Адское пламя

Холодное одиночество сжирало Лилит которые недели. Первая демоница Ада, Мадам Сатана, она лежала в одиночестве перед камином в доме Мэри Уордвелл, мучимая отсутствием хоть одной живой души хотя бы и для того, чтобы потешить себя. С тех пор, как Сабрина подписала Книгу Зверя и окончательно перестала общаться с Лилит в обличии любимой учительницы, последняя жутко скучала в немилости или банальном отсутствии приказов Тёмного Повелителя, глядя вечер за вечером на чучело предателя Столаса, камин и перевёрнутый крест над кроватью. Когда проживёшь на свете с начала становления времён и появления первых людей, незыблемо придёшь к тому, что рано или поздно наскучит абсолютно всё. Подвластное и нет. Бороться за что-либо у Лилит уже не было ни желания, ни сил, да и, в общем-то, никакой потребности: своё место в ногах Тёмного Повелителя она с гордостью занимала уже одному ему только известное тысячелетие подряд; среди глупых молодых смертных, время от времени развлекавших её от скуки и то и дело норовивших нарваться на её гнев, она занимала позицию главенствующую с абсолютной возможностью чудить и унижать на все лады. Однако это не было тем, что было ей по-настоящему нужно. Словно бы пробоина в несущей стене замка, стоило которой появиться из-за отсутствия крошечного по сравнению с масштабами всей стины кирпичика, одиночество рушило весь образ и всю душу казалось бы не такой уж и хрупкой Лилит. Даже первой демонице Ада нужна тройная поддержка в вопросе хоть малейшего смысла дальнейшей жизни. Так и проходили сутки: в раздумьях, сожалениях, одиночестве. В один из таких скучнейших вечеров, которым Мать Демонов уже потеряла счёт, к ней явился сам Тёмный Повелитель. Лилит бросилась на колени, трепеща сердцем. Только её губы потянулись к уродливому смердящему копыту, как оно было отодвинуто в сторону, попутно задев одну из валявшихся на полу бутылок абсента. Такая кардинальная перемена приветственного ритуала заставила Лилит вздрогнуть и отшатнуться в сторону, она просто припала к его ногам. — Посмотри на себя, — пробормотал шёпотом пришелец. — Что с тобой стало, моя прекрасная Лилит? — Повелитель… я не совсем понимаю. Его когтистая лапа была протянута в направлении лица матери демонов, явно с целью помочь ей подняться. Лилит схватилась за лапу, предоставленную ей с такой огромной честью, поднялась и поставила перед своим гостем стул. Он сел, облокотил предплечье на колено и подставил лапу под рогатую морду где-то в районе шеи, выгнув неестественно сильно. — Что происходит? Что Вам нужно, Тёмный Повелитель? — Отбрось наконец эти формальности. Я пришёл к тебе сегодня как лицо, глубоко заинтересованное в твоей работоспособности и поддержании марки. Даже моя главная исполнительница должна выглядеть подобающе первой демонице Ада. Подойди к зеркалу. Давай, живо — из пасти раскатывался ужасно зловонный запах чего-то разлагающегося. Лилит подошла к зеркалу. Вид оттуда был не утешающий: прекрасные локоны Мэри Уордвелл — длинные и кудрявые, были сбиты в непонятный растрёпанный хвост, не смытая ещё несколько дней назад помада кусками медленно отслаивалась от тонких губ, платья и юбки сменились непонятными брюками, явно плохо подходящими её фигуре и, очевидно, являвшимися брюками директора Хоторна, оставшимися у неё в ванной после того кровавого вечера. — Что с тобой стало?! — проревело громадное существо, сидящее на стуле и явно уже утомлённое детальным разыскиванием Лилит своих недостатков. — Посмотри на то, во что ты превратилась! У тебя есть вся нужная тебе сила, но ты не можешь собрать её в кулак и как следует развлечь себя, тем самым подготовив к исполнению моих новых приказов! Ты же в мире смертных! Так иди и найди себе какое-нибудь развлечение, чем тухнуть здесь в ожидании новой выходки Сабр… — Тёмный Повелитель осёкся. — Что ж, почему бы тебе не поразвлекаться хотя бы и с кем-то из нашего мира? — перешёл он с рокочущего тона на подобающий участливому, если его можно было таковым назвать, человеку. — Скажем, с этим забавным семейством Спеллманов? Чтобы сподвигнуть Эмброуза на раскрытие какой-нибудь семейной тайны много ума не надо, а чтобы поэкспериментировать с зельями Хильды Спеллман и от души похохотать… хотя, да, понимаю, в этом тебе не преуспеть. В общем, разберись сама, но я не приду больше. У меня большие планы на Сабрину и ты, её проводница в Ад, должна учитывать свой внешний вид и следить за ним. Я сказал всё. Секунду спустя Тёмный Повелитель исчез. Казалось бы, Лилит должна была за столько лет привыкнуть к этой вони, но непередаваемое чувство высвобождения от ещё и не самого неприятного разговора отлично дополняло открытое окно, в которое она высунула руку с бутылкой алкоголя в ней, так что сам Сатана велел, как бы иронично это не звучало. Мэри Уордвелл была не самой уродливой. Даже напротив, она была крайне симпатичной особой для своих лет. Тогда-то Лилит и взбрела в голову шальная мысль, которую она постаралась выбросить из головы, но сама в глубине души понимала, что попытка изначально тщетная, обречённая на провал. И всё-таки — отличный повод рискнуть: на часах совсем ещё не ночь, только лишь начало сумерек, примерно девять часов вечера. Удовлетворить свои, пусть и низменные, но потребности, она могла, как ей казалось, в любой момент. Тогда первая демоница приняла столь необходимый ей свежий душ, надела тёмно-бордовое платье, выбрала помаду под его цвет, накинула плащ и даже и без колготок за наблюдением в Гриндейле аномально жаркого мая, вышла в сумрак вечера. Пока она шла до морга Спеллманов, в груди крутилось множество предлогов для их посещения, но остановиться она, однако, решила на самом очевидном. — Мисс Уордвелл? Я слушаю Вас, — на пороге, вся в мыле, но при том с абсолютно невозмутимым видом и неизменным подобием мундштука на пальце, стояла Зельда Спеллман. Зеленоглазая и рыжая, она была идеальным воплощением цели любого средневекового инквизитора. В её удивительном чувстве стиля сомнений не возникало никогда: всё в строгой, выдержанной форме, при том очень элегантное и выгодно подчёркивающее её и без того хорошую фигуру. — Я хотела бы поговорить об успеваемости Вашей племянницы, если это можно, — сладким голоском проворковала Лилит. — Я, хоть и ведьма, но всё-таки её преподавательница и директор. — Проходите в дом, собирается гроза, а разговор, судя по всему, обещает быть долгим. Лилит задумалась о том, что раньше она посещала этот дом с завидной периодичностью, хотя тогда ей и совсем было это не нужно. Что же касалось нынешней ситуации… она могла бы, если не обернуть время вспять, то хотя бы вернуться к своей прошлой традиции посещения этого дома с той самой завидной периодичностью, но уже другими путями. — Мисс Спеллман, с тех пор, как Сабрина начала своё обучение в Академии незримых искусств, её успеваемость в школе смертных Бакстер Хай значительно снизилась. Дело в том, что преподаватели уже просто не могут закрывать на это глаза, а постоянные отговорки о том, что Сабрина заболела скарлатиной или ещё Сатана весть чем, уже не котируются, и учителя делают ставки на то, какой недуг выдумают Спеллманы в следующий раз. Даже я как директриса не могу никак повлиять на это. Во всяком случае, мирным путём. Но нам ведь не нужно, чтобы о нас узнали, верно? — И что Вы предлагаете мне? Заставить эту несносную девчонку чаще сидеть над уроками родного языка и литературы? Или, может, уделять больше времени геометрии? И всё это взамен выполнения домашнего задания по литературе сатанисткой и геометрии сакральной?! Ну уж нет! Сабрина только вошла в Академию, ей нужно время, чтобы зарекомендовать себя как настоящую Спеллман! У неё нет времени на всю эту смертную чепу… — Зельда осекалась: они с Лилит подумали об одном и том же. — Итак, мисс Уордвелл, простите мне мою горячность. Конечно, конечно: Сабрина сама выбрала жить в двух мирах, ей самой это расхлёбывать, а мне — влиять на неё. Так что я даю Вам гарантию, что поговорю с ней, но не даю гарантии, что результат разговора окажется положительным в нашем с Вами вопросе. — Зельда наконец улыбнулась и на удивление нежно и очень вежливо проворковала: — Желаете ли чаю, мисс Уордвелл? — Да, пожалуйста. Если у вас есть крепкий чёрный, я была бы признательна, завари Вы мне его. Зельда вышла из гостиной, пока Лилит наблюдала за тем, как хозяйка дома плавно покачивает бёдрами, удаляясь вглубь коридора. Вскоре Зельда вернулась с изящной чашкой из белого костяного фарфора с нанесённым на ней старинным орнаментом. — Но давайте поговорим о возможных путях влияния на Сабрину. Кто теперь может оказать его на неё? — продолжала Лилит ничтожно мало интересующую её беседу. — О, мисс Уордвелл, это по-настоящему хороший вопрос! — саркастично вскинула голову назад Зельда и, задев своими шикарными объёмными волосами сигарету в подобии мундштука, от чего последняя упала на пол и несильно прожгла ковёр своим концом как назло в самой светлой его части, охнула. В этот момент Зельда поправила свою юбку, так, что глазам Лилит нечаянно открылось нечто блестящее в её кармане и наклонилась, чтобы поднять выпавшую сигарету и вернуть её на место. Лилит же, точно определившись, с надеждой на что она сегодня посетила этот дом, жадно уцепилась глазами за Зельду, а точнее — за её обтянутые юбкой-карандашом бёдра и ягодицы. Нет. Лилит пришла не с надеждой. Она пришла с полной уверенностью, что получит то, чего она хочет. — Сатана Нечестивый! — воскликнула Зельда. — Хильда убьёт меня за этот ковёр! — Ваша сестра Вас, простите? — рассмеялась Лилит. — Разве Хильда Спеллман способна на такое? — Разумеется, она способна! — раздражённо вскинулась Зельда, озадаченная ситуацией с ковром. — Способна, когда речь идёт о ковре, подаренном ей Доктором Ц. — с насмешкой проговорила она. — У Вашей сестры любовный интерес в мире смертных? — Да… ещё один Спеллман, спутавшийся со смертным. Не то что бы я против этого, но смешение крови приводит вот, к каким последствиям, — Зельда насмешливо показала рукой в сторону Лилит и показательно закатила глаза, качая головой из стороны в сторону. — О, да, нам попался удивительно редкий экземпляр. — кивнула Лилит и тоже закатила глаза, принимая попутно чашку крепкого чёрного чая из рук Зельды и намеренно проводя своей ладонью по кисти её руки, вызывая у Зельды натянутую улыбку. — Но что касается Вас, мисс Спеллман, кто занимает сердце столь сильной и красивой ведьмы? — ухмыляется Лилит. — Вы делаете мне комплимент? — сказала Зельда, прикрывая пунцовые щёки рукой и нервно теребя пуговицу на своей полупрозрачной рубашке с леопардовым принтом. — Лишь констатирую факт, моя милая, — Лилит поглаживает острым кончиком своей лаковой туфли свою вторую ногу вверх-вниз, ехидно улыбаясь и скаля зубы. — Вы не ответили на мой вопрос. — Я предпочитаю держать личные дела в тайне, однако это имело бы больший смысл, будь у меня кто-то, заставляющий моё сердце по-настоящему трепетать, — фыркнула Зельда. Это победа. Принципиальная Зельда никогда не сдалась бы под напором нахальной Лилит, но такой расклад был удачным и отставляющим принципы на второй план за неимением того, в отношении кого они соблюдались бы. — Но почему мы перешли к этой теме? — попыталась прервать неожиданный со своей стороны флирт Зельда. — Вернёмся к успеваемости моей племянницы. Я думаю, что её смертные дру… Зельду прервало посмеивание Лилит. В комнате воцарилась тишина, делившая её с напряжением, которое ножом можно было резать — настолько плотным оно висело в воздухе. Вдруг раздался жуткий свист, резавший уши, откуда-то из-за спины Зельды, такой, что она аж подскочила от испуга: — Чёрт! Чайник! Зельда убежала на кухню так быстро, как это было возможно на её шпильках, и пару раз вскрикнула уже там, явно обжёгшись об чайник или выкипевшую наружу воду. Пока рыжеволосая ведьма усиленно орудовала тряпкой, сгоняя воду в одно место, в её голову прокралась мысль о том, что всё заведомо начинает идти наперекосяк с приходом этой учительницы из Бакстер Хай: прожжённый ковёр и чайник. И обе ситуации связаны с огнём. Да и в целом эта женщина действительно обладала какой-то огненной энергией, не иначе. Вспомнить хотя бы, как она с изяществом поплясывающего языка адского пламени, выгибалась в кресле, когда слишком долго засиживалась в одном положении. Что ж, любимая преподавательница Сабрины была под стать своей подопечной, а именно — создавала проблемы там, где появлялась. Когда Зельда, с немного сбившейся причёской и чайником в руке, вернулась в гостиную, она обнаружила, что Лилит, а по её мнению — мисс Уордвелл, стояла уже без плаща, в одном только платье и делала последний глоток из чашки. За окном разбиралась гроза. Лилит поёжилась от задувшего из окна ветра. — Если у Вас осталась заварка, то могу предложить Вам подлить кипятка. — Буду премного Вам благодарна, мисс Спеллман. Лилит порядком замёрзла в этой комнате с открытыми окнами. Ей пришлось обхватить чашку рукой, чтобы почувствовать тепло, пока Зельда вливала туда кипяток. Мгновение, чашка лопнула и осколки выскользнули из рук Лилит. Бледные нежные руки Зельды так же были неумолимо посечены осколками. Жалобно постанывая от разглядывания порезов на руке с великолепным кроваво-красным маникюром, Зельда вспомнила, что это уже третье, произошедшее по вине мисс Уордвелл неудачное столкновение с чем-то горячим, и эта мысль привела её в ярость, которую она попыталась сдержать, сказав: — Мисс Уордвелл, я думаю, на сегодня достаточно разговоров. Я поговорю с Сабриной и результат увидите сами. А теперь мне нужно убраться здесь и на кухне, если Вы не против. — Конечно… — досадливо прошипела Лилит. — Я пойду. — Будьте любезны, захлопните за собой дверь, я закрою её на ключ позже. До свидания! Лилит вышла в дождь. Она проиграла сегодня, и это было очевидно. Только две вещи Лилит ненавидела так же сильно, как ведение Сабрины по Тропе Ночи и немилость Тёмного Повелителя: проигрывать и не получать желаемое. Только на середине дорожки, ведущей к моргу Спеллманов, она поняла, что так и оставила свой плащ лежать на диване в гостиной этого дома. Раздосадованная своим столь крупным поражением, с порезанными осколками чашки руками, жутко злая и абсолютно не в настроении сушить свои уже порядком намокшие волосы, она было хотела развернуться, попытать удачу ещё раз под предлогом забытого плаща и, может, даже понять, что он не нужен ей, потому что она останется ночевать в постели Зельды, но… но унижаться Лилит не станет. Зельда же, обработав мелкие раны на своих руках и одну ранее незамеченную на левой скуле, начала уборку. Обычно этим занималась Хильда, но сегодня она собиралась провести ночь с Доктором Цербером, так что всё приходилось делать самой. В крайнем случае можно было привлечь Сабрину, но она снова развлекалась со своими смертными друзьями, так что ждать её, надо полагать, следует поздно. «Что за люди? Сколько можно развлекаться? В доме дел невпроворот!» — подумала Зельда. Посокрушавшись на Ад и Небеса вместе взятые, Зельда взяла себя в руки и решила подняться в спальню, чтобы переодеться ко сну. По пути она зашла в гостиную, чтобы приглушить свет и закрыть окна, но что-то всё равно выбивало гостиную из привычного её вида. Оказалось, это был плащ её вечерней гостьи. Зельда удивилась, но плащ всё-таки взяла: в конце концов, его следовало бы повесить на вешалку. Плащ издавал уже слабый, но всё такой же яркий и терпкий вишнёвый аромат — явно остатки духов его владелицы. Зельда пришла в спальню и после тяжёлого дня, завершившегося ещё и её нелюбимым делом, то есть уборкой, хотела было скинуть каблуки и опрокинуться на кровать, наконец почувствовать себя умиротворённо. Однако что-то не давало ей покоя. Чувство какое-то ей неприсущее, постороннее и явно появившееся после прихода Мэри Уордвелл. А почему «Мэри»?.. «Ну, конечно, она "мисс" Уордвелл», — подумалось ей. Или хотелось подуматься. С этими неспокойными и сумбурными мыслями в голове Зельда повесила плащ предмета своих размышлений на стойку, надела ночную сорочку, как снизу вдруг послышалось громкое «Тётя Зи!». Голос, несомненно, принадлежал Сабрине. К тому же, и звала так её только она. Что делать! Пришлось впопыхах искать халат, чтобы набросить его на плечи, в случае, если Сабрина пришла не одна. Разумеется, под руку ей не попалось ничего, кроме надоедливо напоминавшего о присутствии в этом доме Мэри Уордвелл плаща. Пришлось надевать. Спустившись в таком, мякго говоря, экстравагантном наряде к племяннице, которая, как оказалась, всё же была одна, Зельда прошла на кухню, где Сабрина, промокшая до нитки, пила что-то издающее пар. — Тётя Зи, по пути домой я встр… — Сабрина поперхнулась, в следствие чего, разумеется, обожглась и выплюнула горячий напиток на пол. Это оказался кофе. — Сабрина! — неожиданно разразилась криком Зельда, у которой дёрнулся глаз от такого нахальства: ну ведь рядом раковина! А теперь весь вымытый паркет снова грязный. Зельда закатила глаза. — Что такое?! Я же случайно и всё уберу! — Чтобы так и было, — недовольно рявкнула Зельда, мучимая напоминаниями о Мэри Уордвелл в каждом предмете своего собственного дома. — Я собиралась спать. Зачем ты звала меня? — Так вот, — бровь Сабрины поползла вверх, а губы растянулись в хитрой улыбке, наконец в полный рост оценивая наряд тётушки, — по пути домой я встретила мисс Уордвелл. Она точно шла от нас, явно жутко недовольная и почему-то без верхней одежды. Дома была только ты, так что выкладывай, что у вас тут случилось. — Простите, мисс?! «Выкладывай»? Ох, я сейчас действительно выложу! С тех пор, как ты стала обучаться в Академии Незримых искусств, твоя успеваемость в школе Бакстер Хай рекордно упала. Так, что учителя уже даже не закрывают глаза на все твои лже-болезни! И, моя дорогая, нравится тебе это или нет, но мисс Уордвелл уже перестала вступаться за тебя, потому что даже это не прокатывает! — Но, тётя Зи, я действительно не… — Я даю тебе две недели на исправление отметок. Это был твой выбор — остаться между нашим миром и миром смертных! Марш спать! Сабрина бросила полотенце, которым протирала пол и вышагала из кухни. Тем временем Лилит всё думала о предлоге, чтобы заявиться к Зельде снова. Несомненно, Сабрина в течение двух недель исправит оценки под влиянием грозной тётушки и будет слабенький повод напомнить об этом Зельде лично, однако это казалось самой тухлой на свете затеей. Она жутко вымокла в этот ненастный промозглый вечер и планировала пойти и принять обжигающе горячий душ, и выпить хорошего бурбона, чтобы выбросить из головы мысли о Зельде Спеллман. Именно то, как статная Зельда Фиона холодно держится, её стремление к идеальному и её принципиальность и создавали это горячее чувство в груди Лилит. Ей уже давно не ведомое и далёкое. Проводя анализ, Лилит осознала, что всё время общения со Спеллманами было пронизано их внутренней с Зельдой борьбой нравов и интересов. Особенно, если учитывать подпольную подрывную деятельность Лилит. Обжигающий дерзкий холод и ледяное угасающее пламя — вот, как впору было бы описывать этих двоих. Давно было понятно, что без появления в доме Мэри Уордвелл Тёмного Повелителя, Лилит бы рано или поздно пришла к этому сама. Он лишь направил её на путь развлечения и удовлетворения себя от скуки, а она готова была лезть на стенку от того, что спустя столько тысяч лет почувствовала к кому-то привязанность, пусть и неправильную, почти эфемерную, но привязанность. Любой ценой она хочет добиться прямого расположения Зельды. Для этого, кажется, придётся в начале открыть Спеллманам своё истинное лицо. Параллельно её мыслям, в голове Зельды Спеллман происходил точно такой же мозговой штурм. Вообще-то, она вроде бы любила Фауста Блэквуда, но что-то внутри одновременно жгло и леденило мыслью о том, что привязанности к нему она не испытывает. А к такой интересной и близкой к дому Спеллманов женщине внезапно начала. Может, следует закинуть удочку?..