Murderer/Душегуб

Парой вещи кажущиеся простыми, таковыми не являются.

*** 18 ноября. 2020

Прошло три дня с момента кимовских откровений. И все три дня Тэхён спал у себя в комнате, вместе с Лисой. Когда девчонка засыпала и начинала тихо посапывать, Ким окольцовывал её талию и притягивал к себе, вдыхая любимый запах, от неё исходящий. Он знал, что времени у них мало. И наверно поэтому пытался насладиться такими минутами с ней. Половину ночи он проводил не смыкая глаз. То целовал её в висок и щёки, стараясь не разбудить, то зарывался носом в чёрные волосы, запоминая их аромат. Заметил, что пристрастился за эти три дня к накручиванию её волос на свой палец. Она спала так крепко, что никогда от его прикосновений не просыпалась. Киму так нравилось обнимать её, ощущать под своими руками то, как её грудь подымается и опускается. Иногда, во сне, Манобан обнимала парня за руки, либо поворачивалась к нему лицом и утыкалась носом ему в грудь. И ему так грели душу эти моменты. Эти секунды с ней. Будто он не её личный душегуб, а её парень или может даже муж. Муж? Не слишком ли это опасная мысль, Ким Тэхён? Очень опасная, ведь она ему надежду дарит вместе с собой. За эти три дня, мечты о совместной нормальной жизни с группой детей в четыре человека, измучили его. Он знал, что этого никогда не будет. Знал и готов был. С себя кожу живьём сдирать, потому что... Потому что, что, Ким Тэхён? Потому что ты её до безумия сильно любишь? Да. Тогда к чему была вся эта игра в начале? И он не знает. Правда не знает и о многом жалеет. Жалеет, но мечтать о несбыточном счастье продолжает. Но Тэхён попытается сделать всё, чтобы такое счастье было у тыковки с кем-то другим. Поэтому ему оставалось наслаждаться теми секундами, что у него оставались. И он наслаждался. Правда, порой, наслаждение превращалось в беспокойство, в дергающую неприятно ненависть к себе. Почти каждую ночь тыковка плакала. Ближе к трём-четырём утра. Шептала о том, как скучает по друзьям и родителям. Просила не трогать себя и умоляла отпустить. Всё это сопровождалось парой слезинок, которые Ким аккуратно смахивал с её щёк. Он обычно терялся в эти минуты, а потом целовал её в голову, поглаживая то по затылку, то по плечам, успокаивая. Он говорил ей, что всё хорошо, что это просто кошмар, который скоро кончится. Тэхён знал, что это кончится. Кошмары всегда заканчиваются, надо лишь дождаться утра. И в случае с Лалисой, её кошмаром был он, Ким Тэхён. За это себя мысленно проклинал и желал смерти, ведь главным героем тех же самих кошмаров — был он. Тэхён беспокоился за Лису. Потому что ночью она чуть ли не в истериках билась, плача во сне. А как-то кинутая ею фраза, запомнилась им навечно. «Я не могу идти домой, мам». Далее её болезненны стоны и плач. А потом продолжение: «Я слишком сильно себя ненавижу, не хочу портить собой Вам жизнь, ведь я грязная». К сожалению эту фразу он услышал слишком хорошо. Она слишком сильно пробралась ему под кожу, втираясь в вены, а по ним по организму разливаясь. Тэхён точно не знал, что тыковка имела ввиду под словом «грязная», но почему-то ему казалось, что его представление этого слова было слишком приближено к правде. Грязная — то есть испорченная и осквернённая им настолько, что от этого недостойная находиться в обществе с другими, да и с собой. Вот, как Тэ понимал это её «грязная». Лиса во сне часто это слово произносила, плача. На третий день после откровений он понял, что тыковка готова, готов ли он к тому, что собирался сделать, парень точно не знал. Да и ему было важней, чтобы Лиса была в безопасности. А рядом с ним она уже в безопасности быть не сможет. Конечно Манобан ещё не так хорошо дралась, как могла бы и должна была, но у неё явно был прогресс. Ким не знал точно, что на это повлияло, тот жаркий секс или что-то другое, но он всё же был рад такому росту её навыков. Теперь он был уверен, что напади на неё кто-то, она точно даст отпор. Бегала она теперь тоже лучше и гораздо быстрее. Ноги не путались, как раньше, да и с собаками, под ногами путающимися, она не грохалась на землю. Девчонка явно стала выносливее. На её былом пузике появился немного заметный пресс, да и попа накачалась. Последнее радовало глаза знатно. Так же парень был удивлён тем, как его тыковка хорошо приноровилась к стрельбе из пистолета. Восхищаясь её меткостью и хваля её мысленно, он не понимал, почему девчонка не пыталась на него напасть и сбежать. Возможность то была идеальная. К своему страху он заметил, что Лиса к нему привыкла. Слишком сильно. Она не могла долго находиться одна, особенно на улице. Если Кима не было рядом, она начинала задыхаться. Во всяком, Ким что-то подобное замечал, но девчонка ни на что не жаловалась. Он надеялся, что ему данные выходки просто мерещились. За эти три дня, ночи которых тыковка проводила плача и скуля, прося о свободе, Лиса почему-то стала чаще касаться Тэхёна. Она стала временами его целовать и немного приобнимать, как бы невзначай. Тэхёна это радовало и злило одновременно. Он, как чёртовый щенок её ласкам поддавался, но старался всё же сопротивляться и сдерживаться. Тэхён мог долго всматриваться в Лису, пока та что-то читала, думая о том, почему она в тот день изъявила желание с ним переспать. Думая о том, почему она не задыхается в истериках, когда он в её компании. Почему страх в её глазах теперь не такой ужасающий и долгий, а скорее дежурный и кратковременный. Нет, Манобан конечно вздрагивала и напрягалась, смотря на него испуганными глазами, когда он ей угрожал или давил на неё морально, но она не заморачивались на этом. Забывала через пару минут, улыбаясь ему в ответ. Лиса начинала сильно привязываться к нему, и Тэхён не понимал две вещи: во-первых, в каком плане она к нему привязывается, а во-вторых, хорошо это или плохо. Он часто всматривался в неё, пытаясь понять, что в её голове и, убеждаясь, что она становится для него опять загадкой, как при первой встрече. Тэхён видел, что в тыковке были изменения, но он не знал наверняка, сыграют они с ними злую или хорошую шутку. Порой он жалел, что не продолжил запугивать её, заставляя девчонку от малейшего дуновения воздуха дрожать, как банный лист. Он понимал, что в этом явно есть прокол. Ему не стоило так близко её к себе подпускать и самому так же близко подходить к ней. Но он надеялся, что это не помешает его планам, а надежда умирает последней, ведь так? Они сейчас молча шли по лесу, направляясь к месту, с которого обычно Лиса стреляла в деревья, на которых была нарисована мишень, тренируясь на них. Под ногами путался Аксель, что изъязвил ярое желание идти с ними и отказывался оставаться на территории дома. Лиса же его компании была только рада, а вот Киму это не нравилось. Любимый пёс сейчас мешался под ногами и привлекал к себе внимание Лисы, заставляя её периодически на него отвлекаться то поглаживая его, то играясь с ним. Но всё же Ким был прав, когда говорил, что именно Аксель станет любимцем его тыковки. Они вновь остановились. Манобан начала гладить собаку и разговаривать с ней, как с годовалым ребёнком, пока та облизывала тыковку, подглядывая на Тэхёна искоса. Тэхён был уверен, что пёс ему злорадствует. Парень лишь фыркнул и направился дальше, вынуждая и девчонку идти за собой. Дойдя до нужного места, Ким, на заранее тут разложенном столике, кладёт новый пистолет, замечая вопросительный взгляд девушки. — Он новый? — Ничего себе, — поднимает брови вверх парень. — Не думал, что ты заметишь, — в ответ слышит цоканье девушки, а сам лишь немного ей улыбается. — Это Heckler & Koch USP, пистолет, что входит в десятку лучших в мире, — произносит он, вставляя в магазин патроны и заряжая автомат. —Немецкий малый, разработанный в девяностых. Единственный его минут это вес, — произносит и кидает девушке. Манобан спохватилась. Испугалась и замерла, ловя пушку, что к счастью падает ей в руки. Девушка хмурится, ощущая тяжесть данной игрушки. — Ого. — Ага, а теперь начнём, у тебя тридцать секунд, чтобы разобрать и собрать его. — Тридцать? — удивляется девчонка, игнорируя лай собаки, что видимо тоже удивляется. — Да, и время пошло,— произносит Ким, когда нажимает на кнопку таймера. Манобан запаниковала и секунды три потеряла, а потом принялась разбирать автомат над столом, а после и собирать его обратно. — Двадцать семь и восемь, — смотря на таймер произнёс Ким. — Могла бы и побыстрей, — хмурится. — Ладно, а теперь стрельба. Парень привычно зашёл Лисе за спину и на этот раз поставил ей руки, чуть вытянув их вперёд и правильно расположив их. — Я сама могу, — обиженно произносит и замирает, когда Тэхён резко поворачивается в её сторону и заглядывает в её глаза. Парень не сдерживает улыбки, наклоняется чуть к ней, оставляя между их губами считанные миллиметры, замечая, как Лиса прикрывает глаза, ожидая поцелуй. Выстрел. Тэ нажал на курок. Лиса вскрикивает и жмурится, прижимаясь к Тэхёну. Аксель лает три раза, негодуя от неожиданности. — Бдительность и внимательность, тыковка, — не шелохнувшись с места. — Ты забываешь об этом, — он кусает её за мочку уха, оттягивая, и отходит после от девчонки на два шага.

***

Джису спускалась по лестнице университета, ощущая разраставшуюся в ней злость. Она была зла. Она была раздражена. Дженни и Розэ не ходили в универ и взяли отгул ещё на недельку, когда же Ким ни одной лекции не пропустила, но проблема не в этом, а в том, что... — Джису! — слышит знаковый голос и оборачивается, замечая Наён. Та бежит по лестнице вниз, догоняя знакомую. — Как ты? Слышала, что вчера дело Лисы закрыли и объявили её без вести пропавшей! Как ее родители? — замолкает на секунду. — Господи, это так ужасно, надеюсь с ней всё в порядке! Надеюсь она скоро всё же появится! Джису медленно разжимает челюсть, которая непроизвольно сжалась, ощущает боль, видимо потому, что сомкнула зубки со всей силы. Глаз правый дёргается немного, еле заметно, но Ким находит в себе силы сдержать всю буру в ней сейчас разгорающуюся. — Да, мы все на это надеемся, — ей стало отвратительно от этих слов, — но копы ни одного следа не нашли, — сдерживает усмешку, ведь знает, что искали они плохо. — Остаётся только молиться Богу и надеяться, что она объявится и найдётся, — Ким больше в Бога не верила, верила лишь своим предположениям и ощущениям. Лиса где-то рядом. — Блин, сочувствую ещё раз, — горько произносит Наён и хлопает Ким по плечу. — Ладно, мне пора на пару, — и уходит. А Джису это злит. Злит то, что все стараются сделать вид, что им не наплевать на Манобан, все, даже лекторы доставали Ким расспросами по делу, а потом как ни в чём не бывало продолжали свои беседы между собой или зависали в телефоне. Джису поняла одно: никто ни о ком в этой жизни не беспокоится, всех интересует лишь своя жизнь. Люди способны реально переживать лишь за то или за тех, что как-то касается их жизни и комфорта. Ким не верила ни одному человеку, сострадающему Лисе. Они ровным счётом ничего не делали, лишь трепали языком. Словами делу не поможешь, а их соболезнования боль утраты не утешат. Чу выбегает из универа и садится в свою машину, быстро направляясь домой.

***

Тэхён наблюдает за тем, как Лиса играет с собаками. Девчонка изъязвила ярое желание пока подойти к питомцам, а потом вернуться домой со стрельбы. Животные радостно лаяли, виляя хвостами, и облизывали лицо Манобан, пока Аксель не начинал на них рычать, давая понять, что на этом они могут и остановиться. Ему явно не нравилось то, что и Виксен, и Докси так ей радуются. Наигравшись вдоволь, Лиса прощается с собаками и направляется к Киму, а после и в дом. Манобан сразу направляется в душ. Греясь под тёплыми струями воды, она вспоминала близких. И вспоминала, что Ким говорил, что они её не ищут. Она его словам верила. Они бы нашли её, если бы изъязвили желание, ведь так? Дом Кима не в такой-то и глуши находился... В любом случает она смирилась. Она часто думала о том, что была родителям в тягость и приносила лишь убытки. Они её любили, да, но... Она явно запуталась. Во всём. Так же покоя не давали ей мысли о Киме. Он не казался ей таким ужасным, каким показался в начале. Порой ей казалось, что он вовсе не крал её, а скорее она сама оставалась у него. Порой она думала, попроси она Тэхёна отпустить её домой, он отпустит. Но почему она не просила, девушка не знала. Лиса так же понимала, что начинает ощущать к Киму что-то большее, чем просто привязанность заключённого к своему надзирателю, если так можно сказать. Что-то оставшееся в ней от здравого рассудка её осуждало. Это что-то временами мучило её, и как бы Лиса не старалась это игнорировать, ночью этот здравый рассудок брал вверх. Ей часто снился Тэхён. В главных ролях. Он то срезал с неё кожу, медленно так, но чертовски больно, то проводил лезвиями ножа по её рукам, заставляя ощущать мучительную боль. Иногда он топил её в ванне, наполненной кровью. Ким говорил ей в этих снах, что это кровь всех тех девушек, что были убиты ради неё. Он часто во снах говорил, что убивал ради неё, чтобы она обратила внимание на него, чтобы поняла, как сильно он её любит. Лиса его бред не понимала, лишь продолжала кричать от боли и молить о свободе. Она ещё чётко помнила сон, в котором Ким нахваливал её глаза, говоря, что они очень красивые. Под конец Тэхён решил вырезать себе правый глаз девушки, оставив его на память. Этот сон и тот, в чужой крови, она помнила слишком хорошо и слишком ярко. Иногда, когда Тэхён на неё злился, а из-за этого срывался, вырывая свою "вторую" личность наружу, перед глазами были те сцены из снов. Она Кима не боялась. Нет. Благодаря этим снам она понимала чётко, что Ким не изверг и не тот маньяк, о котором все говорят. А может она на это надеялась, ведь парень ничего не делал такого, что мог бы сделать помешанный или психованный. Но Манобан знала и была уверена в том, что во всём виновата именно она. Что всё происходящее с ней, её вина. И эти мысли сжирали её изнутри. Просушив волосы полотенцем и одевшись, она направилась вниз, замечая Кима за готовкой у плиты. Лиса так же подметила, что Тэхён не запрещал ей перемещаться по дому и не держал её в одной комнате или подвале, как маньяки, скорее всего, должны делать. Лиса изучила весь дом, оставив лишь не тронутой одну дверь, за которой, видимо, находился гараж. Это была единственная дверь в доме, помимо входной, что всегда была заперта. Девчонке было очень интересно узнать, почему именно туда Ким её не впускал, но она не спрашивала у него, а он не говорил. — Что готовишь? — интересуется, подходя к нему и опираясь спиной о столешницу, смотря на кимовское лицо. — Стейки, — как-то отчуждённо произносит парень. Лиса понимает, что тот, видимо, находится в своих мыслях, поэтому принимается молча его рассматривать, вновь заостряя внимание на родинке, что на его носу красовалась. — Мне так нравится твоя родинка на носу, — озвучивает ему и видит, как один уголок кимовских губ приподнимается. Парень ей не отвечает, продолжая готовить. Наверно поэтому Лиса к нему тянется и чмокает в нос. Тэ напрягается, не скрывая этого, и меняется в лице. — Ты так легко мне доверилась, — ухмыляется, — и забыла о том, что я убийца, — говорит спокойно, но когда поднимает взгляд на девушку, то пугает её. Лиса чётко видит чертей в его глазах, что танцуют с его безумием. — Для меня вставить человеку нож в горло, тоже самое, что для тебя писать ручкой по тетради свои университетские конспекты, тыковка, не забывай это. Она вздрагивает, потому что именно так он смотрел на неё в её кошмарах, и именно таким тоном он с ней там разговаривал. Ким же спокойно перекладываете мясо со сковороды на тарелку и относит их ко столу, ставя на него.

***

19:46

Комната Джису была смутно освещена, но света ей было достаточно. Она нашла два места, которые почему-то полиция не осматривала. Оба из них — леса. Один находится в 79 километрах от её дома, а вот второй в 163. Джису почему-то была уверена, что ей нужно начать со второго, с того, что подальше, ведь, если бы Лису украли, то точно прятали бы в самом дальнем от города местечке. Ким быстро начала складывать в рюкзак записи и карты. Схватила ключи от своей машинки и выбежала на улицу. В груди что-то дрожало. Она была уверена, что находится близко к разгадке, близко к Лисе. Она ни секунды не медлила, игнорируя голод, ведь ела она последний раз в восемь утра. Заводит машину и мчится на всех порах, игнорируя скоростные ограничения, а иногда и правила дорожные.

*** 18:56

Лиса еле разлепила глаза, не помня когда заснула. Осмотрелась в комнате, замечая полный мрак вокруг. Манобан потёрла глаза и прислушалась к тишине. Она была мёртвой. Девушка напряглась немного и, поднявшись с кровати, направилась вниз. Зайдя на кухню, Тэхёна она не обнаружила, поэтому зашла в зал, где парня тоже не было. Девчонка вновь брови хмурит и направляется в кимовский кабинет. Ким сидел в своём дорогом кожаном кресле, смотря на какую-то сумку, что стояла на маленьком столике, напротив диванчика. Лиса вновь напрягается и вопросительно смотрит на Кима, рассматривая его. А Тэхён перед Лисой впервые в костюм одет. В чёрный, с рубашкой белой, что немного у горла расстёгнута. Щёку с внутренней стороны кусает, потому что ну очень уж ему идёт. Но Ким её, кажется, вовсе не заметил, поэтому она решила выйти из комнаты, когда услышала: — Стоять, — холодно так. Манобан вздрогнула и обернулась, смотря на парня. В глазах его стоял холод лютый и доля отвращения девчонке не знакомая. — Я тебя отпускаю. Сегодня ты уезжаешь домой, — пауза, он губы в линию тонкую сжимает, а потом произносит, голосом выделяя: — Тыковка. Лиса ощутила секундную радость, а потом вновь нахмурилась, понимая, что она ничего не понимает. — В смысле? — В прямом, в сумке все твои манатки, телефон с новой симкой, там также пистолет, на всякий случай, и ключи от машины, на которой ты уедешь, она уже выгнана и стоит на улице, — поднимается с кресла и прячет руки в карманах своих брюк. Лиса только сейчас замечает, что парень одет в чЁрный костюм. Молчание. — Я не... — но она не договаривает, когда Ким перебивает её. — Приедешь и скажешь всем, что тебя украл и держал в заточении я, — замечает, как она вздрагивает и ещё больше хмурится. — Расскажешь о том, что насиловал, — Лиса начинает мотать головой и отрицать его слова. — Подробно меня опишешь, расскажешь, где мы всё это время находились... — Нет, нет, — на глаза почему-то наворачивались слёзы, падая по щекам куда-то вниз, — Почему? Нет, я не буду... Лису паника охватывает, потому что мысль о том, что она теперь будет без Тэхёна, леденит душу. Она ведь без него не сможет. — Заткнись! — рычит Ким. Сжимает кулаки и продолжает. — Сделаешь всё так, как я скажу, и не смей меня ослушаться! — Лиса подходит ближе и тянется к нему, но Тэхён отходит от неё, игнорируя её непонятно почему возникшую истерику. — Пожалуйста, Тэхён, не заставляй меня, чёрт, — всхлипывает, — ты не имеешь права так поступать... — Ты забываешься, тыковка, — вновь перебивает, смотря безжалостно на неё и её слёзы, а она задыхается в слезах, воздуха вдохнуть нормально не может. — Расскажешь обо всём, что тут было. — Нет, ты не можешь, чёрт, ты шутишь, да? — Лиса хватается за уши, когда Тэхён вновь её перебивает и продолжает говорить. — Лиса! — кричит так громко, что она пугается ещё сильнее и ещё больше плакать начинает, теперь стараясь слёзы смахнуть с лица. — Расскажешь копам всё, попросишь поставить себе дозор, ведь я за тобой вернусь, а когда всё успокоиться, уедешь из страны с Чоном или с кем-то ещё, но не одна, ты меня поняла? Он строго на неё смотрит, не скрывая отвращения и презрения во взгляде. Лалиса дрожать начинает, потому что в происходящее не верит и верить не хочет. Но чёрт, Манобан, ты разве не о свободе мечтала? Разве не к родным в объятия вернуться хотела? — Нет! — чётко произносит. — Я не уеду от сюда и тем более не буду говорить о... — О чем? — усмехается парень. — О правде? Ты совсем дура, тыковка? — а в глазах такая насмешка над ней, что у Лисы сердце, кажется, на две части разрывается. — Страдаешь от стокгольмского синдрома или мысль о том, что ты "грязная" больше тебя не мучает, — выплёвывает ей в лицо, не сдерживаясь. Лиса плакать перестаёт, точнее истерить, на пару секунд, а потом слёзы сами льются из глаз, когда она смотрит на него так. — Ты сделаешь так, как я сказал, и никак иначе. — Нет, — голос ломается, говорить тяжело становиться. — Я ничего из этого не сделаю, Тэхён, потому что я чёрт возьми теб... Выстрел. Лиса вздрагивает и жмурит глаза, закрывая руками уши. Сердце слишком быстро бьётся. Старается обострить ощущения, понимая, что боли не ощущает. Открывает глаза и видит дуло пистолета, на неё направленное. — Ты сделаешь так, как я сказал, тыковка, иначе я убью тебя, а потом и всю твою семью, и поверь, труда мне это не составит, — на губах парня появляется ужасная улыбка. Лиса перестаёт плакать, ощущая в груди что-то очень на неё давящее. — А потом застрелюсь сам, милая, — представляет дуло пистолета к виску. — Представь скольких людей ты убьешь тогда, — губы ещё больше в улыбке расплываются, в больной и сумасшедшей улыбке. И Тэхён в эту ночь Лису окончательно добивает, наживую ей сердце вырывая из груди. — Тэхён, нет, ты не, — вскрикивает, ведь вновь раздаётся выстрел. Пуля прилетает в пол, в паре сантиметров от ног Лисы. Наступает тишина, которую нарушает лишь сбитое дыхание девушки. Она переводит взгляд на парня, а потом, схватив сумку, выбегает из комнаты, следом и из дома. Находит в огромной сумке ключи, игнорируя лай Акселя, что вокруг неё бегает, и, заведя машину, убирается прочь, подмечая, что ворота заранее были открыты. Видимо Ким слишком сильно хотел не видеть её больше.

*** 21:57

Джису заметила какой-то дом, прямо посреди леса. Остановив машину, она направилась к огромным воротам. Ким осмотрела дом, замечая горевший свет в одном из окон. Заметила ещё и калитку и, подойдя к ней, вздрогнула от испуга, ведь услышала лай собак. По ту сторону калитки находились три собаки, два канарских дога и ещё один доберман. Псы лаяли слишком агрессивно, и видимо уже готовы били попытаться перепрыгнуть через забор, но звонок на телефон заставил Ким отойти назад. Подняв трубку, она услышала радостный голос Пак: — Лиса вернулась!