Боль и бинты

      Граната осталась в лазарете ещё на тройку дней. Дазай заходил к ней утром и ненадолго вечером. Парень с радостью бы делал это и по ночам, чтобы уж не было так скучно одной коротать время в душной палате. Пару раз они посещали Одасаку. Тот читал толстую книгу в темно-зеленом переплете, срез которой был изрядно запылен. Осаму держал в курсе Гранату про её родственников. Темплин-старший только и делал, что сидел в своей комнате, отведенную ему Мафией, в нескончаемую жару, Камбэлл объездил в компании господина Мори почти все достопримечательности Йокогамы, а старшая дочь Темплинов оббегала элитные магазины одежды города.       Если уж Граната раньше могла держать страх и тревогу в тисках при виде Вэлмонта и его семейства или Камбэлла, после случая в туалете аэропорта при одном упоминании бросалась в легкую дрожь в руках. Поэтому она не перестала употреблять успокоительные и вежливо попросила Мори давать ей по две ампулы в неделю. В её организме эффект держался несколько часов, если она вколет четверть ампулы, и ненавистные чувства будто замораживались, притуплялись, и спокойствие овладевало ей.       Когда Граната и Осаму сидели в палате Одасаку, парень всегда выступал активным рассказчиком, а они — слушателями. Одасаку — внимательным и поддерживающим разговор, а Граната — терпеливым и молчаливым.       Девочка стоя опиралась на стену спиной со скрещенными у груди руками и неторопливо рассматривала друга Осаму. С момента их первой встречи мужчина вряд ли брил свою щетину — она стала чуть длиннее и прибавляла ему более небрежный вид. Под раскосыми синими глазами залегли бледные синяки. Тонкие губы не двигались — не ухмылялись, не изгибались в улыбке, даже если Осаму вещал о чем-то веселом.       Граната не заметила, как поток речи Осаму остановил телефонный звонок.       — Прийти к вам в саму штаб-квартиру прямо сейчас? — повторил он, — Нет проблем, Босс.       Осаму поднялся со стула, что стоял около кровати Одасаку. Заинтересованный взор мужчины смерил снизу вверх мафиози. Девочка вырвалась из наблюдений.       — Босс вызывает к себе что-то обсудить, — печально вздохнул Осаму, явно не желая идти на службу, — Пойду переодеваться в рабочее, а потом к нему.       — И надолго ты? — отшатнулась от стены Граната.       В ответ он вздернул плечами и энергично подбежал к входной двери.       — Не скучайте!       И скрылся.       — Вот же чёрт, а не Дазай, — осуждающе покачала головой Граната, — я, пожалуй, тоже пойду, господин Одасаку.       Она низко поклонилась, и хотела было развернуться к двери, но мягкий голос рядового Мафии произнес:       — Кимура, давай поговорим?       Граната настороженно смерила омутами друга Осаму. Поняв, что нейтральное выражение лица приняло более теплое, медленно подошла и присела на стул, сидение которого еще теплое от недавнего просиживания Осаму. От этого осознания Граната тоскливо вздохнула.       Она нервничала, когда находилась в одной комнате с мужчиной. Другое дело, когда тут присутствовал Осаму.       «Вовремя же ты ушёл, чёрт.»       — Я вас внимательно слушаю, господин Одасаку, — отодвинулась на безопасное для себя расстояние Темплин, сложив руки у груди.       — Можешь опустить формальности, — склонил голову набок Одасаку. — я ниже тебя по должности.       «По должности». Признаться, Граната сама не знает какое место занимает в Портовой Мафии. Не сказать, что самые низы. Но если она свободно общается с правой рукой рукой Босса, его напарником и советницей, не значит, что и верх. Она просто мафиози, покорно ждущая приказа господина Мори.       — Увы, не позволяет воспитание, — нехотя молвила Граната. — Вы хотели поговорить о формальностях?       — Ты о чём-нибудь мечтаешь, Кимура?       Граната с подозрением вглядывалась в глаза собеседника, но кроме зрачков и синей радужки ничего не увидела.       «Раньше я мечтал сбежать из Змеиных Угодий, а затем из Английской Мафии. Обе мечты исполнены. А чего я сейчас хочу?» — терялась в мыслях девочка.       — У меня не было никогда мечты, господин Одасаку, — выказывала в тоне всю свою холодность Граната, — потому что всё, что я имею сейчас делает меня счастливым. И этого достаточно.       — Это же… — заговорил мужчина.       Она резко вздернулась на ноги и крупными, быстрыми шагами достигла двери, поглядела на растерянного мужчину.       — Прошу меня простить, но у меня есть кое-какие дела.       И дверь с щёлком закрылась, как только Граната вышла из палаты.

***

      На другой день Граната уже спала в своей комнате.       Осаму так и не явился к ней в палату тем же вечером. Вместо ожиданий Темплин читала японскую классику для быстрого коротания времени, а ночью через окно любовалась на Йокогаму.       Как только госпожа Коё увидела Гранату, а именно её запущенный внешний вид, сразу повела к парикмахеру.       — Граната, прекрати притворяться мальчишкой, — строго причитала женщина. — Если будешь ещё дольше крыть свое личико под тональником, можешь попрощаться с кожей.       Девочка не хотела переставать выдавать себя за парня. В этом облике её больше уважали люди, несмотря на худощавую и «хиленькую» фигуру, низкий рост. Вряд ли бы мужчинам полезли бы мысли опорочить тело юного парня или же они есть, только они не решались их воплотить. И всё же… Граната в облике Тэцухиро оставалась Гранатой. Той же девчонкой, которая при короткой дистанции с персонажами из прошлой жизни впадала в дрожь и пот.       Но пререкаться с госпожой Коё не смела. Высока вероятность того, что это желание господина Мори.       Сидя на кресле перед зеркалом, она сосредоточенно следила за движениями тактичного парня-парикмахера. Он интересовался, как коротко нужно подстричь, точно ли так хочет она. И перекрасил её обратно в светло-рыжий цвет. После процедуры волосы Гранаты доходили до мочек ушей, чёлка так и осталась раздвоенной и лежащей на висках.       Ныне Граната и Озаки шагали по коридорам жилого комплекса Портовой Мафии.       — Я вам весьма благодаре… благодарна, — уже сотый раз повторяла британка, с непривычки используя настоящий голос.       — Это мелочи, Граната, — растекалась в легкой улыбке Коё, сложив руки в широких рукавах розового кимоно.       Пара остановилась у лифта. Девочка в него зашла, на прощание очень низко поклонившись женщине.

***

      К глубокому изумлению Гранаты, дверь в её апартаменты была приоткрыта. Хотя ключи, кроме нее, никто не имел.       Граната невозмутимо распахнула дверь и зашла в коридорчик.       — Вс-с-сё-ё-ё-таки-и-и э-это-о пр-ра-авда-а ты-ы, — по-змеиному протянул женский голос.       Голова хозяйки комнаты инстинктивно повернулась в сторону звука. На кровати сидела Изабель, закинув ногу на ногу. Её прелестные губки, накрашенные бордовой помадой, изогнулись в желчной улыбке. Её фигуру облачали вишневые шорты из дорогой ткани и того же цвета топ. Уши, шею запястья и пальцы венчали золотые украшения, показывающие материальное положение владелицы. Светло-рыжие волосы собраны в высокий хвост.       — От-е-ец-ц бы-ы-ыл-л пр-ра-ав.       — Твоя старая привычка, Темплин, — застыла в дверном проеме спальни Граната. — Вламываться ко мне в спальню.       Слабый страх посеялся в груди девочки, но не рос — его держало в узде успокоительное, принятое утром.       — Э-э-то-о да-а.       Улыбка стала ещё шире. Желчней.       Граната проникновенно смотрела в зрачки Изабель.       — Зачем явилась?       — Хо-оте-е-ела уви-и-де-еться-я с лю-би-и-им-о-ой с-се-е-ес-стри-ице-ей.       «Любимая сестрица». Изабель будто бы плюнула в лицо Гранате.       Она сердито втянула воздух в нос.       — Не лги мне, Изабель, — не скрывала своей свирепости в голосе девочка. — Я никогда не была для тебя сестрой! И ты не любила меня! НЕ ЛЮ-БИ-ЛА!       — В с-с-са-а-ам-о-о-ом де-еле?       Желчная улыбка, напоминающая оскал мачехи, так и держалась на лице Темплин. Гранату сильно трясло в руках. Не от страха, а от гнева, моментально набухшего в груди. Уже переходящего в ярость.       — Оскорбления, проклятия, унижения, за которые ты повышала свое самомнение! Я все помню! — продолжала Граната, не спуская глаз и вмиг вцепилась в заветную шею. — Сотри эту мерзкую улыбку! Сотри!       Изабель, неожидавшая схватки, тоже вцепилась в руки Гранаты, впившись острыми кончиками ногтей в запястья. Ее тело извивалось. Щечки налились кровью, губки искривились, брови свелись у переносицы.       По лицам, шеям, рукам обеих рекой тек пот от жары.       — А хочешь ли ты вспомнить, что ты делала со…       Сиреневые зрачки соединялись со зрачком, пока острый носок туфли не ударил в низ живота говорящей. Вспыхнула пронзительная боль. Руки переметнулись на живот. Второй удар не заставил себя ждать. Он был сокрушительным. И Граната отступила на шаг, и рухнула на колени, сдавленно простонав.       В глазах помутнело.       — ПСИХОВАННАЯ ТВАРЬ! — взвизгнула Темплин.       Послышались торопливые цок, цок, цок и оглушительное хлопание дверью.

***

      Темнота развеялась, как только Граната медленно раскрыла глаза.       — Проснулась? — прозвучал строгий голос.       Гранате медленно повернула голову к источнику звука.       Господин Мори в докторском халате сидел на стуле рядом с кроватью британки. Она окинула быстрым взором помещение. И поняла, что она находилась там же, где она лежала несколько дней назад.       Граната прислушалась к ощущениям. В низу живота беспокойно бушевала боль. По сравнению с той первобытной, сильной и разрывающей все органы, нынешняя была слабее. Тело окутала слабость.       «Попала во второй раз из-за Темплинов на больничную койку. Как мило.» — мрачно подметила Граната.       — Я вколол тебе самое сильное обезболивающее, какое у меня было. — сообщил Огай. — Тебя на полу обнаружил Чуя в комнате без сознания. И мы немедленно доставили тебя сюда, Граната. У тебя значительно повреждена матка.       Гранату не напугали последние слова лидера Мафии. Она злилась на себя, что не успела применить «Судью» и наконец-то насладиться болью сестры.       — Я знаю, что произошло со слов Изабель, — сухо изрек Огай. — Хочу услышать от тебя что произошло.       Британка обрывисто, медленно и без утайки рассказала что случилось. Мори не перебивал вопросами или комментариями, он то сидел, то передвигался по палате, то становился у окна, сложив руки за спиной и глядя вдаль.       — Что ж, теперь они требуют, чтобы я отдал тебя им. Я согласился, но отсрочил. Пока не поправишься как следует, не полетишь никуда.       — Г-господин М-мори, — от потрясения дрогнул девичий голос, — В-вы х-хот-тите от-тдать м-меня им?       — Да, Граната, — кивнул Босс, — Камбэлл мой друг и я не могу ему отказать.       —…Не можете?       Внутри Гранаты что-то оборвалось.       —…Сколько я здесь еще пробуду, господин?       — Примерно месяц. Ты сильно пострадала. Полетишь сегодня — твой организм не выдержит и ты погибнешь.       — Спасибо за всё, господин Мори, — шепнула девочка, опустив голову.

***

      Который раз Гранату предали? В первый раз ее предала биологическая мать, отослав в Змеиные Угодья. Во второй Руководитель в попытке очернить ее тело. В третий, в самый болезненный, Портовая Мафия.       Портовая Мафия уже не просто стала ей просто местом, где она выполняла приказы господина Босса, училась сдерживать порывы сказать активирующую фразу. Это её дом. Дом, где к ней относились как к личности со своим правом на выбор. Дом, где многие люди ей стали родны и заменили кровную семью. Дом, где она впервые влюбилась.       А ведь не узнай ее в туалете Вэлмонт, она бы спокойно жила бы дальше: постирала плащ Дазая собственными руками, познала другие потайные стороны «Молчаливого Судьи», его достоинства и недостатки, гуляла бы по Йокогаме, лечилась от психических проблем, любила бы дальше Дазая.       Граната всем сердцем желает извести до смерти этих троих. Но не смеет ослушаться господина Мори.       Особенно после всего, что он сделал ей.

***

      — Тэцу?       — Осаму?       На высокую фигуру Осаму лёг лунный свет, просачивающийся через окно.       — Как ты себя чувствуешь, Тэцу?       — Ужасно, — села в постели девочка, игнорируя боль и слабость, — хочу утопиться.       Дазай коротко и невесело посмеялся.       — Море недалеко отсюда. Пойдем.       — Боюсь… я не дойду.       — Я тебя понесу.       Парень хотел сесть на стул, но девочка мягко схватила его ладонь, слегка потную и такую горячую. Вспомнив, что вероятно британка в последний раз видит возлюбленного, потянула его на себя. И Дазай присел на край кровати.       — Осаму, пока я еще не успел уехать с… — девочка замялась. — с родственниками в Лондон, я бы хотел сказать, что люблю тебя… Не хочу… тебя терять.       Рука сжала чужое перебинтованное запястье, слезы выступили на глазах и потекли по щекам.       Признаться, Граната не помнила когда в последний раз заливалась горячими, солёными слезами.       Осаму мрачно смотрел на Гранату.       — Я пообещал Мори, что тебе ни за что не скажу. Но, думаю, ты имеешь полное право знать, Тэцу.       — О чём ты?       — Ты с ними не полетишь никуда. Босса попросили об услуге их прикончить.       — А зачем им буду нужен я?       Дазай не отвечал.       — Очень долго объяснять, Тэцу. Но просто доверься Боссу.       Граната облегченно вздохнула.       — Боже, как я рад… рада. — смутилась девочка. — Привычка говорить о себе в мужском роде.       Осаму рассмеялся.       — Я оставлю тебя Одасаку на пару месяцев.       — На пару месяцев? Зачем?       — Пока Темплины и Камбэлл ожидают твоего выздоровления, Мори поручил мне развлекать их.       Теперь последовал вздох, преисполненный тоски. Потом она потянула Осаму за руку на себя, и столкнулась с его губами своими. Из-за не удобства, парень придвинулся, а Граната приоткрыла рот. Плюхнулась затылком на подушку, увлекая возлюбленного за собой.