Murderer/Душегуб

Общие секреты так или иначе, но всегда связывают.

*** 5 ноября. 2020.

С той ночи прошло уже примерно три дня. Три мучительно долгих дня, что не проходили без слёз. Терзая губы, Лалиса сидела на кровати прижав ноги к груди и смотря в одну точку на стене. Это теперь её привычное занятие. Иногда, временами, с глаз лились слёзы, сами по себе, словно от нечего делать. Она их игнорировала. Привыкла. Поэтому через пару минут смахивала слезинки с щёк, как ни в чём не бывало. Три чертовых дня. Раньше они ей казались весьма маленьким сроком, сейчас же — мучительной бесконечностью. После той ночи, он не обмолвился и словом, опять устроив игры с ней. Ким лишь дал ей противозачаточное на следующее утро. Манобан не сразу поняла, нахмурила брови и подняла большие глаза на душегуба, заметив его непонятную улыбочку и услышав фразу: «Ещё не время». И Господи! Не думайте, что она с нежеланием заглатывала таблетку, напротив! С огромным желанием выпила, ведь ребёнка от этого ублюдка совершенно не хотела. Лиса лишь на секунду задумалась, какими будут его дети, но не больше. И всё же, ублюдок чего-то боялся? Сам же говорил, что хочет от неё детей, или она перестала интересовать его после той ночи? Что-то ему не понравилось? Разочаровался? Переспал с ней, посчитал легкодоступной и забил? Всё равно. Нет, Лалиса, это не так. Да, определённо всё равно! Оно и к лучшему. Если это и правда так, то жить ей осталось недолго. Тэхёну больше незачем держать её тут, а значит свобода в лице собственной смерти наступит скоро. Вытерла щёку пальцами, избавляясь от влаги. Он и слова не сказал. Просто молча приносил ей еду и уходил, и это вроде как не в новинку, Ким так делал и не раз, но что-то было не так, она чувствовала. И именно поэтому она решила устроить настоящую забастовку! Все три дня она не ела. Желудок болел дико, крича о своём существовании, но Лалисе так плевать. Ей так плевать на себя сейчас, ведь она заслужила. Пусть лучше она сдохнет от голода, чем умрёт от его рук. Но вот только он никак не реагировал, лишь уносил нетронутые тарелки с едой и приносил новые. Это безусловно злило. Зажмурила глаза и опёрлась лбом о колени. Всхлипнула. Манобан ненавидела его всем сердцем. Хотя бы за то, что тот заставил её с ним переспать. Нет, за то, что дал ей понять, что она хочет с ним переспать. За то, что дал ей понять, что она, как сука к кобелю льстилась к нему. И чёрт, она не могла понять, что это? Нехватка мужского тепла? Организм просто хочет полового акта из-за того, что его долго не было? Но тогда почему она не чувствовала долбанных узлов чуть ниже живота, когда видела других парней? Стоп! Нененене, не так. Не та мысль. Всхлипнула и закусила губу с новой силой, вспоминая ту ночь. В голове отпечатались все его действия, все его слова, все его толчки и все её эмоции. Она его не видела в темноте, и это было его подарком для неё, ведь она бы не вынесла… Интересно, и как он выглядел? Накрыла ладошками голову и, прикусив губу, промычала. Она чувствовала жар внутри себя и тягучесть внизу живота. Да твою мать, она совершенно не понимала, что происходит. Ублюдок. Ни одного слова за три херовых дня. И она соскучилась! Не по нему конечно, а по разговорам, по пониманию того, что она не глухая, что может слушать и слышать. Её собственная болтовня с собой уже не спасала, лишь доказывала, что она вслед за Тэхёном сходит с ума. Он издевался. Она знала это. Каждый раз, когда он открывал дверь, каждый раз, когда он заносил поднос с дурацкой едой и забирал другой нетронутый, не проронив и слова, он издевался. Смотрел на неё своими тёмно-синими, как море, глазами и чего-то ждал. И его ожидания, кажется, но скоро окупятся, ведь она готова как кошка на него запрыгнуть, по какой причине, спросите вы? Она не знала… просто сдерживала себя, взяла себя в руки, раньше же выходило. Но вот то, что выходило у неё раньше, сейчас лишь песком на пол сыпалось и терялось. Она позволила себе мысль о том, что влюбилась. Посмеялась сперва, а потом поняла, что это полная чушь, ведь она не больная какая-то, да и нет тех чувств, что могут быть при влюблённости. Она его ненавидит, но никак не любит. Перед глазами его ухмылка, уже такая привычная, такая… родная? Пиздец! Никак она не родная! Ударила лбом колени два раза и сильнее зажмурила глаза, ощущая боль в глазных яблоках. Любая надежда на то, что её спасут, изжила себя. Испарилась, исчезла или провалилась сквозь землю. Что-то из этого определённо. Ким был прав. Никто её не ищет. Никому она не нужна. Разве что Тэхёну. Но это не успокаивало. Не успокаивало совсем, ведь как мама и папа могли забыть про Лису? Они же любили её. Любили? Да! Может они так легко отпустили её в другую страну как раз-таки потому, что не любили? Нет! Именно, Лалиса! Именно! Открой глаза и сними розовые очки, ведь ты тут почти месяц и никто тебя не спасает. Но на спасение иногда уходит больше месяца! Ты просто ищешь отговорки. Оправдания. И ложные надежды. Прими ты факт того, что ты никому не нужна в этом чёртовом мире, кроме Тэхёна, что готов принять тебя любую. Готов принять? Не смешите, он же чёртовый монстр, что жаждет лишь крови и её мучений. Монстр, что однажды заберёт её жизнь. И кто сказал, что он монстр? Общество и твои подруги? Да! Общество и подруги, которые тебя даже спасти не пытаются? Лалиса, ты уверена, что монстр тут — Тэхён? Ведь он за всё время ни разу тебе не навредил. И Лиса заливается смехом до слёз. До горьких слёз, потому что мысли в голове её уже утомили и до предела довели. Он её изнасиловал. Считается ли это изнасилованием, если она изначально сама согласилась? Манобан кричит, глотку разрывая, и хватается за волосы, оттягивая их от кожи и вырывая местами. Так считается это изнасилованием? — Заткнись! — хрипит, ощущая боль в глотке и ручей собственных слёз на щеках. Ты и правда сходишь с ума. А Лалиса лишь в истерику углубляется, плакать продолжая. Продолжая задыхаться. Продолжая себя корить и винить. Продолжая в голове прокручивать все те мысли и чувства, что она в ту ночь испытала, а от этого лишь хуже. В сотню раз хуже становится. Ведь Манобан не зажившие до конца раны ковыряет, раздирая их по новой, по новой заставляя кровь сквозь них сочиться. Потому что она сама во всём виновата. Потому что её никто не спасёт. Потому что она омерзительная и прогнившая. Потому что она с ума сошедшая. Лиса плачет. Навзрыд. Плачет, намеренно не позволяя себе вдохнуть желанный воздух. Намеренно заставляя себя задыхаться. Плачет разрывая глотку в громком и протяжном крике, потому что она так больше не может и не хочет. Не хочет. Она ни черта уже не хочет. Ни свободы, ни жизни. И Лиса вновь тянет болезненный рык, не в силах сделать вдох, потому что в голове по новой, снова, заново и по кругу: Ты во всем виновата. Тёбя никто не ищет. Ты никому не нужна Ты ужасная. Ужасна. Ужасна и отвратительна. — Лиса… Ты даже спокойной смерти не достойна, ведь стонала под собственным убийцей. — Лалиса! Отвратительная. И это все знают и видят. Поэтому твои близкие и родные тебя не ищут. Ты никому не нужна, потому что ты отвратительна. — Лалиса, чёрт тебя побери! — доносится до неё еле слышно. Манобан трястись немного перестаёт, ощущая на своих плечах крепкие кимовские руки. Подымает стеклянные глаза на парня, продолжая подрагивать и всхлипывать. Лиса хмурится немного, одновременно начиная медленно и тяжело дышать. Воздух наконец доходит до лёгких, наполняя их. Ощущает то, как сильно кимовские руки сжимают её. Оглядывает комнату немного, а потом вновь смотрит на перепуганные глаза Тэхёна, в которых было столько чувств и эмоций, но Лалисе было плевать. Так плевать, что она ни одну эмоцию понять не могла, да и не хотела. Лиса понимает, что парень тоже тяжело дышит, совершенно не сводя с неё глаз. И вся ситуация настолько смешная, что Лалиса усмешки не сдерживает. Опускает голову и начинает хихикать, игнорируя поднятую бровь парня. А чего ты ожидал, Тэхён? Думал, что девчонка будет себя ощущать хорошо? Или что со всем смирится? Он не думал, что она настолько всё близко к себе воспримет. Вот именно. Он не думал. От слова совсем, ведь слишком многое на неё перекинул. Он спасти её хотел или погубить раньше времени? Спасти? — Когда ты меня убьёшь? — хрипло шепчет Лалиса, резко перестав смеяться и подняв на парня глаза. Тэхен губы поджимает. Ещё сильнее хмурится и сильней сжимает руки на её плечах, но через минуту понимает, что боль ей приносит, и опускает руки. Твои поступки и слова, Ким Тэхён, приносят ей куда больше боли, чем эти синяки на плечах, тобою же оставленные. Вопрос виснет в воздухе. А Тэхён не спешит на него отвечать. Или не решается? Не хочет. — Хочешь, — парень запинается, щуря глаза и переводя взгляд с Лисы куда-то вбок. Пауза длится секунды две. — Хочешь эту ночь переночевать наверху? — вновь смотрит в её глаза. Лиса же хмурится, тоже глаза щуря, и немного от парня корпусом отстраняется, рассматривая его. Молчание. Минута. Две. А когда Лиса открывает рот, чтобы что-то сказать, то Тэхён перебивает её, резко меняясь в тоне и виде. — В любом случае, — смотрит на неё с привычной ухмылкой. — Будет так, как я хочу, верно, тыковка? Лиса молчит с минуту, а потом лишь кивает. Тэхён усмехается вновь. — Такой ты мне, — заправляет прядь её волос за ухо. — Куда больше нравишься, — целует её скулу, а она всё так же как и сидела, так и сидит. — Идём. И Киму от такой Лисы только хуже. И Киму от такой Лисы лишь больнее, потому что такая Манобан его не устраивает. И ему тошно становится от всей ситуации, в которой они находятся. Так тошно. Тошно от осознания факта, что они оба в плену обстоятельств. Тэхён её за предплечье берёт и ведёт за собой, а Лиса словно кукла на ниточках, просто за ним следует, так как он и говорит ей. Они по знакомым лестницам подымаются, оказываясь на втором этаже, а потом Тэхён заводит её в комнату. Лиса осматривает её незаинтересованно: двуспальная белая кровать, по бокам от неё маленькие прикроватные тумбочки со светильниками на них, огромный шкаф справа от неё, напротив красный комод, на котором по идее должен быть телевизор, но его нет. Ещё глаз цепляет лёгкая тюль на окнах. Окно её заинтересовало. Сильно. Тэхён это заметил и отпустил её предплечье, позволив девушке пройти вглубь комнаты и подойти к окну. Лиса аккуратно отодвинула лёгкую тюль, замечая, что на окнах сняты ручки, — значит открыть окошко не получится. Осматривает пейзаж за стеклом, замечая, что погода на улице ужасная, серая и дождливая. Уголки губ еле поднимаются в подобии улыбки, потому что хотя бы где-то жизнь шла своим чередом. Хмурится, всматриваясь в пейзаж и замечая, бегающего по двору и прыгающего в лужах одного из псов Тэхёна. Собака словно бешеная носилась по уже, видимо, немного замёрзшей земле и запрыгивала во все лужи, разбрызгивая из них воду.

***

Были ли у Лисы мысли о повторном побеге? Ни одной. Неужто? Ладно, они возникали, с красиво прорисованным и продуманным планом. Прям перед глазами и чётко в голове, ведь сейчас у неё больше информации, чем тогда. Но вот проблема, проходит секунда, и перед глазами та сцена в ванной. Ознобом проходящее по телу чувство его рук на собственной шее. Руки его ещё больше на шею надавливают, душат. И воздух к лёгким больше не поступает. Чувствует прохладную-теплоту воды, что заполняет до краёв всё её существо. И Лиса начинала задыхаться наяву. Понимала, что полной грудью вдохнуть не может, а от этого начинала паниковать, да так, что трясти начинало. И хоть маленькая частичка сознания понимала, что сейчас всё хорошо, всё нормально, но вот только остальной разум просто блокировал всё это и продолжал бить тревогу из-за нехватки воздуха. И Манобан задыхалась, жадно пыталась вдохнуть воздух. Но вот только у неё не получалось, а мозг так и кричал: «Тебя сейчас утопят». Оставалось хвататься за шею, пытаясь оторвать его руки, которых на шее не было. Сейчас, находясь в новой комнате, любезно предоставленной парнем, её спасло лишь окно. Точнее, мимолётный брошенный в панике взгляд в его сторону. Лиса будто просыпалась, понимая, что всё в порядке. Пока что в порядке. В порядке? Но ты же понимаешь, это не так. Лалиса по прежнему в чёртовом плену и по прежнему на краю собственной гибели! А разве в её случае гибель уже не настала? Неужели ты считаешь, что она за этот край гибели уже не перешла? Смешно, потому что Душегуб её за край вытолкал, смотря на то, как она падает, пытаясь зацепиться за острые края тех мест, на которых она когда-то удерживалась. Смотри на неё и любуйся! У Лалисы кожа бледная, бледнее снега и будто прозрачная. Глазные яблоки мутные, красно-серые, то ли от недосыпа, то ли от слёз, то ли ещё от чего-то. Глаза опухшие, а под ними мешки такие серо-синие. Щёки впалые, скулы отдалённо видные. Всё ещё на краю гибели? Не смешите. У Лалисы волосы уже не угольно чёрные, а будто серые, изжившие себя давно. У Лалисы родинки такие яркие на фоне бледной кожи, что это будто краской намазанные кляксы. Всё ещё на краю гибели? Не смешите меня. Её за край гибели выперли, высосав все силы на жизнь. Ну что, Тэхён? Какого тебе собственное творение? Красиво, не так ли? Тэхён ком, к горлу подступивший, сглатывает. Тебе не нравится? Да ладно, парень, присмотрись! Она же красиво-убитая! Изнутри сожжённая насквозь и всё благодаря тебе! Тэхён челюсть сжимает, тяжело воздух выдыхает и ставит поднос с едой на тумбу справа от девчонки, заведомо зная, что к еде она не притронется. Лалиса не реагирует никак. Ни вздрагивает, ни косится в его сторону. Она как и сидела, так и сидит, прижав колени к груди и смотря в стену, а может и вовсе сквозь неё. Тэхён было хочет что-то сказать, открывает рот и делает вдох, но через секунду брови сходятся на переносице, а рот он закрывает. Руки сжимаются в кулаки, и через секунду Тэхён молча уходит, не забыв закрыть дверь. — Лучше бы ты меня уже убил, — хрипло сказала, когда дверь за парнем закрылась, и сама от своих же слов вздрогнула, ведь звук лезвием резал мёртвую тишину. Подняла голову и откинула её назад, опираясь о стену. Перевела взгляд на окно, за которым виднелись вершины деревьев, так и кричащие о своей свободе. Так и издевающиеся над Лисой, потому что они вольны качаться в ту сторону, в которую пожелают. Манобан жмурит глаза до боли в глазных яблоках. Но ведь верхушки деревьев подчиняются ветру? И наклоняется в ту сторону, в которую ветер им велит. Плевать она хотела на это. На всё. С высокой колокольни плевала она на всё, потому что, когда в голове появлялась мысль о том, что она выберется, Лиса не знала, что будет делать. Манобан совершенно не знала и не помнила, что делала месяц назад в своей обыденной жизни. Ходила с друзьями по кафе? А зачем? В чём смысл был всех её поступков, раз они в конечном итоге привели её к этому. Лиса навряд ли сможет начать жить заново. Навряд ли когда-либо сможет вдохнуть воздух полной грудью, зная, что его никто не отнимет в следующую секунду. Даже если она выживет и выберется, она всегда будет оглядываться назад, всегда будет чего-то бояться и всегда будет ощущать нехватку в свободе. Но она не выберется, потому что, кажется, сама этого не хочет. Всё же ей теперь правда думается, что смерть — единственный правильный выход. И внутри у старой оптимистки ничего не щебетало, не возмущалось и не искало положительного. Оптимистичный настрой вечно улыбающейся Лалисы испарился, оставив старую хозяйку на растерзание негативным мыслям. И Лалиса продолжила бы с закрытыми глазами сидеть и думать о смерти, если бы не услышала слишком странные звуки. Слишком шумные и, кажется, Тэхёну не свойственные. По бледной коже бежит холодок с мурашками впару. Лиса немного хмурится и замолкает, вслушиваясь в шум и шорохи. Поворачивает голову в сторону двери невольно, слыша сбито голоса громкие такие, по сравнению с тишиной дома. Слышит шаги и чувствует, как Тэхён злится. Точнее знает. Вновь шум. На этот раз слишком уж громкий и встревоженный. Что-то вроде как разбивается. Секундное затишье, и она слышит чей-то бег. И Лиса вдруг вздрагивает, просыпаясь будто ото сна. Тихо встаёт с кровати, беря в руки светильник, что стоял на тумбе у кровати. Девчонка сбоку от двери встаёт, прислушиваясь к шуму. Лиса слышит, как чьи-то ботинки топают уже по полу второго этажа, раскрывая все двери и проходясь по комнатам. Лиса делает тихий, глубокий вдох, а когда дверь её комнатки начинает открываться, то она со всей силы ударяет вошедшего человека фарфоровым светильником по голове. Красивое изделие разбивается с диким треском. Лиса пищит под нос себе, смотря на то, как какой-то громила оседает на пол, с осколками в собственной голове. Манобан видит, как из ран кровь сочится в огромном количестве. Видит, как он делает последний вдох и замирает. Манобан тяжело дышит, потому что мёртвые глаза мужчины открыты и смотрят куда-то в пол. Она стоит на месте пару секунд, ощущая, как тело собственное начинает подрагивать, а потом слышит чей-то гневный голос: — Кихён! Твою мать! — кто-то поднимается по лестнице, а когда этот кто-то показывается в дверном проёме, то Лиса назад отступает. Мужчина поднимает брови в удивлении, смотря на знакомого, а потом переводит гневный взгляд на Лису. Манобан дрожит и назад отходит, когда слышит: — Ах ты ж сука, — мужчина к ней направляется, за секунду оказывается рядом, и, схватив за волосы, кидает её на пол. — Маленькая блядь, я научу тебя с людьми общаться. Лисе страшно. Да так сильно, так убийственно страшно, как никогда с Тэхёном не было. Она отползает назад, но громила хватает её за лодыжки, притягивая назад и одновременно расстёгивая ширинку своих чёрных джинс. — Кто Вы? — пытается отбиться, ощущая влагу на щеках. — И что Вам нужно! — пытается ударить мужчину ногой, но тот её ногу перехватывает и к полу прижимает. — О, милая, тебе знать не обязательно, — нависает над ней и сжимает второй рукой её челюсть. — Где Тэхён? — попыталась вырваться из хватки, но мужчина лишь сильнее сжал щёки, от чего Лалиса болезненно простонала. И Лалиса впервые на Кима надеется, зная, что спасёт только он. Оу, бедная Лиса. Лалиса, скажи пожалуйста, каково тебе от знания факта, что спасти тебя может лишь собственный душегуб? Приятно? Лалиса вырывается и зовёт Тэхёна. Кричит, горло надрывая, потому что он должен придти и помочь. Он не оставит её, ведь только он о ней беспокоится, да? — Он не придёт, не надрывай голосок раньше времени, — цедит мужчина. — Подонок отказался показывать нам будущий подарочек для босса, а такую красоту скрывать нельзя, — проходясь похабным взглядом по Лисе произнёс он. Но Лалиса лишь гневно мычит, пытаясь руки вырвать и оттолкнуть мужчину. — Знаешь, наш босс предпочитает проверенные и опытные игрушки, — убрал руки от ее лица. — Хоть это правило не распространялось на тебя, думаю обидно ему не будет, — потянулся к резинке на её штанах, а Лиса завопила что есть мочи, и каким-то образом ударила мужчину коленкой в подбородок, да так сильно, что тот от неё отлетел. Мужчина, имя которого она до сих пор не знает, да и знать не хочет, хватается за больной подбородок и шипит, видимо так облегчая боль. Лалиса хмурится, понимая, что подонка прикончить на месте хочется. Да так сильно, что руки чешутся. — Значит хочешь по-жёсткому, — шипит мужчина, потирая подбородок, и кидается на девушку. Противный её руки хватает, сжимая так сильно, что кости хрустят, а кожа её трещит. Лалиса кричит, вырывается, но тот лишь ухмыляется и противно хихикает. — Пусти меня, ублюдок, — шипит Лиса и, собрав слюну, смачно плюёт тому в глаз. Мужчина лицо в отвращении кривит и второй рукой вытирает, а после Манобан по лицу ударяет. Ударяет так сильно, что у Лалисы перед глазами звёзды и планеты. Перед глазами ещё и темнеет от чего-то. — Да я убью тебя… — но мужчина оказывается перебит. Комнату оглушает дикий хлопок. Манобан вздрагивает, еле подымая голову и замечая, как мёртвое тело наваливается на неё. Тэхён тяжело дышал. Тэхён стоял в дверном проёме и, вытянув руку, держал пистолет. Тэхёна пробивал лёгкий озноб. Тэхён чертовски боялся и переживал. Секунда. Две. Лалиса мычит что-то себе под нос, скидывая труп с себя и отползая от него к стене. Смотрит на мёртвое тело рядом с собой с минуту. Переводит взгляд на второй труп, что у двери, рядом с Тэхёном, и начинает дрожать, плача. Манобан пальцы в собственные волосы запускает, позволяя слезам по щекам вниз течь. Плечи дрожат так сильно, что даже Тэхён в пяти метрах от неё это видит. Ким мчится в сторону Лисы и падает на колени рядом с ней. Девушка уже держалась руками за уши, мотая головой и пытаясь вдохнуть воздух, по щекам слёзы катиться так и не переставили, а губы что-то судорожно повторяли. — Лиса… — тихо начал Тэхён не совсем понимая, что ему делать. От девушки ноль реакции. — Лиса, — положил руку ей на плечо, а она вздрогнула и откинула руку парня, так и не подымая головы. — Не, — пауза, — ет, — тянет. Всхлип и попытка вдохнуть воздух. —Пожалуйста, — вновь пытается вдохнуть воздух и всхлипывает, продолжая что-то говорить. Но Тэхён не смог разобрать её слов. — Лиса, это я, всё, — запнулся. Что, Тэхён? Хотел сказать, что всё «хорошо»? Но понял, что это далеко не так? Кто ты, Ким Тэхен? Кто ты для Лисы? Душегуб. Тогда играй свою роль правильно и не отрекайся от неё даже из-за жалости к девушке. Нет. Нет? — Лиса успокойся, — схватил её ледяные руки и, пытаясь согреть их в своих ладонях. Девушка же ещё больше стала истерить и мотать головой, продолжая что-то говорить и убрать руки из ладоней Кима. — Лиса, их больше нет, слышишь? — положил ладонь на её щёку и медленно погладил её кожу большим пальцем. — Тихо, успокойся и старайся дышать ровно, Лиса, пожалуйста. Ты плохо отыгрываешь роль, Ким Тэхён! А ему плевать. Так чертовски сильно и неправильно. Потому что он о ней беспокоится. Потому что он о ней заботится хочет, а не ещё больше боли причинять. Потому что он для себя роль душегуба никогда не выбирал, лишь принял навязанный факт и только. Тэхён никогда не выбирал для себя и для Лисы такого. И никогда не делал подобного. Тогда почему он до этого не был человечным? — Нет, не могу, не трогайте меня, — это было единственным, что Ким смог понять. — Лиса, — положил вторую руку на ее щёку и поднял голову девушки, чтобы та смогла смотреть на него. — Тише, всё хорошо, Лис, — смотрел ей прямо в глаза. — Дыши вместе со мной, хорошо, — он не понял, согласилась она или нет, но решил продолжить. — Вдох, — Манобан, что прерывисто дышала, в надежде вдохнуть воздух, старалась повторить за ним. — Вот так, теперь выдох, — судорожно выдохнула, повторяя за парнем. — Вдох и медленный выдох, — и она стала успокаиваться, дышала вместе с ним, пока непослушные глаза не метнулись Киму за спину. — Не смотри туда, смотри на меня, Лиса, — строго проговорил и поймал её взгляд. — Вдох и выдох, — Тэхён точно не знал, сколько с ней так просидел, но предполагал, что не больше минут пяти. Когда девушка полностью успокоилась и пришла в себя, он выдохнул. Лиса опустила взгляд в пол, тихо посапывая. Парень осмотрел её с ног до головы, заметив на её щеке огромное покраснение. Видимо ублюдок её ударил. Тэхён постарался успокоиться и не думать об этом, сегодня уж точно. Ким нахмурился, понимая, что лучше Лисе в этой комнате более не находиться, ведь теперь каждый уголок спальни будет воспроизводить в её голове воспоминания о событиях, пару минут назад случившихся. Посмотрел на Лису, что совершенно не двигалась, лишь смотрела куда-то в пол и медленно дышала. Парень привстал, склонив одно колено и потянулся к Лисе, когда же она отскочила от него. — Что тебе нужно от меня? — Я, — пауза. — Тут нужно прибраться, а тебе следует отдохнуть, я поведу тебя в ванну, а потом в свою спальню, — секундная пауза, а потом он добавляет. — Обещаю, я и пальцем тебя не трону. Серьёзно? Уверен, Тэхён? Да, конечно уверен. Посмотрим. — Ты уже тронул, — и в груди у Тэхёна заскрипела обида вперемешку с совестью. — И не только пальцем, с чего мне тебе верить, — она усмехается, а Тэхёну так странно и непривычно от этого. — Почему я не должна быть уверена, что ты, как и в прошлый раз или как, — пауза. — Просто… — Я клянусь, что не трону тебя больше и пальцем, без твоего согласия, Лиса, — и она нахмурила брови. Не будет её согласия. Никогда. В этой. Чёртовой. Жизни. Время покажет, Лалиса. Она сказала не будет! Голова у девчонки не работала, её будто выключили. Не желая смотреть на парня, Лиса вновь потупила взгляд и лишь кивнула. После этого Тэхён взял ее на руки. — Обхвати мою шею руками и не смотри на них, смотри либо на меня, либо, — запинается, понимая, что девчонка явно его лицезреть не хочет. — На потолок, — Манобан послушно обвила шею парня руками, а после уставилась в потолок. Тэхён медленно, будто специально, направился к двери. А Лалиса совершенно невольно опустила взгляд на тэхёнов профиль, что был аккуратным и очень красивым. А потом перевела взгляд на свою футболку, что была в крови, нахмурилась и вновь посмотрела на Тэхёна, потому что чужая кровь на вещи напоминала о произошедшем. Его скула, губа, бровь и лоб были разбиты, и виднелась засохшая и покрытая корочкой кровь. Она хотела было задуматься, что с ним сделали эти парни и как обхитрили, но что-то начало давить на виски при первой же попытке, поэтому ей ничего не оставалось, как перевести свой взгляд на собственные пальцы, что дрожали немного. В голове затаилась мысль, что она хотела бы смотреть на профиль Тэхёна, ведь это почему-то успокаивало. Но Манобан данное желание игнорирует, потому что теперь она умеет это делать. Тэхён миновал ванную и лестницу, повернул направо и зашёл в огромную комнату, что являлась его собственной спальней. При входе в комнату слева была дверь, которую парень умело открыл одной рукой, заходя внутрь. За дверью оказалась просторная ванна. Ким подошёл к самой ванне и аккуратно опустил Лалису на пол. Закрыл слив и включил тёплую воду. — Приведи себя в порядок, полотенце в шкафу, гель, мыло и прочее на полочках, вещи, — пауза. — Я сейчас принесу, — проговорил Ким и удалился. Манобан стояла там, где её оставил парень, сжимая в кулаке край окровавленной футболки и смотря на то, как вода набирается в ванне. Через пару минут, постучавшись в ванну, зашёл Тэхён. — Вот твои вещи, — проговорил он, оставляя одежду на столешнице рядом с раковиной. — А это, — запнулся и показал ей два флакончика с пеной и бомбочку для ванны. — Я тоже нашёл, вы девочки такое вроде как любите, если хочешь, тоже можешь взять, — сжал губы в тонкую линию. — Я, если что, буду либо ждать тебя в комнате, либо пойду убираться. Ким выскочил слишком быстро из комнаты, а Лалиса лишь перевела взгляд на ванну, стягивая с себя одежду и откидывая её на пол. Перекинула правую ногу, а за ней и левую, ощущая, как горячая вода кожу обжигает сильно, но Лисе так плевать сейчас. Наверно из-за этого она сразу садится, позволяя коже ощущать жжение. Вода медленно окрашивается в светло-розовый, стирая с бледной кожи кровавые разводы, оставленные футболкой на теле. Вода еле доходила до середины икры, отчего Лиса ёжится, ведь по коже мурашки от холода бегут. Манобан ближе прижала ноги и опустила на колени голову, ожидая, пока вода наполнится, а она сможет в ней утопиться, надеясь, что инстинкт самосохранения ей не поможет.

***

За следующие сорок минут Ким успел быстро погрузить мёртвые тела в чёрные пакеты, а после и увезти их в лес, закопав там. Вернувшись домой, он первым делом направился к Лисе, игнорируя окровавленный пол в гостевой спальне. По правде, руки Кима до сих пор дрожали. Не от страха или чего-то подобного, нет. Скорее от злости и мыслей, потому что мысль о том, что он мог бы не успеть, заставляла его переживать. Ким был зол. На себя. На ублюдков. На чёртовый мир. Потому что перед глазами убитая изнутри Лалиса. Потому что в голове осознание факта, что во всём виноват он. Но, Тэхен, не ты ли сам хотел стать для неё душегубом? Видимо нет. Потому что будь у него возможность, он бы повернул время вспять и переиграл бы всё. Но такой возможности у него нет. Во всяком, в этой вселенной уж точно. Подойдя к двери в ванну он постучал, прислушиваясь к звукам по ту сторону двери. — Лиса, ты тут? — тишина, а он хмурится. — Лиса, скажи что-нибудь, иначе я войду, — тишина. Чувствуя неладное, парень врывается в ванную, замечая, что Лиса полностью погрузилась в воду, захлёбываясь в ней и держась руками за края ванны, но выныривать не собираясь. Подбежав к ней, Тэхён схватил Лису за плечи и заставил вынырнуть из воды. — Что ты делаешь? — обеспокоенно поинтересовался, заглядывая в карие глаза напротив, что бегали по комнате. Девушка жадно вдыхала воздух. — Не видишь? Пытаюсь утопиться, а ты мне мешаешь! — воскликнула Манобан, зло смотря на парня. — Ты! — пауза. Глаза парня испуганно и судорожно бегают по её лицу, — Совсем с ума сошла! — еле как выговорил. — Я сошла с ума? — усмехнулась Манобан. — А не ты ли серийный убийца, что убивает девушек для забавы, перед смертью мучая их? А? — тянет. — И ты говоришь, что я, — выделяет. — Сошла с ума?! — пауза. Тэхен вязкую слюну тяжело сглатывает, запоздало понимая, что слишком сильно сжимает её плечи и ослабляет хватку. — Да сошла, потому что хочу умереть, лишь бы не видеть тебя, либо не мучаться больше, потому что ты отобрал у меня всё! Всё, кроме моей жалкой жизни! Ты меня изнасиловал! — кричит, голос надрывая. — Чёрт, Тэхён! Ты меня изнасиловал! — повторяет, позволяя слезам по новой из глаз сочиться. — Я себя ненавижу из-за тебя! — останавливается, через секунду начинает смеяться. У Тэхёна сердце падает вниз и разбивается вдребезги, а ненависть к себе, за каждую секунду, которую он делал ей больно, лишь возрастает. Что, Тэхён? Не нравится собственное творение? Ну же, присмотрись! Она же тобою искалеченная полностью. Разбитая и убитая. Да так, что её уже не восстановить. — Чёрт, неужели тебе так сложно меня убить? — смотрит в его глаза, а потом резко хватает тэхёновы руки и приставляет к шее. — Давай, — смотрит с надеждой. — Задуши меня, — и Тэхён видит мольбу в её глазах. — Задуши меня до смерти и насладишь моментом моих мучений, но я прошу тебя, сделай это сейчас, — молит, не отрывая глаз от него. — Или ты хочешь сначала мной воспользоваться? Хорошо, хоть тут в ванной, но убей меня сразу после этого, Тэхён, потому что в противном случае, я сама себя убью. И Тэхён принимает одно решение для себя. — Я не собираюсь тебя убивать, — отдёргивает свои руки от ее шеи. — И никогда не собирался этого делать, — вытаскивает пробку со слива и убирает ее на пол, позволяя воде слиться. — Я так полагаю, ты уже помылась, тогда одевайся, как можно скорей, и поможешь мне. Манобан не сводила с него глаз. Не собирается убивать? — Тогда зачем я тебе? — Слишком много вопросов на сегодня, тыковка! — выдыхает Тэхён. — Одевайся. А потом, взяв ее грязные вещи с пола, он ушёл. Манобан лишь провела его взглядом. Подождала пока вода полностью сольётся, а потом вышла из ванны. Манобан — стеклянная совсем. Безжизненная. Наверно поэтому на автомате вытирается полотенцем и одевается. Выйдя из комнаты она обнаружила Тэхёна, что сидел на диванчике у окна. В руках он держал свои штаны и её футболку с лифчиком, а сам был в новой одежде. — Пошли, — встал с места и направился к двери. — Куда? — спросила Манобан, не двигаясь совсем, лишь на него смотрев. — Куда надо, Лиса. Лиса челюсть сжалась, но послушно последовала за ним, отчего Тэхён удивился, потому что был уверен, что девушка продолжит с ним спорить. Но так даже лучше. Выйдя на задний двор, он закинул вещи в бочку и повернулся в сторону Лисы. Манобан стояла в дверном проёме, не решаясь выйти. — Не бойся, я не убью тебя за это, — постарался успокоить её Тэхён. Правда фраза не успокоила, лишь подчеркнула ироничность всех сложившихся обстоятельств. — А твои собаки, возможно, убьют, — указала на двух канарских догов и одного чёрного добермана, что скалили на неё зубы. — А, ты боишься их, — повернулся к собакам Тэхён. — Мальчики тихо, она друг, — Тэхён махнул рукой перед собаками и те послушно сели, перестав скалиться, но переодически подглядывая на Лису. — Иди сюда, быстро. Лиса нахмурилась. Осмотрела улицу и, сжав руки в кулаки, переступила одной ногой за порог двери, а потом и второй. Остановилась и подняла голову смотря на небо, прикрыла глаза и вдохнула свежий воздух, что заполнил все лёгкие. Как она по нему скучала. Ей даже казалось, что этот воздух отличался от того, в её комнатке. Посмотрела на Тэхёна, что открывал канистру. Сделала пару нерешительных шагов к нему и застыла, покосившись на собак, что спокойно сидели на траве. Быть на улице ощущалось странно и так непривычно, что это даже немного пугало, давая панике право брать над собой вверх. Манобан делает судорожный вдох и еле как воздух выдыхает, смотря на Тэхёна. Он же рядом, значит всё должно быть в порядке? Разве? Разве ты не должна бояться находиться рядом с ним. Должна. Но она вместо страха начинает ощущать облегчение, ведь никто её не ищет, ведь спасает теперь её только Тэхён. Но спасает ли он тебя, Лалиса, в реале, а не в твоём разрушенном мире? — Держи, — кинул ей зажигалку и начал лить бензин в бочку, вылив туда пол канистры. Тэхён закрыл бутылку и положил на место. — Давай зажигалку, — забрав вещь, он зажигает её, а после прислоняет к торчащей лопате. Огонь загорается сразу, а Ким прячет зажигалку в карман. Манобан приобняла себя за плечи, ощутив мурашки от холода, и посмотрела на небо, замечая, что начинает темнеть. — Зачем ты меня позвал? — хмурится, хрипло произнося. — Чтобы ты видела, — шмыгнул носом. — У нас теперь есть общий секрет, к которому мы оба причастны, кто-то в меньшей степени, кто-то в большей, но тем не менее, тыковка, — пауза. Тэхен тоже поднял голову к небу. — Сегодня звёзды будут, — проговорил он, смотря на небо. Лиса нахмурила брови и, повторив за ним, тоже посмотрела вверх, не понимая, как парень понял, что на небе вечером засияют звёзды. — Уйдём, когда догорит, — покосился на неё и сняв с себя худи, накинул ей на плечи. — Подойди ближе к огню, а то замёрзнешь. Лалиса к огню подходить не хотела. Как и стоять тут. Как и дышать, да и жить собственно. Но кимовская рука на пояснице её к огню подводит, позволяя согреться. У Тэхёна в голове тысяча мыслей, догадок и планов. У Лисы в голове ни одной. У неё в голове так пусто, что ей всё равно холодно. Лалиса бы хотела задуматься о чём-то, но о чём? В её голове пусто, и не от свободы или радости, а потому что ей всё так осточертело, надоело и омерзительно, что ей плевать. Ей плевать уже на себя, на будущее и на родителей. Ведь о ней никто не думает. Её никто не ищет и о ней никто не беспокоится. Тэхён прав. Прав в этом, и в том, что только ему она дорога и любима. Но с каких пор, Лалиса, ты его словам веришь, и правдивы ли они? Лалиса верить не хочет. Не хочет, но не может не верить. Месяц прошёл, а она до сих пор у него находится. Если бы родные и близкие хотели, то нашли бы. А найти безвестно пропавшего человека разве легко, Лалиса? Но эти ублюдки же нашли их как-то. Значит и родные могли бы. И Лиса на близких своих обижается, потому что они её не спасут. Потому что она сама уже спасения не хочет, ведь они опоздали. Потому что она смиряется со всем, принимая факт того, что кроме Тэхёна в её обществе более никого не будет. Никого и никогда. Лишь Тэхён. Тэхён и чёртово понимание, что жизнь Лалисы Манобан закончилась на её двадцать третьем году от роду.