Покоритель воды - The waterbender

Юнги просыпается от того, что ему жарко, а капли пота щекотно стекают по шее. Правый бок напекает, словно он прилёг в полдень где-то на курортах юга Царства Земли. Но, открыв глаза, он, к своему сожалению, видит стены пещеры и горящий очаг, который поддерживает аватар. Мин пытается подняться, всё тело ломит: вчерашние приключения не прошли бесследно. Скинуть ещё влажную тяжёлую дублёнку кажется чем-то необходимым. По коже прохладными прикосновениями проходится воздух пещеры. — Как себя чувствуешь, Чонгук? — спрашивает Юнги, стирая рукавом пот со лба и пытаясь вернуть выпавшие пряди обратно в косу. Аватар кивает и передает мастеру плошку с мясом, видимо, недавно им приготовленным. Юнги с несвойственным ему восторгом вдыхает аромат пищи и принимается за еду, смакуя каждый кусочек. Вчерашний день его измотал не только дракой и плаваньем в ледяной воде, его мучило неуёмное чувство вины за то, как страдающе искажалось некогда радостное лицо молодого аватара. — Зачем вы это сделали? — спрашивает Чонгук. — Это же явная уловка: дать прикоснуться к этим животным, а потом показать, что их убивает тот, кому я позволил остаться в живых. Юнги кивает, медленно пережевывая мясо, а потом тыкает палочками в сторону аватара и говорит: — Твоя слабость… Это была одна из идей: честность и правильность, ведущие к нехорошим последствиям. — Я не настолько наивен. Меня расстраивает то, что происходит, но я бы не позволил себе убить этого человека, — раздражается маг. — Я тут подумал, теперь мне надо в город, чтобы сообщить в полицию о том месте… Раз уж вы за несколько лет здесь ничего не сделали! Мин ухмыляется, а потом машет рукой, как бы показывая аватару сбавить обороты: — Не стоит. — Слушайте! Если вы сами ничего не сделали, то кто-то же должен. Да, они приносят вам доход, но они убивают и без того ослабшую за последний век природу этого края. И вообще, чему я могу научиться у человека, который живёт под крылом преступников! Мин не может скрыть улыбку от такой настойчивости: — Я уже сообщил полиции. И сообщал всегда, просто осторожно, чтобы браконьеры доверяли мне. Их невозможно отследить на этих землях, только если идти за ними от места вроде моего иглу. Или лететь. У нескольких сов есть маячки… Аватар опять возмущенно выдыхает. Наверное, он надеялся, что мастер расскажет ему о чём-то столь важном. Но как бы то ни было, поводы для злости себя исчерпали. — Когда ты собирался сказать, что не умеешь плавать? Услышав этот вопрос, младший совсем никнет. — Я собирался научиться, пока у вас дела. — И как успехи? — посмеивается Мин. Он и так знает, как успехи, но ему кажется странным, что аватар так стыдится этого. Взглянув на пар, идущий от воды в купальне, созданной когда-то давно и неизвестно кем в этой всеми богами забытой пещере, Юнги потягивается в предвкушении горячего прикосновения воды. — Я, пожалуй, посижу в источнике, а то мои старческие двадцатисемилетние кости болят от холода, — бормочет под нос мастер Мин, раздеваясь. Чонгук старается не смотреть. Он начал замечать, что с недавних пор всё, что делает маг вызывает у него помимо недоверия и злости неконтролируемый румянец, а вчерашнее происшествие он и вовсе пытается вычеркнуть из памяти. Он не может даже заставить себя взглянуть на бледную кожу, в меру жилистую и мускулистую спину, стройные ноги с тонкими щиколотками, хотя взгляд всё пытается метнуться в сторону старшего. Чонгука не держали в информационном плену, он знает, что такое возбуждение, но, черт возьми, ему ужасно не до этого. Даже когда было время, относительно свободные подростковые годы, он не позволял себе смотреть ни на девушек, ни на парней. В его жизни было только служение миру. Но сейчас... В тёмной душной пещере на самом краю света, когда до мировых проблем и политических распрей так далеко, что и представить тяжело, так трудно не поддаться чему-то первобытному, живущему в груди… — Залезай тоже, буду учить тебя плавать, — говорит мастер, призывая аватара погрузиться в горячие воды источника. Чонгук чувствует, как немилосердно ярко краснеют его щеки. Ему остаётся только молиться, чтобы в неверном свете очага это было незаметно. — Почему вы всегда носите традиционную одежду? — пытается перевести тему аватар. Мин погружается на несколько мгновений под воду. Когда он появляется на поверхности, его тёмные волосы вьются по лицу и шее, словно водоросли с глубин океанов. — Это интересно... Полное погружение в эпоху. Считай, это мое хобби. Я вроде тех ребят, у которых есть деньги и которые помешаны на реконструкции. Я как-то раз провел целый день в военной форме времен Лорда Огня Азая, было забавно, хотя и неудобно, — непринужденно отвечает маг. Чонгук кивает, вороша палкой угли в очаге. Огонь ластится, словно давно не видевший хозяина пёс, и аватар даёт ему облизать свои пальцы, наполняя жилы его энергией. — Если не научишься плавать, то вряд ли овладеешь водой, — с укором говорит Мин, с тихим хрустом разминая шею и руки. Аватар и сам понимает это. Скрепя сердце он решается. Его руки выдают отвратительно сильную дрожь, из-за которой пальцы путаются в складках ткани, пуговицах и шнурках. Оставшись в белье, Чонгук направляется к воде. Перешагивая через бортик купальни и вставая на первую из половины десятка широких ступеней, ведущих в глубину, аватар чувствует, как горячие потоки мгновенно согревают его ноги. Тут ещё мелко, вода не доходит до середины икры, а на следующей ступени будет уже выше пояса. Тёмно-синяя, она обездвижено хватает тусклый желто-красный свет очага, пряча за его доброжелательными искрами свою опасность и показывая, что горячая энергия огня для нее – всего лишь блик на поверхности. Чонгук и правда побаивается воды. Но еще больше он боится себя, своей реакции, своей слабости и невозможности оторвать взгляд от Мина, выжидающе смотрящего на него. — Ну давай, спускайся уже, — внезапно громко говорит мастер, и Чон с трудом заставляет себя шагнуть на невидимую ему ступень. Жар обжигает его тело, заставляя сердце затрепетать. — Что ты умеешь? Показывай. Но Чонгук не может. Его обучали десяткам техник и стилей, и он показал бы любые из них на суше. Но в воде… — Я просто тону, — сокрушенно произносит он, получая в ответ хмурый взгляд старшего. — Тогда придется тебя учить не тонуть, я буду держать тебя, а ты ложись на спину. Аватар чувствует, как его ключицы начинает ломить страхом, и немного пятится. Мастеру трудно не заметить, что младший мешкает, но он не может распутать странный клубок эмоций, крутящийся во всех действиях аватара. В этой неуверенности покорителя стихий есть нечто трогательное, детское, правильное, но прикрывающее тщательно сдерживаемый азарт и страсть. И всё же аватар ложится. Мин подхватывает его спину двумя руками и держит. Проходит несколько мгновений, брови Чона хмурятся напряженно и он вскакивает. — Я не могу! Юнги сглатывает тяжело, когда тёплая кожа перестает касаться его ладоней. Определенно, это не то, что должен чувствовать и думать учитель, но магу с каждым мгновением всё труднее отрывать взгляд от младшего. — Продолжаем, — хрипло выдает Мин. Чонгук напряженно выдыхает и пытается снова. Он по-прежнему скован, что Юнги видит по его шее, лицу и сжатым векам, поэтому позволяет своей магии лёгким успокаивающим светом течь под водой. — Расслабься, позволь воде захватить тебя. В ответ Чон только прикусывает губу и приподнимает голову, чтобы встать на дно. Но Юнги удерживает его, а потом давит одной ладонью на лоб, заставляя голову младшего опуститься. Мелкие светящиеся струйки теряются в колышимых потоками волосах. — Она попала в уши, — с почти панической интонацией заявляет аватар, по-прежнему жмурясь, на что Мин хихикает. — Просто позволь этому быть. Послушай её, услышь где впадает горячий источник, как твои движения слышатся внутри. Я тебя держу, так что не беспокойся. Руку Мин не убирает и наблюдает, как медленно выравнивается дыхание аватара, исчезает складка между бровей, расслабляются губы. Юнги прикусывает щеку. С каких пор он стал так сдержан? Давно ли ему казались ничем установленные кем-то правила, давно ли он не боялся признать свое влечение? Совсем недавно. А вот в дрожь от чьего-то взгляда не бросало никогда. Когда аватар открыл глаза, Юнги, до этого смотревший на него рассеяно, вдруг чувствует себя пойманным с поличным. И в растерянности резко отдергивает руки. Чонгуку на секунду кажется, что он падает, поэтому, взбивая тучи брызг, пытается встать на ноги, но почему-то хватается под водой за теплую кожу. Когда он позволяет себе поднять веки, напарывается на острые, как льдинка, глаза Мина, и замирает. Ладонь Чонгука уверенно лежит на талии старшего. «Мне конец,» — думает аватар, чувствуя, как его щёки заливает огнём. Но ничего не происходит в мгновение. А потом Чон чувствует, как чужие пальцы пробегаются по сырым прядям волос, разметавшихся по лицу, освобождая кожу от их сети. По нечитаемой мимике Мина ничего не понять, как вдруг он тянет собранный в кулак пучок вниз, заставляя Чона запрокинуть голову. Юнги не закрывает глаза, когда впивается в губы младшего и наслаждается сначала испугом аватара, а потом трепетом его ресниц, скрывающих поволоку, затянувшую темную карамель. Мин целует влажно, чувствуя, как податливо и неумело ему отвечает младший. Пальцы другой руки легко бегут по нижней челюсти, шее и руке, а потом настойчиво показывают: «Ближе». И аватар тянет к себе Юнги, даже в горячей воде чувствуя жар чужой кожи. Ладони младшего всё смелее двигаются по телу мага, мягко пробегая по позвоночнику, пропуская ребра под пальцами и тяжело давя на бедра. Мин отрывается от губ, слегка прикусывает подбородок, подталкивая младшего к ступени и прижимая его к шершавому камню. Когда пальцы Чонгука сжимают ягодицы мага, тот позволяет себе потереться о него бедрами и слизывает с губ тихий стон. — Мы не можем продолжать, — неуверенно шепчет Чонгук, но старший подсаживает его на ступень и толкает, чтобы тот лёг. Аватар не сопротивляется. Мин завороженно смотрит на капли воды на время от времени поднимающейся из воды груди. — Но мы оба хотим продолжить, — усмехается и приподнимает бровь мастер водной магии, видя вздымающуюся возбужденную плоть младшего. Наверное, на всех белоснежных просторах Севера не сыскать вида лучшего, чем тот, что предстал перед Мином. И даже он мог бы стать еще прекраснее. Юнги желает видеть искусанные и пухлые от поцелуев губы, изломленные в наслаждении брови, поджатые мышцы на животе. И тянется ближе, садясь чуть выше бедер, чтобы примкнуть к смуглой коже. Но аватар его отстраняет. Мин смотрит на него с вопросом. — Я не могу, — шепчет младший. Юнги непонимающе смеется, оставаясь сидеть. — Определенно можешь, я чувствую твой стояк, так что монашка из тебя не очень, — ироничным тоном начинает Мин, ломая всякое напряжение ситуации. — Я не должен так поступать, — уверенно начинает аватар. Мин почти что скатывается с его бедер и плюхается в воду рядом, раздраженно пытаясь сдуть прилипшую ко лбу прядь. Минуту он молчит, пытаясь умерить пыл и найти слова. — Слушай, почти у всех аватаров были семьи, дети, на крайний случай любовники. Ты действительно считаешь, что твои сексуальные или романтические отношения уничтожат этот мир? Ты высокого о себе мнения. Чтобы быть хорошим аватаром вообще не обязательно загонять себя в сумасшедшие условия. — Но я в нормальных условиях, — прерывает Чонгук, приподнимаясь на локтях. Юнги наигранно смеётся во весь голос: — Ну и как ты расслабляешься? — Я люблю поспать, — неуверенно говорит аватар, — еще, ну как бы пробежка. Мин неверяще смотрит на младшего. Он прекрасно понимает, что тот живет в таком режиме, может быть, сколько себя помнит. — Да вы ведь тоже только работаете и спите, — переводит фокус младший. Юнги поднимается на ноги и бредет к выходу из купальни, поднимает с одного из бортов одеяло из пушистых шкур и садится у огня, укутавшись в него. Где-то на улице тихо слышится озорной лай Холли. Она, видимо, гоняется за чайками, прилетающими с моря. Эта собакомедведь всегда находит себе развлечение без Юнги, поэтому он иногда даже сомневается, нужен ли он ей. Нужен ли он хоть кому-то. Рядом, так же укутавшись в шкуру, садится Чонгук. Спадающее возбуждение тяжело саднит внизу живота при взгляде на него. Непослушные волосы мило завиваются от воды, контрастируя с жилистой и массивной шеей, виднеющейся из-под меха. — Я не знаю, как тебя учить, — вдруг говорит Мин. — Совсем не представляю. Все идеи как гадание на чаинках. Если захочешь уехать, можешь не беспокоиться, поезжай. Всё, что я могу тебе предложить, это свобода. То, что ты не мог сделать в тренировочном центре, что угодно: клубы, алкоголь, девушки, не знаю, пицца вместо тренировки и ром в содовой на сеансе кино. За тобой невозможно следить здесь. Можешь попробовать быть обычным молодым парнем, если хочешь. Учить тебя магии пока бесполезно. Чонгук понуро кивает в ответ. В молчании они проводят несколько часов у огня.