Покоритель воды - The waterbender

Неровный, изъеденный некогда водой потолок пещеры уже который раз встречает Юнги при пробуждении. Уже привычно в очаге горит огонь, уютно потрескивая и подвывая при порывах ветра в бесконечных горных коридорах. Он один. Аватара нет. Мин удивленно приподнимается на локтях, позволяя сползшему меху обнажить его грудь. — Неужели уехал, — бормочет Юнги, одеваясь. Он выходит на колючий морозец, который сразу начинает щипать щёки. Блёклое полярное небо светит своей послеполуденной серостью. Дышится легко и тяжело одновременно. Ветер мечет снежинки по равнине. Вдруг издалека слышится лай Холли и громкий смех Чонгука. Взрывая мягкими лапами лёгкий снег, собакомедведь мчится к хозяину, чтобы повалить его на снег и тщательно вылизать ему лицо. Мин даже не сопротивляется, давно привык к таким встречам. Получив порцию любви соскучившейся Холли, Юнги переводит взгляд на подоспевшего аватара. Он в спортивной одежде, да и выглядит довольно вымотано. Из чего маг делает вывод: — Ты тренировался… Чонгук растерянно хлопает глазами, пытаясь понять, по какому поводу столько раздражения в голосе старшего. — Ты вообще слышал, что я тебе сказал вчера, а? Поживи как нормальный человек хоть немного, хватит загонять себя, как ездовую лошадь, здесь ты ничего не значишь для мира. Аватар вздыхает и неуверенно ёжится. Быть незначительным — чувство, о котором он забыл много лет назад и которое напоминает о себе здесь каждое мгновение. — Я не хочу жить, как все остальные… — начинает он. Но Мин перебивает его: — Могу дать денег, сколько потребуется, если поедешь в город и сделаешь всё, что не успел сделать, будучи подростком и ребенком, развлекись! Чон мотает головой, собираясь зайти в пещеру, дабы избежать разговоров. Выглядит он как-то подавленно. Но, почти скрывшись в темноте, неожиданно надувает губы и говорит: — Я не знаю, не умею… Вот если бы мастер показал мне… Юнги близок к тому, чтобы закатить глаза, упасть в обморок и расхохотаться одновременно. Младший явно не был совсем уж оторван от молодежной культуры, иначе откуда в его арсенале приёмы кем-то нарисованных сладкоголосых барышень, удивленно спрашивающих с экрана: «Оппа, поможешь мне?» И всё же они отправляются в путь. Холли несёт аватара на своей пушистой спине, а Мин решает использовать магию стихий, соревнуясь со своим питомцем в скорости и поднимая снежные облака в воздух за собой в стремительной гонке. Городские улицы светятся жёлтыми фонарями и гирляндами, заставляя мороз отступить вместе с тишиной, такой привычной для полярных равнин. Гул автомобилей, гомон толпы, в порту сотни гудков сообщают о прибытии кораблей — бесконечный калейдоскоп звуков и цветов. Они бродят по улицам некоторое время, решая, чем заняться, пока не натыкаются на ворота парка аттракционов. Юнги уже собирается свернуть на небольшую улочку, ведущую куда-то вглубь новых районов, как аватар хватает его за рукав. Перед Мином предстают качели, горки и карусели, взмывающие в поднебесье с перерывом в несколько секунд, и восторженный взгляд младшего, который уже, кажется, готов бежать кататься на всех. — Ты бывал в таких парках? — спрашивает маг воды, в ответ он получает быстрое качание головы. — Ну так пойдём, чего стоишь. Мин предполагает, что Чонгук медлит еще несколько секунд, пораженный, и только потом догоняет его. Но мгновение нерешительности сменяется несколькими часами энергетического взрыва. По крайней мере сам Юнги так назвал бы это. «Как будто батарейку в задницу вставили,» — про себя говорит он, вставая в конец очереди на какую- то вышку, откуда его еще и скинут. И Чона скинут тоже, но он не разделяет скепсиса старшего. Всё, что помнит Мин из каждого аттракциона — это адская тряска и собственный крик, который с каждым разом звучит всё тише. Все эти увеселения ужасно выматывают — так считает Мин. Вечереет. И парк начинает готовиться к закрытию. Аватар, весь взмыленный и восторженный, падает наконец на скамейку, чтобы перевести дух, и начинает лепетать, что если не съест чего-нибудь сладкого, то не уйдет отсюда. Юнги оставляет в его руке купюру, а сам направляется к небольшой площадке, где под присмотром работников копошится разномастное зверьё и откуда к нему снова мчится, повиливая хвостом, его любимое существо. Холли, похоже, тоже хорошо провела время, ведь за ней тянутся какие-то неведомые животные, которые ластятся к ней, словно прощаясь. Возвращаются они в радостном расположении духа. Звезды ярко сияют на небосводе, проливая свой свет на блестящие холмы. Чонгук, сидящий за спиной мага, со звонким хрустом доедает вафельный рожок от мороженого, иногда шипит от того, как остатки холодной сладости пробегаются болью по зубам. — Зачем ты вообще купил мороженое? Ты на севере, куда еще охлаждаться? — сетует Мин, но слышит в ответ только сладкие причмокивания, и радуется, что не видит губ младшего. Неловкость весь день докучала им, время от времени проявляясь в движениях и взглядах, но оба мага, похоже, решили не думать об этом пока что. Юнги очень надеется, что эта поездка заставит Чона понять, что он может заниматься чем-то кроме тренировок и хорошо проводить время, что он может расслабиться, позволить себе хоть иногда забывать о своей ответственности. А ещё надеется, что магия воды проявится, если Чонгук ослабит свою бдительность. Но надежды его рушатся вместе с поздней зарёй следующего дня… И еще недели после него. Всё по-прежнему: тренировка утром, завтрак, игра с Холли, чтение, час медитации, обед, время над тазиком с ровной гладью воды, снова тренировка, ужин, написание писем и сон. Кажется, Чон Чонгук просто не может остановиться. Юнги снова решает выдернуть младшего из тренировочной колеи. Главное почтовое отделение города встречает их шумом: треском факсов, шуршанием принтеров и телефонными звонками. Огромные посылки и большую стопку писем выкладывают на стол работники, и Мин теряется в десятках расписок. Чонгук шатается по просторному холлу от скуки, листает журналы, читает какие-то объявления, а потом заходит в древнюю на вид телефонную будку. И видимо, не хочет выходить. За то время, что был разряжен его телефон, он, кажется, пропустил слишком много. И грудь начинает сжимать тоска по родственникам и немногим друзьям. Когда заканчивает, Мин прикладывает письмо от Намджуна к стеклу будки и ждёт, пока выйдет аватар. — Пока не овладею магией воды? Они серьезно? — возмущается он. — Они что, изгнали меня? «Не должен покидать Полюс, пока не станет мастером четвёртой стихии»! Они с ума посходили! А потом раздраженно принимается набирать цифры. Юнги давит в себе слабую радость, что Чона не заберут в ближайшее время: почему-то с ним стало немного уютнее и светлее в его маленьком иглу. Темнота меньше давит, если разгонять её движением, бегом и всполохами огня. Но в будке слышится громкий голос младшего, и приходится посочувствовать ему, постаравшись забыть об этих мыслях. Чонгук выходит из кабинки раздосадованным. Решение неизменно — он остаётся. Он может всю жизнь провести здесь, на границе мира и ночи. — Выглядишь ужасно, — говорит Мин. Слабый кивок служит ему подтверждением. — Я бы напился на твоем месте. И снова кивок. Ближайший бар оказывается весьма сносным и по контингенту, и по настроению. Громкая музыка, ранние вечеринки выходного дня, разодетые гости. Видимо, они выглядели достаточно хорошо, чтобы подслеповатый, но очень серьезный и накаченный маг земли на входе пропустил их без проблем. Юнги заказывает виски, младший медлит, а потом просит то же самое. Найти столик оказывается несложно. Юнги неспешно выпивает свою порцию алкоголя, перекидываясь взглядом с симпатичными гостями вечеринки. Некоторые знакомые подходят, чтобы обменяться парой фраз и узнать, как дела. Иногда даже садятся за столик и ведут небольшой разговор, насколько это возможно под громкую музыку. Ночь медленно идёт, оставляя за собой пустые стаканы. И если Мин неспешно потягивает дорогой напиток, то младший просто заливает неприятные новости, время от времени говоря себе под нос что-то про отличные поводы напиться впервые и начать новую жизнь. Вскоре по Чонгуку становится видно, что пора уходить, если не хочется тащить эту глыбу мускулов на спине. Мин позволяет ему опираться на себя, кидает купюру побольше бармену, говоря, что сдачи не надо, разыскивает их одежду и направляется к задремавшей Холли. Собакомедведь напряженно обнюхивает их и скулит — она не любит запах алкоголя. Но ничего не поделаешь. На половине пути обратно разыгрывается пурга. Снег режет лицо маленькими лезвиями и морозит руки с поводьями в них. Чонгук засыпает, уткнувшись лбом куда-то в плечо Юнги, и от этого еще труднее спокойно искать путь. Иглу видно, только когда они оказываются едва ли не на пороге. Маг воды затаскивает младшего внутрь, а сам уходит, отводя Холли в безопасное, теплое и сухое место. Но возвращаться он не спешит. Буря внезапно кончается, и Юнги стоит посреди равнины, убаюканной тишиной. Ночь нависает кружевным куполом над головой. Мысли теплятся где-то в своём зародыше, давая прошедшему дню остыть. Ни дуновения. Мин даже специально снимает варежку, чтобы проверить. Пальцы сводит сильным морозом, но ни единая шерстинка на рукаве его одежды не шевелится. Юнги подносит околевшие пальцы к губам, легонько дуя на них. — Холодно? — спрашивает из ниоткуда глубокий голос. — Так согрейся, ты же знаешь как. Мин раздраженно прикрывает глаза и надевает варежку обратно. До иглу идти пару минут, поэтому он спешным шагом направляется в нужную сторону. — Не убежишь, — шепчет на ухо. А потом кричит: — Я всегда с тобой. Твой блок, эта глупая игрушка, я разрушил его за мгновение, а ты строил его почти месяц. Юнги разворачивается, взметая пушинки снега вокруг, и пробегается уставшим взглядом по чёрному небу. — Не мешай мне, — слетает с губ мага шёпот . «Чего ты добиваешься? — чужой голос пробирается в голову. — Ты так старался всё время думать о чём-то...» — Что я с трудом уловил момент тишины… Наконец стало тихо, — вздыхает пустота. Мин уже подходит к припорошенному снегом иглу. «Не пытайся задавить меня. Твой гиперконтроль ведёт к неизбежному взрыву!» — растворяется на выходе из глотки чья-то мысль. — Очень надеюсь, — криво ухмыляется Юнги, погружаясь в темень своего жилища.