Murderer/Душегуб

You know that I can’t Show you me

*** 9 ноября. 2020

Следующий день начался в восемь утра. Придя в собственную спальню и раскрыв шторы, позволяя солнцу проникать в комнату, Тэхён полчаса наблюдал за спящей девушкой, не решаясь её будить, ведь чёрт возьми, она так мило посапывала, лёжа на подушке. Но собравшись с мыслями, Ким всё же начал будить девчонку. Недовольная и не выспавшаяся Манобан, что не оценила проявленной храбрости парня, вовсе не вставала с кровати, игнорируя его. Девчонка лишь накрылась одеялом с головой и, кажется, продолжила спать. И Лиса уже выдохнула, обрадовавшись, что Ким ушёл, ведь она не слышит его противное: "Тыковка, просыпайся" минут пять, когда ощутила, как матрас провалился под его весом, а потом он, откинув одеяло с девушки, сел на её бёдра. — Тыковка, тебе лучше проснуться, — проговорил Ким, расставив руки по обе стороны от её головы и нависая над девушкой. Лалиса и так огромные глаза в удивлении выпучила, смотря на парня, а Тэхён лишь ухмыльнулся ей в ответ. — А то я ведь с большим удовольствием помогу тебе проснуться, милая, — слегка наклонившись к ней, промурлыкал парень ей на ухо. Манобан пару секунд смотрела на него, медленно хмуря брови и обдумывая его слова. Спать хотелось сильно, так сильно, что в глазах будто песок стоял, от чего их и держать открытыми было сложно и больно. Единственная мысль, которая была в голове — это скинусь с себя парня и продолжить спать. Собственно, решив, что мысль чертовски правильная, это Лалиса и делает. Сама не понимает, как силёнок хватило его с себя скинуть, но на это плевать, поэтому она на другой бок отворачивается и глаза закрывает. Ким же усмехнулся, когда упал на кровать рядом с Лалисой. Перевёл взгляд на неё, наблюдая, как она вновь укрывается одеялом с головой и засыпает. Подождав, пока она вновь заснёт, он решил использовать более действенный способ пробуждения. Тэхён укрылся одеялом и, приобняв девушку со спины, притянул к себе, позволяя руке скользнуть ниже пояса её штанишек, а потом и под трусики. Быстро дойдя до нужной зоны, Ким аккуратно придавил пальцем головку клитора, а после и провёл пальцем вокруг него. Манобан дёрнулась. Причём, дернулась сильно и даже проснулась, как не странно. Девчонка попыталась вырваться и встать с кровати, но Ким лишь сильнее ту прижал к себе, не переставая двигать пальцами вокруг клитора. — Что ты, — пауза и судорожный выдох. Ким каждой клеточкой чувствовал, как она дорожала. Её очередная попытка вырваться из его цепких рук, а он лишь сильнее надавливает, после засовывая два пальца внутрь. Лиса тянется к его руке, пытаясь её скинуть с себя или как-то убрать, но вот не выходит только. Манобан откидывает голову на его грудь и перестаёт отбиваться, потому что не получается. Девичье дыхание становится более рваным. Ким же не останавливается, лишь увеличивает темп, слушая её сбитое дыхание. Манобан уже чувствовала наступление оргазма, когда Тэхён резко вытащил руку и развернул её к себе лицом. Лиса недоумевая смотрела на Кима, ощущая злость внутри себя, когда же парень улыбался своей странной улыбкой, глядя ей в лицо. Что, Лалиса, злишься потому что тебе понравилось и хотелось большего? Нет, конечно нет. Тогда что? Просто действия Тэхёна злили. То, как тело реагировало, злило. Вся ситуация злила. Злила. Злила. Злила. Всё неистово сильно и отвратительно верно злило и поражало. Она хочет что-то сказать, когда парень облизывает свои пальцы и тихо произносит: — Чёрт, какая ты вкусная, тыковка, — проговорил он ей в губы, и Лалиса только сейчас осознала, что между ними лишь чёртовы миллиметры. — Ну наконец ты проснулась! С добрым утром! — радостно выпалил он, не сводя с неё взгляд и ожидая от неё ответа. Он улыбается, так радостно и невинно, будто ничего и не было. Она злится и раздражается. Тэхён это видит. Манобан губы как-то кривит, носик морщит и хмурится. Вчера ночью, наконец заснув нормально, она надеялась выспаться, но видимо у Кима планы были совершенно другие. И Манобан ощущает смятение и неловкость. Причём, эти чувства по черепушке ударяют так внезапно и так не вовремя. Она взгляд на простынь опускает, произнося: — Что тебе нужно? — бубнит себе под нос, губы надувая. И это вызывает у Тэхёна улыбку. Его фирменную, квадратную. Лиса на него глаза поднимает, осознавая, что такой улыбки ещё ни у кого не видела. — Хватит спать до часу или двенадцати,— резко поменявшись в лице и став серьёзный, сказал Ким, как только заметил взгляд девушки на себе. Стоп. Минуточку. Вопрос к Лалисе. Что значит 'Такой улыбки ещё ни у кого не видела?' Манобан, а не с огнём ли ты играешь, такие мысли себе позволяя? — Вставай, приводи себя в порядок и пошли на улицу, ты же не думала, что наша вчерашняя прогулка будет первой и последней, — он слегка улыбнулся, приподнимая бровь вопросительно. — У тебя пятнадцать минут, — это было последнее, что сказал парень перед тем, как встать с кровати и уйти из комнаты.

***

Через полтора часа Манобан чуть ли не ползла по грязной — местами снегом покрытой — дороге домой, плача и хныча от боли. Их утренняя прогулка началась хорошо, но продолжилась явно не так прекрасно. Пройдя от дома километр, Ким заставил Лалису бегать, и как бы девушка не сопротивлялась его дурацкой идее, это ей не помогало, потому что чёртов гавнюк умудрился поставить ей такие условия, при которых у девчонки просто выбора не было. Поэтому Манобан бежала. Бежала от него со всех ног, пыхтя и возмущаясь, пока не услышала, что теперь нужно возвращаться. И кто бы мог подумать, что они отдалились от дома на четырнадцать километров. Потому что обратно к дому Ким тоже заставил её бежать, пока она хныкала, жаловалась, плакала и ныла. Спустя пару минут Манобан просто грохнулась на землю, отказываясь вставать. На этот раз упрёки и угрозы Кима не помогали, потому что: — Оставь меня тут, пожалуйста, а я через денёк умру от холода, всё не так уж и плохо, — безразличным голосом. Ким глаза закатывает и сжимает челюсть, потому что ему так надоело слышать её просьбы о смерти. Неужели он ей настолько противен, что смерть ей кажется куда более приятным исходом? Воу, Ким, а ты у нас изначально в ангелы заделался? Ты же сам сначала хотел, чтобы девчонка именно это к тебе испытывала, так что получите и распишитесь. — Да что ты вообще знаешь о смерти, чёрт возьми, — грубо так прорычал. Через секунду, лежавшую на земле Лалису, подхватывают сильные руки, неся её до дома. Манобан брови вскидывает, удивляясь и всматриваясь в парня. А он злой, видно, аж желваки на шее играют. — Ты злишься? — спрашивает, как ни в чём не бывало. — Нет, Лалиса, — смотрит на неё так пронзительно. — Вообще ты виноват, не я просила будить меня с утра пораньше и тащить на улицу, мне и дома хорошо. Дома? — Ага, — безразлично кидает ей парень. Оба замолкают. А Манобан ощущает неловкость и вину, поэтому в голове прокручивает возможные темы для разговора. Вину и неловкость? Возможные темы для разговора? Воу, Лалиса, да ты сразу можешь отсосать ему, и дело с концом. Давно ли ты вину ощущаешь перед человеком, что тебя убить намеревался, а, Лалиса? Девушка губы в тонкую линию сжимает. Что, Лалиса, я не права? Неужели ты правда чувствуешь вину? Да. За что? И Лиса задумалась. Над чем только не совсем понятно. — У меня болит бок, — обиженно выдаёт. — У меня, кажется, болят почки, — приставив руку к правой стороне, проговорила она. Какая же ты дура, Лалиса. — Там вообще-то печень, почки находятся сзади, — подавляя улыбку, проговорил Ким. И этих слов девчонки почему-то хватило, чтобы Тэхен расслабился, переставая ощущать злость. Манобан это почувствовала. Каждой клеточкой своего тела. Наверно поэтому и продолжила: — Я пить хочу, — молчание. — Я есть хочу, — молчание. — Я умираю, у меня все болит, — молчание. — Я устала, мы скоро домой придём? И сердце Кима пропустило болезненный удар, после последней фразы. Тэхён остановился в смятении, смотря на девушку, что как ни в чём не бывало смотрела на собственные колени. — Эй! — нахмурилась. — Ты чего встал? — приподняв голову, спросила Манобан. Лалиса, давно ли ты так просто с ним общаешься? Давно ли чувствуешь себя с ним настолько комфортно, как сейчас? Не забываешь ли ты, кто он, Лалиса? — Вообще-то я тебя несу на руках, — выдохнул парень. — Кто тут и действительно устал, так это я! Сколько ты весишь вообще? — продолжая идти, поинтересовался Тэхён, ухмыляясь. И ваш разговор ребята слишком уж обычный и спокойный, не находите? — Не делай вид, что не знаешь, — вдруг выдала девушка. — Иногда мне кажется, что ты знаешь обо мне намного больше, чем я сама, так что это у тебя надо спросить, сколько я вешу, — договорив, Лиса откинула голову на кимовскую руку и уставилась в небо. И на Лису злости не хватает, потому что она до сих пор всей сути вещей не понимает. Ким Тэхён ей вовсе не друг и не знакомый. Ким Тэхён как и был монстром, так и остаётся. Но он не ведёт себя, как монстр сейчас. В том и дело, что сейчас. Кима отчего-то её слова ранят, солью по кровоточащим ранам на сердце проходясь. Он её знает. Слишком хорошо. Да. В этом и проблема. Потому что он знает прекрасно, что Лалисе рядом не он нужен, ведь он и правда монстр. Да ведь? Но надежда идёт за руку с мечтой, позволяя Киму болезненные мысли о том, что может быть с вероятность хотя бы в одну сотую, они могут быть вместе. Не могут. Красавица и чудовище — сказка, но не жизнь и не правило. Но неужели он такое чудовище? Они шли в молчании минут десять, пока тишину не прервал Тэхен: — Сорок семь. — Что? — не отрываясь от разглядывания неба, переспросила девушка, немного морща носик. — Ты весишь, — открывая калитку и заходя на территорию дома, — сорок семь килограмм, — проговорил он, когда три собаки, радостно лая, бежали к нему. — Тихо, — лишь кинул Ким и направился к дому. Зайдя внутрь, он усадил Лалису на диванчик в прихожей и принялся раздевать её. Сняв с девушки всю верхнюю одежду и ботинки, он скинул куртку и с себя, а после стянул и кроссовки. — Прими душ, а потом будем завтракать, — вешая в шкаф вещи и посматривая в сторону Лалисы, проговорил он.

***

Лиса спускалась на кухню, когда услышала, как Тэхён с кем-то разговаривал по телефону. Зайдя в помещение и встретившись с парнем взглядами, она подметила смену его настроения. Тэхён быстро попрощался с кем-то и скинул вызов. Ким хотел было что-то сказать, но девчонка его перебила. — Сегодня завтрак готовлю я! — радостно пропела она, направившись к холодильнику. И радостное настроение её было непонятно обоим. — А ты разве не умираешь от боли во всем теле? — издеваясь, спросил Ким, на что лишь получил грозный взгляд девушки. — Ладно молчу, — кинул парень и уселся за остров, наблюдая за тем, как Лиса начинает что-то готовить. И Лалиса пока не осознаёт, но начинает чувствовать себя слишком уж комфортно рядом с парнем. Она пока не признаёт, но в голове зарождается мысль, что он не монстр. Не монстр? Вы должно быть издеваетесь, да? Не монстр, потому что... Потому что, что? Потому что ведёт себя сейчас нормально? Потому что сказал, что не убьёт тебя? Или потому что та ночь с ним, якобы не чёртовое изнасилование? Или, Лалиса, потому что не он убивал двадцать с лишним девушек? Он убил всех их, Лалиса. Он чёртовый поэт, что знает, как незаметно для жертва, запустить в её плоть собственные когти настолько глубоко, чтобы она выбраться не могла. И Лалиса просто слепая, раз не видит и не понимает это. Но Тэхён в этот момент готов был остановить чёртовое время, чтобы навсегда остаться тут. Тут, рядом с ней. Рядом с ней, которая готовит им завтрак, как ни в чём не бывало. Которая готовит им завтрак так, словно не ненавидит его больше всех в своей жизни. Но время остановить нельзя, и Ким ненавидит этот факт всеми фибрами своей души, потому что будь у него возможность, он бы остановил время для всех, кроме них двоих. Будь у него возможность, он бы ей всё рассказал. Абсолютно всё, а потом бы молил о прощении на коленях, зная, что она не простит и права будет. Таким, как он, прощения нет, чёрт возьми. Таким как ты? Таким моральным уродам, Ким Тэхён? Да. Но ты не договариваешь, Ким Тэхён. Поэтому ему лишь остаётся наблюдать за ней и считать время до того момента, когда нить её прекрасной жизни оборвётся. А потом сиди и вини себя во всем, ведь ты не помог ей. Ведь ты не уберёг. Но Тэхён решил попытаться. Попытаться ей помочь. Пусть он уже из этого всего живым не выберется, но она жить должна. Хотя бы ради... Хотя бы ради родных, что её так любят и до сих пор ищут. Они её ищут, чёрт возьми, и ни на секунду не переставали. Особенно, старшая Ким. Бестия догадалась прочистить леса в округе, и что-то Киму подсказывало, что Джису обо всём догадаться может, ой как скоро. — Тэхён! — он вздрогнул, когда ощутил прикосновение её руки к своей, и услышал её голос рядом с собой. Перевёл взгляд на неё, замечая обеспокоенное выражение её лица. Выдернул свою руку и вопросительно посмотрел на неё. — Я уже пару минут пытаюсь до тебя докричаться, — обеспокоено так, будто она его не ненавидит. — Что-то случилось? — взволнованно так, будто она его не ненавидит. И этот её взгляд, эти её слова и эта интонация. Они над Кимом насмехаются, вырезая на сердце новые раны. Более глубокие и больные, потому что такая Лиса не для него. Нет. Не должна быть. — Говоришь и беспокоишься так, будто не ненавидишь меня, Манобан, — зло выплёвывает, не сдерживается. — Будто тебе есть дело до того, что происходит в моей жизни, — она вздрагивает и отходит немного от него. Будто пощёчины для неё. О да, Лалиса, глотни реальность, взамен на ложные чувства. Вдохни ядом и болью пропитанный воздух, взамен на собственное беспокойство, потому что ты не имеешь права. Потому что ты не должна, Лалиса. Не должна чувствовать такое к нему. Он монстр, Лалиса, что погубит тебя и глазом не поведёт, ведь он привык рубить всё, что рядом с ним находится. — Я, — пауза, она слегка хмурится и отводит взгляд, а потом выдаёт ему. — Я не думаю, что можно ненавидеть кого-то вечность, — пауза. — Я зла на тебя, — слабый кивок самой себе. — Порой я вновь ощущаю лютую ненависть к тебе, но в основном, — она переводит взгляд на него. — Я смирилась. Пауза. И чёртовое молчание. Ким с неё глаз не сводит, вглядывается в карие глаза, ища в них... ненависть. Чёртова ненависть, что позволяла ему херову маску на себя надевать и игнорировать порывы больного сердца... но вот ненависти нет. Она смирилась. Смирилась?! Смирилась с чем?! С тем, что умрёт из-за него? С тем, что ненавидит? С тем, что... с чем? С чем ты блять, Лалиса, смирилась? Ты не должна мириться с чем-то, Лалиса. Ты должна бороться, пойми, услышь, прошу. Не смирение тебе поможет, а борьба. С собой. С ним и с чёртовым обществом. Потому что никому ты не нужна. Никому? Да, никому. Тэхёну? Не нужна. Потом обязательно будешь не нужна. — Смирилась? — усмехается.— Смирилась с тем, что я тебя убью? — вглядывается в глаза, пытаясь найти в них ненависть. Боже, Лалиса, знала бы ты, что этой фразой сейчас натворила, ты бы предпочла проглотить собственный язык. Следит за ней, но она как стояла так и стоит. И он в недоумении хмурится, когда замечает слегка блёкнувшую на лице её улыбку. — Ты меня не убьешь, — спокойно так. Сама не понимает, почему сказала это. В голове полный бардак, но полная уверенность в том, что он её не убьёт. Уверенность появилась вчера вечером. Напугала так сильно, что она даже не поверила, а через пару минут осознала и смирилась. Ким и до этого говорил ей, что не убьёт. Ещё тогда, в ванне, но Манобан не слышала и слышать не хотела. Но вот вчера... осознание подкралось слишком незаметно и тихо, но слишком громко и холодно на Лису обрушилось. Поняла, что чёрт возьми столько всего упускала из виду, что даже не замечала его намёки. „Не всё, что кажется правдой, ею оказывается. Помни об этом, Лалиса". Фраза кинутая им в первый день её заточения здесь. И Лиса не обращала на неё внимания, пока вчера она не всплыла в мыслях. Чёртова фраза с вчерашнего вечера голову не покидала, крутилась и вертелась в ней. Неужели малышка Лиса включила мозг и открыла глазки? Но всё же, где гарантия, что это всё не очередная игра Душегуба? — Почему ты так уве, — и Ким оказывается заткнутым ложкой, которую Манобан засунула ему в рот, не позволив закончить фразу. — Я хочу есть, Ким, — холодно, стараясь имитировать его тон. — Так что приятного аппетита, — улыбнулась и принялась завтракать. Тэхёну же в рот еда не лезла, но он заставлял себя есть и переваривать не только еду, но и пару минут назад произошедшее.

***

Через два часа Тэхён вновь поднял её с кровати, отвлекая от чтения, и потащил за собой. Когда Лалиса поняла, что они спускаются в ненавистный подвал, девушка сглотнула, подавила желание задать парню вопрос и пошла следом за ним, как ни в чём не бывало. Тэхён же спокойно прошёл мимо той самой двери и остановился у другой. Открыл её и зашёл внутрь, приглашая девушку. Когда Манобан зашла, дверь за ней закрылась. Лиса осмотрела комнату, что была увешена грушами, оснащена разными тренажёрами, и прочими непонятными ей вещами. — Это, — пауза, — типо красная комната? — спросила она и посмотрела на Тэхёна. Шутку Тэхён не оценил. — Называй как хочешь, но с сегодняшнего дня здесь ты будешь пропадать большую часть времени. — Очень смешно, — фыркнула девушка. — Я не шучу, — направляясь к одной из груш, проговорил Ким. — Мне долго ждать тебя, тыковка? Лиса нехотя направилась к нему, не понимая, зачем находится здесь, и что Тэхён собирался делать. Девушка лишь понимала, что находилась в крутом таком тренажёрном зале, которому бы позавидовал любой парень, но зачем тут она... — Умеешь драться? — Как будто ты не знаешь, — скрестила руки и кинула на него скептический взгляд, замечая как он расплывается в улыбке. — Не умеешь. Ладно, тогда начнём с разминки. Следующие полчаса Лалиса выполняла дурацкие детские упражнения, которые в последний раз выполняла на физкультуре. Тэхён помогал, иногда поддерживал и объяснял упражнения, когда же девушка без особого энтузиазма их выполняла, больше думая о том, зачем она это делает, а не о том, как. На упражнениях с прессом Манобан начала выдыхаться. Ким, сев ей на носки, добавил к упражнению два удара, то есть, Лалиса должна была подтянуться, дотянуться грудью до колен, и правой и левой рукой, сжатыми в кулаки, ударить по специальной подушке, которую держал Тэхён. Сделав это упражнение пятнадцать раз, она упала на пол, разведя руки в стороны и облегчённо выдохнув. — Всё, — радостно так и блаженно. — В детском саду было бы всё, давай, ещё сорок пять раз, тыковка, — закончив фразу, он лишь услышал жалобный стон. — Зачем? Мне лень! И правда, Ким Тэхён, к чему весь спектакль? — Давай, если сделаешь, я потом отвечу на все твои вопросы, — выдохнул парень. Манобан валялась ещё пару минут, а потом продолжила. Закончив с этим упражнением и готовясь задать вопросы, она лишь была проигнорирована. Тэхён заставил её делать растяжку. После растяжки ещё силовые упражнения, потом вновь пресс, а после пресса он начал учить её, как правильно наносить удары. Ким Тэхён, не боишься ли ты, что это тебе боком вылезет? Не вылезет. Оно ей пригодится. Он знает. Он уверен. — Кулак держи ровно, — поправил и ровно поставил руку, внимательно наблюдая за ней. — Ноги расставь, — Лалиса наносила на грушу слабый удар за ударом, изнывая от боли по всему телу. — Осанка, — ещё десять ударов. — Закончили. Лиса, наплевав на рядом стоящего парня и на чистоту полов, просто грохнулась на пол и, закрыв глаза, лежала так пару минут. Приоткрыла правый глаз и посмотрела на Тэхёна. — Для чего всё это? — Тебе не помешает физическая нагрузка, тем более ты почти не встанешь с кровати, — холодно так. — Стоило начинать постепенно, не думаешь? — Не зли меня, а то физическая нагрузка разной бывает, — улыбнулся и приставил язык к правому уголку губы. Лалиса фыркнула и обратно закрыла глаза. — Ты не договариваешь, — не раскрывая глаз, сказала она. Парень не ответил, лишь присел на рядом стоящий стул и ждал, пока Манобан соизволит подняться. — Забвение, — вдруг выдала она. — Что? — Забвение, когда все о тебе забывают, и ты никому не нужен. Полное отсутствие у людей воспоминаний о тебе. Когда никто тебя не помнит и не хочет вспоминать вовсе. Ни тебя, ни то, что ты делал. Когда ты сам, если физически жив, себя не помнишь, — пауза. — Ты спрашивал меня, что для меня смерть. Вот мой ответ. Она открыла глаза и посмотрела на него. Тэхён смотрел на Лалису слишком внимательно. — Ты считаешь себя мёртвой? — спросил он и слегка сузил глаза. Лиса задумалась. Молчала минут пять. Считаешь ли ты себя мёртвой, Лалиса? Вопрос простой, как и ответ, либо да, либо нет, третьего не дано, но вот почему ты ответить затрудняешься? — Нет, — прошептала и слегка улыбнулась. Они смотрела так друг на друга некоторое время. Лалиса чувствовала, как что-то между ними меняется и приобретает новый, незнакомый ей смысл. — Расскажи мне что-то о себе, — приподнимаясь на локтях, проговорила девушка. — С какой стати? Лалиса наклонила голову вбок и надула губы, всматриваясь в парня. — С той, что ты обо мне знаешь всё, а я о тебе — ничего. — Сначала прими душ, вонючка.

***

Лиса сидела на диване, пока Тэхён засовывал полена в камин. Закончив с делом, парень сел чуть поодаль от девушки и, откинувшись на спинку дивана, закрыл глаза. Оба молчали, тишину разрушал лишь треск в камине поленьев и лай собак за окном. — Что ты хочешь, чтобы я рассказал тебе? — Не знаю, что-то, что ты можешь мне доверить, ну или, что не боишься рассказать, — Ким покосился на неё, замечая, как девушка берёт подушку и кладёт её себе на колени, разворачиваясь к Тэхёну корпусом. Парень расплывается в улыбке. — Я встретил тебя в первый раз, когда тебе было шестнадцать. Ты тогда была в Пусане с семьёй, праздновала день рождение своей кузины. У меня в голове чётко отпечаталось твоё тыквенного цвета платье и такого же цвета туфельки, только они были обклеены наклейками с тыквой, — он замолчал. Покосился на Лису вновь и заметил, как она внимательно на него смотрела. Манобан же, кажется, не дышала. Она не думала, что он расскажет ей именно это. Думала он будет отнекиваться, ну или расскажет что-то незначительное. Девушка присмотрелась к парню, замечая на кончике его носа маленькую родинку. Улыбнулась.

flashback

Тэхён сидел на пирсе, кидая в море камни, позволяя им прыгать по поверхности воды, тонуть в далеке. В голове кавардак и полная неразбериха. Перед глазами события пережитой ночи. Руки до сих пор немного трясутся. Мать явно не такого будущего желала своему сыну. Но виноват ли Тэхён в произошедшем? Нет, ему ведь всего навсего семнадцать лет. А что семнадцатилетний подросток может? Ким тяжело выдыхает, прислушиваясь к шуму, издаваемому сзади него. У кого-то сегодня праздник, причём большой. Придя на пирс, Тэхён заметил то, как семья украшала веранду ресторана, что на берегу моря находился. Слышался смех ребят и ощущалась тёплая атмосфера между ними. И Тэхён задумывается о том, что жизнь по факту то странная штука. В один момент у тебя есть всё, но через мгновение — абсолютно ничего. Да и не только жизнь вещь странная. Ким оборачивается, смотря на людей, в глаза бросается девочка с угольно-чёрными волосами в ярко тыквенным платье. Как странно то, что одни люди страдают молча, пока другие наслаждаются жизнью, радуясь и живя без забот. Как странно осознание факта, что люди понятия не имеют, что происходит в головах других, рядом с ними находящихся. И как странно то, что в душе каждого человека идёт война, правда у всех она совершенно разная и из-за совершенно разных причин. А у тебя, Тэхён, тоже война в душе? Нет. Нет? Но почему? Потому что он её уже проиграл. — Ты какой-то хмурый, дядя, — послышался голос сзади. Тэхён в пол оборота повернул голову, замечая, что та самая чёрноволосая девчонка садится рядом с ним. Ким девчонку внимательно осматривает, подмечая насколько её платье и туфельки нелепо на ней выглядят, а потом смотрит на её лицо. Миловидное. Очень даже. Глаза большие-большие, медовые. Носик вздёрнутый и маленький. А губы пухлые, но покусанные. — Я старше тебя не больше лет двух, — щурил глаза. Девочка немного наклонилась в сторону, рассматривая парня наигранно и специально заметно. Надула губки и нахмурила брови. — Да? — так по-детски спросила. — Выглядишь настолько уставшим, прям как мой дедушка, — улыбнулась. И улыбнулась она так ярко и широко, что Тэхён заразился, растягивая губы в ответной улыбке. — Мне семнадцать вообще-то, восемнадцать в декабре, — отвернулся к морю, хотя смотреть хотелось на девчонку. Она брови в удивлении вскинула и рот приоткрыла. — Ва-а, — протянула. — А мне в марте только шестнадцать исполнилось, — выдохнула и тоже направила взгляд на море. Ким на неё покосился. Сжал губы и перевёл взгляд на море. Девчонка ножками болтать начала, одновременно кусая нижнюю губу. — И какого на пороге во взрослую жизнь? — наклонилась чуть к нему, заглядывая в его глаза. Тэхён растерялся от её действий. Немного отстранился, покраснел, поднял брови вверх и через нос выдохнул. — Ну, — мято и жёвано. — Как сказать, — отвёл взгляд, вспоминая события прошлой ночи. — Весьма удручающе. Девушка в ответ промычала, кивая головой и вновь перевела взгляд на море. Наступило молчание. Тэхён ощущал неловкость. Причём лютую и до такой степени сильную, что он, кажется, собирался лопнуть. Девчонка же продолжала беззаботно болтать ногами. — А как тебя зовут? — кинула взгляд на него, через секунду отвернулась. — Не думаю, что тебе эта информация что-то хорошее даст, — наклонился корпусом вперёд, опираясь ладонями о колени. Она резко обернулась. Так резко, что задела распущенными волосами лицо парня. Тэхён же воздух вздохнул, но выдохнуть не смог, направив удивлённые глаза на девушку. — А я Лиса, очень приятно познакомиться, — протянула ему руку и улыбнулась. — Странное имя у тебя, — ещё больше расплылась в улыбке. — Не думаю, что тебе эта информация что-то хорошее даст, — скопировала его голос. Ким на автомате руку ей подал, хмурясь немного от обиды. — Но я буду звать тебя Ёнтан, так звали собаку моего дедушки. А ты на дедушку похож, такой же хмурый. Тэхён усмехнулся и вновь улыбнулся ей. Через секунду немного посмеялся, а потом произнёс: — Как приятно, — облизал губы. — А почему не именем дедушки, раз я на него похож. — Не знаю, — пожала плечами. — Симбун тебе не особо подходит, а Ёнтан — очень даже. У него была такая же шоколадная шерсть, как твои волосы, — она потянулась к волосам парня, поглаживая их. — Только вот он был весьма весёлый. Тэхён нахмурился. Немного отстранился. — Знаешь, моя мама говорит, что после плохих событий всегда приходят хорошие, надо только подождать, — поднялась с места и потянулась к заколке на волосах. Тэхён перевел взгляд на девчонку, подняв голову вверх и внимательно следя за её действиями. — Так что, когда всё наладится, — протянула ему заколку с тыковкой, — верни мне заколку и расскажи потом, что с тобой случилось. Тэхён взял вещицу, рассматривая её, а потом перевел взгляд на девушку, что уже уходила от него, направляясь к родственникам. И Тэхён вновь улыбается, крича ей в спину: — Тогда я буду звать тебя…

End of flashback

— Тыковка, — за парня заканчивает Лиса и сглатывает подступивший к горлу ком. А ком к горлу от того подступил, что она его вспоминала. Вспомнила, но не понимала, как могла забыть или не узнать, ведь следующие четыре года она, кажется, только об этом незнакомце и думала, ведь Ёнтан ей понравился. Даже очень. Лиса помнила, как спустя два года была на том же месте. Она помнила, как глазами бегала по побережью в надежде того самого парня встретить, но вот только Бэм сказал, что она глупышка, ведь таких случайностей не бывает. Но потом, со временем, воспоминания развеялись, покрывшись пылью. И как она могла не вспомнить его? Манобан осмотрела парня, игнорируя его глаза на ней. А Тэхён подметил, что осматривает она его точно так же, как и в тот день. Тэхён изменился. Изменился и сильно очень. Поэтому может и не узнала, Лалиса? Поэтому может и не поняла всего изначально? Не поняла чего? Не поняла того, что он не тот человек, который способен причинить тебе боль. Но он разве не причинил? Причинил. И ещё какую. Но разве не всем людям свойственно ошибаться? Так сильно? — Да, — Ким улыбнулся, но вот только улыбка его Лисе показалась болезненной. — Я до сих пор храню твою заколку, — он взгляд опустил на свои руки. Но как тот парень, с заплаканными глазами и огромными мешками под ними, с умытыми напрочь глазами, в которых столько обиды и грусти было, мог применить ей столько боли? Лиса хмурится. Хмурится от того, что виски болеть начинают. Хмурится от того, что она, кажется, начинает понимать, что она на всю картину в узком кругу смотрит, основные детали упуская. Лиса Тэхёна осматривает, хватаясь за те крупицы похожих черт его лица с тем парнем у берега. И мурашки по коже бегут, ведь это и правда он. И Лису будто кто-то или что-то толкает. Толкает прямо к нему. И это что-то такое Лалисе незнакомое, непонятное, новое и необузданное. Секунда. И её губы нежно-нежно накрывают его. Аккуратно касается своей, почти что прозрачной рукой, его смуглой челюсти, ощущая, как Тэхён еле заметно вздрагивает. Лиса неуверенно так, неловко, своим языком по его нижней губе проходится, боясь чего-то. Ким первые пару минут не двигался. Лалиса смаковала его губы, ощущая как что-то внутри щекочет ей грудную клетку. И щекочет так по страшному, так по новому, что ей вдвое нравится. А Тэхён будто просыпается, притягивает её к себе и, взяв за бёдра, сажает себе на колени, но всё равно инициативу не проявляет в поцелуе. Лалиса переместила одну руку ему на плечо, а вторую запустила в волосы, одновременно запуская язык ему в рот. Волосы его такие же шоколадные, как тогда. Волосы его такие же мягкие, как тогда. Волосы его такие же вьющиеся, как тогда. Коснувшись своим языком его, такого горячего и желанного, она переплела их и толкнулась бёдрами чуть вперёд, давая понять Киму, что ждёт ответной ласки и от него. Но Ким отстранился. Лалиса вновь к нему потянулась, когда Ким взял её за подбородок, слегка отстраняя от себя. Парень покачал головой отрицательно. — Ты этого не хочешь, — спокойно проговорил он, грустно улыбнувшись и в конце добавив, — тыковка. — Ты так уверен? — Да. Ты не хочешь, чтобы я тебя целовал и заходил дальше поцелуев, а я зайду, если ты не перестанешь. — Я начинаю сомневаться в том, насколько хорошо ты меня знаешь,— выдохнула она и слезла с парня, падая на диван. Между ними повисла пауза. Каждый думал о чём-то своём, пока Лалиса вдруг не выдала. — Ты другой, — как-то странно произнесла. Не такой, как шесть лет назад? Нет. Не такой, как пару недель назад. — В смысле? — нахмурился и, недоумевая, спросил. — Ну, — пауза. — Раньше ты всё время старался сделать мне больно словами, — пауза, она мямлит как-то. — Говорил вещи странные, то есть непонятные, — прикусила губу. — Двусмысленные, — она замолчала. — Даже если не брать это, то как ты говоришь, то как ты себя ведёшь, всё отличается от того, как ты вёл себя раньше. Она на него не смотрела. Смотрела куда-то в пол. — Может я притворяюсь сейчас? — А может ты притворялся тогда? — перевела взгляд на него, и оба замерли. Сердце Лалисы забилось чертовски быстро. — Знаешь, я почему-то перестаю верить в то, — пауза, она поднялась на ноги, одновременно обдумывая следующую фразу, — что это ты убил тех девушек, — она направилась к выходу из комнаты и остановилась в дверях. — Спокойной ночи, Ким Тэхён. Но если не Ким Тэхён, Лалиса, то кто тогда? Или может он просто слишком уж хороший актёр?