Глава пятая
14 июля 2021 г., 17:42
В одиночестве ты жаждешь общения даже с собственной смертью.
*** 1 ноября. 2020.
Восемь долбанных дней. Дней, когда этот придурок молча открывал дверь, ставил поднос с едой у подножья двери, не заходя в комнату фактически, и уходил. Восемь дней, как она не слышала никаких звуков, кроме своего смеха и всхлипов. Хотя иногда ей казалось, что она оглохла, а звуки, что слышала — плод воображения. Манобан порой начинала говорить с собой, убеждая себя, что она не оглохла вовсе, но скорее сошла с ума, потому что фразы — «Как твои дела, Лалиса?» хихиканье и слёзы после, через минуту вторая фраза: «Шикарно, Лалиса! А твои как?» и на большее её не хватало — не говорили о чём-то хорошем или успокаивающим. Ким же просто ставил поднос с едой и уходил. Наверно боялся, что его «тыковка» подохнет от голода, а не от его собственных рук. Первые два дня Лиса держалась и не ела, но Ким проигнорировал, ничего не сказав, а когда она ощутила лютый голод к вечеру третьего дня, то сама всё съела. А он и словом не обмолвился. Просто забрал на следующее утро поднос с пустыми тарелками и положил на его место второй. Привычной силы воли у Лалисы, чтобы не есть все восемь дней, почему-то больше не было. Это злило и выводило из себя. К тому же, последние дня два она даже не видела, как он приносил еду, не замечала и не слышала, как он входил. Оглохла. Она точно оглохла, а слуховой орган наверно просто атрофировался. Хотя пересохшие губы повторяли заученные фразы, и она убеждалась — она слышит. Всё ещё слышит. Но это не самые худшие новости за эти восемь дней. Далеко не худшие. Долбаный женский организм, как никогда раньше, вынуждал себя ненавидеть. Она не знала какое сегодня число, разве что старалась отсчитывать количество проведённых дней тут, но сбилась не так давно и забросила идею. Но видимо — время отторжения долбанной маточной оболочки. Сука. Живот жутко болел. Его будто резали изнутри, и по догадкам девушки, вина этому — сырость и холод подвала, в котором ублюдок держит её. Боль была настолько сильной и изнурительной, что она просто выключалась, и видимо, как раз в эти периоды приходил душегуб. Ах да, она приняла решение называть его именно так, не Тэхён, а именно душегуб. Правда вслух она так его назвать не осмеливалась, и пусть он и сам так про себя говорил… говорил же? Или ей уже кажется? Мысли путались. Толи от боли, толи ещё от чего-то. Сегодня она должна с ним поговорить. Переступить через себя и попытаться поговорить. Самодельные прокладки из туалетной бумаги кончились, силы терпеть боль тоже. Хотелось в душ. А ещё умереть, но об этом потом. Попозже. Мысли путаются, разбегаясь, как тараканы, я Вам говорила об этом? Нет. В любом случае, одну секунду она могла думать о побеге, а уже другую о том, как бы уговорить его о разрешение на то, чтобы принять душ. Она жутко хотела домой, к родителям. Хотелось прижать их к себе, заключив в объятия. Хотелось, чтобы мама, как в детстве, посадила её на колени, обнимая, и покачиваясь, шептала на ухо разные успокаивающие фразы, периодически говоря, какая она у мамы красавица. Хотелось утонуть в маминых объятиях, обмотаться в них, как в тёплый плед, и никогда больше не раскутываться обратно. Хотелось смотреть с папой футбол и есть его любимые начос с паприкой. Хотелось шутить с папой над готовящей мамой еду. Хотелось спорить с отцом из-за футбольных и баскетбольных матчей, заранее зная, что отец прав. Хотелось вдохнуть свежий воздух. Как он вообще пах? Чёрт… так хотелось выйти на улицу и взглянуть на солнце. Пройтись по траве босыми ногами… или постоять под дождём. Какой сейчас месяц? Уже наступил октябрь? Или уже ноябрь? Нет! Всё не то! Надо думать о предстоящем разговоре. Манобан сидела у той самой стены, у которой она очнулась в первый день. Колени прижаты к груди, руки обнимают щиколотки, а голова на коленных чашечках. Взгляд устремлён в одну точку на стене. Разодранное колено почти зажило, вроде, засосы тоже отошли, некоторые, а некоторые до сих пор украшали тело. Она не знала, сколько красных пятнышек осталось, зеркала в её комнатке не было. Ушибы на теле Лисы всегда оставались надолго, не желая быстро затягиваться. Нос сморщился от новой порции пульсирующей боли, а ноги ещё сильней прижались к груди. Создавалось ощущение, что что-то изнутри её резало. Манобан чувствовала, как ноги немеют от тупой боли, но поделать ничего не могла. Она лишь молилась, стараясь не грохнуться в обморок и не отключиться к его приходу. Неужели ему так всё равно? Вдруг она умрёт?! И он не сможет изнасиловать её, избить, расчленить и убить! Он же не хочет отдавать сладостный момент её смерти боли в животе от месячных? Тупой ублюдок. Всхлипнула от боли и упёрлась лбом о колени. Как только он войдёт, как только она услышит шорох за дверью, начнёт его звать. В ноги ему упадёт, всё что захочет сделает, но… чёрт. Голова раскалывалась. Лиса такая отвратительная. Нет… просто попросит, просто попросит его, как в первый раз. А если он откажется, то спокойно будет ждать своей смерти. Шорох. Да, зато она не умрёт от его… Вздрогнула и подняла голову, ощутив, как боль от резких движений обострилась. — Тэхён! — крикнула. Так истошно, чуть не порвав глотку, которая отвыкла от воспроизведения громких звуков. Дверь начала медленно открываться. Хотела встать на ноги, но запутавшись в собственных ногах упала, не успев подставить руки перед лицом и от этого сильно ударившись носом. Лиса что-то прокряхтела, приподнялась на дрожащих руках немного, произнося: — Тэхён, не уходи! — а он замер у порога, раскрыв дверь. Сохранив холодность и безразличие, усмехнулся. — Прошу тебя, не уходи, — из глаз слёзы, дыхание прерывистое, а в голове все мысли испарились. Подняла голову на него. Волосы мешались и липли к лицу. Она, кажется, ощутила что-то влажное, стекающее по губам, пока не почувствовала металлический привкус на губах. — Ай-яй-яй, Лалиса, — медленно спустился по лестнице, оставив дверь приоткрытой. Поставил поднос на тумбочку, не спеша абсолютно, и, подойдя к ней, присел на корточки. — Изголодалась по моему обществу, тыковка? — заправил прядь чёрных волос за ухо и на секунду задержал взгляд на стекающей по подбородку крови. — Надо быть аккуратней, твоё личико слишком хрупкое, — потянулся к подбородку, когда она схватилась правой рукой за его предплечье. В груди появилась маленькая радость. Она всё же не оглохла. Ощутила боль в носу и сморщив нос, лишь усугубила боль. Больная пульсация ударила по голове, перед глазами немного потемнело, но она проигнорировав, лишь сильнее ухватилась за руку парня. — Тэхён… — тихо, совсем не слышно. Он приподнял бровь, смотря на окровавленный нос, потянулся за платком, что был в кармане, после чего аккуратно вытер подбородок, губы и нос. — Это не перелом, просто сильно ударилась, тыковка, — улыбнулся краешками губ. — Тэ, — сократила его имя и всхлипнула, когда сердце парня сжалось и пропустило больной кульбит. — Можно, я… — отвела взгляд от его синих омутов, ощутив боль внизу живота. — Я слушаю, — сощурил глаза и приподнял её голову за подбородок. — Пожалуйста, можно мне в душ, — в ответ он усмехнулся и погладил её по голове. — А я было подумал, ты так соскучилась по мне, что на ногах не стоишь, — провёл рукой по волосам, а после и по челюсти, остановившись у подбородка. — Пожалуйста, мне очень надо. — Туалет и раковина у тебя есть, чего ты ещё хочешь, тыковка? — изучал её лицо, придерживая платок у носа. Кровь почему-то не останавливалась, ему в любом случае надо было бы вывести её сейчас наверх, чтобы как-то остановить кровотечение, но малышка так сладко его умоляла, да и к тому же, из этого можно было бы получить выгоду. — Прошу, Тэхён, пожалуйста, мне нужно в душ… — А ты заслужила? В последнее время, моя тыковка, ты меня только огорчала, — надул губы, так наигранно. Она замолчала. Глаза немного потухли, а брови нахмурились. Сказать о том, что у неё эти дни она не могла… стеснялась. Но и не уговорить его тоже не могла. К глазам вновь прилили слёзы, как бы она не хотела казаться сильной, сейчас просто не могла, да и по факту никогда не была такой. Мало того, что она так истосковалась по человеческому общению, так ещё и страдала от боли в животе, ах да, теперь ещё и предательски сильно жгло нос. Хотелось к маме. Она бы приласкала и успокоила. Поцеловала бы аккуратно в нос и боль прошла. Зажмурила глаза и встряхнула головой, выгоняя непонятные мысли, но принося себе ещё больше боли в носу. Ким вновь сощурил глаза, внимательно следя за своей пленницей, ведь поведение девчонки было странным. Он видел. Чувствовал, что она не договаривает. — Знаешь, если ты поцелуешь меня, я может быть и подумаю о том, чтобы позволить тебе принять душ, — смотрел ей в глаза, пока она, нахмурившись, его слушала. — Пожалуйста… — промямлила, сдерживая слёзы. — Мне, — замолкает, сжимая челюсть от злости. — У меня эти дни, прошу, — опустив голову и куда-то в себя произносит она, краснея. Ненавидит его. — Что ж, в таком случае, — тянет, думая. — Поцелуй меня, — пауза. — И я отведу тебя наверх, дам всё что нужно, но в замен ты страстно поцелуешь меня вместе с языком, милая, — приподнимает её голову, мысленно чертыхаясь, ведь кровь из носа вновь потекла по губам. Аккуратно вытер платком кровь и слегка приблизился. Манобан до сих пор сжимала руку на его предплечий, по щеке скатилась слезинка. Она вновь будет ненавидеть себя, проклиная, но всё же, девушка нерешительно приближается к парню и накрывает его губы своими. Тэхён же положил руку, что сжимала платок, ей на плечо и притянул к себе. Ощутив её губы на своих, усмехнулся, привычно приподняв уголки губ. Провёл языком по нижней губе, ощущая привкус металла. Её кровь. Прорычал и углубил поцелуй. Манобан же опёрлась второй рукой о его грудь и ощущала неприятное жжение в носу, которое, кажется, было против их поцелуя, как и девушка. Приоткрыла рот, чтобы всхлипнуть. А душегуб воспользовался и забрался бархатным языком внутрь, исследуя её рот. Очертил языком дёсна, зубы, дотронулся до нёба, а после и соприкоснулся с её языком, она вздрогнула. Прижал её к себе, игнорируя руку девушки на своей груди. Манобан промычала что-то от боли, попыталась его оттолкнуть, но он лишь сильней прижал её к себе. На секунду отстранился, позволив ей вдохнуть воздух, а носу ощутить новую пульсирующую боль. — Ответь, тыковка, — соприкоснулся своим лбом с её. — Мы договаривались, что ты пойдёшь наверх, если я получу ответную ласку, — вновь накрыл её губы своими. Манобан вдохнула воздух. Дурацкий нос не переставал болеть, лишь больше начинал жечь и пульсировать. Она, кажется, ощутила вновь полившуюся кровь, но проигнорировав её, ответила на поцелуй парня. Нехотя засунула язык в его рот, повторила все его действия, а когда его язык начал переплетаться с ее, попыталась не отстраниться. Время тянулось мучительно долго. Низ живота тянуло, и далеко не от возбуждения, а нос, кажется, вот-вот и отвалится вовсе. Он отстранился от неё слишком резко, отчего она потянулась вперёд за ним. — Умничка, — заправил вечно выбивающуюся прядь её волос за ухо. — Знаешь, тебе пойдёт расслабленная гулька, или если ты заколешь волосы заколкой, — рассматривая её, проговорил он. Улыбнулся, проведя рукой по её подбородку и вновь вытер кровь. — Тебе лучше поесть, я пока подготовлю тебе ванну, — положил в её руку платок и, встав с пола, направился к двери, а вскоре и скрылся за ней. Манобан проводила его взглядом, а когда он вышел, игнорируя боль принялась вытирать губы и нос. Старалась стереть касания его губ. Резко остановилась. Выдохнула и, придерживая платок у носа, подошла к тумбочке с едой.***
Через минут пятнадцать он вновь зашёл в её «уютную» комнатку. Осмотрелся и, найдя Лису, что пила чай, молча качнул ей головой, чтобы она шла за ним. Девушка еле как поднялась по лестнице, стараясь игнорировать боль. Ощутила его сильную хатку на своём предплечий, а потом и вышла вместе с ним из комнатки. Подниматься по уже знакомым ступенькам было весьма необычно. Ощутила лёгкое покалывание в животе. Вновь осматривала входную дверь и окно возле неё, на улице было темно. Резко поняла, что Ким ведёт её в другом направлении. — Куда мы идём? — «Мы» — так сладостно звучит, тыковка, — прям над её ухом. — Мы, — выделил. — Идём в ванную, — парень подвёл её к ещё одной лестнице, что вела на второй этаж. Тяжело выдохнув от количества ступеней, она ступила на них, медленно поднимаясь вверх впереди Кима. Страх вновь охватил девчонку. Вновь закутал в своё одеяло с головой. Света на втором этаже не было, приходилось идти очень аккуратно, когда же Тэхён, совершенно спокойно и без доли страха ступал сзади неё. Вдруг её осенила мысль. Где-то тут есть дверь в его спальню. Эта мысль показалась ей слишком… личной? Неправильной? Выкинула её из головы и наконец остановилась перед большой белой дверью. Тэхён открыл дверь и завёл девушку внутрь. Комната была большая и красивая. Выполненная в чёрно-серых тонах. Огромная ванна, что была наполнена водой и розоватой пеной. Рядом туалет, а напротив ванны огромная столешница с раковиной, по бокам которой были шкафчики, также напротив двери виднелось большое окно. Стараясь не заострять на нём внимание, Лиса увидела на столешнице тот же набор. Полотенца, гель для душа и шампунь, новый комплект белья, новая одежда и… прокладки. Покраснела и отвела взгляд. Закрыв дверь за собой, Техён опустил крышку унитаза и усадил девчонку на него. — Как твой нос? — отвернувшись к шкафу и открыв его, спросил он. — Болит, — дотронулась до окровавленного кончика носа. Вытащив с шкафа вату и какие-то баночки, Ким смочил ими вату, а после подошёл к девушке. Поднял её голову за подбородок и осмотрел нос. — Ничего серьёзного, жить будешь, — весело выпалил он. Лиса после этой «весёлой» фразы парня лишь поджала губы, опустив глаза с лица Кима на его грудь. Парень аккуратно вытер остатки крови на носу ваткой, после чего смочил второй диск, который протянул девушке. — Засунь в левую ноздрю и не вытаскивай, пока мыться будешь, когда закончишь я ещё раз посмотрю. Может повязку наложим, и в сильно горячей воде не мойся, — закрыл шкаф. — На всё про всё у тебя так и быть, есть час, — подмигнул ей и вышел. Как только дверь закрылась, Манобан вскочила на ноги и подбежала к окну. Открыла его, выглядывая на улицу и щурясь от темноты. Осмотрела окрестность и лишь убедилась, что находится в глуши. Увидела огромный чёрный забор, на вершинах которого были маленькие острые пики, а за забором густой лес и не единого дома поблизости. Подавила желание выругаться и, подойдя к зеркалу, принялась рассматривать себя. Сказать, что она выглядела ужасно — ничего не сказать. Бледная кожа, тёмные синяки под глазами, да и сами глаза опухшие, ведь она толком и не спала из-за бессонницы, ещё и красные разводы на лице от собственной крови. Волосы, как какая-то солома, висели совершенно мёртвые. Королева красоты, ничего не скажешь. Нахмурилась и открыла полку под раковиной. На глаза попались ножницы. Схватив их, девушка вдруг замедлила, но после быстро расчесав волосы, безжалостно приставила к ним ножницы и отрезала локоны, что струились до поясницы. Закончив, взглянула на себя в зеркале. Чёрные волосы струились по шее и доходили до лопаток, отстригать их под каре она не стала. Довольная своей работой, собрала отрезанные волосы и смыла в унитаз, после чего разделась и залезла в горячую ванну. Блаженно простонала и окунулась в воду с головой.***
Лалиса точно не знала, как долго провела время в ванне, но она определённо была благодарна судьбе за такую прекрасную возможность. Ступив мокрой ножкой на мягкий ковёр, она быстро вытерлась полотенцем и оделась. Вещи, за исключением красного белья, были большие. Слегка вытерла волосы вторым махровым полотном, когда ощутила прикосновение горячих пальцев к лопатке, вздрогнула и, убрав полотенце, выпрямилась. — Что с твоими… — запнулся, осматривая новую стрижку девушки. — Волосами, — нахмурил брови, но потом протянул девушке пакет. — Тебе не так плохо, как я думал. — С-спасибо, — забрала пакетик и, заглянув внутрь, увидела там кучу резинок и заколок с расчёской. — Спасибо, — вновь повторяла и нахмурила брови. Манобан себя отчего-то ощущала сейчас максимально неловко, чувствуя, как краснеют щёки. — Я хочу попробовать заколоть их, — спокойно произнёс парень, забрав пакет из рук девушки. Вытащил оттуда расчёску и заколку. Поставил Манобан напротив зеркала и принялся расчёсывать волосы. Между бровями парня образовалась морщинка, а взгляд был полностью сосредоточен на волосах. Лиса же молча стояла и наблюдала за ним через зеркало. Он был выше неё чуть больше, чем на одну голову, только сейчас подметила она, ведь до этого не видела себя и его со стороны. Расчесав влажные волосы, парень аккуратно их собрал и, скрутив, заколол большим крабиком, после чего посмотрел на неё через зеркало, столкнувшись с её большими глазами. — Я же говорил, тебе так пойдёт, — улыбнулся, погладив её обеими руками по плечам. Чёрные, как смоль, волосы лежали аккуратно, передние прядки, слегка выбивались из общей причёски, ведь были короче, но в целом это выглядело мило. — Ладно, — выдохнул. — Теперь твой нос, — он развернул её к себе и, ухватив под ягодицами, посадил на столешницу. Лалиса лишь успела громко вдохнуть и ухватиться за плечи душегуба. Подняла голову и поняла, что он находился слишком близко, отстранилась корпусом и отвела взгляд куда-то вправо, наткнувшись на пакетик с предметом личной гигиены, ещё больше покраснела. Ким же проигнорировал её жест и вновь открыв шкаф, вытащил оттуда все те баночки, вату и большой белый пластырь, скрученный на картонке, отчего вещица больше напоминала бинт. Парень вытащил вату из носа девушки и запрокинув ей голову, что-то закапал в ноздри, после чего обработал ранку на перегородке носа. Лалиса сморщилась, так как новая рана начала неприятно жечь, хотя к боли наверно можно было бы и привыкнуть. Ким слегка усмехнулся и подул на перегородку носа, после чего, отрезав кусок пластыря, приклеил его на рану. — Всё, — убрал всё обратно в шкаф. — На будущее, не трогай больше свои волосы, — посмотрел на Лису, что неуверенно сползла со столешницы и разглядывала свой нос в зеркале. Услышав его слова, она, посмотрев на него, неуверенно кивнула. — Знаешь, это напоминает мне обыденность семейной жизни, — она нахмурила брови, а он приложив кончик языка к правому уголку губы, начал подходить к ней. Манобан же вжалась в столешницу, цепляясь руками за холодный мрамор. — Мне кажется, — поставив руки по обе стороны от неё рядом с её ладонями, он наклонился к ней, не давая малышке и малейшей возможности на побег, на который она навряд ли и осмелится. — Наша семья была бы прекрасной, как думаешь? — заглянул в её глаза и облизал губы. — Сколько детей ты хочешь? — положил правую ладонь ей на ключицы, аккуратно касаясь пальцами тонкой шеи, самих ключиц и не до конца пропавших засосов. — Ну же, ответь на вопрос, тыковка, сколько детей ты хочешь? Манобан, кажется, не дышала. Опять. Мысленно проклинала его. Ненавидит. Как же она его ненавидит. Хочется придушить его, убить самым ужасным способом, да что угодно господи, что угодно, но не спокойная смерть для него. Не достоин. Ублюдок. Ком к горлу прилип, кажется, навечно. Сколько детей она хочет? Ни одного, если их отцом и правда будет он. Да и навряд ли она доживёт до момента, когда сможет родить хотя бы одного. Душегуб не позволит ей прожить так долго… Он нахмурил брови, заглянув ей в глаза. Надо что-то ответить. — Я, — пауза, нужно было вдохнуть воздух, но вот только она не знала как, ведь рядом с ним дышать она не могла совершенно. Что-то будто перекрывало ей дыхание, вынуждая задыхаться. — Не знаю, — еле выдавила она. — В таком случае, — медленно опустил руку ей на живот. — Пять. Хочу пятерых детей, — погладил живот и, закрыв глаза, улыбнулся. Лиса ощутила как слёзы резким потоком накатили на глаза. Девчонка зажмурилась, прикусив губу и опустив голову. По телу прошла лёгкая дрожь. Тэхён же ещё секунд десять не открывал глаз, представляя чёткую картину из семейной жизни и понимая, что он издевается над ней и над собой слишком жестоко, но он виноват? Виноват в том, что сейчас делает и мечтает об этом больше всего? — От тебя пахнет невинностью, я уже говорил это, да? — сделал шаг к ней, заглядывая в вот-вот начинающие плакать глаза. Проигнорировал и, приблизившись к шее, вдохнул запах. — Даже жаль, что твоя невинность рано или поздно осквернится, милая, — коснулся губами кожи, оставил пару поцелуев на её шее, а потом и прикусив, оставил новую отметину. Всхлипнула. Отстранился. Положил руки на её щёки и притянув к себе, вновь впился губами в её. Целовал её как в первые. Ощутил стояк и, решив поиздеваться над девушкой, толкнулся бёдрами к ней. Почувствовала. Вздрогнула всем телом, попыталась отстраниться, но он не дал. Лишь углубил поцелуй. Воздуха в лёгких почти не было. В голову пришло осознание того, что он может сделать всё что угодно с ней, а она… отпирайся не отпирайся, он получит своё. Осознание пошло мурашками по коже. Ким вновь толкнулся бёдрами к ней, а она, ощутив его каменный орган, вновь вздрогнула. Внизу живота затянуло. Нет… Это не от возбуждения. Нетнетнет. Приоткрыла рот, чтобы вдохнуть желанный воздух, но вот только он проник языком внутрь. Схватил одну из её рук и положил себе на плечо, так же и со второй, только та легла ему на грудь. Сам же вновь опустил левую руку ей на щёку, а правой притянул за талию. Как же он сейчас хотел забить на правила и просто насладиться моментом вдоволь. Хотел зарыться в её чёрные волосы и вдыхать столь прекрасный запах. Хотел просыпаться и видеть на подушке разбросанные локоны волос. Её волос. Хотел, но заполучить этого увы, но не мог. И это сводило с ума, так сильно, так навязчивой, но верно. Раздражало неистово. А чувства к ней росли. Он почему-то изначально думал, что как только малышка окажется рядом, то внутренние демоны успокоятся, чувства остынут и он молча доведёт своё дело до конца, но он ошибался. Ошибался, ведь чувства к ней разгорались ещё большим огнем. Каждый новый день начинался с мыслью о ней и заканчивался так же. Ким сейчас ненавидел себя в сто крат сильней, чем обычно, потому что ему приходилось издеваться над ней. Но выбора у него нет, но это не меняет факт того, что он для малышки хочет лучшего. Потому что он в неё невозвратно и сильно давно ещё влюбился. При первой встрече. Именно тогда все здравые мысли покинули шоколадную макушку парня, помахав на прощание ручкой и сказав ему: 'Одержимость.' У него одержимость к ней. Он не остановится, если она не остановит. Пусть что-то скажет, пусть оттолкнёт его. Потому что стоп кран выбило окончательно. Отстранился от губ и прильнул к шее, рыча и слыша её прерывистое дыхание. Она жадно вдыхала воздух. Надо будет поработать над её дыханием. Мысленно подметил, ведь её объём лёгких явно был меньше его. Давай, милая, замахнись хитростью на одержимость, чтобы в итоге глотнуть боль от поражения. Останови его. Сделай что-нибудь, ведь он не остановится. Может, наблюдать за ней на протяжении семи лет было лучшим его решением? Но кто знал, что его запретный плод окажется так рядом. Сам Бог, кажется, его на это благословил, ведь даже слепой видит, она сейчас полностью в его владениях, прям на месте и бери её. Представил. Прорычал и вновь прильнул к губам. А Лалиса плача, но отвечала. Почему отвечала и сама не знала, но видимо страх за жизнь брал вверх. Шлюха. Долбанное клеймо, данное самой себе совершенно недавно, так и вертелось перед глазами. Врезалось на обратной стороне век, и когда Лиса глаза закрывала, то только это слово и видела. Вспомнила Чонгука. Вздрогнула. Он почувствовал. И как она посмотрит ему в глаза. Плевать, что они не были вместе, и он не знал о её чувствах, плевать. Но вот как она посмотрит в глаза, когда-то любимого парня. Шлюха. Вот, что он скажет, если она когда-либо отсюда выберется. Но вот чёрная тень за спиной на ухо нашёптывала обратное. Не выберется. Лишь ещё больше утонет в чёрной вязкой жидкости, напоминающей смолу. Приклеится намертво и не выплывет обратно. Он не позволит. Исцарапает её кожу своими чёрными когтями, но не позволит, лишь потянет к себе, прижав к холодной груди. Душегуб. Он её чёртов душегуб, который будет держать её, как птицу в клетке, выпуская на свободу лишь, когда сам этого захочет. Она подвела итог — такова обратная сторона страданий. Сильные личности терпели и дерзили, сверкая живыми глазами в сторону тех, кто сдирал с них кожу, а слабые тускло взирали на убийц остекленелым взглядом, умоляя прекратить или ускорить процесс для быстрой смерти. Ненавидит. Себя ненавидит. Господи… пасть ниже чем сейчас, она, кажется, уже не сможет. Резкая боль вновь пронзила живот, отчего она промычала ему в губы и нахмурила брови, сморщила больной носик. Отстранился. Наконец-то. Выдохнула, мысленно конечно, а на деле, лишь прижала руку к животу, а лоб слишком спокойно лёг на плечо душегуба. Теперь слегка вздрогнул Тэхён, удивляясь такой маленькой, но всё же, ласке от малышки. Да-да. Именно ласке. Ведь девчонка тёрлась лбом о его плечо, явно намекая ему на то, чтобы он её пожалел. И он пожалеет. Прижмёт к груди, зарываясь красивыми пальцами в её волосы. Собственно так он и делает. Тянет её за предплечье на себя и обнимает. Кладёт правую руку на голову, аккуратно поглаживая, стараясь не задеть заколку. — Лучше будет, если ты приляжешь, — шепчет ей на ухо, пока она пытается понять, что происходит. По её коже словно пробегает электрический ток. На секунд пять она успокаивается в его объятиях. Но лишь на пять секунд, а потом позволяет слезам скатиться по щекам. — Я поменял тебе бельё, занёс всё необходимое на данный период, а сейчас мы с тобой пойдём вниз, и ты выпьешь обезболивающее, хорошо? — отстраняется и заглядывает в её глаза, замечая в них такую чужую и непонятную искорку доверия. Берёт её за руку, позволив себе переплести свои пальцы с её, и мысленно надеясь, что она не вспомнит его сегодняшней ласки. Надеется, что тупая боль заполнит собой воспоминания, оставив лишь их поцелуй, к которому её принудили. Ему не нужно быть хорошим в её глазах, даже на минуту. Его роль — роль монстра. Временного, но всё же. Выводит её из ванны и потихоньку доводит до её комнатки в подвале. Заводит внутрь, а после, когда она ложится на кровать, уходит за таблетками. Манобан же, свернувшись в позе эмбриона, ноет, лёжа на кровати. Мысли в голове вновь путаются, переплетаются, развязываются и по новой. Тянется к пледу и замечает на его месте тёплое одеяло, накрывается им, усмехнувшись. Ублюдок не хочет потерять своего питомца раньше времени? Слышит его шаги, а потом и ощущает, как кто-то садиться рядом. Привстаёт и поворачивается к нему. Манобан тянется за таблеткой, но вот парень слегка отстраняется. — Я сам, милая, — кладёт белую таблетку себе на язык и приблизившись к ней, тянется за поцелуем, когда же она мотает головой, отстраняясь. — Только так и никак иначе, давай, ты же хочешь, чтобы боль прекратилась, милая, — кладёт руку на её затылок притягивая к себе, и целует, засовывая язык в её рот и перекладывая таблетку на мокрый и бархатный язычок. Облизывает её нижнюю губу, а после отстраняется, протягивая стакан с водой. Манобан делает два глотка, ощущая неловкость от его пристального взгляда. Отдаёт стакан и замечает в его руках ещё что-то. — Спасибо, — тихо. — Я тут кое-что прикупил, — поднимает руку и показывает ей две газеты, — тут есть кое-что про тебя, но вот только надо заслужить. Лиса хмурится, прекрасно понимая к чему ведёт парень. Думает и понимает, что интерес распирает изнутри, а желание хоть как-то соприкоснуться с внешним миром, кажется вот вот убьёт её, разорвав на части изнутри. Поднимает на него взгляд. — Ну смотри, это, — берёт в левую руку одну из газет и показывает ей. — Старая, за неё я хочу, м-м, — тянет, смотря куда-то вверх, а потом, усмехнувшись, расплывается в улыбке. — Твоей ласки, повтори всё то же самое, что я делаю с тобой, милая. Поцелуи, засосы и прочее, в таком случае она твоя. А вот за новую, — приподнимает вторую газету. — Я хочу что-то большее. Так как секса ты пока не хочешь, могу предложить сделать мне прекрасный минет, — смотрит на неё, прожигая в ней дыру. А она напрягается, услышав последнее слово. Хмурит брови, которые скоро навечно в этом положении останутся, и прикусывает нижнюю губу. А так ли ей нужны эти бумажки? Подумаешь… Плевать, что она уже недели три, если не больше у него в подвале без возможности как-то контактировать с внешним миром, да и вообще без понятия, существует ли он теперь. Что, она не проживет без них? Вдруг там что-то про родителей? Подруг? Может они ищут её? Ищут и там есть доказательство этому? Если и выбирать, сразу понятно, что первое. Открыла рот, но потом закрыла. Ким приподнял бровь. — Я, — замолчала. — Ну, — мято произнесла. — Пер, — пауза. — вый, первый вариант. Тэхён обижено промычал. — А я надеялся на второе, — отложил газеты и медленно забрался на кровать, после чего лёг на неё и посадил Лису себе на пах. Лиса вздрогнула и зажмурилась на секунду, но ощутив, как Тэхён толкнулся бёдрами наверх, она приоткрыла глаза. Посмотрела на него, не совсем понимая, что делать. Положила ладошки на его живот. Резко поняла, что её живот больше не болит. Что же он ей такого быстродейственного дал? — Малышка, время идёт, а я жду. Как бы сильно я не хотел тебя, будешь медлить, я уйду. — Я, — запнулась. — Не знаю, что делать, — покраснела. — Начни с начала, закончи концом, тыковка, — облизал нижнюю губу. Манобан поджала губы, а Ким выдохнул. — С поцелуя, — взял её за кисти и медленно притянул к себе, положив её ладони себе на плечи. Вид был прекрасным. Его малышка сверху. Растерянные глазки, бегающие по его лицу, слегка дрожащие руки на его плечах, и её шея в его отметинах. Возбуждало. Он готов был мурчать и мяукать сейчас под ней, как мартовский кот. Его малышка сверху. Она ничего не делает, а он уже утопает в грязных мыслях. Он ждал, не настаивал, не торопил, хоть и хотел. Просто ждал. А она, собравшись с мыслями, медленно приблизилась к нему и нерешительно коснулась губами его. Облизнула его нижнюю губу, только сейчас чувствуя её вкус и мягкость. Слегка прикусила и оттянула, почувствовав, как он выдохнул через нос. Поцеловала уголок губы и ощутила его руку на своей пояснице, отстранилась и уселась поудобнее, вновь приблизилась к ублюдскому лицу… Красивый. Пронеслось в голове. Нет! Отвратительный! Чмокнула в губы и, вновь облизав нижнюю губу, приоткрыла рот, парень повторил за ней. Аккуратно проникла языком в его рот. Прошлась по дёснам, очертила внутреннюю сторону губы, коснулась нёба, после уздечки и наконец языка. Слегка, еле заметно, вздрогнула. Ощутила лёгкую щекотку в животе. Переплела свой язык с его, одновременно убирая руку с его плеча и положив её на подушку, опираясь. Целовала его медленно, Тэхён понимал, что от страха, но ему нравился другой вариант. Оттягивала момент, как патоку, чтобы насладиться поцелуем вдоволь. Ощутила нехватку воздуха и отстранилась. Сука… Тэхен кажется в лужу превратился. Слишком соблазнительно малышка выглядела сейчас. Смотрела на него сверху вниз, опираясь левой рукой о подушку, когда же правой, в кулачке скомкала его футболку. Она же любит кошек? Он для неё промурлыкает признание в любви, обязательно, но не сейчас. Приблизилась к нему и чмокнула губы, уголок губ, медленно поднялась выше, чмокнула щёку, висок, ещё раз, и в третий, потом бровь, глаз и нос, с другой стороны. И Тэхёну хотелось выть. Её действия вводили его в отчаяние, потому что в голове крутилась противная мысль — она делает это не потому что хочет. А Ким мечтает. Мечтает о том, чтобы Манобан сама тянулась к нему, сама обнимала и целовала. Ким мечтает о том, чтобы Лиса с любовью огромной в глазах на него смотрела. Мечтает. Он чёрт возьми позволяет себе мечтать о счастливом будущем с ней, когда знает, что жестокая реальность всё перережет на мелкие ласки, которые он никогда во едино не соберёт. Без Лисы не соберёт, но она помогать не будет. Целует мочку уха, кусает. Сжимает в зубах, стараясь причинить ему боль, он понимает, хрипло смеётся, и опускает руку с поясницы чуть ниже. Лалиса сама не знает почему, но зализала то место, которое укусила, а после прошлась языком по ушной раковине. Его тело задрожало от желания. Член в штанах вот-вот и порвёт их, если сам не лопнет. Тэхен тяжело и слышно сглатывает, шумно выдыхая воздух и закрывая глаза. Лисе нужна чёртова газета, хотя бы одна из них. В голову ударяет мысли, что там на самом деле может быть что-то связанное с её родителя и поисками. Вновь целует губы, меняет руку на правую, а левой находит его ладонь, что лежит на девичьем колене и перекладывает чуть ниже поясницы. Ким ухмыляется сквозь поцелуй, и борется с желанием не опрокинуть её на спину. Опускает руки на ягодицы и сжимает их. Вздрогнул. Как и она. Оба смотрят друг на друга, не веря в то, что услышали секунду назад. — Нравится? — выдыхает улыбаясь, осознавая, что малышка только что простонала, очень тихо, ему в губы, но всё же простонала. — Что тебе ещё нра, — не договорил, ведь Лиса не позволила. Сгорая от стыда, но переборов себя, она углубила поцелуй, вновь переплетая свой язык с его. Как могла и как умела, лишь бы он ничего не говорил. Пусть лучше молчит. Пусть молчит, а она просто сделает своё дело и попытается забыть. И похер, что она знает о том, что не забудет и будет карать себя за это. Целует подбородок, переходит к шее и кусает смугловатую кожу, когда Ким запрокидывает голову. Кусает и всасывает в себя, мысленно надеясь, что засос не будет убогим, хотя первый блин комом. Зализывает рану и, отстранившись, смотрит на содеянное. Маленькое красное пятнышко на его смуглой коже. Касается пальчиком и поглаживает. Вновь целует. Проходит дорожкой из поцелуев по шее к ключицам. И Лиса так входит в азарт, что не замечает, как понимает, что хочет чего-то большего. Мысль бьёт по черепушке. Здравый смысл что-то кричит, но она оглохла. Запускает правую руку под его футболку. Кусает ключицу, зализывает и вновь кусает, втягивая кожу в себя. На этот раз засос вышел больше. Чувствует, как Тэхён приподнял колени. Отстраняется от него и слегка облокачивается о его ноги. Смотрит на него из полуприкрытых глаз. Парень скользит руками к её бёдрам, после чего слегка тянет на себя и толкается ей на встречу. Вздрагивают оба. Зрительного контакта не прерывают. Повторяет действие. А она сквозь ткань штанов ощущает его орган, что упирается в промежность. Одежда спасала от полового акта. Но действия возбуждали. — Если хочешь, можем заняться се… — Заткнись, — шепчет, перебивая его, и тянется к футболке. Парень замолкает, позволив ей маленькую шалость и роль доминанта, он лишь улыбается победно, когда она стягивает с него футболку. Вновь толчок, только уже вызванный ею. Ей кажется это слишком интимным, слишком секретным, но она продолжает. Ощущает узел внизу живота, чёрт. Долбанный организм откликается. Только в планах было возбудить его до точки невозврата и остановиться, а не возбуждаться самой. Но ей плевать. На себя плевать. Главное ему напакостить. Тэхён же невольно подметил, что девушки, что спали с парнями от силы два раза явно не могут держать себя в руках, и малейшее движение может их возбудить, а возбуждение же, выталкивает все мысли из головы, оставляя лишь голодное желание и природные инстинкты. Вновь толчок и Тэхён рычит, ощущая острую боль. Долбанный не-до-секс сводил с ума. Чувствует себя долбанным хищником, перед которым стоит желанная добыча, но прикоснуться к ней не может. Вздрагивает, когда ощущает, как её язык проходиться вокруг пупка, а потом и проникает в него. Опускает взгляд на неё и прикусывает губу. Вид открывался прекрасный. Хрипло смеётся. Она же проходится языком от пупка до ключиц и хочет уже укусить плечо парня, когда он вновь толкается бёдрами наверх, к ней. — Ммгх, — жмурится и протягивает Лалиса. А Тэхён, кажется, ощущает волны оргазма, что проходятся по телу. Дрянная девчонка, что лишь тихим стоном и парой поцелуев выбила его из колеи. Дурацкая игра, которая ему так нравилась. Манобан же игнорирует собственный стон и всё-таки ставит засосы на его плече, ощущает как он дрожит под ней, понимание приходит быстро, и она резко отстраняется. Её будто по лицу ударили и вдобавок окатили холодной водой. Чёрт… Нетнетнет. Этот ублюдок только что… Шлюха. Нет… Да, Лалиса, ещё какая, довела до оргазма своего же душегуба. Молодец! Так держать. Кто знает, может скоро и сама под него ляжешь, блаженно постанывая его имя. Нет… Слышит хриплый смех парня, который приподнимается. Отстраняется, но его колени сзади не позволяют. Ким поднимает руки с бёдер к коленям и гладит её коленные чашечки. — Малышка, — облизывает нижнюю губу. — Вот ты и раздвинула ножки передо мной, — смотрит в её глаза, а она опускает взгляд. Сидит на нём, а ноги расставлены. Понимает, что по другому бы она просто не удержалась, но кого это ебёт. — С таким порывом ты совершенно спокойно могла бы заделать мне минет и ощутить удовольствие, — замолчал, разглядывая её лицо. А она потупила взгляд, пытаясь объяснить себе столь непривычное поведение. Оправдание так и не приходило в голову. Лучше бы она отключилась от боли. — Оставлю тебя с мыслью о том, что твой организм жаждет меня, тыковка, как и я тебя, — прошептал ей на ухо. Коснулся губами её пухлой щеки. — До встречи, Лалиса, — скинул её с себя и, встав с кровати, взял одну из газет и направился к выходу. — Приятного чтения, куколка, — захлопнув и заперев дверь на ключ, он ушёл. Манобан же ощутила тягучий ком в горле. Намерено принести удовольствие своему убийце. Смахнула слезинку и усмехнулась самой себе. В голове появилась мысль, что она не жалеет. Следующая мысль о том, что она всё-таки не оглохла и наконец пообщалась с кем-то. Также поняла, что хотела бы просто поговорить с ним… нет, не с ним. С кем угодно, но не с ним. Пусть она лучше сойдёт с ума от одиночества, чем ещё раз заговорит с ним. Потянулась к газете, принимаясь читать её, и залилась смехом. Сумасшедшим и слишком разбитым смехом. «Новости Кореи — сентябрь 2016» Пронзительный крик и бумажки летят в стену. Ненавидит, себя ненавидит. Похабная шлюха. Так ей и надо… Так мне и надо… А Ким, сидя за кухонным столом, ощущает ветер наступающих перемен. Сегодняшнее общение с малышкой было не похожим на другие. Что-то менялось… и не в лучшую по его мнению сторону…
