Второй шанс

      Гостиная вновь уменьшилась и стала гораздо уютнее, а в камине весело потрескивали бревнышки. От вчерашнего праздника не осталось и следа. В ожидании братьев и сестры Василиса расположилась на диване, накрытом синим плюшевым одеялом. Долго ждать не пришлось: спустя пару минут через большие двери вошли сначала родственники, а затем — гости. С приходом новых людей в комнате все больше нарастало напряжение. Елена уселась в кресло около камина, изящно расправляя складки изумрудного платье, а Марк примостился подле, на трехногий табурет, — он единственный выглядел утомленным от всей этой ситуацией. А ближе всех к камину, укрывшись за широкой спинкой кресла Елены настолько, что виден был лишь край шляпы, сидел Мандигор. Вот кто хотел остаться незаметным.       На диван, под присмотром няни, расселись дети, и Ноель, оказавшись ближе всех к Василисе, не смог упустить шанса и при посадке больно задел сестру локтем. Сделав вид, что ничего не заметила, госпожа Азалия быстро покинула помещение. Сразу за Ноелем сидел Эрик, который даже не помнил о часиках, лежащих в кармане Василисиных джинсов. Сейчас он счастливо перешептывался с Нортом. А на противоположном крае дивана сидела Дейла, которая, как заметила Василиса, пыталась поймать взгляд Марка. Все-таки сестра безнадежно в него влюблена. А может, это и к лучшему? Если чуть поработать над приоритетами Марка, то они вполне могли бы стать хорошей парой.       Последним вошел Нортон-старший. Он быстро кивнул Мандигору, привставшему в знак приветствия, после шепнул что-то Елене, которая в ответ сердито покачала головой, и — видимо, чтобы успокоить её — добавил еще что-то. Затем он встал возле спинки кресла и начал говорить торжественным тоном.       — Наступил важный вечер, — начал он. — Вечер, который изменит вашу жизнь…       «Это уж точно, да еще насколько», — подумала Василиса.       — Будем надеяться, к лучшему. После сегодняшнего дня Эфлара наконец-то откроется для нас. После долгих двенадцати лет… — все-таки не выдержав, Василиса зло дернулась — отец мог бы и не говорить этого. — Господин Мандигор! — представитель РадоСвета быстро поднялся и кивнул всем присутствующим. — Господин Мандигор засвидетельствует результаты посвящения официально. Помимо этого, сегодня окончательно прояснится вопрос о праве наследия.       — Наследником должен быть Норт, — вмешалась Елена. Все-таки Василиса хотела бы увидеть выражение её лица, когда стрелки часов девочки будут стоять на двенадцати.       — А если нет? — братец сильно волновался, из-за чего его голос дрожал.       Все мгновенно взглянули на отца: каждый, кроме самой Василисы, боялся, что ее степень окажется выше степени брата, и также каждый — и наверное, больше всех сам отец — надеялся на то, что Василиса просто заснет.       — Не бойся, Норт… Я уверен, что ты покажешь блестящий результат. Вы уже знаете, что в нашем роду, из поколения в поколение, передается некая сила, — с улыбкой начал отец. Василиса сразу догадалась, что он говорит про часовой флер. — Особая, удивительная. Обладать ею — редкое счастье, удел избранных… Бывает, что эта сила проявляет себя раньше, до испытания, — Василиса поморщилась, она даже представить не может, что сделала бы с ней Елена, узнай она сейчас, что вокруг Василисы не раз кружились «волшебные» циферки. — Поэтому, согласно традиции, я должен спросить, не было ли у вас необычайных проявлений? При вспышке радости или гнева — неяркое свечение, россыпь искр, а может, нечто похожее на огненные цифры? — он посмотрел на каждого ребенка по отдельности, ожидая ответа.       — У меня было, — внезапно сказал Норт, — сегодня. После того… м-м-м… В общем, я немного разозлился, мои ладони вдруг стали очень горячими и как полыхнули фиолетовым огнем! Честно говоря, я… даже немного испугался.       Отец с Мортиновой быстро переглянулись, причем оба выглядели весьма довольными, а Марк даже похвально присвистнул, получив строгий взгляд Елены. Интересно, а что это было на самом деле? Неужели у Норта тоже есть задатки часового флера? Надо будет разобраться.       — Больше никто не испытывал столь радостного знамения? — Нортон-старший вновь оглядел всех и остановился взглядом на Василисе. Было ли это просто предчувствие или что-то, основанное на родственной связи, Василиса не знала. Она ответила немного тихо, несмотря на свой уверенный вид.       — Нет, ничего подобного со мной не случалось.       Увидев, как обрадовалась Елена, Василиса из последних сил сдержалась, чтобы не рассказать о ней всю правду. Честно говоря, ей давно хотелось подойти к отцу и рассказать все, что натворит эта змеюка. Но отец скорее посчитает Василису умалишенной, чем поверит ей.       — Ну что ж… — отец обошел кресло Елены и приблизился к столику с Часовым зельем, спрятанном в красивом сундучке на изогнутых ножках, коего не было там еще несколько мгновений назад. — Тогда начнем испытание…       Открыв сундучок, Нортон-старший вытащил темно-зеленую бутылочку, которая и впрямь сильно напоминала бутылку из-под вина. Братья и сестра стали недоуменно переглядываться. Вытащив пять кубков на столик, отец раздал их детям. Кубки, которые они получили, были действительно часодейными. Красивые камни, аккуратно вставленные по периметру, были драгоценными и являлись сильными часоводами. Василиса изучала, какие именно камни содержат в себе наибольшую часовую ценность, и их список несколько отличался от камней, которые используют на Остале. Сейчас Василиса понимает их ценность, поэтому держит ножку кубка чуть осторожнее, чем в «прошлый раз». Эти кубки, наверное, лучшее, в чем можно держать часовое зелье, столь прихотливое в обиходе.       — Но, папа, — пропищала Дейла, — что нам надо делать?       — Вам предстоит выпить напиток, — отец указал на бутылку. — Все очень просто.       В комнате стало тихо, и пока отец отвлекся, чтобы быстро переговорить с Еленой, Василиса с интересом взглянула на братьев и сестру: все были напряжены и больше не разговаривали, а Норт даже трясся от страха. Один лишь Ноель сонно зевал — вот кому абсолютно плевать на результат.       Отец вытащил пробку из бутылки и на какое-то время замер, с интересом оглядывая изумленные лица детей, которые наблюдали за золотым облачком, поднявшимся из горлышка бутыли. Нортон-старший не спеша дунул на облачко, и то, закружившись в быстром хороводе, образовало огромные часы с золотым циферблатом и тонкими изящными стрелками. Арабские цифры, которые чаще всего использовались в часовом мире — они считались первыми, — медленно извивались, показывая далекое изображение настоящих часов Тайноса. Эти часы были лишь проекцией. Фэш с Василисой изучали способы создания проекции для посвящения в часодейство. Это не сложно, но возможно лишь при наличии часового зелья.       — Подойди сюда! — позвал отец Василису. Ушедшая далеко в воспоминания девочка уже даже сделала шаг навстречу отцу, как ее остановил Еленин окрик:       — Норт! — она выглядела напряженной. — Первым должен идти твой старший сын! — задыхаясь от возмущения, вскрикнула она. — Согласно традиции, по старшинству…       — Все правильно, Елена, — отец недовольно усмехнулся. — Я стал забывать обычаи. И я не сомневаюсь — Норт проявит себя более чем достойно, — как бы Василиса ни хотела оставаться равнодушной, слова отца ее все-таки задели. — Норт! Подойди, пожалуйста, сюда.       Посторонившись, чтобы Норт не задел ее, Василиса отправилась обратно к дивану. Пока она дошла и уселась, Норту успели налить густую жидкость.       Девочка не была заинтересована посвящением брата, потому что уже видела его.       Василиса взглянула на Марка. Она все еще была в раздумьях о том, как подобраться к нему поближе и убедить в том, что Елене не стоит доверять.       Будто почувствовав на себе чужой взгляд, Марк оторвался от созерцания Норта, который ужасно скрючился, стоя на коленях, и посмотрел прямо на Василису. Смотрел он надменно, будто издеваясь одним взглядом, так еще и прищурился. Но Василисе было плевать на это. Неужели этот Марк умрет? Или это все-таки можно предотвратить? Тогда умрет кто-то другой — Астрагор в любом случае должен будет заполучить тело. Или можно предотвратить и это? Но как? Нужно изменить что-то еще… Астрагор окончательно потерял тело, когда впервые переселился в Фэша. Возможно, если предотвратить это, то старое тело сумеет прожить чуть дольше…       — Кажется, доза велика… — пробормотал Нортон-старший. Он был полностью увлечен посвящением сына.       Поняв, что уже слишком долго смотрит на Марка, Василиса снова отвлеклась на брата и на стрелки, которые потихоньку ползли к цифре девять.       Стоило им остановиться, как Елена с Марком начали громко хлопать в ладоши.       — Первая степень! — Елена была просто счастлива. — Норт — наследник по праву! — ох, если бы она была права.       — Лучше, чем я мог предположить, — Нортон-старший гордо улыбался. — Но действие напитка плохо сказалось на нем… Кажется, у него аллергия, непереносимость эферного напитка. Азалия!       В дверях сразу же появилась няня, ожидавшая, что ее позовут.       — Азалия, отведи Норта в его комнату, пусть отдохнет… — госпожа Азалия подскочила к Норту и, крепко взяв его за плечи, не спеша повела к дверям. Бледный и слабый Норт еле-еле вышагивал в направлении выхода.       Потом к часам подошел Эрик, а за ним Ноель. Оба повторили свою же судьбу и сладко уснули, на что отец лишь произнес:       — Ну тут без сюрпризов, к сожалению, они не обладают ни каплей часодейного дара, — о папа, самый большой сюрприз ждет тебя впереди.       Когда Дейла с горем пополам получила свою вторую степень и ее аккуратно увела няня, Нортон-старший позвал к циферблату Василису. Аккуратно протянув свой кубок, девочка с интересом смотрела на то, как отец до краев наполнил его.       — Пей! — в «прошлый раз» Василисе этот тон показался приказным, но сейчас она чувствовала в голосе отца напряженность. Ей даже стало жалко его, ведь всем было бы легче, если бы Василиса оказалась фейрой и ее больше никто никогда бы не видел. Возможно, даже самой Василисе. Но что бы случилось с Эфларой и с Фэшем, которых было бы некому спасти?       Елена сильно выпрямилась, а Марк, выказывая интерес, прохрустел пальцами.       Все будет по-другому.       Василиса вновь почувствовала себя странно. В «прошлый раз» она резко среагировала на проявление шестого чувства, даже попыталась разлить часовое зелье. Сейчас же она просто проигнорировала его, понимая что это очень серьезный судьбоносный узел в клубке ее судьбы.       После нескольких секунд тишины Василиса не спеша поднесла напиток к губам. Она осушила кубок в несколько глотков, ощущая приятно-тягучий вкус зелья. Реакции не было, как и в «прошлый раз». Единственное, что могло сейчас отличаться от «того раза», — присутствие Марка и Елены, которых «тогда» отец выгнал из-за назревавшего конфликта с дочерью.       В «этот раз» сидевшая в кресле Елена напряженно приподнялась, не отрывая взгляда от Огневой-младшей. Отреагировал и Марк, но более спокойно. Мандигор же не спеша стянул шляпу и тоже пригляделся к происходящему.       — Как ты себя чувствуешь? — спокойно спросил отец.       Василисе стало тепло, потому что жидкость оказывала сильное влияние как на эмоциональное, так и на физическое состояние человека.       «Теперь» Нортон-старший не стал устраивать дочери допрос, ведь и спрашивать было не о чем — Василиса пока что никуда не вляпалась. Он лишь подошел к девочке ближе и, развернув ее в сторону циферблата гораздо нежнее, чем в «прошлый раз», подтолкнул в сторону часов.       Все в комнате начало прыгать, будто вот-вот начнет танцевать, и Василиса, словно через вату, услышала:       — Стрелки не двигаются! Я же говорила, у нее нет… — скорее всего, это ликовала Елена. Василиса уже не могла разобрать, чей голос слышит, ей лишь казалось, будто кто-то затолкал ей ваты в уши.       Но договорить она не успела — девочка начинала не спеша подниматься в воздух. Василисе стало плохо, все вокруг кружилось, а ее все тянуло и тянуло вверх.       Рывок, и она висит на уровне середины циферблата, а большая стрелка уже бежит с неистовой скоростью. В этот момент в ее спине громко хрустнули крылья. В «прошлый раз» Василиса не поняла причину боли, но сейчас знала, что это начинают проявляться крылья. Боль все-таки была пронзающей, и, даже ожидая её, Василиса все равно на пару секунд потеряла самообладание.       Грохнувшись на пол, девочка с трудом приподнялась на локтях и, не сдержавшись, посмотрела в сторону «зрителей».       У Елены, Марка и Мандигора отвисли челюсти без надежды на возвращение обратно, а отец быстро приблизился к Василисе, сильно хмурясь.       В этот момент Мортинова громко вскрикнула, выражая в вопле всю свою злость и ярость, а Мандигор, присевший рядом с Нортоном-старшим, зашептал:       — Поздравляю, Нортон, — он единственный был здесь счастлив. — Две стрелки стоят на двенадцати. Двенадцать кругов! Теперь у Астариуса не будет возражений против твоей кандидатуры… Твоя дочь имеет высшую степень, и по закону ты можешь войти в РадоСвет без голосования! Возможно ли было представить, что так повезет?       Лицо отца казалось взволнованным, Елена, оставшись без должного внимания, быстрым шагом, громко стуча каблуками, покинула гостиную. Марк все еще сидел, не отойдя от шока, а Мандигор, что-то радостно продолжал шептать Нортону-старшему.