Ты мой лучший друг (и больше)

Азира с трудом подавил желание грызть ногти. Было очень неудобно носить тело Архангела, но видеть переодетого в Азиру Кроули, беспомощного в море святой воды, действовало на нервы. Он знал, что с Кроули все в порядке (несмотря на его громкие, преувеличенные крики, чтобы одурачить остальных), но казнь казалась просто сценой из его худших кошмаров. Конечно, Ад проявил творческий подход к этому вопросу. Было ясно, как сильно они хотят его смерти. Чья-то рука опустилась ему на плечо. Азира вздрогнул. Инстинкт подсказывал ему схватить за запястья и швырнуть вперед, но ему повезло, что он сдержался прежде, чем смог это сделать. Глаза Габриэля загорелись фиолетовым от восторга. — Теперь смотри внимательно, Рафаэль. Это наказание, которое получает демон за то, что играет с одним из нас. Разве ты не рад, что он ушел? — Верно… — Азира пошарил руками. В Архангеле было что-то такое, что напоминало ему о тьме, скользящей по твоей спине. Неудивительно, что Кроули терпеть его не мог. — Именно так. — Ты сегодня необычайно спокоен. Его сердце дрогнуло. — Я думал, ты опять будешь поднимать шум из-за убийства и милосердия, — Габриэль закатил глаза, дружески похлопав его по спине. — Видишь? Все не так уж плохо. Очень скоро ты тоже сможешь поразить их и наконец станешь настоящим ангелом. Азира искоса взглянул на него. Настоящий ангел? С каких это пор Кроули стал кем-то другим? — Ты имеешь в виду ангела, который склоняет голову перед каждым твоим приказом? — Пробормотал он себе под нос. Ухмылка Габриэля стала шире. Он подошел к краю облаков, где внизу был океан, и медленно зашагал вперед. — Пойдем, пройдемся со мной. Он держал между ними осторожную дистанцию. Это не ускользнуло от внимания Архангела. Габриэль снова улыбнулся, такой улыбкой, что все нервы в его животе сжались в комок и закричали, что он должен бежать отсюда как можно дальше. — Как ты думаешь, Рафаэль, из чего получается идеальный ангел? Азира моргнул. Он оторвал взгляд от сверкающего под солнечными лучами голубого океана и перевел взгляд еще выше. Облака бесцельно проплывали мимо. Они были такими яркими, что почти ослепляли его. Он уже забыл, как раньше стоял близко к небу. Так вот на что это было похоже. Нет. Все было совсем не так, как раньше. Слишком многое изменилось. — Разве это блеск? Лидерство? Власть? — Доброта, — сказал Азира. Шаги Габриэля замедлились. Он повернулся на полшага и с жалостью посмотрел на него. — Конечно, ты так говоришь, — затем он повернулся лицом вперед и продолжил свой путь. — Брат. Мы давно знаем друг друга. Азира мог смотреть только на спину Архангела. Она была квадратной, прямой, неподатливой. Никогда эти мощные плечи не сгибались вперед и не изгибались от поражения. Габриэль был так не похож на человека, понял Азира. Он был слишком совершенен. Слишком далеко от того места, где стояли остальные. Неудивительно, что ему не хватало сочувствия, и он не мог понять тех, кто решил поселиться немного ближе к Земле. — Когда ты родился, Мама была так влюблена в тебя. Я никогда не мог понять, почему. Ты такой… дикий! Ты задаешь вопросы, когда мы тебе запрещаем. Ты уклоняешься от своей работы, ты разговариваешь со своим начальством, и у тебя нет никакого уважения к авторитету вообще. Мы не знаем, что с тобой делать. Габриэль совсем остановился. Азира вскоре последовал его примеру. Он молчал, спокойно сложив руки за спиной и задумчиво глядя на гряду облаков. Ветер безостановочно дул мимо них. Он бессознательно удлинял волосы Кроули, пока они не развевались на ветру, как вздымающееся пламя. — И ты не можешь принять это, — без обиняков заключил Азира. — Нет. Мы не можем, — глаза Габриэля сузились. — Я пытался защитить тебя. Пытался скрыть твои капризы, твои ошибки, чтобы другие смотрели в сторону. Но я больше не могу этого делать. Пара рук метнулась вперед, чтобы схватить его за горло. У Азиры перехватило дыхание. Он боролся и брыкался, но безрезультатно; хватка Габриэля была словно свинцовая, и он был полностью в его власти. — Почему ты всегда дружишь со своими врагами, Рафаэль? — Спросил Габриэль, и в его глазах вспыхнула искра, похожая одновременно на печаль и гнев. — Твоя доброта отравляет тебя. Это ошибка. Небрежные отчеты и неподчинение я могу вынести, но общение с демонами? Ты что, с ума сошел? Хватка на его горле ослабла. Прежде чем он успел перевести дыхание, по его лицу пробежал удар, и Азира остался лежать на полу, потрясенно схватившись за щеку. Горькие слова Кроули в Бастилии снова обрушились на него: «Семья. Они всегда презирали меня, Зира. Ты даже не знаешь.» «Прости, что я усомнился в тебе», — Азира сжал в кулаке тунику над сердцем, стиснув зубы. — Ты перешел черту дозволенного. Ты… ты стал негодяем, — Габриэль неуклюже попятился. Он прижал руку ко лбу, словно в ужасе. — Непослушание должно быть очищено, понимаешь? Что подумают остальные Небеса, если я прощу тебя на этот раз? — Ты никогда не заботился обо мне. — Что? — Единственное, что для тебя важно — это твоя репутация, — услышав, что его слова произнесены голосом Кроули, он еще больше приободрился. Азира поднялся с земли и сжал кулаки. — Ты, Хастур, Вельзевул… вы все одинаковы. Вы думаете, что это удобно, не так ли, манипулировать другими, чтобы заставить их повиноваться? Но я скажу тебе, что я думаю! Ты хуже всех, ты… плохой ангел! Искаженное лицо Габриэля мелькнуло между оттенками красного и белого. Он сунул руку в рукав своего одеяния, вытащив сначала пылающую рукоять меча. Азира внезапно обнаружил, что его острие нацелено всего в нескольких дюймах от его лица. Его глаза сузились. — Я скажу это только один раз, — решительно заявил Габриэль. — Падение. — Нет. Его брови дернулись. — Тогда смерть — единственный выход. Пусть так и будет дальше. Азира вскочил на ноги и бросился вперед. Он схватил Габриэля за живот, отталкивая назад, пока тот не ударился спиной о землю. Азира схватил сопротивляющегося Архангела за запястья. Он вырвал меч из рук и отшвырнул его подальше; тот с грохотом упал на пол. Они оба корчились и пыхтели; ему потребовались все силы, чтобы удержать другого на месте. — Ты ведь не Рафаэль, правда? — протянул Габриэль. — Нет. Он был слишком труслив, чтобы сделать нечто подобное. Ярость затуманила его разум. Он сжал кулак, чтобы ударить его в челюсть. — Не говори так, будто ты его знаешь! Эта ошибка дорого ему обошлась. Рука Габриэля, теперь уже освобожденная, взлетела вверх и обхватила его запястье, резко дернув вниз. Азира выругался. Со страшной силой его швырнуло на землю, и он остался смотреть на звезды, когда чья-то нога яростно пнула его в затылок. Деревянные сандалии топали по его пальцам. Азира взвыла от боли. Габриэль фыркнул, с большей силой надавливая каблуком вниз. — Кто ты такой, демон, чтобы вмешиваться в наши дела? — он зарычал. — Иерархия на Небесах абсолютна. Я занимаю более высокое положение, чем Рафаэль, и только я могу диктовать, что с ним будет! Крылья развернулись у него за спиной. Его заостренные первостепенные полоснули прямо по лицу Габриэля, разбрызгивая кровь. Они с рычанием отскочили друг от друга. Габриэль вытер рукой нос. Он отошел, вымазанный красным. Издал сухой лающий смешок, как будто был глубоко удивлен. — Вы можете поменяться телами, но не крыльями. Отдельные перья, торчащие из крыльев Азиры, были темнее самой ночи. Должно быть, неприятно видеть их на теле Архангела. — Крылья демона. Ты хорошо выглядишь, брат. У Азиры перехватило дыхание. — Ты… Мимо него промелькнуло что-то. Хотя он и повернулся назад, было уже слишком поздно. Боковым зрением клинок поймал солнце и загорелся почти так же ярко, а потом боль тоже ослепила его, когда клинок пронзил спину и вырвался из груди. Из его легких вышибло весь воздух. Он упал на колени, грудь его вздымалась, руки дрожали, кровь ручьями текла из раны. Его рот наполнился желчью с привкусом железа. Боль в груди усилилась. Он понял, что Габриэль пытается вырвать меч, и Азира вслепую хлестнул его, чтобы выбить ноги Архангела из-под себя. Габриэль выругался. Темные пятна затуманили его зрение. Азира собрал все свои силы, чтобы положить одну руку за другой, подтягиваясь к краю, где земля встречалась с пустым пространством. Он хватал ртом то немногое, что еще оставалось в его продырявленных легких, и с трудом выпрямлялся, несмотря на боль, жгущую и обжигающую его нервы, словно его жгли изнутри. Азира выпрямился. Полное солнце окутало его спереди тенью, оставив только корону света вокруг головы. Она напоминала огненный ореол. Он рассмеялся. Габриэль замер. — Я сказал, — кровь потекла из уголков его приподнятых губ, когда он одарил Габриэля самой ангельской улыбкой, на какую только был способен. — Если я и умру, то уж точно не от твоих рук. У меня есть стандарты. Что ж. Он показал Габриэлю то, что этот ублюдок всегда заслуживал — третий и самый лучший палец из всех. А затем, как святой, Азира вытянул руки по обе стороны от себя, согнув пятки вокруг края. Он мягко откинулся назад. А потом его забрали ветры и небо. Он упал.

***

— Черт-черт-черт-черт, ради бога! — Кроули заорал (безуспешно) на свои цепи, и абсолютно ничего не произошло. Это становилось утомительным. Хотя священный океан не причинял ему ни малейшего вреда, каждые две минуты его окатывала гигантская волна, и это было далеко не приятно. Из носа у него текло. Он терял чувствительность в пальцах ног. Может быть, в конце концов ему придется их сорвать. — Глупая палка, сделай что-нибудь! — он застонал. Его посох пульсировал, как будто выражая сочувствие, но в остальном предлагал очень мало конкретной помощи. — Я не видел тебя шесть тысяч лет, и вот так ты ко мне относишься? Его посох излучал чередующуюся ауру неудовольствия. — Я не выбросил тебя, я отдал тебя! Большая разница! И я уверен, что тебе нравилось, когда руки Евы обнимали тебя, грязный предатель! Изумрудный шар гневно сверкнул. — Аргх, ладно! Пусть так, — Кроули раздраженно отвернулся. — Мне не нужна твоя помощь или что-то в этом роде. Он мрачно уставился на берег, который теперь был недосягаемо далеко благодаря восхитительной работе Хастура. Теперь стало ясно, почему Азира так презирал своих коллег: они были никому не нужной занозой в заднице. Он надеялся, что демону стало лучше. Конечно, пребывания рядом с Габриэлем было достаточно, чтобы вызвать тревогу, но Азира мог справиться с этим… так ведь? Шар на его посохе вспыхнул красным. Беда рядом. Какого черта? Кроули окинул взглядом весь горизонт, но не увидел ничего подозрительного, кроме чаек, ворующих картошку фри и глотающих пластик. Если это не здесь, на земле, то должно быть там, наверху. У Кроули кровь застыла в жилах. Он в отчаянии взглянул на небо, надеясь поймать пару фигур, чтобы понять, что происходит. Но тут он увидел спину — вернее, Азиру на спине, который неуверенно полз к краю, покачиваясь там, где он стоял. Его одежда пропиталась кровью. Чуть поодаль на земле лежал Габриэль, его глаза были грозными и более убийственными, чем когда-либо прежде. В последний раз, когда это случилось, целый город утонул в пучине. Сердце ухнуло вниз. Азира протянул к нему руки. Его тело накренилось под небольшим углом к краю обрыва… А потом он начал падать. У Кроули отвисла челюсть. Он не мог дышать. Что-то в его ушах издавало подлый звук — возможно, он сам кричал, или плакал, или то и другое вместе, — потому что разве этот тупой демон не понимал, что он в нескольких секундах от того, чтобы раствориться, как сахар в море святой воды? Он с новой силой вцепился в цепи, охваченный паникой. — Азира! Посох у него за спиной задрожал, загремели цепи. — Азира!

***

Теперь это было знакомое ощущение. Ветер завывал у него в ушах, слезы боли застилали глаза. Шлейф черных перьев срывался с его крыльев и уносился в небо, как улетающие звезды. Пылающий меч с ним. Но на этот раз он был внутри него. У Азиры было такое чувство, что он не может снова Пасть и надеяться выжить. Он не мог этого сделать. Рукоять меча была у него за спиной, и он не мог вытащить его, не порезав пальцы на ленточки на лезвии. Демоны были жестокой расой. Они упали на землю во взрыве серы и сгоревших перьев. Они жили только для того, чтобы разрушать, крушить и проклинать. Точно так же их смерть была жестокой и опустошительной. Но это была утешительная мысль. Такой конец был очистительным, очищающим. Она стирала все нечистоты в поврежденных душах. Это исцелило глубоко укоренившуюся ненависть. Стать чистым листом в конце своих дней — вот и все, чего хотел Азира. Может быть, тогда он снова сможет предстать перед Ней. Успокаивающая мысль. Азира закрыл глаза и почувствовал облегчение, более легкое, чем сам воздух.