Боль и бинты

      По традиции праздника любования сакурой, Тэцухиро и Осаму расположились на изумрудной лужайке, на теплом покрывале. А вместе с этим Тэцухиро поглощал онигири. Периодически он слышал восхищенные охи от сидящих на ближайших покрывалах посетителей. Только вот ни вид одного нежно-розового лепестка сакуры, медленно-медленно падающего на землю, ни замечательный вкус рисовых шариков не приносили особой радости Кимуре.       С минуты на минуту появятся главные отрицательные персонажи в жизни Гранаты, и одно их присутствие разожжет необъятный страх и желание держаться как можно дальше от всех людей.       А о чём думает Дазай с такой откровенной серьезностью на лице, сидя на самом краю покрывала? Вряд ли уже об аккуратном и красивом самоубийстве. Может быть… скучно ему?       — Странно, что господина Мори так долго нет… — сказал Тэцухиро, после проглоченного кусочка онигири, — С ним все в порядке?       — Или встретил девочку младше двенадцати лет и умиляется ей или что-то другое, — преспокойно отозвался Осаму, взглянув на Тэцухиро, — в любом случае не переживай, — и спрятал голову между согнутыми коленями.       Тэцухиро лишь кивнул и доел рисовый шарик.       — Добро-о-ого веч-че-ера, гос-с-с-под-д-да, — по-змеиному протянули слова над головой.       Изабель Темплин…       Парень поднялся, натянул любезную улыбку, и повернулся к девушке.       — Добрый вечер, миледи, — и нежно поцеловал ее руку.       «Надо же, какой джентльмен. — хотел бы скривиться в отвращении от этого жеста Кимура, но сохранил равнодушную физиономию, когда тоже поднялся и взирал на Изабель. — Что на сей раз удумала для меня грандиозное?»       — Приветствую, миледи, — отшагнул Тэцухиро и поклонился, стиснув зубы от ноющей боли в колене.       Он поспешно надвинул на лоб шляпу — чует, что Темплин на него поглядывает свысока и с опаской.       — Не хотите ли присесть? — с оживлением побеспокоился Осаму, показывая ладонью на покрывало, — Вы наверняка устали.       — Был-ло бы чуд-е-е-ес-с-сно, — так же любезно откликалась британка, усевшись на край, а за ней и японец.       Только Тэцухиро остался стоять с опущенной головой и выпрямленной спиной.       «Откуда ты знаешь её? Вы же не представились друг другу, но уже такие галантные жесты, — Тэцухиро внутренне старался сохранять спокойствие, хотя на его лице не проскользнет и блика недоумения и гнева, — Ох… поскорее бы явились эти двое и все прошло…»       — Как вам цветение сакуры? — поинтересовался Дазай, слабо улыбнувшись Изабель, сидящей тылом к Кимуре.       И из уст Изабель полились слова ярого восхищения, сопровожденные змеиной протяжностью слов.

***

      Прошло уже достаточно времени, а ни Мори-сан, ни Руководитель и Вэлмонт — никто не явился, и даже не появлялся в поле зрения.       Эти двое счастливчиков так и продолжают увлечённо общаться — Дазай озвучивает одну из своих шуток, чуть нежно улыбается, а Темплин в свою очередь хихикает и беспардонно льстит. Тэцухиро, словно пораженный, недалеко от них сидит на деревянной скамье и учащенно стучит носком ботинка об асфальт, при этом нервно стиснув зубы.       Стало прохладнее, и Кимура сильнее кутался в плащ, иногда чувствуя себя в объятиях хозяина вещи. Слабенько пахло дымом и кровью. Действительно, ведь исполнитель Портовой Мафии то и дело, что пребывал на опасных заданиях, где не обойтись без огня и кровопролития. Можно сказать, плащ хранит в себе все темные деяния своего хозяина.       Но глядя на нынешнего Дазая, без бинтов на лице, в светлом костюме, с улыбкой — с настоящей или с поддельной, — милого и общительного с Изабель, хотелось просто уйти.       «Ох, Дазай, лучше бы побеспокоился о своем начальнике так же живо, как беседуешь с Темплин, — вновь посмотрел на них Тэцухиро, — Был бы у меня номер телефона господина Мори, позвонил и ушёл к нему. А так пойду и поищу его.»       Но как только он встал на ноги, зазвонил телефон и на дисплее светилось: «Чуя-сан».       Обычно Кимура и Накахара просто так не созванивались — исключительно по деловым вопросам. Но сейчас он Йокогаме, должен отдыхать в столь поздний час.       — Слушаю, — приложил к уху телефон он, на ходу стараясь не соприкоснуться с локтями прохожих.       — Тэцухиро, бери Дазая и немедленно отправляйтесь на адрес, который я скину, — приказным тоном говорил Чуя.       — М-м-м, — растерялся на секунду британец, — Дазай немного занят. Что случилось?       — Мори похитили приспешники Английской Мафии.       — Но мистер Мори не похож на того, кого можно столь легко взять и захватить в плен, — изумился Тэцихиро, приостановившись.       — Нет времени бессмысленно болтать! Бери Дазая и езжайте к месту! — не прекращал восклицать Накахара.       — Будет сделано.        И последовали гудки.       Тэцухиро ускорил шаг. Времени возвращаться за коллегой не было, и тем более не хотелось. Важно, сейчас спасти господина Мори… от Руководителя и Темплина-старшего.       "Как он вообще им попался?" - искренне недоумевал Тэцухиро, приближаясь к выходу из парка.       — Будьте добры отвезти меня к указанному адресу, — вежливо попросил он, сев на заднее сидение такси и продиктовав координаты.

***

      Примерно через сорок минут Тэцухиро оказался в престижном районе Токио — Гиндза. Высотные здания брендовых магазинов, ресторанов растянулись по этому району. А еще из-за ярчайших рекламных вывесок, неоновых пятен было светло, как днем. И пробуждалась другая жизнь.       Шагая в растерянности, Кимура озирался в поиске ожидающей персоны Накахары.       Остановившись около затемненного пространства между магазинами, Тэцухиро вздохнул. Внезапно его схватили за запятье и потащили в темноту.       — Спокойнее… это я, — тихо проговорил Чуя, освободив подавившего крик британца, — Где Дазай?       Тэцухиро молчал — приходил в себя после случившегося. Чуя, так Чуя. Славно, что не насильник или кто похуже.       — Дазай… занят общением... с дочерью Вэлмонта. Я не стал... им мешать… и прибыл один, — отрывисто объяснил Кимура, припав стене.       В кромешной тьме не было видно Чую, лишь очертания его фигуры и шляпы.       — Очень плохо, что без него, Тэцухиро, — сдержанно говорил Накахара, двинувшись вглубь проулка, а за ним еле поспевал Кимура.       — Почему же?       — Дазай — гениальный стратег. С его мозгами мы бы быстро придумали план действий, — от Чуи исходила аура злости, но он почему то сдерживался при Тэцихиро, — Выкрутимся сами теперь.       Тэцухиро притих — теперь его одолело чувство вины. Если бы не его эгоизм, не ревность, не эта таинственная обида Осаму...       — А как ты… тут оказался? - решил перевести тему Кимура.       Чуя остановился. По звукам было ясно, что он опустился на колени, послышался скрежет металла о металл. А после и вовсе в нос ударил смрадный запах. Канализация.       — Потом объясню. А теперь давай, — приказывал Чуя, — живо спускайся.