Слабое звено

      В несколько рядов вытянулись закованные в доспехи мужчины. На них падал свет, проходимый через витражное изображение Солнца, что лишь больше подчёркивало чистоту их доспехов. Эти бойцы и послушники готовились стать паладинами. Уже на этом закате должен был пройти обряд посвящения, к которому вели все годы, наполненные тренировками тела и духа. Тогда они станут заслуженными подданными Лерауса.       Собор святого Баллатора, находящийся при Нецеи, был достаточно велик, чтобы вместить и пятикратное количество собравшихся послушников. Оно и немудрено, ведь многие надеялись стать целителями, защитниками, воинами подданных Лерауса. Паладинами, сражающимися с тёмными силами еретиков, отвергнувших свет Лерауса.       Юный послушник Кэтар стоял в первом ряду. За свои выдающиеся результаты при ученичестве он был одним из главных претендентов получить чин странствующего паладина, который будет нести свет Божий по всей земле, изгоняя нечисть в её подземелья. Его товарищи Фертрэу и Эргеб стояли бок о бок с ним. Они были страшно болтливыми, даже чересчур для будущих богословов, но во время мессы хранили молчание наравне с прочими.       Приор Рах стоял у алтаря на возвышении перед строем паладинов и проповедовал заповеди Лерауса, коим должен следовать всякий паладин. Упрощённой версии следуют странствующие рыцари, возвышая честь, храбрость, преданность и щедрость. Для паладинов основными тропами были Вера в Лерауса, единственного на Земле и на Небе, Уважение к оным Его почитателям, Защита неспособных защитить себя последователей Его и Возмездие для ненавистников Его. Для каждой заповеди приор подбирал истории о святых, использовавших эти пути в той или иной ситуации, или о самом Лераусе. Несмотря на то, что Кэтар слушал каждую из историй более сотни раз, он всё ещё вслушивался в них, как впервые, пытаясь раскопать для себя новую истину.       — … И встретился тогда святому Олегу змей, что злато тому предлагал. Большие сокровища были обещаны паладину, если только он сойдёт с пути праведного и предаст Лерауса, Единственного на Земле и на Небе. Отказался Олег, сказав, что нет таких богатств, что заставили бы его перестать любить Лерауса, Единственного на Земле и на Небе. Тогда змей предложил тому ещё большую любовь и из темноты явилась прекраснейшая из виданных Олегом женщин, прекрасная и ликом, и телом своим. Отказался и теперь Олег, сказав, что не станет он из-за смертной оболочки изменять вечной сущности Лерауса, Единственного на Земле и на Небе. Тогда змей обратился в огромное, человекоподобное существо с рогами и крыльями, окружённое пламенем. Он предложил начать служить ему, не менее вечному существу, как Лераус, а также получить такую же силу. Возмутился Олег, закричав, что мысль сама о существовании силы Лерауса, Единственного на Земле и на Небе, не у Лерауса, Единственного на Земле и на Небе, является богохульством. Дабы доказать обратное, сказал он, я, мелкий слуга Лерауса, уничтожу тебя. Святой Олег достал свою верную булаву и одним мощным ударом раздробил богохульному существу череп. Оказалось, это был злой демон Мараниил, бывший одним из худших противников Лерауса, и за его убийство именно в тот день паладин Олег был причислен к лику святых самим Лераусом, Единственным на Земле и на Небе…       Высокий голос старого приора раздавался эхом по всему залу собора, украшенным множеством изображений святых. Кроме огромного количество маленьких икон, по стенам зала размещалось четыре огромных картины, изображавших победу святого Олега над змеем, воскрешение пророка Альфреда, жертву святого Альтаира и молитву мученика Аскольда. Эти картины были изображены на самих стенах, от пола до потолка. Верхние их очертания было почти невозможно разглядеть.       Сам собор святого Баллатора был построен больше четырёхсот лет назад, а резиденцией паладинов стал каких-то сто двадцать лет назад. До этого он был самым обычным собором, но приоры посчитали, что столь величественное сооружение должно было стать чем-то большим. А собор святого Баллатора являлся самым большим в Летерии за счёт множества внутренних дворов и залов, использованных впоследствии для боевой тренировки новичков. Более опытные ученики проходят обучения в катакомбах, дабы укреплять свой дух одновременно с телом.       Тело каждого из будущих паладинов непрестанно ныло от боли. Кроме ежедневных многочасовых тренировок каждый ученик давал обет не снимать доспехи и шлем до самого становления паладином. Все службы, тренировки и обходы они совершали в полном боевом обмундировании. Мало кому, кроме Кэтара это было по душе.       Снимать броню было позволено лишь в полном одиночестве, оставаясь в своих комнатах. Скромную пищу будущим паладинам приносили также в комнаты в их отсутствие. Из-за ношения сорока килограммов металла от рассвета до заката, тело каждого паладина было на пике человеческих возможностей.       Утренняя месса была первым занятием паладинов, даже раньше завтрака. Пока паладины были на мессе, монахи-послушники относили тем в комнаты завтрак, за чем паладины возвращались сразу после проповеди приора.       Однако теперь приор поведал не пять историй, как каждое утро, а четыре. После четырёх заповедей вместо пятой, заключительной, он стал вводить послушников в сегодняшний план.       — Вновь доброе утро вам, да одарит вас Лераус своим светом, — сказал безбородый, покрытый морщинами приор. На полностью чёрной мантии выделялся крест из чистого золота, что символизировало присутствие Лерауса даже в самых тёмных уголках. — Уверен, вам ведомо, что вас сегодня ожидает, однако я всё-таки подчеркну: на закате вас ожидает посвящение в паладины. За долгие годы я убедился, что в вас хватает для этого сил, терпения и, главное, веры. За час до службы вы будете посланы в свои комнаты, дабы вы простились с прошлой жизнью. Отныне вы посвятите себя Лераусу и его подданным. Однако сейчас продолжайте свой обычный распорядок дня. Следуйте за Лераусом, и он поддержит вас!       Длинный строй паладинов органично разрушился и побрёл к боковому выходу из зала.       — Сколько раз он ещё повторит каждую историю? — недоумевал Фертрэу, когда они с Кэтаром и Эргебом шли по коридору на третьем этаже, где были расположены все комнаты. — Мы уже сами можем слово в слово рассказывать победу Олега над змеем, что он не уймётся?       — Попридержи язык, — пресёк Эргеб. — Не забывай, о ком ты говоришь. Приор Рах — уважаемый последователь Лерауса, и мы должны относиться к нему соответствующе, как в разговоре с ним, так и за глаза.       — Ладно-ладно, я уважаю Раха, но его неустанное рассказывание утомляет. Я бы лучше в эти минуты тренировался, а не стоял и слушал проповеди, услышанные уже тысячу раз.       — А ты чего молчишь, Кэтар? Снова забыл, что дал обет скрытия, а не молчания?       — Я ничего не думаю, — напрягая голос, произнёс паладин. — Наш настоятель поступает так, как заповедал нам Лераус. Не думаю, что мы должны ему перечить.       — И то верно, — согласился Фертрэу, наклонив голову в шлеме немного набок. — А ещё он заповедал нам утолять свой голод по прошествии мессы. Так что всем хорошего аппетита, увидимся на тренировке.       — До встречи, брат, — Эргеб помахал ушедшему в свою комнату другу. — Ты ведь помнишь, что сегодня мы дежурим у тайного входа?       — Да, да, — растеряно вспомнил Кэтар. — Сразу после утренней тренировки сменим ночных часовых.       — Хорошо, только поешь сначала. Скоро увидимся, друг.       Эргеб ушёл в свою комнату, получив в ответ лишь согласный кивок. Кэтар же зашёл в свою комнату, надёжно закрыв дверь на засов. За семь лет его ученичества никто не пробирался в эту комнату, но осторожность не повредит.       Наконец паладин выдохнул спокойно. Он оказался в небольшой коморке, слишком тесной для какого-то аристократа, но достаточно просторной для послушника. Всё, что было нужно, было на месте: узкая кровать, стойка для брони, столик у стены, крошечное окно и держатель для светильника для зимних ужинов. На столике у стены уже стояли тарелка с хлебом и сыром, миска пшеничной каши и чаша воды.       Расстегнув застёжки на шее, Кэтар снял шлем. На плечо упала длинная пепельная коса. В небольшом зеркальце на столе паладин разглядел лицо, которое с каждым днём становилось только более женственным. Тело также не обретало мужского сложения, хотя его обладательница тренировалась почти всё свободное время. Голос, несмотря на долгие притворства, оставался нежно высоким.       Кэтрин опустилась на стул и заставила себя поесть. Семь долгих лет продолжалась её ложь. Семь лет она умело изображала простого крестьянского сына, тянувшегося к службе Лераусу. Но её враньё наконец близилось к концу. До посвящения в паладины оставалось всего несколько часов. Однако в ходе ритуала участники должны будут раздеться до набедренной повязки. Кэтрин придётся избавиться от лат и шлема — её единственной маскировки. Тогда весь собор узнает о её многолетней лжи.       Все эти годы она умело изменяла свой голос. Даже в первое время, когда она часто об этом забывала, а выдуманная предыстория не могла укрепиться в мозгу, никто не смог уличить её в бытии женщиной. За эту удачу она каждую ночь благодарила Лерауса.       Но этого было недостаточно. Чтобы пройти церемонию, она должна в первую очередь выглядеть, как мужчина. И Кэтрин старалась изо всех сил сделать своё телосложение как можно менее женственным. Но с таким лёгким питанием и сломанным режимом сна всё, чем она обзавелась — это пара мускулов.       С незапамятных времён женщины не могли стать паладинами. Они могли стать воинами, вершить подвиги во славу Божью, но не прямыми катализаторами Его Света. За сотни лет своего существования, орден паладинов никогда не впускал к себе женщин. И это была единственная заповедь, которую Кэтрин бы переписала. Кэтрин всем сердцем любила Лерауса, не предавалась сомнениям в его заповедях ни на секунду, но она хочет доказать, что женщины также могут быть паладинами.       Она это уже доказала. Кэтрин являлась лучшим бойцом среди своих товарищей. Именно поэтому она первый претендент на становление странствующим паладином. Даже если в последнюю секунду обман раскроется, никто не сможет солгать, что она не достойна такой участи.       Но доказать свою правоту было лишь второстепенной задачей. Главным было следование пути Лерауса. Помогать и оберегать его последователей, сражаться с нечистью, противной паладинам. Лераус спас её — он ответил на её молитвы, когда та была в беде. Он позволил ей пройти всё обучение. Становление Кэтрин паладином — замысел Божий, без всяких сомнений. Консервативный приор, как бы Кэтрин его не уважала, этого не изменит.       Кэтрин предстояло последнее испытание. Она вновь должна проявить смекалку и пройти выпускной экзамен, так же как она прошла вступительный. И она не думала сдаваться теперь. Ей оставалось лишь продумать, как пройти церемонию, а потом можно спокойно уехать, став странствующим паладином.       Кэтрин не могла физически стать соборным паладином. Тогда её ложь продлится ещё дольше, при этом доспехи она не будет носить на постоянной основе. Да и не желала она оставаться здесь. Собор святого Баллатора хоть и был самым величественным местом, что ей удалось посетить, но она не хотела оставлять свой талант здесь. Она знает, что может спасти немало жизней последователей Лерауса за пределами собора. Столько нечисти вокруг. Даже настоятели церквей вынуждены пользоваться услугами наёмных отрядов, так много богомерзких существ ходит по земле. Кэтрин хочет сократить их популяцию настолько, насколько ей позволит Лераус.       Но для этого ей необходимо побыстрее окончить обучение и уехать из собора, по возможности больше ни с кем не пересекаясь. Убедить обычных людей в том, что женщины впредь могут быть паладинами, она сможет. При разговоре с приорами она не будет снимать шлем, простолюдинов же легко будет просто слегка обмануть. Сложнее будет добраться до тех крестьян через церемонию.       К счастью, план Кэтрин уже продумала, и заключался он пока что в следовании обычного режима дня. Кэтрин быстро доела свой завтрак, затем надёжно застегнула шлем. Скоро Кэтар должен выйти на патрулирование. После посвящения он покинет эти стены и никто никогда не узнает о том, что под этими доспехами скрывалась обычная женщина.