Murderer/Душегуб

Вы даже не представляете себе, сколько всего способен забыть человек. Это и беда его, но иногда и спасение.

*** 15 ноября. 2020

Каждый следующий день Ким издевался над ней. Издевался и получал дикое удовольствие от этого. Во всяком, она предпочитала думать именно так, ведь другого объяснения его поступкам она дать не могла. Неужели её нытье не выводило его из себя? Видимо нет, раз он продолжал издеваться. Чёртовые подъёмы с каждым днём всё раньше и раньше. Пробежка, пока она не упадёт на холодную, покрытую лёгким снегом землю, совсем без сил. Непонятно зачем ей нужны уроки самообороны, которые Тэхён так уверенно и настойчиво пытался ей преподавать. И ему это нравилось. Было видно, что нравилось. Преподавать эти чёртовые уроки самообороны. Но зачем ей это и зачем он это делает? Зачем, если она полностью смирилась с тем, что навсегда будет с ним. У него. По близости. Лиса не понимала. Да и моментами понимать не хотела. Она лишь злилась и негодовала, не скрывая этого от парня. Кстати о парне. Он изменился. Сильно. Непонятное и импульсивное поведение сменилось спокойным. Он перестал говорить загадками и колкостями, вымораживая её душу и все внутренности. Ким открылся для неё с более новой и светлой стороны, не смотря на то, что иногда, в самых редких случаях, он мог как прежде огрызаться или угрожать, играя на её нервах и психике. Но девчонка стала замечать, что Тэхён старается себя сдерживать. Лалиса с каждым новым днём понимала, что страх к парню отходит назад, подпуская к девушке какое-то новое и не совсем понятное ей чувство или же ощущение. Теперь они завтракали и обедали вместе, а иногда, когда Манобан удавалось уговорить парня, они и ужинали вдвоём. Лалиса продолжала проживать в его спальне, пока Ким проводил ночи в гостевой. Так же Манобан часто чувствовала его присутствие, пока спала. Иногда от этого просыпалась, замечала его силуэт где-то в комнате и засыпала обратно. Хотя по началу она пугалась, но со временем привыкла. Сегодняшний подъём состоялся в семь утра. Тэхён аккуратно коснулся плеча девушки, поглаживая его и говоря о том, что ей вставать пора. Сегодняшняя пробежка на удивление далась Манобан намного легче, чем предыдущие, чего она не сказала бы о тренировке. Тэхён решил, что им стоит провести спарринг и проверить, на сколько умения Манобан возможны в применении. — Ты не следишь за моими движениями, — спокойно говорит Ким и через секунду на неё нападать начинает. — Я не Цезарь, не могу делать несколько вещей одновременно! — восклицает хмурясь. — Не могу следить за твоими движениями и одновременно думать о том, как правильно тебя ударить, и ещё беспокоиться о том, чтобы не сильно ударить, — жалостно проговорила тёмноволосая, от кимовских ударов отбиваясь. Выходило плохо, но она пыталась. — Следи за моими руками, чёрт возьми! — раздражённо рычит Ким, не переставая нападать. Парень девчонку в угол загоняет и незначительные удары наносить продолжает, но Лиса хнычет время от времени, эти удары отразить пытаясь. — Старайся из угла выйти, — рычит он опять. Лалиса злится, паникует. Чувствует, как злость в перемешку с обидой на неё нахлынула. Собирает все силы и парня в грудь ударяет, а после убежать старается, но Ким на неё наваливается, отчего девчонка с парнем на себе падает. Лалиса вертится, извивается, Тэхёна с себя скинуть пытаясь. Но Ким ещё больше злится и, резко её руки схватив, ей их над головой подымает и нависает над ней. Замирают. Оба. Смотрят друг другу в глаза и, кажется, не дышат. Тэхён в манобановских глазах свою погибель находит. Но продолжает в них смотреть и надеяться, что её спасти успеет. А Лиса парня осматривает. Вновь его красивые черты лица подмечает и взгляд не отрывает. В голову бьёт мысль о том, как же со стороны они выглядят. Смотрит в его синие глаза, и в голову идея приходит. Тэхён, как и Лиса тяжело дышит, но с неё не слазит и взгляда не отводит. А потом вдруг оказывается Лалисой к полу прижатым. — Ты потерял бдительность, — прошептала девушка, свои руки на его грудь опуская и на его бёдрах поудобнее устраиваясь. Тэхён щурит глаза, замечая огоньки в девичьих. Медленно свои руки на её пояснице устраивает и противостоять ей не пытается, лишь голову немного вбок наклоняет, её рассматривая. — Я выиграла, — также шепчет, зубами за застёжку на перчатках хватаясь и её оттягивая, а после и снимая боксёрские перчатки, куда-то откидывая. — Ты уверена? — тоже шепчет Тэхён, свои руки на её бёдра опуская и её поудобнее для себя усаживая, так, чтобы девчонка свой проигрыш почувствовала. А Лалиса чувствует. Вздрагивает и как струна выпрямляется, ещё больше его стояк упирающийся в промежность чувствует. — На твоем месте я бы таких движений не делал, — шептать продолжает, будто кто-то их услышит, и на локте правой руки приподнимается, прямо в её глаза слегка испуганные заглядывает. Ким к лицу её приближается медленно и в паре миллиметров застывает. Манобан с него глаз не сводит. Они в гляделки играют ещё пару минут, ощущая сбитое дыхание друг друга, пока Лалиса на его губы глаза не опускает. И, Лалиса, скажи, что ты не о поцелуе думаешь, пожалуйста. Ведь ты слишком рано к нему добротой и лаской прониклась, так и не зная какой он на самом деле. Неужели парочки дней хорошего поведения с его стороны хватило для тебя, чтобы кардинально своё мнение о нём поменять, Лалиса? Лалиса, не боишься ли ты на этот раз не просто обжечься, а полностью сгореть? Секунда. И она его губы своими накрывает, одновременно свои руки на его шее расположив. Игнорирует крик здравого рассудка, что уже, кажется, охрип, потому что ей так наплевать. Раз уж она навеки в его руках, как и жизнь её, так почему бы не попробовать сойти с ума и насладиться хотя бы им. И она знает, что это абсурдно и ненормально. Но ей наплевать. Просто потому, что кроме него её теперь никто не осудит, а он этого делать не будет. И Лалиса поспешные выводы и доводы делает. Собственно, как и всегда в своей жизни. Но скажи, Лалиса, какого по лезвию ходить, желая о него порезаться? Ким застывает, а Лиса продолжает. Языком по его губе нижней проводит, оттягивает и кусает. Аккуратно свой язык в его горячий рот засовывает и по его дёснам и зубам проводит, и миллиметра не оставляя. Его язык находит и ласкать начинает, а когда от парня взаимности не ощущает, решается к чертям все крики здравого рассудка приглушить и бёдрами к нему толкается, ещё больше ощущая его возбуждение между своих ног. Лалиса, а ты знаешь, что правда сошла с ума? Плевать. Плевать, ведь она на вечно лишь с Тэхёном и своим безумием останется. Но вот навечно ли? Слышит его приглушённый рык и улыбается сквозь поцелуй. Тянется к его правой руке и ту на свою ягодицу опускает, продолжая его губы целовать. Но Ким всё равно инициативы не проявляет. Сдерживается со всех сил. А когда она о его друга трётся, а потом вновь толкается бёдрами, он от неё немного отстраняется. — Ты пожалеешь, — хрипло так произносит. Пожалеет. Ещё как пожалеет, потому что девчонка в последнее время вообще не думает, ведь твой чёртовый добрый образ ей глаза затмил и рассудок затуманил, Ким Тэхён. Но разве не этого ты сам хотел? — Нет, потому что, — она его губы чмокает, — я тебя хочу, — шепчет и вновь его целует. И на этот раз Тэхён ей отвечает. Жадно так. «Отдайся мне и ощути вкус порочного счастья, что ты ни с кем более не ощутишь» Лалиса немного вздрагивает, вспомнив фразу, а парень её губу до крови кусает и на себя оттягивает. Рану через мгновение зализывает и свой язык в её горячий и желанный рот засовывает. С её языком свой сплетает и делая так, как никто более. Лалиса его в грудь рукой толкает, давая понять, чтобы он на пол улёгся, и он слушается. Ложится на пол, позволяя ей сверху на нём сидеть. Вторую руку на её ягодицу опускает и сжимает. Сильно так, до синяков. А она ему в губы стонет. И они оба с ума сошедшие, потому что никто из них голос разума не слушает, ведь он говорит вещи по их мнению дурацкие. Они друг от друга не отрываются. Совершенно. Лиса ощущает, как внизу зудит неимоверно, а живот тянет. Вновь бёдрами толкается, ощущая, как его стояк более твёрдым становится, давая свои размеры почувствовать. Толчок повторяет, одежду игнорируя. Тэхён приподнимается вновь, её недовольное мычание слыша, и от губ желанных отстраняется, быстро с себя футболку стягивая и откидывая. Вновь целует. Кусает её губы и отстраняется. От её майки избавляется и, целуя, притягивает к себе, обратно ложась на пол. Ким меняется с ней местами и быстро её легинсы с трусами вместе стягивает, её лишь в чёрном лифе оставляя, и целовать продолжает. Лалиса к его спортивным штанам тянется, но парень её руки ей за голову заводит, к себе прикоснуться не позволяет, целовать продолжая. Целует, пока не понимает, что у девчонки воздух в лёгких заканчивается, а потом отстраняется, её приподнимает за поясницу и от лифа её избавляется. Накрывает рукой одно полушарие и начинает в руке мять, тем самым удовольствие неимоверное девушке доставляя. Соски у Лиса набухли сильно так, поэтому вторую грудь Ким целует, зацеловывает, а потом горошинку соска в рот берёт и зубами оттягивает, наслаждаясь протяжным стоном Манобан. Облизывает полушарие и вновь поцелуями усыпает, а потом её чуть выше груди кусает. Сильно. Зубами в нежную кожу впиваясь. Накрывает ту грудь, что пару минут назад зацеловывает рукой и мять начинает, а со второй тоже самое, что и с первой повторяет, зацеловывает. Лиса в его волосы руками зарывается, оттягивает их и массирует ему голову, а когда парень отстраняется, чтобы стянуть свои брюки, она вновь недовольно мычит, приподнимается на локтях и, дождавшись, пока парень с ненужным вещами разберётся, она Кима на пол тянет, укладывая, а после на него усаживается, и медленно так насаживается на возбуждённый кимовский орган. Да так медленно, что Ким гортанно рычит на весь зал и глаза от наслаждения закрывает, как и Манобан собственно, что губу прикусив, от наслаждения мычит. Так развратно. Так возбуждающе. А потом она его целует, толкаясь, стараясь его как можно глубже в себя принять. Тэхён её в ответ целует, языки их переплетая и своими бёдрами к ней поддаваясь. Руки опускает на её бёдра и, игнорируя её собственный ритм, начинает управлять ей, толчки синхронизируя и донося обоим большее удовольствие. Лиса прямо в губы ему стонет, не стесняется. А когда ей воздуха не хватать начинает переходит от его губ к щекам, носу, глазам, лбу. Зацеловывает его лицо, толкаясь к нему под такт его рук. Ким на неё смотрит, взгляда не отрывая и левой рукой резинку с её волос стягивая, распускает их. Так пару минут длится, а потом он её за поясницу придерживает, а сам приподнимается и садится, одновременно инициативу полностью на себя беря и сам в неё толкается, ей лишь себя целовать позволяя. Лалиса свой лоб о его ударяет и глаза закрывает, то приподнимаясь, то опускаясь от его толчков. Ким на неё смотрит и взгляда не отрывает. Прядь тёмных волос за ухо любимой заправляет, а потом её укладывает на пол, над ней нависая. — Вот ты и отдалась мне, тыковка, — хрипло. Останавливается на пару минут и ей в глаза заглядывает. Запоминает каждый миллиметр наслаждения, что на её лице отображается и толкается в неё, медленно и не спеша. Она голову немного запрокидывает, и он её шею терзать начинает. Целует. Кусает. Оттягивает. Зализывает. И обратно. Он её любит медленно и каждую новую эмоцию ловит. Запоминает.

***

Лалиса накладывала на тарелку завтрак и старалась игнорировать взгляд Тэхёна на себе. Она чувствовала цепкий взгляд его тёмных омутов, направленный на её лопатки. Но девушка не чувствовала себя некомфортно, а скорее наоборот. Ей это даже нравилось. Взяв обе тарелки в руки, она направилась к острову, за которым они обычно ели и положила тарелки на стол. Уселась на своё место и принялась кушать, продолжая игнорировать взгляд парня. — К чему все это было? — спрашивает Тэхён. немного щуря глаза. А Тэхен об этом думал, кажется, всё утро, ведь Лиса как-то слишком быстро... Быстро что, Ким Тэхён? Быстро влюбилась? Или отдалась? — Что именно? — немного бровки нахмурила девушка. — Секс со мной, — отпил кофе и вновь на неё посмотрел. — Для чего тебе спать с человеком, что причинил тебе столько боли? Манобан застыла. Подняла взгляд на парня и пару секунд всматривалась в его глаза, проницательно так, в самую душу заглядывая. Смотрела на него так же, как и он на неё. До самой глубины кимовского сердца добираясь. Она у него этому научилась. И правда, Лалиса, для чего? А потом вдруг её лицо слабая улыбка трогает. Она откладывает вилку и немного выпрямляется. — Потому что я этого хочу, — пауза. — Спать с тобой, имею в виду. Какой смысл мне, — она замолкает и задумывается, свою речь в голове сформулировать пытаясь. — Какой смысл мне бояться тебя и думать о том, что прошло? — голову немного в бок наклоняет, к правому плечу прижимая. — К тому же ты ничего особо плохого мне не сделал, — Ким в удивлении приподнял брови. — Ну, если сравнивать с другими девушками, которых якобы ты, — выделяет последнее, — убил. Кислотой ты меня не поил, да и в целом не мучал. Лалиса, ты понимаешь, что сама его оправдываешься? Ким глаза щурит и в её омуты заглядывает, стараясь понять в чём подвох. В чём тут противное «но» заключается, но на удивление ничего не замечает. — Я тебя изнасиловал, — всматривается в лицо девушки. — Можно ли это назвать изнасилованием? — спрашивает. — Я же сама была не против, нет? — пауза. — Да и к тому же мне кажется, что ты не такой то и плохой, каким хочешь казаться. И вся ситуация, — замолкает. — Ты что-то не договариваешь. Ким хмурится, смотрит на неё как-то более агрессивно или же грустно. Девчонка толком не поняла, но почему-то добавила: — Иногда мне вообще кажется, что это не ты всех тех девушек убил, — замечает как парень напрягается. — А кто-то другой, а ты просто пытаешься себя за него выдать. Но зачем? Ким переводит взгляд с Лалисы куда-то вдаль кухни, пока девушка пытается понять, что в его голове происходит. Лалисе и правда кажется, что чертовый душегуб тут не Тэхён. Но может это просто надежды на светлое будущее? На светлое будущее? С кем? С Тэхёном? Нет. Это просто дурацкие девичьи фантазии, что в манобаньей голове заиграли, ведь девчонка тоже начала сходить с ума. — И всё же, — хрипловато произнёс Тэхён и немного прокашлялся. — Слишком сильно ты ко мне льстилась, для девчонки, что должна меня ненавидеть, — Манобан немного вздрагивает от холодного взгляда синих глаз. — А может я не ненавижу тебя? Тогда что ты к нему чувствуешь, дурочка? Привязанность, симпатию или может любовь? Может. Не смеши, Лалиса, ведь он чёрт возьми не достоин любви твоей, ну пойми. — Может всё наоборот? — она добавляет. Отголосок здравого сознания кричит. Надрывается. Но Манобан самолично его убивает, слышать не желая более, ведь оно ей к чертям не надо. Потому что она питает к Тэхёну какие-то тёплые чувства. Не похожие на ненависть точно. — Если ты в меня влюбилась Манобан, — смотрит на неё так отчужденно, — или питаешь ко мне любые положительные чувства, а не ненависть, то ты полная дура. Потому что последнее, что ты должна ко мне чувствовать — это отдалённую симпатию, и то нет. Я не заслуживаю тёплых чувств от тебя, Лиса! И... — Тыковка, — перебивает его девушка, совершенно спокойно отпивая из стакана воду. — Что? — смотрит на неё, хмурясь. — Просто продолжи свою мысль,— хмурится, отмахиваясь, и глаза закатывает, играя с парнем. Ким замолкает. Молчание висит неприятное, но через минуту Лалиса как ни в чём не бывало начинает есть, а вот Тэхёну и ком в горло не лезет.   — В любом случае, не смей меня любить, — произносит так резко и грубо, отбрасывая вилку и поднимаясь со стула. — Ты куда? — спрашивает девушка, провожая спину парня взглядом. Но тот не отвечает, просто уходит, дверью хлопнув. — Псих, — бурчит себе под нос и, как ни в чём не бывало, продолжает есть.

***

Через час, примерно в двенадцать, Ким возвращается и застаёт Манобан в спальне. Девчонка лежала на кровати, свесив с края матраса голову, и читала какую-то книгу. — Кровь к мозгам прилипнет, а он и так у тебя не работает, — усмехнулся парень, замечая, что девчонка хмурит брови и на него смотрит. — Что читаешь? Манобан нехотя садится на кровать "по-нормальному" и молча показывает Киму обложку книги. — Агата Кристи, не плохо, — кивает он. — Не хочешь с собаками поиграть? Познакомлю вас, ты ведь тут не на короткий отрезок времени, а с ними лучше ладить, — скрещивает руки и опирается плечом об угол стены. —Н-нет, — неуверенно произносит. — Я лучше почитаю, — морщит нос и вновь возвращается к страницам книги. — Что ж, тогда ты идёшь со мной играть с собаками и это не вопрос или просьба, — Манобан раскрывает рот, чтобы возразить, но парень ее опережает. — Иначе заставлю собак бегать за тобой в следующий раз на пробежке, пока ты не упадёшь без сознания или не начнёшь выхаркивать свои лёгкие. Лалиса фыркает и встаёт с кровати. Быстро собравшись, они выходят на улицу. Ким уверенно направляется на задний двор, а Лиса, скрестив руки чуть ниже груди, плетётся за ним, что-то бубня себе под нос. Когда они подходят к будкам собак, те радостно начинают лаять, видя своего хозяина. Тэхён на одно колено опускается и собак гладить начинает, пока те к нему лезут, радостно лая. Когда доберман, что Лису поймал, когда она сбежать пыталась, замечает девушку, что стоит в стороне, то начинает скалиться на неё. Манобан лишь глаза округляет и на шаг отходит, от чего собака непроизвольно шаг ей на встречу делает. — Аксель! — строго произносит Тэхён, привлекая внимание собаки. — На неё не нападать! Она друг, понял! — он протягивает руку Лисе. — Давай, иди сюда, они не тронут тебя, пока я тут. — Аксель? — щурит глаза девушка, припоминая имя. — Да, тот, что накинулся на тебя в день твоего побега, — подзывает рукой девушку и ухмыляется. Лиса неуверенно к Тэхёну подходит и, взяв того за руку, приседает рядом. Аксель немного рычит, на девушку косясь, а потом начинает прыгать, хвостом в разные стороны виляя. — Вот тот канарский дог — это Виксен, он самый младший, а это — Докси. Они обычно дружелюбны с теми, кто мне нравится, так что можешь погладить их, они тебя не съедят. — Интересные имена, — неуверенно протягивая руку к младшей собаке, проговорила она. — Если у тебя будет жена, а потом и дети, скажи ей, что для детей будет лучше, если имена придумает она, — аккуратно поглаживая собаку, произнесла девчонка. Докси глаза закрыл и льститься к Манобан начал, пока к Лисе и Виксен не полез. Девушка улыбнулась и тут же губу прикусила, чтобы улыбку сдержать. Левой рукой она начала гладить вторую собаку. Тэхён молча наблюдал за Лисой, когда заметил, как Аксель к ней присматривается. — Позови Акселя, — спокойно произнёс он. — Он мне не нравится, — шёпотом произнесла, чтобы собака не услышала, продолжая гладить двух других. Виксен радостно гавкнул и подпрыгнул, руку Лалисы лизнув. — Вы будете друг у друга любимчиками, вот увидишь. Подзови его. Манобан фыркнула и неуверенно произнесла: — Аксель, — собака тут же кинулась к девушке, остановилась возле неё, присела, виляя хвостом, и громко залаяла два раза, после чего накинулась на Манобан, повалив девушку и принимаясь ту нюхать и облизывать. Виксен лай подхватил и принялся лаять, и вокруг Лисы бегать, не зная, как к ней подступить, а Докси спокойно подошёл к Тэхёну, позволяя тому вновь себя почесать за ухом. Через некоторое время они начали играть с собаками, кидая им мячики или летающие тарелки. Участок диким лаем и смехом оглушён был впервые за всё своё существование. Тэхён кинул Лисе летающую тарелку, а поймав её, Манобан принялась убегать от бегущей к ней тройки собак. Ким, улыбаясь, наблюдал за происходящим, стараясь каждую мелочь запомнить. Потому что он лучше всех знал, что счастье, чёрт возьми, не вечно. А особенно в его жизни.

***

Джису ногти кусала и не сводила глаз с миссис Манобан. Та, за это время совсем захворала. Женщина, кажется, на лет десять постарела. Морщины на руках и шее стали более чёткими и бросались в глаза. Волосы заметно поседели и поредели. Вечно заплаканные глаза женщины для всех были привычны. У Ким сердце кровью обливалось, когда она смотрела на женщину. Поиски Манобан были крайне неудачны, а пару часов назад офицер объявил её без вести пропавшей.  За девушку переживали многие. Розэ и Дженни уже как две недели не появлялись в университете. Ректор Чон всё своё свободное время отдавал поискам девушки. Отец Лисы тоже не находил себе места, периодически выпивал, игнорируя своё больное сердце и ворчание жены. Джису же просто не знала, что ей делать. Она иногда ходила на поиски с подругами и с полицией, но от этого, кажется, ничего не менялось. Ким была единственной из их старого квартета, кто ходил в университет и выслушивал сожаления от учителей и студентов. Ей это так надоело. Ей это так отвратно. Парой Ким ощущала ужасную ненависть по отношению ко всем вокруг. Все будто совсем отупели и лишь делали вид, что сожалеют или пытаются что-то сделать. Джису была уверена, что есть в чём-то подвох. Она была уверена, что Лалиса жива и где-то поблизости находится. Джису знала и чувствовала, что она почти под носом у них находится, им стоит просто открыть глаза. Ким часто сама, одна, на поиски подруги выезжала. Ездила по лесам, заезжала в окраины и в такие места, где, кажется, совсем не было людей. Она чувствовала, что крутится вокруг да около. Она чувствовала, что совсем скоро подругу найдёт. Надо просто продолжать, а не надеяться на чёртовую полицию. Лалису объявили без вести пропавшей. Ким это злило. Ни один человек не может просто провалиться сквозь землю. Ни один человек не может просто исчезнуть. Его просто слишком плохо ищут или не хотят находить. Джису вновь смотрит на женщину, что сидит напротив, потупив взгляд, и всхлипывает периодически. Порой она и к лисиной маме, Соён, ощущала ненависть. Женщина лишь один раз принимала участие в поисках дочери, а остальное время проводила в её квартире, плача и хныча. Но вот отец Лисы ни на день дочь искать не переставал. Игнорировал угрозы об увольнении с работы и продолжал искать Лису. Падал без сил на кровать, а на следующий день заставлял себя вставать и продолжать поиски. Джису хотела рассказать ему о свих попытках, о своих догадках и предположениях, но почему-то боялась. — Не могу поверить, — ударил по столу мужчина, заставив свою жену содрогнуться от испуга. — Чёртова полиция! — мужчина тяжело дышал и злился всё больше и больше. — Они просто не хотят работать с этим делом, — выдыхает Бэм и получает подзатыльник от Пак, а после и слышит ее шёпот: — Не подливай масла в огонь! Джису осматривает грустные лица людей вокруг и злится. Вскакивает, привлекая внимание, и, подхватив куртку, выбегает из когда-то наполненной радостью и светом квартиры.

***

Просушив волосы полотенцем, Лиса вышла из ванной и направилась в зал, немного расчёсывая волосы пальцами и укладывая их поудобнее на плечах. Зайдя в помещение, она замечает Кима, что разговаривал с кем-то по телефону, расхаживая по комнате то взад, то вперед. Лиса молча садится на диван и не спускает взгляда с парня, стараясь в разговор вслушаться. Тэхён это замечает и быстро завершает разговор, видимо в добавок ещё и не желая слушать человека по ту сторону. Откидывает телефон на стол и падает на диван, в сантиметрах пятидесяти от Лисы. Парень откидывает голову на спинку дивана и закрывает глаза. — Кто это был? — Не твоё дело, тыковка, — грубо огрызается парень. Манобан прижимает ноги к ягодицам и отводит от Кима взгляд, направляя его на языки пламени в камине. Лису вновь накрывают мысли. Девушка о родителях думает, что наверное сейчас в горе убиваются, пока она тут прохлаждается. Но у Лалисы нет выбора. Нет же? Или она могла бы попробовать ещё одну попытку убежать. А потом получить пулю в лоб? А ты веришь, что он бы застрелил тебя? И все же, стоит ли это риска? Лалиса, а ты разве не приняла мысль о том, что родные тебя не ищут и не ждут? Приняла. Тогда к чему это ненужное самобичевание? Может она ошиблась с решением? Потому что что-то ей подсказывало, что родные всё-таки переживают и ищут. Она просто слишком рано сдалась. Эта мысль крутилась в её голове в последнее время слишком часто. Лиса хоть и старалась её игнорировать и глушить, но выходило плохо. Рано сдалась. Рано сдалась. Раноранорано. Она даже будто и не пыталась спастись. Но она пыталась. Правда пыталась. Просто её попытки... Её попытки что? Её попытки были безуспешны. Через секунду Лалису накрыло резкое чувство безразличия. В голове вдруг появилась мысль, что и пусть, какая к чёрту разница, родители смогут прожить без неё, а она попытается любыми способами выжить, пережить и принять, а если не выйдет, значит так оно и должно быть. — О чём ты думаешь? Переводит взгляд на парня, что из приоткрытых век на неё смотрел. — Ни о чём, — как-то слишком подавленно отвечает, а потом откашливается, отводя взгляд. — Забываешь о правилах, тыковка, — немного улыбается Тэхён. Лалиса посмотрела на него вновь и нахмурила брови. — Правило номер пять: смотри на меня, когда я с тобой разговариваю. Лиса усмехается. Прямо Тэхёну в лицо. Ким взгляда с Лалисы не сводит, как и она. Старается смотреть ему прямо в глаза. В синие, словно море, глаза, в которых замечает чертей, которые обязательно ей передадутся. А потом она понимает, что хочет знать о нём больше. Что хочет знать о нём всё, потому что ей это чертовски необходимо. Говорить с ним. Знать его. — Расскажи что-то о себе. — Что именно ты хочешь знать, тыковка? — так же продолжая смотреть на неё, произносит он. Манобан мнётся, а потом всё же произносит: — Расскажи то, что никогда до этого никому не рассказывал. Тэхён усмехается прямо ей в лицо. — Чем вызван твой интерес? — щурит глаза. — Просто хочу знать о тебе больше, — пожимает плечами. — Я был самым обычным ребёнком, любил играть в футбол с друзьями, у меня была собака — лабрадор — добрая такая, коричневого цвета, — он делает паузу и отводит взгляд куда-то вперёд. — Мы часто играли вместе. Родители тоже меня любили. Всё было хорошо, но ключевое слово "было", — улыбается уголками губ, но улыбается так обиженно, что у Лалисы сердце сжимается.

flashback 2012. 18 августа.

Смена Тэхёна уже как два часа закончилась, но он почему-то проявил желание на подработке задержаться, помогая старику Джо с его магазинчиком. Желания идти домой нет. И нет этого желания уже три года. И всё из-за отца. Наверно единственное, что парня домой возвращаться заставляло — младшие братья. Кай, которому в сентябре исполняется пять, и Лэй, которому и года нет. Мамы у Тэхёна нет. С того самого момента, как родился Лэй, ведь мать при родах умерла. Старший хоть и злился на мир из-за этого, но знал, что это наверно лучший исход для матери. Ведь отец в последние три года над женщиной издевался: избивал, насиловал и мучал. Хотя раньше, года три-четыре назад, всё было хорошо. Мама и папа всегда вместе были, проводили время с сыновьями. Отец нянчился с Каем и водил Тэхёна в кино. Но что стало переломным моментом? Отца уволили. Уволили с его любимой до дрожи работы. Тогда он начал пить, причём слишком уж много. Тогда начались ссоры и скандалы в семье. Пока мама и папа ругались, крича друг на друга, четырнадцатилетний Тэхён успокаивал перепуганного Кая, говоря, что всё будет хорошо. Не будет. Не стало. Через полгода, когда отцу надоело, что он не может найти работу, он подсел на какие-то наркотики, Тэхён не знает на какие, да и знать не хочет, потому что отцу не помочь уже. Мать пыталась, хотела, мучилась, но в итоге получала от мужа. Тэхён пытался мать защитить, но потом и сам от отца получал. Поэтому мать просила сына уделять время младшему, игнорировать их с отцом ссоры и успокаивать Кая, что в истериках бился и боялся, что родители убьют друг друга. Так Тэхён и делал. Сжимал руки в кулаки и челюсть от злости на отца, но от брата не отходил. А когда родился Лэй, и умерла мама, отец совсем с ума сошёл. Устраивал драки с Тэхёном, бил Кая и пару раз замахивался на младшего, правда Тэхён всегда успевал того защитить и удар перенять на себя. Сейчас Кай за младшим смотрит, отца к нему не подпуская и защищая, пока Тэхён дни на пролёт работает. Он школу бросил год назад, когда мать умерла, потому что ему не до собственного образования. Потому что его семья не простая. Ким все деньги тратил на братьев, еду и ЖКХ, часто ругаясь с отцом, ведь тот денег требовал на выпивку, а Тэхён отказывал, получая от отца за это. И хоть Ким отцу деньги на выпивку не давал, тот всё равно как-то их находил, раз пил каждый день без перерыва. Тэхен часто задавался вопросом, почему отец до сих пор жив, ведь такое количество алкоголя должно было его убить. — Иди ка ты домой, — смотря на часы, проговорил старик. — Твоя смена уже как два часа закончилась, парень, — улыбнулся. — Да, но, — запнулся. — Я Вам помочь… — Не надо, — перебил парня. — Иди к братьям. Тэхён губы пождал, нахмурился, старика поблагодарил и, попрощавшись, поплёлся домой. Через пятнадцать минут Ким уже заходил в квартиру, ощущая слишком уж странную ауру. "Дома" было слишком уж тихо, разве что с зала доносились звуки из телевизора. В голове Тэхёна что-то щёлкает, и он, не разуваясь, проходит в дом, заходя в зал-кухню и застывая на пороге. Сердце падает в пятки и двое ниже, пробивая пол. Отец сидел на диване, выпивая водку из бутылки прям с горла, и смеялся с чего-то, смотря в телевизор. Слева от него, рядом с обеденным столом, валялся Кай. Тэхён вязкую слюну сглатывает, к брату подбегая и меря пульс, но и дураку понятно, что ребёнок мёртв, ведь вокруг головы его слишком уж большая лужа крови. — Что ты, — шепчет Тэхён, привлекая внимание пьяного отца, что переводит на него затуманенный взгляд. Ким вздрагивает, вспоминая про Лэя, и мчится в спальню, к кроватке младшего брата. Над люлькой нависает, видя там ребёнка задушенного. И Ким задыхается, жмурит глаза и сжимает перегородки люльки в руках. Вдохнуть воздух пытается, но не может, чувствует, как слёзы катятся по щекам и их игнорирует. Не успел. Он чёрт восьми не успел. Задержался на работе, из-за своего нежелания идти домой, и не успел. Не спас. Не помог. Не уберёг. Ты виноват в их смерти, Тэхён. Ты виноват. Только ты. Ты и никто больше. — Чё плачешь, как баба, — произносит отец еле как, — успокойся. — Успокойся?! — не свойственно для себя грубо рычит Ким, смотря на отца. Секунда и его губы в безумной улыбке расплываются. — А ты блять, успокоится, когда душил его, а, отец? — Что сказал, ушлёпок? — отец в его сторону направился. Секунда. Ким со всей силы отца по лицу ударяет, от чего мужчина покачнулся, но не упал. — Слабак, даже бить не умеешь, — смеётся отец, вытирая кровь на губе и замахивается на сына, но Тэхён ещё раз ударяет его. Ещё и ещё. Раз за разом. Удар за ударом. Не жалеет. Ни капли. Лишь больше алости ощущает и бить продолжает. Отец на землю падает, а Ким за ним. Но бить отца продолжает. Мужчина смеётся, сына обзывая. Через мгновение отец откуда-то раскладной ножик берёт и над старшим сыном замахивается, но Ким руку перехватывает. В Киме сейчас столько эмоций и столько злости, что в нём новая сила, кажется, просыпается. Он у отца ножь забирает. — Что? Убьёшь папку, ублюдок? — улыбается, расплываясь в кровавой улыбке. Секунда. Две. И Тэхён не сдерживается, вонзая в отцовское тело нож. Раз за разом. Удар за ударом. Не останавливаясь. Всю боль и обиду выплёскивает. Слёзы из глаз ручьём. Руки дрожат. На лице кровь. Секунда. Две. Ким всем телом содрогается, понимая, что натворил. Смотрит на отца убитого и воздух вдыхает. Нож из рук на пол падает. Сердце падает ещё ниже, земную кору пробивая. Тэхён всегда знал, что счастье не вечно. Людская доброта быстротечна и иссекаема, как и родительская любовь. И он всегда знал, что если у него будут дети, то он будет их безумно сильно любить. Так же сильно, как его отец Тэхёна с братьями ненавидел. Тэхён всегда знал, счастье не вечно. Особенно в его жизни. Тэхён всегда знал и понимал, что белые полосы в его жизни — праздник, который у него раз на тысячелетие. Тэхён никогда не хотел такой жизни для мамы, папы и братьев. На себя ему плевать было. Но вот мама не заслуживала. Братья тоже не такой судьбой обладать должны были. Отец из раннего детства тоже не заслуживал предательство родного сына. Тэхён всегда знал и помнил, что счастье не вечно, а если и есть, то ненадолго. И за счастье всегда приходится платить.

Еnd of flashback

Манобан приоткрыла рот и в изумлении смотрела на парня, не зная, как себя вести и что говорить. Лиса приподняла брови и прикусила нижнюю губу, решаясь на самую дурацкую фразу: — Мне очень... — Жаль? — перебивает Ким. — Не стоит, всё в прошлом, да и к тому же не забывай, что я твой душегуб, который ломает твою жизнь с каждой секундой, — он улыбнулся слегка и пожал плечами. — Не надо меня жалеть, тыковка, оставь это для себя, — он кинул на Манобан тот самый взгляд, что раньше все волоски на её теле дыбом ставил и табун мурашек по коже пускал. Манобан сжала руки в кулаки, ощущая некий дискомфорт рядом. — Тебе что-то не нравится? — нахмурил брови Ким и наклонился к ней корпусам, вынуждая её отстраниться от него. Тэхён улыбнулся и  продолжил наступать на девушку, вынудив прилечь на диван, опираясь о мягкую ткань локтями, а сам навис над ней. — Ты сама просила историю, о которой почти никто не знает, — наклонил голову к правому плечу заглядывая в перепуганные медовые глаза. — Что, тыковка, тебе страшно? — глухо произнёс. — Почему же ты сейчас не тянешься ко мне, прося всунуть в тебя свой член? — хмурит брови слегка и ещё больше улыбается. — Боишься? Боишься, что меня перемкнёт, и я тебя так же зарежу? Замолкает, вглядываясь в её глаза и ожидая ответа. Лиса сбившееся дыхание успокоить пытается, смотрит в кимовские глаза, что смотрят на неё так, как никогда раньше, и она почему-то просто тянется левой рукой к его волосам, на них взгляд переводя. Немного отодвигает его чёлку в бок и заглядывает в его глаза вновь. — Ты не виноват в смерти своих близких, — шепчет тихо, боясь, что он разозлится, и аккуратно опускает руку к его щеке. — Но я виноват в смерти отца и многих других людей, тыковка, — наклоняет голову к её руке, прося о большей ласке, и Лиса продолжает проглаживать его щёку, смотря в его морские глаза. Манобан молчит, не знает, что ответить. Прикусывает губу только и переводит взгляд на родинку, что на кончике кимовского носа находится. — Я убил стольких людей, — продолжает к её руке льститься. — Ты не сосчитаешь, — хватает её за левое запястье, которым она его щёку гладила, отчего Лиса вздрагивает. Целует тыльную сторону её ладони, а потом туда, где его сердце находится, прикладывает. — Неужели ты не... Но Манобан не слушает его, хватает Кима за футболку и, к себе притягивая, целует. Правая рука парня на локоть рядом с её головой опускается, а вторая к её бедру машинально тянется. Лиса руки в волосы Кима запускает, пока парень левой рукой своей по её бедру проходится и приподнимает его. Лиса свой язык с его переплетает и целует его, игнорируя мысли в голове. А мысли навязчивые. Душные. Губительные. "Не пытаешься спастись". "К убийце тянешься". "Предала родных". Но она рычит прямо в кимовские губы, прогоняя мысли и продолжает его целовать.