Chapter 22: A New Code
25 января 2021 г., 00:32
В тот же день, когда Биби без разрешения изменил статус Рей, Лея Органа изменила расписание По, чтобы отметить в нём обязательные сеансы терапии. В течение часа каждый Сентакс он должен сидеть в маленьком кабинете в углу базы и разговаривать с доктором Калонией.
После его нервного срыва они провели семь совместных сеансов. Он пережил три флэшбек-эпизода — так их называет доктор — восемнадцать панических атак и двадцать шесть кошмарных снов с того дня, как сделал Рей больно.
Они разговаривают о многом — о Каре, Йоло, Джессике; о Лее и Хане; о его родителях; о потере друзей в бою; о том, как трудно ему выполнять приказы, которые он считает неправильными, — и никогда не разговаривают о Бене Соло. Иногда они разговаривают о Рей. Обычно именно По поднимает тему Рей, потому что он всё равно много говорит о ней, и он считает, что это лучше всего отвлекает от оглушительной паники, которая накапливается в груди в течение часа, пока По сидит там, тратя зря время Калонии, время генерала, тратя время всех и каждого.
Сегодня доктор Калония поднимает эту тему первой.
— Как вы себя чувствуете, зная, что Рей завтра отправляется на задание? — спрашивает она примерно через двадцать минут после начала сеанса.
— Откуда вам это известно?
По чувствует, как всё его тело напрягается. Он не хочет об этом говорить. Дыши, приятель. Он медленно выдыхает. Если он не хочет о чем-то говорить, то значит — должен, что является видом странной логики, которая оставляет его очень усталым после этих встреч.
— Это моя работа — всё знать, — По не должен выглядеть удивлённым, потому что доктор добавляет, — и генерал мне сообщила. Она беспокоилась о вас.
— Она Рей, — пожимает плечами По. — Она знает, что делает. Я же не могу запереть её в нашей комнате и никогда не выпускать за пределы базы, — сердце По проделывает что-то странное, когда он произносит “наша комната". Это не официальное название, но так оно и есть.
— Вы думали о чём-то в таком духе? — когда По не отвечает, доктор терпеливо уточняет, — Вы думали о том, чтобы запереть её, чтобы она не могла выйти?
— Что? Нет! — этот намёк злит По. — Она не моя собственность, — через него проходит волна отвращения, когда он думает о большом шраме на бедре Рей. — Но я бы не возражал, если бы знал, где она, как у неё дела, даже когда я не слышу её в Узах, — По теребит высвободившуюся нитку на штанине и наконец признается. — Я просто хотел бы, чтобы она меньше находилась в опасности, меньше рисковала. Не знаю, что бы я делал, если бы с ней что-то случилось.
— Это совершенно справедливо, полковник. Вы через многое прошли, потеряли много людей, — доктор пристально смотрит на него, и, как бы ему ни было неприятно, По отвечает ей тем же, прикусив язык. — Но вам будет полезно начать понимать, что то, что делает Рей, и то, что с Рей происходит, не находится под вашим контролем. Она сама принимает решения. Как и большинство людей. Вам нужно начать отказываться от контроля в некоторых областях вашей жизни, или вы всегда будете чувствовать себя виноватым, когда всё пойдёт не так, как планировалось.
По снова смотрит на свои колени. Он хотел бы оказаться где угодно, только не здесь. Доктор ждет с минуту, но По ничего не отвечает. Пожилая женщина вздыхает, а затем продолжает задавать вопросы.
— Как вы собираетесь попрощаться? Как вы планируете отпустить главную опору вашей жизни рисковать собою вдали от вас?
— Сделаем то, что делаем всегда, — горько посмеивается По. — Рей сделает вид, что это определённо не последний раз, что это даже не прощание, а я буду умолять её вернуться, потому что всё, что я могу делать — предполагать, что это последний раз. И всё время, пока её не будет, я буду сидеть здесь, умоляя Силу вернуть её, ожидая плохих новостей, гадая, что же произойдёт.
Доктор Калония смотрит на него с непроницаемым выражением лица.
— Мы никогда не знаем, что будет дальше, полковник Дэмерон, — говорит она после нескольких длинных неловких секунд. — Всё может исчезнуть в считанные мгновения. Это то, что вы, к сожалению, знаете с самого раннего возраста. Но вместо того, чтобы позволять происходящему тянуть вас вниз, примите его таким, какое оно есть. Примите, что существуют вещи, над которыми нет вашей власти, и единственное, что вы можете контролировать, — свою реакцию на это знание. Не позволяйте страху её потерять сдерживать вас от того, чтобы всем с нею делиться. Или она уйдёт раньше, чем вы успеете понять, и вовсе не так, как вы того ожидаете.
С этими словами она его оставляет.
***
Рей смотрит на текст, лежащий у неё на коленях. Она занимается им уже несколько часов, медитируя и ожидая ответов от Силы. В священных текстах джедаев повторяются одни и те же фразы, один и тот же кодекс. Нет эмоций, есть покой. Нет невежества, есть знание. Нет страсти, есть безмятежность. Нет хаоса, есть гармония. Нет смерти, есть Сила. Все это прекрасно и замечательно и служило джедаям на протяжении тысячелетий, но Рей ничего не может с собой поделать. Она думает, что это всё полная чушь. Как может Сила требовать от людей этих абсолютов? Она думает о хаосе рынка, о столовой во время обеденного перерыва, о сотнях душ, которые теснятся в ограниченном пространстве — когда-то этот рёв вызывал у неё беспокойство, но теперь она часто чувствует себя там спокойно, скрываясь в шуме, присоединяясь к гармонии Силы. Она думает о том, как много ещё есть неизвестных для неё вещей, и чувствует радость от жизни, полной новых впечатлений, которые ждут впереди. Она думает о моментах безмятежности, которые испытывает, оказавшись в объятиях По, обезумев от желания и чего-то, что несомненно является страстью. Она думает о любви, которая бьётся внутри, чистой, сильной и уникальной, к каждому из её друзей, к Чуи, к BB, к Финну, к Роуз, к генералу и к По. Её милому замечательному По, пробудившему в ней такие сильные эмоции, которые в конечном счете ведут к чувству покоя, понимания, принятия. Она смотрит на По и понимает, что он ей не принадлежит и никогда не мог бы принадлежать. Она смотрит на По и понимает, что её место рядом с ним. По — путеводная звезда в ночном небе, маяк, зовущий её домой. По — золотой свет, который пробуждает к жизни надежду, бьющуюся в её груди и толкающую вперед, к лучшему видению их будущего. Она думает о сочувственной любви, которую испытывает к Бену Соло; любви, такой болезненной после всех этих недель ошибок и боли. О надежде в её сердце, которая так схожа с невежеством, о сопровождающем хаосе и смятении. Рей не знает, почему её так тянет к этой фигуре с трагической судьбой, почему сердце умоляет помочь ему, вернуть его к Свету; она беспокоится, что это Сила напоминает об их сходстве, напоминает о её собственном Тёмном потенциале. Кодекс джедаев никак не помогает ей во всем этом разобраться. Девушка бьётся головой о стол, который смастерила из металлического листа. Бах. Отлично. Теперь голова болит по двум причинам. — Ещё чуть-чуть, и ты оставишь на нём вмятину. Сейчас не время, Соло. Её вездесущая тень стоит в углу комнаты, когда Рей поднимает голову. Она не видела его с тех пор, как яростно вышвырнула из комнаты По. Он выглядит измученным, с совершенно ужасными мешками под глазами. — Ты позвала меня сюда, мусорщица, — Бен стоит странно неподвижно, словно осознавая, что внезапное движение может спугнуть Рей или, что вероятнее, вдохновить на насилие. — Нам особенно нечего обсуждать, ваше Верховенство. Он пожимает плечами. — Сила с этим не согласна. — Ну, может, я не согласна с Силой, — Рей нетерпеливо барабанит пальцами по текстам. Что ты имеешь в виду? Его голос эхом отдается в голове, и Рей моргает, чтобы прояснить её. Бен Соло — последний из ныне живущих, кто официально изучал путь джедаев, и кто находится рядом, чтобы его с ней обсудить, поэтому Рей тяжело вздыхает, ненадолго отстраняясь от гнева, который испытывает к нему за обращение с По (По полностью поддержит её решение получить ответы, говорит Рей себе). — Я перечитывала эти тексты сотни раз, — объясняет она. — И у меня всё время возникает всё то же ощущение, что они неполноценны. Они не рассказывают мне ничего нового, а то, что всё же рассказывают, сбивает с толку и, честно говоря, идёт вразрез со всем, что я узнала. — Значит, они ошибаются, — не похоже, что Бену трудно даётся его пренебрежительное заявление. — Они не должны быть истины только потому, что старые, и потому что им верили джедаи. Прошлое не всегда даёт ответы, которые мы хотим. Пусть прошлое умрёт. Убей его. Если придётся. Память о его заявлении гудит в ней; он, должно быть, это улавливает, потому что качает головой, прежде чем продолжить. — Не обязательно так радикально. Ты не должна выслушивать то, во что не веришь. От меня или от джедаев, — он выплёвывает название ордена с большим ядом, чем необходимо, учитывая, как спокойно говорил раньше. Рей молча на него смотрит. Бен переминается с ноги на ногу, а затем шагает вперёд, медленно идя к ней. Рей застывает на месте, когда он приближается; но всё, что он делает, когда подходит, — это проводит пальцем по корешку одной из книг. — Если считаешь, что они ошибаются, — говорит он даже тише, чем шепотом, — то должна сказать галактике, почему. Напиши их сама. Это твоя судьба. Рей на миг кажется, что он поменяет направление, поднимет руку, чтобы погладить её лицо, ладонь, что угодно, но Бен уходит даже прежде, чем она может решить, откусит ли ему за это пальцы. В последующие минуты тишины Рей думает о предложении Бена. Это твоя судьба. Сила вокруг вздымается, огибая нервные окончания, оседая вдоль позвоночника, пробуждая к жизни что-то глубоко внутри её разума. Рей берёт ручку, кусок пергаментной бумаги и начинает писать. В эмоциях может быть покой, если того пожелает Сила.***
Чуть позже сегодня Рей уезжает на свою сверхсекретную миссию, и По пытается придумать, как сказать ей, как сильно он её хочет, как сильно он хочет её открыться, как поделиться с ней всем. Предложение доктора Калонии со вчерашнего сеанса глубоко завязло в костях, и По знает, что должен довести дело до конца. Нельзя терять времени. Но сначала он просто хочет провести с ней день в постели. А у Рей, как всегда, другие планы. — Не хочешь пойти перекусить? Боги, ты всегда голодная. Рей корчит рожицу. — Не всегда! Я просто хочу есть! — она подходит, чтобы схватить коробку со снеками, припрятанную для неё под кроватью, совершенно не подозревая, что По позади застыл. Она оборачивается, сжимая плод Муджа, когда вдруг это замечает. — По? Ты в порядке? — она вероятно думает, что перед ним снова вспыхивает очередное воспоминание, судя по крайней тревоге, которая между ними нагнетается. — Я... в порядке, — говорит он, шестерёнки в его мозге все ещё быстро вращаются. — Просто… я не говорил этого вслух. Глаза Рей расширяются. — О! — выдыхает она. — О! Я тебя слышала! Я слышала, о чём ты думал! По смеётся, кивает. Она его слышит. Она знает, о чём он думает. Он мог слышать её в течение нескольких недель, а теперь она может слышать его. Что-то между ними исчезло, некое препятствие, которое мешало ей его слышать, и По чувствует себя легче, чем когда-либо за последние годы. Она его слышит. Крифф. Теперь ты будешь знать, что я представляю тебя голой каждые пять секунд. — Я уже знала это, полковник, — поддразнивает Рей. Секунду спустя она приподнимает бровь. — А теперь я знаю, как тебе нравится, когда я называю тебя полковником. — Острый язычок, — ворчит он. Боги, он её хочет. — И о чём я сейчас думаю? — спрашивает По, намеренно придавая шагу больше развязности, чем обычно, когда он подходит к Рей, расстегивая пуговицы на своей рубашке. Лицо Рей становится тёмно — розовым. — Предложение о том, как лучше использовать этот острый язычок. — Угумс, — По встает перед ней. — И леди это устраивает? — он подходит медленно, давая ей время увернуться, всегда нерешительный, всегда немного ошарашенный тем, что она тоже хочет его. Рей наклоняет голову, чтобы поцеловать его, сладко, как никогда. По понимает, как могут измениться планы на следующий час или около того, если она собирается целовать его так сладко и так невинно. Ему очень даже нравится более тихий, нежный темп. Эта мысль быстро исчезает, когда Рей отстраняется, и её рука начинает путаться в его кудрях. Она резко тянет, и По становится жестче, чем должен быть в этот момент, всё ещё в одежде и после менее чем десяти секунд физического контакта. — Твоя идея хороша, — ухмыляется она. Рей склоняется, чтобы поцеловать его в шею. По хочется выть от того, как она прикусывает его зубами, губами успокаивая жжение после укуса. — Но моя лучше. Решительно подталкивая его, Рей целует По в шею в той же неукротимой манере, пока они двигаются назад, и спина По ударяется о стену рядом с его кроватью. Он задыхается, когда она скользит вниз по его груди, оставляя след на горящей кожи вдоль груди, живота, и… По издает звук, который даже не может обозначить, когда Рей опускается на колени, а её маленькая рука трудится над пуговицей на его штанах. — Тебе не нужно этого делать, солнышко, — бормочет По, его лицо и тело горят огнём. — Я знаю, что не должна, — ухмыляется она, и мозг По выцветает при виде того, как она стоит на коленях, улыбается и поглаживает его поверх трусов. — Но я хочу. — «Это нормально?» обеспокоенно доносится по связи её вопрос. По кивает, думая: «Да, да, конечно, да, делай со мной все, что хочешь, милая». — Я действительно хочу это сделать, — бормочет она. Он чувствует, как сильно истина этого утверждения звучит в Узах. По благодарен Рей за то, что у неё хватило ума прижать его к стене, потому что в ту же секунду, как она вынимает член из его штанов, По забывает обо всём на свете, кроме Рей, кроме её руки и кроме её до одури ловкого языка, когда Рей пытается сразу же заглотить до основания. По всхлипывает, одной рукой упирается в стену — единственное, что удерживает его на ногах, — а другой тянется к челюсти Рей, пальцы скользят по её шее. Рей слегка кашляет и отстраняется. — Это слишком? — спрашивает она более хрипло, чем обычно. Отлично, теперь По никогда не сможет думать ни о чем, кроме того, как сейчас звучит её голос. — Я уверена, ты подумаешь о многом другом, — успокаивает Рей. — Но, наверное, мне следует начать помедленнее? Делай, что хочешь, снова думает По. Пальцем он прослеживает круги на линии её челюсти. Ну, только не зубы в ход не пускай. — Это я знаю, пилот, — смеётся Рей. Она поглаживает его несколько раз — глаза По закатываются к затылку — и возвращается к своей задаче. Полковник По Дэмерон — гордость Флота Сопротивления, прославленный талантливый тактик и заслуженный солдат, лётчик-ас номер один в галактике на протяжении почти целого десятилетия, выживший после многочисленных допросов Первого Ордена — был полностью перекроен милой девушкой с Джакку менее чем за минуту. Он никогда, никогда больше не будет сомневаться в планах Силы относительно него. Рей изящно вытирает рот, как будто она не перепрошила только что полностью мозг По, и снова опирается на колени. — Это было нормально? — спрашивает она, моргая. По всё еще жадно хватает ртом воздух, колени грозят подогнуться под его весом, рубашка распахнута, штаны расстегнуты. Он выглядит как распутник, и он не может быть счастливее. — А ты как думаешь? — усмехается он ей. Рей вскакивает на ноги, сияя от гордости. По чувствует, как галактика вокруг него крутится, когда он смотрит на Рей, зная, что если она попросит его о чем-нибудь, о чём угодно, он умрет, но постарается дать ей это. Она затихает, чувствуя напряженность его настроения. — По? Ему просто нужна ещё одна секунда, чтобы запомнить — запомнить лицо, улыбку, которая все ещё живёт на её лице, даже когда Рей ждёт, пока он что-нибудь скажет. Но это только что снова поражает его, снова — Рей должна улететь через несколько часов. Они должны присутствовать на брифинге в 18.30, а затем она улетает.***
По пристально на неё смотрит, и Рей начинает слегка переживать. Роуз упоминала, что после этого мужчины немного затихают, но такое молчание По редко приводит к чему-то хорошему. — По? — переспрашивает Рей, надеясь вывести его из этого состояния. Ложись на кровать. Его невысказанный приказ проносится по сквозь Узы. Глаза Рей закрываются. Голос По внутри неё — самая странная интимная вещь, которую она когда-либо испытывала. Так его голос звучит даже реальнее, чем вслух. Пожалуйста? Он ждёт, неуверенный насчёт того, насколько властным был секунду назад. Рей улыбается и усаживается на кровать. Она похлопывает по матрасу рядом с собой, гадая, присоединится ли По к ней. Ложись на спину, думает он. Рей скользит по матрасу так, чтобы всё её тело оказалось на кровати, и откидывается назад, опираясь на локти. По подходит и становится у неё в ногах, стаскивает с себя рубашку окончательно. Её пилот стоит на коленях на краю матраса и смотрит на неё так, словно она — последняя капля влаги в пустыне. Ты мне доверяешь? В этом сложном вопросе сквозит тысяча эмоций: его желание, его забота, его затянувшееся беспокойство, что он каким-то образом причинит ей боль. И что-то ещё, что-то большее, что-то более сильное, чем Рей когда-либо чувствовала. Она знает, что По пока не хочет или не готов говорить. Да. Её ответ простой, легкий. Она всегда ему доверяет. Его руки на ней, пробегают вверх и вниз по её ногам, подцепляя за верхний край её леггинсов. Он медленно их стягивает, наклоняясь, чтобы поцеловать каждый дюйм обнаженной кожи вплоть до лодыжек. После того, как По полностью стягивает ткань с тела Рей, он бросает леггинсы на пол и продолжает её целовать, возвращаясь к внутренней стороне бедер, где проводит гораздо больше времени, чем необходимо, покрывая чувствительную кожу отметинами. Рей более чем готова, более чем на грани мольбы, когда он наконец её лижет. Она стонет в кулак, уже будучи на взводе от того, что его член побывал у неё во рту, а По продолжает, каким-то образом сразу и нежно, и настойчиво, пока быстро не доводит её до оргазма. Она не успевает вздохнуть, как он просовывает в неё палец, два пальца. Он садится достаточно высоко, чтобы смотреть ей в лицо, когда подводит её к краю. От мощного ощущения она плотно зажмуривается. Смотри на меня. Его голос бархатный, ясный и словно неровный, и на этот раз Рей повинуется приказу. Она открывает глаза и видит, что он жадно на неё смотрит. Смотри на меня, пока я заставляю тебя кончить. И это все, что она может сделать — повиноваться ему. Рей осознает, что она всхлипывает во время своего интенсивного оргазма, умоляя о большем вслух и в Узах. По отстраняется и — чёрт возьми! — медленно засовывает влажные пальцы в рот и дочиста их обсасывает. Рей не подозревала, что нечто в таком духе могло бы её заинтересовать. А оно интересует. Очень сильно. По изучает её с лукавой полуулыбкой. Хорошая девочка, хвалит он. Рей хныкает, почти пугаясь того, как сильно она его хочет, хочет поддаться любому, что бы он для неё не запланировал. Нахмурившись, он изучает её лицо, и что-то, что он замечает, должно быть, меняет его намерения. Он встряхивает головой, словно пытаясь прогнать из неё туман, а затем убирает влажные кудри с лица. По сводит ноги Рей вместе, и сдвигается в сторону, чтобы лечь рядом на кровать. Он оборонительно обнимает Рей и притягивает к себе. Они укладываются поудобнее так, что Рей оказывается в его руках, отвернувшись от По, а тот зарывается лицом в её волосы. — По? — спрашивает она. — Просто позволь мне обнять тебя, солнышко, — когда По целует ее в макушку, его голос едва слышен. Рей устраивается в его объятиях и закрывает глаза. У них есть несколько часов до того, как она должна явиться на брифинге о миссии. И Рей не может представить себе лучшего способа провести эти часы, чем лежать здесь, в объятиях По.***
Когда они всё-таки занимаются любовью, за полчаса до того, как должны доложиться командованию, По ведет себя с ней нежнее, чем когда-либо, даже нежнее, чем в первый раз. Он дрожит, пока они двигаются, утонувшие друг в друге, сплетенные вместе. Он сжимает её руку в своей, подносит к губам, чтобы поцеловать каждый палец, каждую костяшку. Отпускает ладонь и прижимает к своему сердцу, держит так, чтобы Рей могла чувствовать его, чтобы она могла понять, что оно бьётся только для неё и только из-за неё. Рей кивает, слыша его пылкие мысли, без слов вздыхает в такт его толчкам. Кольцо, висящее у него на шее, прижато под их сцепленным рукам. По смаргивает слезы, которые грозят пролиться. Он опускает ладонь Рей ещё ниже, обратно на матрас за её головой, и наклоняется, чтобы зарыться лицом в шею. Он шепчет её имя, снова и снова, как заклинание, мантру, молитву. Он шепчет её имя в её кожу и умоляет Силу вернуть её обратно к нему.
