мог быть уверен, что парень действительно такое любит. — Я доверюсь вашему выбору. Буду ждать с нетерпением. — Хосок впервые посмотрел на Юнги с улыбкой на лице, что не могло не радовать бариста, ведь неловкость, кажется, ушла если не на совсем, то хоть на этот мимолетный момент. — Как пожелаете, подождите минутку. Юнги сразу направился к витрине и достал оттуда нежного желтоватого цвета треугольничек. На доске оказался свежий банан, который уже профессионально нарезался и отправился на верхушку чизкейка и расположился вокруг него, украшая тарелку. Следующим этапом было насыпать лимонную посыпку, которая вредно отскакивала от десерта, разлетаясь по всей поверхности. Завершающим элементом стали свежие листья мяты, аккуратно уложившиеся поверх банана. — Прошу. Надеюсь, что вам придется по вкусу. — Тарелка с неизвестной лимонной штукой отправилась с подноса на стол, а за ней Хосоку вручили и ложку. — Приятного аппетита. — Юнги снова удалился, оставляя парня одного. А вслед донеслось лишь тихое «спасибо». Хосок уже со всем возможным интересом рассматривал чудный десерт, вдыхал нежный аромат, осматривал аккуратные кружочки банана, но больше всего внимание привлекла та самая посыпка. Желтые, вперемешку с белыми и фиолетовыми палочки, шарики, месяцы и звездочки покрывали весь чизкейк, словно конфетти, а как приятно хрустели во рту. Это ли не счастье для него? С аппетитом уплетая чизкейк и попивая горячий шоколад, жизнь казалась совсем уж идеальной и нереальной, потому что такой вкуснятины просто не может существовать. По крайней мере Хосок так считал, ведь привык к домашней еде и совсем не познал прелести с любовью приготовленных интересных и необычных напитков и десертов всех цветов радуги, всех возможных и невозможных вкусов, всех форм и размеров. Когда вкусная еда закончилась, а сладкий напиток оставил после себя только маленькую лужицу на дне, пришло время уходить домой, так что, вновь накинув гитару за плечи, Хосок отправился к стойке. — Сколько с меня сегодня? — С вас десять тысяч вон, — рука передала купюры бариста, и те сразу отправились в кассу. — Спасибо за визит, обязательно приходите еще. — опять слышится краткое «угу» и взгляд устремляется на удаляющуюся спину. Хосок уже дергает ручку двери, и наполовину оказавшись на улице, обернулся к парню, ¬– До свидания, Юнги. — Дверь мигом закрывается и видно лишь быстро убегающий силуэт за окном. А бариста только и присел от удивления, что этот скромняга соизволил с ним попрощаться.

***

Третий день бариста тоже провел в молчаливой компании безымянного гитариста, который снова пришел в те же 8 вечера и заказал двойную порцию успокаивающего горячего шоколада с облачками-зефирками и корицей, и банановый чизкейк с завораживающей лимонной посыпкой. Так же прошел четвертый день, и пятый, и все последующие. Юнги уже настолько привык к нему и его неменяющемуся заказу, что стал готовить за несколько минут до прихода гостя, чтобы не заставлять того ждать. За эти недели готовка заказа уже почти стала традицией для него. Со временем, когда Хосок начал чувствовать себя в своей тарелке, он даже стал заполнять тишину краткими разговорами с Юнги, обсуждая то интерьер здания, то какое-то блюдо, то статью из интернета или вообще задавал какие-то немыслимые вопросы, которые забредали в его головёшку совершенно внезапно. Особенно веселило Юнги, когда парень уходил в себя и начинал что-то бубнить под нос и активно жестикулировать, наверно разговаривая с самим собой. Самое главное, что парень наконец то узнал имя гитариста и мог спокойно обращаться к нему, не придумывая глупых кличек. Благодаря Хосоку, который засиживался очень долго, кофейня стала для Юнги не просто местом с любимой работой, но и чем-то большим — таким тягучим, теплым и обволакивающим ощущением, похожим на домашний уют.

***

Днем в прохладной тишине дома Юнги раздается звонок телефона. Неожиданно звонящим оказывается Ким Сухён, который просит выйти на работу пораньше, так как у дневного бариста появились срочные дела. Не особо радуясь такому событию, но понимая, что за это получают прибавку к зарплате, Юнги наспех поел, оделся и вышел на встречу тяжкому трудному дню. Подходя к парку, его уши уловили выбивающиеся из глубины звуки гитары и тихое пение. Приближаясь к скверу, тембр поющего голоса начал казаться таким знакомым, но Юнги не сразу понял, что только у Хосока есть такой звонкий и оживленный, но в то же время глубокий и мелодичный голос. Ступая еще ближе, зазвучали новые дрожащие аккорды и приглушенное перебирание струн. Он замер, наблюдая за играющим через густые ветви и слушая его голос, который так походил на звон маленьких колокольчиков:

«Forever, we are young Under the flower petals raining I run so lost in this maze, wandering Forever, we are young Though I fall down and I am hurting My dreams ahead, so I will keep running»

Душевные слова Хосока поселились в скрытых закоулках души и не давали покоя всё рабочее время. Ему казалось, что это первый и последний раз, когда ему посчастливилось услышать пение парня. Юнги в этот день чаще отвлекался, медленнее выполнял заказы, стал совсем задумчивым и отдаленным, вёл себя крайне неуклюже и забавно, но глуповатая улыбка не сходила с его лица. Это давало понять, что причина такого странного поведения не являлась плохой. Всё же он старался организовать себя, как мог, и внезапный визит гитариста, про который он совершенно забыл, заставил его в мгновение ока «протрезветь», дабы не выдать свое непригодное поведение. — Здравствуй, Хосок, — бариста вежливо поклонился, успевая привести за долю секунды все мысли в порядок, — прости, что не успел приготовить заказ заранее. Придется немного подождать. Я надеюсь, ты не против? — Юнги уже вертелся у чашки, наполняя ее молоком. — Привет, Юнги~я, ничего страшного, я никуда не спешу. — Хосок сладко зевнул, потягиваясь руками к древесному потолку, и по-хозяйнически двинулся к, считай, личному уголку этой кофейни. Юнги уже нёс привычный заказ к стеклянному столику, но в этот раз на подносе было две чашки. Да, бариста решил посидеть и отдохнуть за разговором с Хосоком, ведь славно измучился. Плюхнувшись рядом на диван, тихая музыка здания перемешалась с непринужденными разговорами этих двоих. Юнги иногда приходилось отлучаться за стойку, дабы обслужить новых посетителей, но все же вечер протекал безмятежно. — Кстати, Юнги, а что значит надпись «Suga» на твоем рюкзаке? Я давно заметил, что она нарисована от руки, неужто твоих лапок дело? — Эй, не называй так мои руки! — Юнги кинул возмущённый взгляд в сторону парня, который сидел полностью повернутым к окну, разглядывая пустые ночные улицы, и отпил свой двойной эспрессо. — Так-то это моя кличка еще со средней школы. — Это слово ведь похоже на сахар, но я не припоминаю, что бы ты хоть раз при мне прикасался к чему то, что слаще твоего горького кофе. Каким вообще образом ты её получил? — Разве одного взгляда на мою белоснежную кожу не хватает, чтобы понять? А вообще, некоторые знакомые говорили, что это из-за моей сладкой «сахарной» улыбки. Вот не понимаю, о чем эти дурашки думали… Но кличка прижилась, так что дерзай, даю тебе официальное право на ее использование. — Хех, спасибо за доверие.

***

Время медленно близилось к окончанию смены, напитки закончились, и парни наслаждались дружественной тишиной, которая никак не стесняла их. Еще один вошедший клиент получил свой заказ, и решено было закрываться. Хосок первый раз остался до окончания работы, что, как посчитал Юнги, могло знаменовать продолжение встречи вне здания. Вся грязная посуда помыта, кофейные аппараты заправлены зёрнами, музыка выключена, свет потушен и вот уже в двери звенит ключ, закрывая ее. Они прошлись к парку в ночной тиши, млея от приятной прохлады. Внезапно Хосок одернул парня за рукав и, жуя нервно губу, произнес то, чего Юнги уж точно не ожидал: — Шуга-хён, можно я тебе спою? Просто мне кажется, что все прохожие уже знают меня, а ты мой друг, но еще ни разу не слышал… Юнги конечно промолчал про случившееся сегодня часами ранее и лишь довольно кивнул, после чего тонкие пальцы обхватили его ладонь и чуть ускоренно потащили в глубь парка, к тому самому разложистому древу. — Я всегда играю, сидя вот тут. Это место кажется мне самым уединенным во всей вселенной, но иногда я выхожу на аллеи и устраиваю маленькие концерты. Я не уверен, что действительно так хорош, но люди всегда дарят мне теплые улыбки, так что, наверное, это высшая плата за мой труд. Юнги молча слушал его забавные оправдания о непрофессиональности, а когда Хосок присел, удобно умостившись, то и вовсе включил свои локаторы на полную громкость и замер, чтобы не пропустить ни единого звука. Гитара поместилась на ноги, и изящная рука мягко коснулась струн, будто умоляя их вибрировать нужным аккордом. Обворожительная мелодия окутала разум мягким пушистым одеялом, моля смотреть через крону древа на далёкие звезды, а когда к музыке добавился дрожащий печальный голос, всё внимание направилось на юношу и Юнги старался запомнить каждый тон, каждое изменение в звучании, каждое пропетое слово, каждую эмоцию на лице парня, чтобы позже воспроизводить это в голове раз за разом, отпечатывая на сердце печальный текст:

«In our little house of cards, What a pair of fools we are Our love has lost its way But I still hope and pray That it’s stay…»

Лирика забралась под корку мозга, затмевая любые мысли и заставляя думать лишь о потаённом смысле, спрятанном меж этих трогательных строк. Юнги так и сидел не двигаясь, завороженно смотря на Хосока, который полностью отдался этой песне, не замечая ничего вокруг. И даже когда музыка стихла, он этого не заметил, продолжая изучать лицо напротив. Хосок легко ткнулся кулаком об его плечо, заставляя очнуться. Юнги начал быстро моргать и мотать головой, пытаясь вернуться в реальность. — Прости, я не хотел, — парень виновато потрепал свой затылок и встал с травы, — это было настолько красиво и душевно, что я скорее не смогу выразить все свои эмоции словами, так что позволь мне тоже улыбнуться тебе, если это действительно высшая плата за твой голос. «За твой самый ангельский и кристально-чистый голос, которым я буду дорожить до конца жизни» — мысль так и остается несказанной, а лицо озаряет белоснежная, столь застенчивая и добродушная улыбка, которую Юнги дарит именно Хосоку. Тот в свою очередь дарит Шуге свою солнечную летнюю улыбку и смотрит на него глазками-обнимашками, а в мыслях всё взрывается и клокочет, ведь перед ним теперь стоит новый настоящий друг. Первый человек спустя месяц одинокого скитания, которого Хосок с гордостью мог назвать не просто знакомым, а родной душой. Луна уже находится в зените и чудный момент не может длится бесконечно — пора идти домой. Тут гитарист и узнал, что Юнги живет недалеко, а так как к его дому, по удивительному совпадению, можно было пройти и этой дорогой, младший решил провести Шугу, еще немного растягивая их встречу. Всего несколько минут за глупыми разговорами и пара остановилась у калитки с именем хозяина. Юнги устало помахал рукой вслед уходящему Хосоку и, как обычно, сразу завалился спать, игнорируя ванную комнату на пути. Юноша же до своего дома шел в приподнятом, почти сказочном настроении, что вокруг него, казалось, находится разноцветное цветочное облако. Он ввалился в комнату и плюхнулся на кровать, еще какое-то время раздумывая над будущим, в котором теперь будет не только его любимая гитара, но и новый друг. Сон подкрался незаметно, рисуя в глазах спящего парня яркие картинки. Луна тускло освещала всё ту же детскую улыбку.

Он не обрёл любовь. Он обрёл настоящее счастье.