Слабое звено

      Солнце — главный символ Лерауса, расположенный на каждом элементе обмундирования храмовников — уже мусолил глаза. Ровно, как и сами храмовники. Виллентремент торопливо шагал по коридорам Осеусса. Хотя по прошествии последних лет, это здание можно называть Храмовой Башней. Этой башней уже давно руководит не Костяной Совет, а паладины-отступники, гордо называвшие себя храмовниками и инквизиторами. После инцидента с бунтом одного из членов академии, едва не призвавшего тёмное божество в этот мир, храмовники взяли на себя ответственность «присматривать за происходящим» в Скелетном Замке. Точнее говоря, взять его жителей под контроль.       Ни члены Совета, ни маги любых уровней не оставались непроверенными. Всех расследовали на признаки практики некромантии, гоэтии, енохианы или, помилуй Лераус, теургии, и при малейших доказательствах вводились серьёзные меры.       Не сказать, что запретов на подобные практики и раньше не было. Они стали лишь более строгими и «широкими». Даже разговор с духом мог считаться практикой глубокой некромантии. По той же логике храмовников можно привлечь к той же теургии за молитвы Лераусу. Объективно не имелось глубокой разницы.       Потому Виллентремент шёл, ускоряясь при каждой встрече с храмовником. Будучи волшебником Третьего Круга, он надеялся впечатлить Костяной Совет своей новой теорией. Она нарушала идеологию инквизиции. Благо, на участие в сборах Совета эти богословы ещё не претендовали.       Близился конец октября — Осеусс, он же Орден Скелета должен презентовать новое открытие. Это может быть механизм с магическим оборудованием, доказательство в пользу какой-то теории и так далее. Когда-то это было просто традицией, нарушение которой хоть и распространялось из города в город, но не наказывало членов Совета. Инквизиция же стала требовать ежегодно новые изобретения, которые, при этом, не противоречат заповедям Лерауса. А список возможных открытий, не противоречивших при этом сказанному из уст священника, был скуден.       — Доброго утра, мастер Виллентремент! — донёсся возвышенный голос, обладатель которого, как всегда, пренебрегал терминами Скелета. Магов третьего уровня не называли мастерами, сколько бы учеников они не выпустили. — Смотрю, спешите представить Совету результаты своих исследований. Не поделитесь ли Вы и со мной?       Виллентремент встретился взглядом с главным инквизитором. Капитан Хэнкер, как всегда без шлема, способного скрыть его надменную улыбку ко всем волшебникам. С этим не справлялась даже густая чёрная щетина. От неприязни к этому лицу Виллентремент скользнул глазами ниже на нагрудник, как всегда отполированный настолько, что, если бы не многочисленная гравировка, Виллентремент смотрелся бы в него, как в зеркало. Хотя даже так ему были видны очертания вытянутого лица слегка золотистого цвета. Волосы были аккуратно собраны сзади, от чего открывались небольшие, острые уши.       Все знали, что сильнее магов Хэнкер ненавидел эльфов, а сильнее эльфов — только полуэльфов. Результаты кровосмешения людей и диких «остроухих», никак не вписывавшихся в каноны церкви. Да и не только Хэнкер так к ним относился: полукровки не находили себе приюта ни у одной стороны, будучи гонимыми отовсюду. Лишь в Скелетном Замке было важным не происхождение, а магический потенциал. Здесь Виллентремент смог найти крышу над головой.       Пока не пришли храмовники.       — В том случае, если Совет будет рад моему открытию, Вы и сами это узнаете на объявлении, — аккуратно лавировал полуэльф. — До тех же пор я вынужден сохранять конфиденциальность.       — Что ж, если нет — буду рад послушать Ваши лекции. Вы ведь знаете, какой интерес у меня ко всему происходящему в замке, — видно разочаровавшись, сказал Хэнкер. — Но всё же надеюсь, что расскажете мне это не Вы.       Фальшиво улыбнувшись, Хэнкер отпустил собеседника. Виллентременту даже магия не потребовалась, чтобы почувствовать моментальную перемену в лице храмовника, когда тот уже отошёл достаточно далеко.       Пройдя ещё несколько коридоров, полных магов и рыцарей, Виллентремент наконец добрался до крупных металлических дверей с золотой гравировкой. Они сами по себе открылись, и в коридор вышел юный маг второго уровня. Его лысая голова просто излучала негативные эмоции.       — Здравствуй, Сэм, — поприветствовал того Виллентремент. — Что-то произошло?       — В том-то и дело, что нет, — разочарованно произнёс он. — Совет явно не впечатлён моим механизмом. Всё заседание сидели с каменными лицами! Хотя мой…       — Не забудь Клятву Неразглашения, — прервал его полуэльф. — Ты знаешь, что то, что ты презентуешь, или будет раскрыто всему миру, либо останется между тобой и Советом.       — Хорошо, хорошо. В общем, вряд ли мой проект доживёт до реализации.       — Не отчаивайся. У тебя всегда есть шанс, — утешал Виллентремент, хотя ему самому выгоднее поражение других претендентов.       — Что, ж, буду надеяться на лучшее, — юнец тепло улыбнулся. — Ладно, желаю тебе удачи. Пусть хоть кто-то из нас добьётся успеха.       Виллентремент благодарно кивнул головой и разошёлся с Сэмом.       Комната Совета была как всегда слабо освещена синим пламенем факелов, однако его было достаточно для ориентирования в помещении и разглядывании четырёх лиц, сидящих за одним столом. Женщина с прекрасным лицом и огненно-рыжими волосами, старик с густой длинной бородой, высокий эльф, похожий на Виллентремента, и зрелый человек уже заскучавший сидеть, откинувшись на спинку стула. Большинство встретило нового посетителя радостными улыбками.       — Добро пожаловать, Виллентремент, — послышался высокий голос эльфа. — Полагаю, ты сегодня хочешь нас чем-либо удивить.       — Приветствую, мастер Сиглиносс, Ваше предположение как нельзя верно.       — Тогда не теряй время, — добавила леди Колетта, слегка раздражённо. Она выглядела уставшей после нескольких часов прослушивания идей варьируемого качества. — Чем быстрее мы закончим, тем меньше времени будет у храмовников нас подслушать.       — Действительно, Виллентремент, давай не терять наше время, — безразлично произнёс мастер Венкегиан, глядя при этом куда-то на стол. Старый мастер Альтариосс продолжал хранить молчание.       Полуэльф встал на небольшое возвышение прямо перед столом. Виллентремент, проживший уже полвека и достигший больших высот в магии, вдруг почувствовал себя школьником на вступительном экзамене. Его теория была способна перевернуть культуру, если он просто неправильно преподнесёт её, он до конца жизни будет считать себя ничего не стоящим.       Глубоко вдохнув и выдохнув, он начал:       — Магия — истинный дар для нас. Это универсальный инструмент, который мы можем использовать, чтобы кого-то ранить, чтобы кого-то вылечить, чтобы что-то сломать и починить. Таким образом, волшебство может заменить большинство обычных инструментов. Но кроме того магия способна на то, чего не смог бы достичь ни один инструмент смертного: мгновенные перемещения, управление разумом, защита от захватчиков и несчётное количество иных примеров. Я и сам являюсь наглядным примером достижения магии в медицине…       Виллентремент стал закатывать рукав и снимать длинную перчатку на левой руке. Вместо конечности из плоти и кожи, членам Совета предстала иллюзия, проекция, отображение когда-то присутствующей руки.       Все знали о таком дефекте у Виллентремента, так что удивления никто не подал, однако его представление стало нагляднее, это читалось в глазах смотрящих. Венкегиан закатил глаза, будучи больше других знакомым с этим происшествием.       — Как вы все помните, я потерял руку много лет назад. Врачи сказали мне смириться, священнослужители предлагали мне молиться. И лишь маги Осеусса не говорили, а действовали. Я не просто обрёл протез, выполняющий все функции обычной руки, я полностью себе заменил руку. Я чувствую холод и боль на ней, я двигаю ею подобно живой. И я стал по ночам глядеть на свою руку и задумываться: если магия способна создать частичку живого существа, может ли она создать живое существо целиком?       — Это не ново, Виллентремент, — вновь включил скептика Венкегиан. — Маги сотни лет создают фантомов, подобных твоей руке, а также големов и горгулий.       — Фантомы не чувствуют ничего и выполняют лишь то, что им прикажет заклинатель. Их существование едва ли можно назвать жизнью. Следуя же моей теории — возможно создать полностью живое существо исключительно из магии. Этот процесс сложен, но можно базироваться на создании магических проекций, вроде моей руки и найти подходящий сосуд…       — Виллентремент, ты ведь знаешь, что это похоже на некромантию, — заметила Колетта. — А наши «соседи» воспримут такую инициативу ой как несладко.       — Здесь нет ничего связанного с некромантией! Некромантия — возвращения души в сосуд, насильное поддержание жизни в теле. То, что предлагаю я — это создание новой жизни, не требующей полового размножения. Или же создать сосуд самостоятельно. Если дать этой идее развиться, в теории, можно проложить дорогу к вечной жизни! Я прошу лишь дать мне разрешение на дальнейшие исследования, для такой сложной процедуры я должен буду изучить человеческие внутренности, для детального их магического воссоздания.       Выражения лиц Совета подходило под описания Сэма — абсолютно беспристрастные, будто они раздумывают над самым вежливым, но самым доходчивым отказом. Лишь Венкегиан всем видом выражал негатив.       Но в какой-то момент тишину нарушил мастер Альтариосс — самый старый среди волшебников и столь же могучий. Несмотря на то, что каждый в Совете имеет равные полномочия, Альтариосс оставался негласным лидером Ордена.       — Виллентремент, — выдохнул он. — Твоя теория поражаема. Если маги сумеют создать жизнь, больше не останется аспектов, которых магия не затронула. Однако, идея, как ты сам понимаешь, едва выполнима. Ты сам сказал, что нуждаешься в дальнейших экспериментах, которые могут затянуться. А мы должны представить новое открытие в следующем месяце. И, кроме того, я соглашусь с леди Колеттой, наши несведущие соседи в лице инквизиторов едва ли заметят разницу между созданием жизни и воскрешением мёртвых. Да и сама суть рождения без половой связи будет идти параллельно канонам церкви Лерауса. Не уверен, что сможем тебя обнадёжить.       — Я уже не нуждаюсь в исследованиях! — выпалил Виллентремент в последней надежде. — Я думал лишь о небольшой перепроверке, однако все приготовления для ритуала готовы! Я мог бы продемонстрировать это сегодня же!       — Это слишком рискованно, Виллентремент, — добавил Сиглиносс, напряжённо придвинувшись. — Мы не позволим тебе проводить свой эксперимент, если ты не уверен на тысячу процентов, что всё пройдёт спокойно. Возможно, нам следует вернуться к этому через год…       «Отказ» — вот, что хотели они сказать. Виллентремент годами думал над этим экспериментом. Теперь придётся ещё несколько лет ждать, прежде чем Совет созреет до этого.       Пробормотав что-то из оперы «я всё понимаю», Виллентремент выслушал ещё какие-то слова утешения и направился к двери. Выйдя из комнаты, он выглядел так же, как Сэм после представления своей.       Он вернулся в свою комнату в западной башне замка и сразу сел за стол, усыпанный множеством свитков и книг. Месяцами он изучал органы человека и может их скопировать. Если один орган возможно заменить магической симуляцией, почему нельзя заменить их все? Виллентремент желал бы, чтобы Совет это понял. Но видимо в этом году выбор их вновь падёт на какой-то инструмент, автоматизированный с помощью магии. А о бытии никто думать не хочет.