Слабое звено

      Джасс шёл по улицам Нецеи, приглашая каждого встречного в таверну Оуэна, зазывая своими рифмами. Пока что самой частой реакцией был сплошной игнор. Реже люди начинали спорить и рассказывать, как отравились в «харчевне этого жиробаса» и угрожали Джассу. Парочка плюнули барду под ноги.       Джасс не представлял, что ему делать. Он годами учился играть на музыкальных инструментах, тренировал свой голос до идеала, а теперь должен рекламировать корчму, чтобы получить то, что ему обещали уже давно.       Джасс теперь жалел, что не потратил больше времени, чтобы сдать эту проклятую сессию в музыкальном коллегиуме. Но как он мог предвидеть, что преподаватель решит его завалить и будет ставить именно такие каверзные вопросы, вовсе не касающихся темы экзамена!       Без диплома он бы не смог стать менестрелем официально, не может выступать в больших театрах, а любая труппа не осмелится взять незаконного музыканта. Да, своими навыками он способен утереть нос любому своему коллеге, да и множество классических произведений он изучил достаточно, чтобы поддержать любой разговор, а как он заговаривает зубы… Только чтобы не попасться в лапы стражникам, придётся выступать исключительно в тавернах, хозяева которых в юриспруденции не особо разбираются. Зато они сами научились наживаться на независимых бардах.       Джасс начинал разочаровываться в своём решении стать странствующим трубадуром, пока не оглядывался по сторонам. Нецея была наполнена всякими шарлатанами, однако прогулки по этому городу, полностью состоявшему из жёлтого камня, с площадями, усеянными венками и гирляндами вокруг статуй национальных героев, стоили риска нарваться на нож. Только истинный поэт будет рисковать жизненным даром ради дара красоты.       Его постоянные оглядывания принесли свои плоды. Когда он рассматривал площадь с фонтаном, увидел зрелого человека, редкие волосы которого давно поседели и стали похожи на свежевыпавший снег. Но далеко не лицо насторожило Джасса. На теле мужчины висела поцарапанная кираса, а на поясе, помимо охотничьего ножа, висел погнутый клевец. Для горожанина слишком уж защищён, для рыцаря металла, наоборот, не достаёт. Самый приличный и объективный вариант — искатель приключений, которому давно стоило бы подумать о походе к кузнецу. И цирюльнику. И стоматологу. И в купальню заглянуть не помешает.       Однако, чем дольше Джасс ходил, тем больше убеждался, что мужчина собирается настичь барда. Джасс не был из тех, кто избегал встречи с тем, кто хотел с ним поговорить, но этот воин совсем не внушал приятного впечатления. Он ускорил шаг и пытался держаться толп людей, всегда краем глаза поглядывая на стражу.       Вскоре он заметил, что это не помогло: старый воин ускорился не меньше, всё наглее и бескомпромисснее заставляя прохожих дать ему дорогу. Джасс не был трусом, но какое-то чувство ниже живота подбадривало его идти дальше.       Что он уже ему сделал? Это один из громил Оуэна? Боится, что Джасс настучит страже о мошенничестве? Или просто разбойник увидел лёгкую, хорошо одетую добычу и не хочет отпускать?       Как назло, рядом не было стражников. Те немногие, кто встречался Джассу, бежали в сторону другой таверны. Он слышал, что вчера там была какая-то вечеринка — некий благодетель потратил на выпивку для всех столько, сколько хватило бы на покупку заведения. Когда Джасс это впервые услышал, ужасно пожалел, что его взор остановился не там, а в харчевню Оуэна.       Попытавшись следовать за стражей, Джасс обнаружил, что сходит во всё менее людные переулки. Стражи порядка давно удалились из взора, а грубые шаги преследователя становились всё лучше слышно. Даже не оборачиваясь Джасс смог сообразить, что между ними уже не более десяти метров.       Джасс стал игнорировать свою задачу привести Оуэну больше народу и принялся искать спасения. Однако пытаясь найти переход на ещё одну оживлённую площадь, Джасс сам не заметил, как попал в тупик. Между двумя зданиями был сооружён высокий забор, преграждающий путь. А прямо за ним красовалась широкая площадь, на которой столпилось море стражников. Спасение так близко и так далеко…       Поняв, что физическая неподготовленность не позволит ему перелезть через забор, он стремительно развернулся на пятках назад, но столкнулся лицом к лицу с преследователем. Он свёл кустистые брови к переносице, явно будучи не настроении. Джасс стал пятиться назад, больше не скрывая своего ужаса, пока мужчина продолжал хранить сплошное безразличие на лице. Прижавшись спиной к забору, Джасс почувствовал себя полностью беспомощным.       В мыслях он стал молить Лерауса о прощении за излишнюю сребролюбие, тщеславие и похоть, и за все прочие грехи. Раз он пожить долго не смог, пусть хоть вечность проведёт не в агонии.       — Вы бы сбавили шаг, — устало сказал мужчина. Только сейчас Джасс заметил сильную отдышку у преследователя. — Я уж не в тех годах, чтобы бегать по столь густонаселённым улицам.       Несмотря на все условия разговора, Джасс не почувствовал в его голосе агрессии, кислой угрозы или предвкушения крови. Мужчина действительно запыхался даже больше, чем бард. На секунду Джассу даже стало его жалко, но потом он вспомнил, что он его преследовал. Усталый лев слабее полной сил антилопы. Джасс начинал перебирать варианты сражения — первого в его маленькой, но яркой жизни.       — Позвольте мне представиться, — начал он, любезно поклонившись. — Я Рунольв, Вы, может, не упомнили меня, но я сидел в трактире, когда слушал Ваши сонеты. Джасс почувствовал, будто огромная скала упала с плеч. Человеку понравилась песня! Вот она известность, когда за тобой следуют люди после твоих выступлений!       Джасс глубоко выдохнул. Ему было страшно неловко за то, что посчитал этого человека головорезом. Он решил избегать темы этой небольшой погони и поблагодарить за комплимент — хоть кто-то доволен его достижением.       — Ох, спасибо. Рад, что Вам понравилось, — «хоть кому-то» — едва не добавил бард.       — Ваш сонет напомнил мне собственную историю. — Рунольв слегка поклонился. — Пускай конец и является печальным, я благодарен Вам за то, что окунули меня в те прекрасные времена…       — Ох, благодарю Вас, это Вы ещё не слышали других моих сонетов!.. — Джасс захотел привести примеры своих многочисленных произведений, однако приводить было нечего.       — С удовольствием послушал бы ещё Ваших песен! Играете ли Вы где-то сегодня?       — Да, этим вечером там же где и утром, в таверне Оуэна.       — Прелестно! Я приведу с собой несколько друзей, дабы те смогли насладиться Вашим творчеством! Правда, боюсь, в этом заведении для нас не найдётся места. Нам бы кто столик хоть занял. Вас же это не обременит?       Джасс не смог подобрать слов. Как же это иронично, он уже часами бегает по улицам в поисках публики этим вечером, а публика бежала к нему сама! Но отказываться он от такого шанса, разумеется, не собирался. О резервировании столика для друзей этого человека можно и не беспокоиться — всё равно к Оуэну заходят только самые отчаявшиеся.       — Д-да! — нервно попытался сказать Джасс. — То есть, нет, не обременит! Я с радостью ожидаю Вас и Ваших друзей у Оуэна!       — Чудесно! — хлопнул в ладоши мужчина и отошёл назад. — В таком случае не смею Вас более задерживать. Вы наверняка должны готовиться к выступлению, да и мне нужно сообщить своим друзьям о том, что мы сегодня идём на представление. Да ведёт Вас Лераус!       — С-спасибо, и Вам!       Рунольв развернулся и пошагал в том направлении, из которого пришёл. Джасс решил не сразу следовать за ним, а подождать некоторое время, чтобы не возобновлять диалог сразу после прощания. Досчитав до ста, Джасс выкрикнул радостное «Да».       Это была победа. После чёрной полосы неудач и поражений Джасс наконец достигает новых высот. Главное было не разувериться в самом себе! Он всё сможет. Осталось только сыграть достаточно хорошо, чтобы и жадному корчмарю угодить, и компании друзей Рунольва.       Радостно поплясывая, Джасс последовал маршруту, по которому прошёл только что. Вечером посетителей всегда больше, чем утром, поэтому благодаря гарантированной дополнительной компании Джасс может совершенно не беспокоиться. Он спокойно шёл по улице, наигрывая на лютне мелодию и подбирая слова. Джасс так погрузился в творчество, что столкнулся на улице с, видимо, таким же замечтавшимся прекрасным человеком.       — Смотри, куда идёшь! — рявкнул он.