Murderer/Душегуб

Очарование прошлого в том, что оно прошло.

*** 24 октября. 2020 год

Захлопнув дверь чёртовой комнатки, что пропиталась её запахом, который теперь навряд ли выветрится, парень прислонился к противоположной стене спиной и откинул голову, закрыв глаза. Всё о чём сейчас хотелось думать, это о собственной роли в этой чёртовой игре. Как он ненавидел её сейчас… ненавидел всей душой и призирал. Как эта херова дура попалась ему на глаз? Как она вообще ему могла понравиться? Что его зацепило? Из-за этого Тэхён и ненавидел день их — его и Лисы — первой встречи. Люто ненавидел, но вернись он назад в прошлое, всё равно бы всё повторил, разве что, изменил бы концовку встречи. Познакомился бы нормально. Попытался бы пофлиртовать и подружиться с ней. Идиот. Макушка головы пару раз больно соприкоснулась со стеной, после чего он всё-таки открыл глаза и уставился на дверь. Её всхлипы были слышны отчётливо. Они пробирались под кожу через поры, породном в вены, смешиваясь с кровью, и распространялись по организму, мчась к самому сердце, не желая оставлять парня в покое. Так и думали о том, чтобы сниться ему в кошмарах и говорить, что это его рук дело. Идиот. Вспыльчивый и агрессивный идиот, не умеющий контролировать свой гнев. Один из его главных минусов, и сколько бы он не пытался бороться с этим, всё без толку. Лишь одно её неправильное слово выводило из себя. Факт того, что он не может прикоснуться к ней, выводил из себя. В голове непонятное месиво, что смешивается и переплетается друг с другом всё больше и больше с каждой долбанной секундой. Ему нужен отдых, ему нужна она, но чёрт… Надо определиться с ролью в этой игре. Её спасителем ему не быть, а значит, роль душегуба будет как раз кстати. Набрал в лёгкие как можно больше воздуха и, медленно выдохнув, оттолкнулся от стены и зашагал наверх, игнорируя всхлипы за дверью.

***

По телу бегала дрожь, а из головы не выходил факт того, что ещё чуть-чуть и ужасного и отвратительного можно было не избежать. Щёки пылали, а слёзы, стекая по ним, обжигали кожу. Как же она его ненавидит. Всем своим сердцем ненавидит его. И проклинает себя, ведь она полнейшая дура, раз пару дней назад позволила себе насладиться его губами и ощутить что-то похоже на бабочки. Дурадурадура. Полнейшая идиотка, ведь играла с огнём. Это ты вывела его из себя, Лалиса! Промолчи ты и не начни докапываться, ничего бы этого не произошло. Мысль ударила в голову с такой силы, что лицо свело в мимолётной судороге, а слёзы кажется закончились. Всхлипнула и, проглотив накопившуюся слюну с соленым привкусом, Лалиса протёрла ладонями мокрые щёки. Кожа пылала красным пламенем, особенно в местах, которых касался его язык. По обнажённой спине пробежали холодные мурашки. Приобняв себя за плечи, Манобан вновь всхлипнула и осмотрела пол, наткнувшись на свой лифчик и футболку. Встала с кровати и почувствовала, как исцарапанное, после падения на лестнице, колено начало жечь. Сделав пару неуверенных шагов к вещам, она быстро надела лифчик и футболку на себя, осела на пол и, придвинувшись к стене, решила остаться на этом месте. Сложив руки на коленях, она облокотила голову о тыльную сторону ладони. Коленные чашечки ныть стали сильней, но она игнорировала пульсирующую боль, пока не осознала, что специально надавливала рукой на колено, чтобы боль новой волной прошлось по телу. Редкие слёзы периодически стекали по лицу, пока она мысленно переживала эти секунды по новой. Из головы не хотел уходить его образ. Его безумные глаза и бархатный голос, что по новой шептал ей всякие фразочки на ухо. — Замолчи… — совсем тихо и практически неслышно проговорила она, не смея открывать глаза и продолжая утопать в собственном подсознании. Как бы сильно она не хотела выкинуть его из головы, она этого почему-то не делала. Разденься для меня. — В твоих мечтах, озабоченный придурок. Я не остановлюсь, тыковка. Ещё больше зажмурила глаза, думая, что это как-то поможет, но его шёпот кажется становился только громче. Это будет тебе уроком. И он прав. Это самый что ни на есть лучший урок для неё. Не доверять ему. Не верить не единому слову. Не единому мать его слову. Ставить под сомнение каждое его действие. Он в конце-концов выкрал её и держит в подвале, а она… чёртова шлюха. И она, кажется, повесила на себя клеймо. Клеймо, что до конца её дней будет на ней, что будет напоминать ей о её глупости. Тыковка. — Заткнись! — кричит истошно, надрывая голос.

***

Лалиса точно не знала, как долго просидела на полу, уткнувшись головой в колени, но она была уверена, что точно больше часа, а то и двух. Кости ныли, а шея и ноги затекли, но девушка особо не обращала на это внимание. А зачем? Вдруг за дверью послышался шорох. Все её мышцы напряглись, но головы она так и не подняла. Скрип двери оглушил комнату и дал понять девчонке, что она всё-таки не оглохла. Металлический звук ключей и его спокойные, но тяжёлые шага. — Тыковка? — его спокойный голос эхом раздался по помещению и ударил по черепушке черноволосой. Головы она так и не подняла. — А, вот где ты, — услышала, как он что-то поставил на комод, видимо это был поднос с его отвратительной едой. Шаги приближалась, пока он не остановился в паре сантиметров от неё. Она чувствовала его каждой клеточкой своего тела, слышала, как он спокойно дышит, и знала, что он пристально за ней наблюдал. Снова шорох. Ким присел на корточки и положил руку на макушку Лалисы, начал её гладить. — Чего ты, тыковка? — Оставь меня… — промямлила она, так и не подняв головы. — Ответ не верный, — прошептал он прямо над её ухом, после чего хватка на затылке усилилась. Парень потянул Манобан за волосы, вынуждая девушку наконец поднять голову и заглянуть в его синие глаза. Лалиса же скривила лицо от боли и потянулась руками к кулаку Кима, что крепко сжимал её волосы. — Пусти, — прохрипела она, ощутив сухость во рту. — Пожалуйста, мне больно. Тэхён усмехнулся и придвинул её лицо к себе, провёл кончиком носа по тонкой шее, вдыхая аромат, что дурманил всё сильней и сильней. — Аромат твоего тела, — секундная пауза. — Заставляет меня всё больше желать тебя, Лалиса, — укусил за недавно поставленный засос и отстранился, наблюдая за её реакцией. Глаза девчонки наполнились слезами, но она не позволяла им политься из глаз. — Я ненавижу тебя. — Оу, как обидно, — надул губы Ким. — Ты не первая, тыковка, — смотрел в её глаза, заставляя Манобан чувствовать себя перед ним раздетой. Ей казалось, что для него она была раскрытой книгой, которую он с огромной лёгкостью читал. — Лалиса, как думаешь, в чём главная проблема людей? Лиса положила ладонь поверх кимовской руки, пытаясь убрать её от головы. — В том, что рождаются такие уроды, как ты, — выплюнула ему в лицо и только потом подумала, что сказала. Вдохнула воздух, но выдохнуть не смогла. Комната залилась его смехом, в то время как она не понимала ничего. Мозг так и кричал ей, что она ходит по слишком уж тонкому льду, что кажется начинал трещать, оповещая её об опасности. — Тыковка, не играй с огнём, если потушить его тебе не под силу, — резко выпалил он, рассматривая девушку. — Ты ненавидишь меня за то, что я чуть не изнасиловал тебя, хотя не берёшь в счёт то, что я этого не сделал. Люди всегда стремятся видеть во всём плохое и цепляться за него. Брови черноволосой нахмурились, а на лице была гримаса непонимания. — Посмотри на события сегодняшнего дня под другим углом. Я же не сделал с тобой ничего такого, разве нет, тыковка? — Ты чуть не изнасиловал меня! — цеплялась за единственный аргумент. — Но не изнасиловал же… — странный проблеск мелькнул в его глазах, что заставил Лалису усомниться в себе. — К тому же, во всём виновата ты сама, — убрал руку с её волос и положил её на белоснежную щёку, аккуратно проглаживая большим пальцем. На глаза бросился синяк, что красовался на правой щеке, который она видимо получила, когда грохнулась на лестнице. — Ты сам сказал, что я могу задать тебе вопрос. — Да, целых три, но ты не остановилась на третьем и продолжила задавать их, когда я попросил перестать, Лалиса. Он смотрел на неё нахмурившись, пронзая собственным взглядом все её нервные окончания. В голове поселилась мысль, что он сейчас не с ней говорил, а держал в руках какого-то маленького ребёнка. Девушка открыла было рот, чтобы что-то сказать или возмутиться, но через мгновение закрыла его, не найдя достойного аргумента. — Тебе нужно поесть, — проглаживая её по щеке, продолжил. — Я не голодна, — соврала. — А я спрашивал тебя? — секундная пауза. — Нет, поэтому иди ужинать, — встал на ноги, а после сел на матрац. Девушка вопросительно вскинула бровь. — Я не уйду отсюда, пока ты не поешь, тыковка. Лалиса буркнута что-то себе под нос, но всё-таки встала с пола. Ноги больно покалывали от того, что затекли. Сделав первый шаг, она чуть не грохнулась, но удержалась на ногах. Дошла она до стола под пристальным взглядом кимовских глаз. Манобан встала к парню спиной и, ковыряясь в тарелке с едой, не решалась есть. — Если ты думаешь, что я что-то тебе подсыпал, тыковка, то можешь выдохнуть, это не так, — она чувствовала затылком его взгляд на себе. Неуверенно взяла рис палочками и положила в рот, попробовав на вкус, убедилась, что не чувствует ничего необычного и, пережевав, проглотила. Если по правде, то есть хотелось очень, ведь пообедать ей так и не удалось. Ещё пара ложек и она ощутила горячую руку на талии. Замерла. Ощутила, как он большим пальцем погладил её поясницу, а после, ощутила и его горячее дыхание у уха. Второй рукой он убрал её чёрные волосы и перекинул их через её правое плечо. Переместил руку с талии на её живот и притянул Лису к себе. — Я говорил, что твой запах дурманит меня? — провёл носом по шее и затылку, вдыхая запах и стараясь навечно его запомнить. Поцеловал шею под затылком, где её чёрные волосы начинали расти, спустился чуть ниже, коснулся губами первого шейного позвонка, после чего слегка прикусил его. Вздрогнула. Он почувствовала это. — Ты такая, — прошёлся языком по укусу. — Сладкая, тыковка, — переставил руку обратно на талию, а вторую запустил под футболку и аккуратно погладил её живот, чувствуя под пальцами её мурашки. — Отпусти меня, — промямлила. — Не-а, не сейчас, Лалиса, — пауза. —Не сейчас. Потёрся пахом о её ягодицы, вновь заставив её вздрогнуть и позволив себе насладиться этим. Вновь провёл носом по тонкой коже, от первой шейной косточки до акромиона и вновь укусил её, но на этот раз сильней. Рука, что была под футболкой, стремительно заскользила наверх и, проигнорировав косточки лифчика, достигла ключиц, а после и шеи. Футболка задралась вслед за рукой и позволила Киму разглядеть её маленький животик и аккуратный пупок. Парень надавил на шею спереди, вынуждая Лалису откинуть голову назад и облокотиться об его сильное плечо. Почему-то он именно сейчас заметил, насколько она была маленькой по сравнению с ним. Зализал укус, после чего поцеловал его и вновь впился зубами в плечо, слегка всасывая кожу в себя и оставляя на белоснежном теле очередной след. Слегка отодвинул голову любуясь творением, а после положил лоб на её плечо и бархатно засмеялся. Вздрогнула. Снова. — Смирись с мыслью о том, что никто тебя не спасёт, Лалиса, — тёрся лбом о её плечо. Она вдохнула воздух, но не почувствовала его в лёгких, его рука слегка погладила её шею, после чего парень надавил на её горло. — Ты останешься со мной. И единственный человек, который будет с тобой, это, — вновь его любимая пауза. — Я, Лалиса. Девушка, кажется, всхлипнула, отчего парень издал смешок — Никакие родители, Лалиса, тебе не помогут. Они слишком далеко отсюда. О, знала бы ты, как они переживают, Лалиса. А твои подружки? Жалко ты больше никогда не посидишь с ними в кафе и не пообсуждаешь своего прекрасного ректора, Чонгука, — вновь усмехнулся. Манобан, кажется, почувствовала, как на его лице заиграла улыбка. — О! А как же он ломает свою милую головушку, не находя себе места и помогая твоим подругам в поисках. Жалко, что они не знают, где ты. Да, Лалиса? — проводит языком от плеч до шеи и кусает её за, днём ещё поставленный, засос. Вновь её всхлип, и он кажется почувствовал её слёзы на своей руке, что лежала на шее. — Ну-ну, не плачь, Лалиса. Я же не убил их всех, ты просто не увидишь их никогда, — сладостно проговорил он. — Зато у тебя есть я, куколка. — Я ненавижу тебя, — прошептала одними губами, но он услышал. Всегда услышит её. Где бы она не была. Всегда и везде. — Ну не говори так. Моё общество не такое уж и плохое, милая Лалиса. Отдайся мне и ощути вкус порочного счастья, которое ты ни с кем более не ощутишь, — прошептал ей на ухо, после чего укусил излюбленную мочку, облизал и обвёл языком каждый завиток её уха. Она задрожала в его руках, прикусив губу и подавив стон. — Ни, — замолчала и тяжело выдохнула. — За что на свете. — Не будь глупышкой, они никогда к тебе не придут, поищут ещё пару дней и забудут. Думаешь, они будут убиваться, Лалиса? — вновь пауза. — Не-ет, — сладко тянет. — Не будут, поэтому твой единственный друг — это я, куколка, — рука начала спускаться от горла вниз. Парень намеренно задел лифчик, слегка оттянув его вниз и опустился к животу, к самому низу. Чуть ниже пупка. Погладил нежную кожу и опустился ниже, заползая под резинку спортивных брюк. — Тэхён, прошу, — вдыхает воздух и замолкает, когда он заходит под резинку кружевных трусиков и проглаживает ловко, не смея идти дальше. — Мм, — тянет в полусотне. — Как это сладостно звучит, Лалиса, — прижимается к её щеке носом. — Проси, милая, и я оттрахаю тебя во все щели, только попроси, тыковка. — Прошу не надо, — выдыхает она. — Играешь в непорочную и оттягиваешь момент, о котором потом будешь упрашивать, — вновь смеётся и скользит той же рукой вверх, обратно к горлу. Облегченно выдыхает. — Настанет время, и ты отдашься мне сама, Лалиса. — Никогда в жизни. Ненавижу тебя всем сердцем, — произносит девушка. Ким дойдя до горла рукой сдавливает его, затрудняя ей возможность дышать. — В любом случае, ты их не увидишь. Они тебя не спасут и твоё единственное спасение — это я, Лалиса. Вновь всхлип, но на этот раз громкий, и она не пыталась его скрыть. — Ненавижу, — всхлип. — Ненавижу тебя. — Поверь мне, через время ты осознаешь свою нужду во мне, Лалиса. И пока ты будешь сходить с ума от нехватки общения, я буду готов тебе помочь, но вот твои друзья, — пауза. — Как же я сомневаюсь, что они будут всё ещё пытаться тебя найти. Вновь всхлип и её тихие мольбы о том, чтобы он замолчал. — Никто и никогда, Лалиса, — шепчет ей на ухо и резко высовывает руку из-под футболки и отстраняется от неё, от чего девчонка сразу падает на колени. — Кое-кто уже на ватных ногах, тыковка, — кидает он и направляется к двери. — До завтра, сладких снов, — игнорирует её слёзы и всхлипы парень, после чего намеренно хлопает дверью. Тэхён поставил мысленную галочку — уточнять каждый раз про узкий круг общения. Никаких больше друзей, учителей и семьи… Человек, как тварь, приспосабливался к любому окружению, чтобы выжить в условиях максимального дискомфорта. Тэхён не ожидал появления у Лалисы зависимости от него, но предполагал, что продолжительное одиночество подсознательно станет подталкивать её к единственному источнику общения.