Bound to the Light

      Бен не видел мусорщицу уже несколько недель, с тех пор, как та обнимала его и умоляла уйти с ней.       Она отгораживается от него, однако преграда в Узах порождена не жестокостью, но милосердием. Чувство, стоящее за блоком, только вызывает у него больше беспокойства. В любое время дня его угрожают сокрушить вопросы о том, почему она чувствует себя такой защищённой, препятствуя их связи.       Бен решает, что ему нужны ответы. Однажды ночью, примерно через четыре недели после уничтожения Сидиуса, он входит в силовой транс и снова тянется к наиболее знакомой ему с детства подписи.       По Дэмерон сбривает последнюю щетину с горла, когда позади появляется Бен.       У Дэмерона измученный, напряженный, опечаленный вид, ещё до того, как он замечает в зеркале Бена Соло. — Какого хрена ты здесь делаешь? — спрашивает он почти спокойно. Он запускает бритву под кран, а затем хватает полотенце, чтобы вытереть насухо кожу. И он не оборачивается.       Часть Бена раздражена тем, что присутствие Верховного лидера не обращает на себя полного внимания, поэтому он не отвечает.       Тишина, безусловно, поднимает По настроение. Он бросает полотенце в угол комнаты, а затем хватается за края столешницы, мышцы плеч резко выделяются, когда он потягивается. — Разве ты недостаточно дел натворил? — Что с ней случилось? — спрашивает Бен. Он должен знать. Он должен знать, почему она не заговорила с ним, не открыла ему свои мысли. — Скажи мне, что с ней все в порядке. — Точно, — хрипло смеётся По. — Ты хочешь знать, всё ли с ней в порядке.       Бен застывает в страхе и ждёт, когда По продолжит. — Её сердце остановилось, — его голос, голос, который верховодил большую часть детства Бена, который сдерживал шёпот Сноука, когда ничто другое не могло, сейчас неузнаваем. — Дважды.       Наконец По поворачивается и прислоняется к раковине, скрестив руки на груди, глядя на Бена снизу вверх.       Кайло Рен окаменел. Полковник По Дэмерон не проявляет милости. — Технически она была мертва в течение двух минут. Это тебе твоя Связь сказала?       Бен открывает рот, чтобы заговорить, но По ещё не закончил. — Потребовались недели физиотерапии, прежде чем она смогла ходить без посторонней помощи. Твои люди... — он вытирает рот рукой, словно пытаясь физически загнать ярость обратно в себя. — Твои люди вздернули её, разрезали, как подопытного кролика. Твои люди к чертям уничтожили её нервную систему. Она всё ещё кричит от боли. Я не знаю, как помочь ей, как помочь ей пережить то, что вы, куски дерьма, с ней сделали.       По делает глубокий судорожный вдох, выглядя так, словно развалится на части в следующие секунды. — Я не приказывал им делать это, — наконец удается вставить слово Бену, пока По собирается с мыслями. — Пошёл ты, — По хватается за раковину позади, — пошёл ты, Бен. Ты создал ситуацию, когда они думали, что могут так поступить. И хуже всего то, думаю, что тебе было бы всё равно, если бы это была не Рей, если бы это была не девушка, которой ты одержим. Если бы это был любой другой человек в галактике, тебе было бы наплевать, что эти твои монстры на зарплате с ним сделали. — Это неправда, — протестует Бен. Это не так. Есть и другие, о которых он бы заботился: его мать, Вуки и человек перед ним, чья ненависть к нему столь же понятна, сколь и мучительна. — Как будто, черт побери, это не так. Ты думаешь, что любишь её? Потому что чувствовал себя достаточно виноватым, чтобы стащить её со стола и попытаться всё исправить? Где черт возьми ты был, Бен? — Я... я...       Он запинается, как испуганное дитя. Он не знал, что По Дэмерон, вечно жизнерадостный ребенок и, судя по всему, неоправданно сострадательный взрослый, способен на такую ярость. Это не похоже на зазубренные осколки ярости, связанные с Тьмой. Нет, это было нечто гораздо худшее, гораздо более ужасное, нечто прорвавшееся сквозь Силу и проникшее в его душу.       По делает шаг вперед, отталкиваясь от столешницы. — Она блядь звала тебя, Бен, — он не может дышать, не может думать, а По все еще наступает, крича. — Она звала тебя. Тебя, с твоими важными Узами, о которых ты, кажется, так беспокоишься. Когда она умирала на больничной койке, она звала тебя. И мне пришлось взять её за руку и сказать, что ты скоро будешь, — он издаёт смешок, короткий и неприятный, и Бен понимает, что такое истинное уничтожение. — Я вынужден был сказать ей, что ты в безопасности, и ты будешь рядом. Она думала, что ты пойдешь с ней, что ей удалось тебя вернуть.       Он её подвел. Пилот кипит от гнева, и Бен это принимает. Он её подвел. Она в нём нуждалась, а его не было рядом. Что-то в сердце встаёт на место.       Сейчас По находится всего в футе от него. — Оно того стоило? — шепчет он. — Стоило ли? Это было частью твоего плана? — Нет, — признается он. — Ей никогда не должно было быть больно. Ты должен это понять. — Почему? — снова громко спрашивает По. — Почему я должен все это понимать? — Потому что... — Бен чувствует себя очень-очень маленьким, когда смотрит на человека на полфута ниже себя. Он не знает, как закончить предложение.       Потому что он на самом деле её любит и не хочет, чтобы это было неправильно понято.       Потому что он не хочет, чтобы мать считала его монстром.       Потому что он скучает по своему брату каждый день. Он скучает по нему, и кроме девушки, так сильно страдавшей из-за него, По Дэмерон — единственный человек, который когда-либо боролся за то, чтобы Бен Соло был рядом. И он не может забыть такую преданность.       По не нуждается в ответе, чтобы продолжить говорить. — И ты всё ещё думаешь, что она присоединится к тебе, — бормочет он, глядя на стену позади Бена. — После всего, что ты натворил. — Да, — на этот вопрос Бен может легко ответить. — Я это видел. И она тоже. Мы оба видели.       По снова обращает на него внимание. — Что значит "оба видели"? — Спроси её, — предлагает он, стараясь, чтобы это прозвучало иначе, чем мелочно, и, вероятно, потерпев неудачу. — Спроси, что она видела. Спроси, что она собирается выбрать, когда придёт время. — Выбрать? — По выглядит сердитым, озадаченным. — Я думал, твой грандиозный план состоял в том, чтобы утащить её с собой, утащить на Тёмную сторону, заманить в ловушку, как какой-нибудь ненормальный трофей. — Нет, — усмехается Бен. По никогда не сможет понять, но он всё равно пытается объяснить. — Как думаешь, почему я отправил её обратно к тебе? Ещё не время. Сила позволит нашим судьбам раскрыться, когда это будет необходимо. И, когда придёт время сделать выбор, это должен быть выбор самой Рей. Этого я у неё не отниму.       По открывает рот, без сомнения чтобы выкрикнуть ещё что-то, но Бен перебивает его. — До свидания, пилот, — говорит он ему, борясь с нежностью, которая поднимает голову даже сейчас, когда человек перед ним наверняка хотел бы проделать дыру в его голове. — Позаботься о мусорщице.       Он уходит и обещает себе, что не вернётся.       Он нарушал и более сложные обещания.

***

      Доктор разрешает Рей покинуть медотсек через пять недель после её возвращения.       По уже четыре недели как вернулся на действительную службу, помогая Лее отыскать какие-нибудь зацепки относительно следующего шага Первого Ордена. Он никому не рассказывал о неожиданном появлении Бена Соло в его ванной, и он не собирается спрашивать Рей, что Бен имел в виду относительно её предстоящего выбора. Вместо этого он погружается в изучение звездных карт, расшифровку сообщений, совещается с другими командирами и пытается проследить движение оружия от торговцев до Первого Ордена в надежде, что они смогут устроить засаду где-нибудь по дороге.       В конце концов, он солдат, воспитанный солдатами, который никогда не сомневался в своем месте в армии, который использует свои с трудом заработанные навыки и врождённый талант, чтобы помочь галактике. Когда он не на работе, он рядом с Рей. У него нет сомнений в своих предпочтениях, и он предпочитает не размышлять о том, как его личность начинает скользить от солдата к чему-то большему.       По назначили на базу, что, как он уверен, имеет прямое отношение к молчаливому одобрению Леей его помощи в восстановлении Рей. Три года назад он сошел бы с ума, застряв на земле, особенно под землей, сейчас же он очень благодарен за то, что его спустили с неба.       И когда он узнает, что Рей поправилась, он немедленно просит отсрочку. — Генерал Органа, — говорит он, стоя по стойке "смирно"; форма выглажена, ботинки начищены. — Я хотел бы официально запросить отпуск. — Ты бы действительно хотел, не так ли? — Лея, как обычно, не впечатлена. — Да. Вы увидите, что за семь лет службы в Сопротивлении я использовал менее пяти дней личного отпуска. У меня в наличии почти шестьдесят дней накопленного отпуска, который нужно использовать или потерять. Я прошу разрешения использовать часть этого отпуска сейчас. — Конечно, не шестьдесят дней, полковник, — Лея вроде не улыбается, но он чувствует себя немного более оптимистично. — Нет, генерал, — он усмехается, ничего не может с собой поделать. — Нет, десяти дней вполне достаточно. — Запрос отклонен, — озорно говорит Лея. По слегка задыхается. — Но попросите двадцать — и по рукам.       Они пожимают друг другу ладони, Лея сжимает пальцы гораздо сильнее, чем необходимо. Она уходит, чтобы заполнить документы, но сначала бросает через плечо: “И отвезите эту девчушку в отпуск в какое-нибудь красивое место, полковник".       По на седьмом небе, пока идёт в медотсек.       Он подходит к двери Рей, внезапно начиная нервничать. Словно ему снова пятнадцать, и он ждёт за дверью, готовясь убедить кого-то позволить пригласить дочь дипломата на свидание. Возникает внезапное нелепое сожаление, что он не принес цветов.       Когда дверь с шипением открывается, он видит спину Рей, когда та натягивает мягкую тунику через голову.       Он может пересчитать все позвонки её позвоночника. По несколько раз моргает, пытаясь справиться с горечью, застрявшей у него в горле.       Рей разворачивается, видит его в дверях, расплывается в широкой улыбке. И его предыдущие мучения исчезли, смялись под сиянием этой улыбки.       Через несколько секунд он пересекает комнату и обнимает Рей. — Ты свободная женщина! — он так взволнован за неё, что это чувство отозвалось эхом в Узах. — Что хочешь сделать в первую очередь, солнышко? — Ты меня поцелуешь? — спрашивает она, настороженно ожидая ответа. — Пожалуйста?       Об этом ты не должна меня просить, дорогая.       Он целует её, стараясь помнить о продолжающемся лечении.       Поцелуй меня как следует, ты, нёрфопас.       Рей посылает в него толчок отчаянного желания, и он как всегда беспомощен против неё. Он обхватывает её подбородок ладонями и тщательно целует, вкладывая каждую унцию своей энергии в то, чтобы продемонстрировать, как сильно он заботится о ней. Они отрываются друг от друга, тяжело дыша, через целую минуту. — И что теперь? — спрашивает розовощекая и сияющая Рей. — Лея дала мне отпуск на четыре недели, — По постукивает пальцем по её носу. — Мы можем поехать, куда ты захочешь, — говорит он. Они вольны идти куда угодно. Он может показать ей галактику.       В нем клубится тревога. Не его собственная. Рей складывает руки на животе и опасливо на него смотрит.       В чём дело, солнышко? — спрашивает он, проводя рукой по её волосам. Волосы не собраны, распущены по плечам. Это заставляет ее выглядеть более молодой, более усталой. — Я не думаю, что хочу увидеть галактику, — нервно говорит она. — Я просто хочу пойти в нашу комнату.       Боги, он её обожает. Он должен сказать. По крепко прижимает её к себе и обнимает. — Я просто хочу домой, — шепчет она в его грудь.       С этим По может справиться.

***

      Когда они заходят в каюту По, BB-8 сцепился в смертельной схватке с BB-9E. Они оба тянут одеяло вытянутыми механическими ручками, сердито щебеча друг на друга. Рей наблюдает за происходящим с крайним удовольствием, все ещё держась за руку По. — [Хозяйка-Рей не любит, когда её одеяла подоткнуты!] — возмущенно кричит BB. Она тихо фыркает, стараясь не привлекать внимания дроидов. По легонько целует её в висок. — [Глупый дроид!] — BB-9E уже давно потерял плоскую искусственность дней Первого Ордена. — [Джедай-командер Рей будет в гораздо большей безопасности, если её укутают. Это уменьшит вероятность падения с кровати на 83%.] — [Хозяин-По никогда бы не позволил своей Рей упасть с кровати!] — BB вне себя от возмущения. BB-9E кричит что-то про “это не вычисляется.” — Ребята? — прочищает горло По.       Оба дроида автоматически отбрасывают одеяло и приближаются к двери. — [Хозяин-По!] — [Полковник Дэмерон. Вы будете рады отметить оптимальное постельное белье, предоставленное мной...] — дроид, кажется, недолго переживает внутреннюю борьбу, перекатывая свой оптический блок на бело-оранжевого дроида, — [... и юнитом BB-8, и готовое теперь к использованию джедаем-командером Рей.]       На кровати по крайней мере десять дополнительных одеял, а также пять подушек. — [Они для вас, Хозяйка-Рей], — гудит от удовольствия BB. — [Это была идея BB-9E. Он сказал, что вы легко простужаетесь!].       Это абсолютная правда; Рей не думает, что ей было тепло после Сидиуса. Дополнительные одеяла означают, что она может не просыпаться от холода и страха с такой же частотой, как в медотсеке. — Найни, ты умный мальчик! — чёрный юнит делает праздничный круг вокруг её ног. — Спасибо, приятель, — По гладит своего дроида по голове. — [Мы отойдём в сторону, чтобы вы могли заснуть!] — объявляет BB, уже катясь к своей зарядной станции.       Что-то буквально щелкает в печатной плате бывшего дроида Первого Ордена. BB-9E относится к По с крайним подозрением. — [BB-8 сообщил мне, что именно здесь спит джедай-командер Рей.] — Мы спим вместе, — объясняет Рей. — [Чтобы они могли заниматься любовью!] — выпаливает на это BB.       BB-9E издает звук, очень похожий на скрежет шестерёнок. Рей ожидает, не поднимется ли дым от его макушки. Дроид перекатывается к По и протягивает к нему маленькую руку, как будто указывая на него. — [Только сон!] — приказывает он. Юнит поворачивается, чтобы стукнуться в ногу Рей. — [Я буду здесь, джедай-командер, если этот грязный пилот Сопротивления не даст вам уснуть. Сон необходим для оптимального выздоровления!] — Ты слишком милый, Найни, — напевает она, опускаясь на колени, чтобы погладить его по куполу. — Это полностью противоречит твоей программе. — [Вы пощадили нашу жизнь, джедай-командер,] — чопорно пищит он, будто обращаясь к королевской семье. — [Мы не милые. Мы ваши.]

***

      Когда они лежат рядом в постели той ночью, Рей целует его первой.       По немедленно реагирует, тело впадает вспоминает старые привычки, когда он перекатывается к ней ближе; руки начинают свое обычное тщательное исследование ее тела.       Он вспоминает обо всём, как только в руку врезаются острые кости ребер. — Извини, — шепчет он, — я просто…       Рука Рей касается его щеки. — Ты больше не хочешь меня? — дрожащим голосом спрашивает она. — Потому что я знаю, что ты видел запись. Роуз мне сказала.       Она сказала, что они вынуждены были усыпить тебя на сутки. Ты больше не можешь думать обо мне в сексуальном плане? Я тебе противна? Её пронизывает неуверенность, которая наносит раны душе По. — Нет, — говорит он непреклонно. Нет, нет. Я всегда хочу тебя. Всегда.       Он снова целует её, крепко, стараясь доказать свою точку зрения. Я просто сдерживался, потому что не был уверен, что ты готова к таким прикосновениям. Не после того, что случилось. В его голове мелькает мешанина образов: повреждение её нервов и недели кропотливой физиотерапии; синяки, на заживление которых потребовалось множество дней и бакты; то, как Рей всё ещё вздрагивает, когда мимо нее без предупреждения проносится незнакомый дроид. — Ты не сделал мне больно, — говорит Рей, широко раскрыв глаза и изучая его лицо. Её маленькая рука скользит по его волосам. По закрывает глаза и борется с желанием замурлыкать. — Ты никогда не сделаешь мне больно, не специально.       Нет, не сделаю. Он обещает. Я потрачу всю свою жизнь на то, чтобы тебе больше не сделали больно. — Это не от тебя зависит, — напоминает она ему. Она дарит ему ещё один сладкий поцелуй. Это зависит от Силы. — Тогда я буду сражаться с Силой, если придётся, — возражает он. По приподнимается, чтобы нависнуть над телом Рей, полностью перенеся вес на предплечья. Так нормально? — спрашивает он, опускаясь, чтобы поцеловать ее. — Да, — смеётся она.       Он проводит языком по её нижней губе, без слов прося разрешения войти. Рей подчиняется, руки начинают запутываться в волосах По, как ему нравится. В прошлом он пользовался мышечной памятью о таких моментах. Но с Рей всё по-другому. Так было всегда, но сейчас все особенно изменилось. Он хочет присутствовать при этом, присутствовать для нее.       Он легко проводит языком по её рту, мурлыча от удовольствия, когда её язык касается его собственного. Они углубляют поцелуй, и длинные ноги Рей обхватывают бедра По, притягивая его вплотную к телу.       По стонет от этого ощущения, незначительное трение уже сводит его с ума. — Как далеко ты хочешь зайти? — он скорее умрет, чем вызовет новый нервный приступ. — Доктор разрешил мне заниматься сексом неделю назад, — улыбается ему Рей. — И я никогда не переставала хотеть тебя. Я просто ждала, когда ты наверстаешь упущенное. — Дважды мне повторять не нужно, — смеется он, пытаясь скрыть интенсивность эмоций, которые проходят через него при таком заявлении. Он одаривает её одним коротким поцелуем в губы, а затем садится, чтобы снять рубашку, и освобождается из плена ног Рей.       Она смотрит на него так, что он чувствует себя самым могущественным человеком в галактике. Он никогда не устанет от того, как она на него смотрит. Как будто он — всё, как и она для него.       Его руки скользят по её согнутым коленям. Он проводит пальцами по её бедрам, а затем хватает край туники, намереваясь скользнуть по телу Рей, чтобы почувствовать её кожу на своей впервые за несколько недель.       Рей перехватывает его запястье, прежде чем По успевает завершить свою миссию. Он поднимает глаза, ожидая, что она попросит остановиться. — Я все еще лечусь, — произносит она высоким от волнения голосом. Он видит, как у неё сжимается горло, когда Рей запрокидывает голову и смотрит в потолок, избегая его взгляда. — Я не… Раньше у меня не было на что смотреть, но там... я просто не хочу, чтобы ты удивлялся.       Она не попросила остановиться, но это гораздо хуже.       Ему трудно глотать, когда он смотрит на свою девушку. В свое время, будучи пилотом Новой Республики, а затем и Сопротивления, По побывал на более чем двухстах планетах, многие из которых имели специфические географические аномалии, которые лучше всего можно было бы описать как "захватывающие дух". Все эти годы он путешествовал по галактике, видел её чудеса, а Рей по-прежнему самая красивая вещь, которую он когда-либо видел. Он всегда будет так думать. Он надеется, что она услышит все это в Связи.       По проводит большими пальцами по её бедрам и думает - Ты совершенна.       Рей все еще покачивает головой в знак несогласия, когда он начинает медленно снимать с неё тунику. Очень медленно. Он хочет дать ей время отступить, приказать остановиться. Она этого не делает, и вскоре туника полностью снята, и вся верхняя часть тела Рей обнажена перед ним.       Она ничего не говорит, и, кроме тихого предчувствия в Узах, разум её тоже молчит, ожидая реакции.       По видел её, когда она лежала в медотсеке на лечении. Он читал её карту, задавал врачам десятки вопросов в минуту, приставал к каждой медсестре, чтобы узнать последние новости. Так что он знает, что произошло, он воссоздаёт карту страданий на теле Рей.       Даже после нескольких недель восстановления трудно смотреть на то, что с ней сделал Хакс.       Волна желания защитить почти слишком сильна, чтобы он смог вымолвить хоть слово. — Я сожгу Первый Орден, — шепчет он. — Мы выжжем всё дотла.       Рей кивает, а затем протягивает руку, цепляет петлицу на поясе и тянет. По слишком охотно подчиняется, спуская свое тело так, чтобы лечь между ног Рей. Он целует её, а потом вспоминает, что сегодня у него особое задание. — Я люблю тебя, — признается он, глядя ей в глаза. Он чувствует поток эмоций со стороны Рей: хрупкая надежда, счастье, взаимность. — Чёрт, я люблю тебя. Я люблю тебя так сильно, что это делает меня глупым, а я самого начала не слишком умён, — Рей издаёт тихий звук несогласия, и за это он её целует. — Я так долго тебя любил. Я знаю, что ты сказала это на Скарифе, и я хотел признаться в ответ, но потом я тебя потерял, — он знает, что вероятно заплачет, но должен пройти через это. Она должна знать. — Я хотел сказать это в течение нескольких месяцев. Я так долго тебя любил. Мне кажется, я полюбил тебя с той первой ночи.       С Крейта? — спрашивает Рей, сбитая с толку временной шкалой.       Нет, посмеивается он. — Тогда, конечно, что-то проскочило. Нет, я полюбил тебя с тех пор, как ты нашла меня в упадке, посреди ночи, дрожащего от дурного сна. Ты всегда была доброй и хорошей, и крифф... — он снова целует её, потому что всегда этого хочет, но сейчас особенно, — из всех, кого я когда-либо встречал, тебя любить легче всего. — Я тоже тебя люблю, — застенчиво улыбается она ему. — Я знаю, — не может он сдержать дерзкой ухмылки. Она любит его. Он не понимает, почему. — Я так сильно люблю тебя, это должно быть невозможным, — улыбка исчезает с его лица от искренности, которую По видит в лице Рей. — И я бы говорила об этом и дальше, но предпочитаю заняться чем-нибудь, что включает в себя меньше разговоров, — она приподнимает бедра, чтобы прижаться к нему, и По вспоминает, что они оба полуобнаженные в постели, и они любят друг друга. Вероятно, им следует что-то со всем этим сделать.       Он скользит вниз по её телу, пока его голова не оказывается рядом с её тазовой костью. Он страстно целует кожу. — Я люблю тебя, — шепчет он в ложбинку под костью, которая гораздо более заметна, чем раньше. Он медленно стягивает с Рей легинсы, проводя большими пальцами вверх и вниз по бёдрам, голеням, лодыжкам.       Сейчас он у её ног, преклонив колени в поклонении идеальной женщине, лежащей перед ним. По расстегивает собственные штаны и стаскивает их с себя, а затем возвращается к Рей, навсегда пойманный в ловушку её гравитации, к его галактики, к его любви.

***

      По благоговейно целует каждый дюйм её обнаженной кожи, вскользь глядя на всё ещё заживающие шрамы. Он шепчет ей о своей любви после каждого поцелуя, хороня слова в её коже.       Наихудшая отметина — выцветшая вспышка в форме звезды, почти ожог, прямо над её сердцем, в месте, где Хакс ввёл нейротоксин. По целует вокруг отметины, а затем над ней.       Когда он заканчивает, то отстраняется, чтобы посмотреть на Рей, проводя руками вверх и вниз по её телу, преднамеренно кружа, что заставляет её извиваться от уязвимости.       Раньше её тело всегда было полезным. Прямо сейчас оно ведёт себя так, как должно, но она ненавидит ожидать неизбежную вспышку, фантомную боль, которая вернётся. Раньше её тело было полезным, а теперь оно только и ждёт момента, чтобы предать. Она никогда не была красивой, а теперь даже не полезна. — Это неправда, — преклонное отрицание По проходит сквозь нее, когда он обхватывает рукой ее подбородок, поглаживая большим пальцем ее щеку. — Не думай о себе так, пожалуйста, милая, — он выглядит уязвленным, умоляя.       И ты прекрасна, уверяет он через Связь. Рей сглатывает, не веря ему. Прекрасна. Я буду повторять тебе это каждый день, по сто раз, пока ты мне не поверишь. И даже тогда я повторю. Ты — самое прекрасное существо в этой галактике и даже в соседней. Её глаза наполняют слёзы, которые не имеют ничего общего с длительной болью.       Он наклоняется, чтобы поцеловать её в шею, правая рука продолжает неуклонно двигаться вниз. Рей задыхается, когда он начинает дразнить её вход, его рот все ещё покусывает и ласкает её шею, и всё тело согревается, словно впервые за целую вечность.       Недели терапии помогли ей расслабиться, очистив организм от разрушающих его токсинов. Приятные ощущения, рожденные терпением По и настойчивой помощью, мягко говоря, интенсивны. Как будто она заново учится чувствовать себя хорошо.       Она об этом говорит, говорит По, что это хорошо, что ей приятно, и он улыбается, прижимаясь к её коже, когда его ловкие пальцы прокладывают себе путь в её тело, прислушиваясь к её советам, её вздохам. — Черт, ты идеальна, — стонет По ей в шею. — Готова для меня, дорогая?       Рей дрожит, борясь с желанием отвести взгляд, когда он отстраняется, чтобы посмотреть ей в глаза.       Он замечает непроизвольное движение и наклоняется, чтобы схватить одеяло. — Замёрзла? — Рей ничего не может делать, кроме как бороться со слезами, когда он натягивает на них одеяло. — Я тебя держу, солнышко, — бормочет он, возвращаясь, чтобы накрыть её тело своим. Так удобно? Он, вероятно, вспоминает, как ей нравилось объезжать его в прошлом, какое волнение она испытывала, сидя у него на коленях. Но так ей тоже нравится. — Более чем. Идеально, — говорит Рей, когда её пальцы запутываются в кудрях По; она чувствует себя в такой невероятной безопасности. — Я люблю тебя, — искренне говорит он, направляя себя между её ног. — Я люблю тебя, — слова вырываются как стон, когда он медленно её наполняет.       Руки Рей царапают его спину. Это так хорошо, слишком хорошо. Она забыла, как хорошо иметь его внутри. — Я люблю тебя, — повторяет она вслед за ним. — Я так сильно тебя люблю.       Они двигаются вместе, медленно, создавая мирный, но интенсивный ритм, который отделяет их от всего остального в галактике. В этом нет никакой срочности, и когда Рей достигает кульминации, это становится приятным сюрпризом, смывая недели агонии и напряжения. Она достаточно внимательна, чтобы вытереть влагу с глаз По, когда он шепчет о своем намерении делиться этим с ней, пока она ему позволяет. По останавливается, замерев, когда наконец следует за ней через край.       Всегда, хочет сказать она ему, но теряется в толчках удовольствия. Я бы всегда делила это с тобой, если бы ты только позволил.

***

— Ты никогда не рассказывал мне об этом, — бормочет Рей в полусне. Её пальцы обводят кольцо на шее По, пока Рей нежится в его объятиях, укутанная в столько одеял, сколько она позволила обернуть вокруг своего хрупкого тела. — Это принадлежало моей маме, — говорит он. — Ее звали Шара Бей. Она была пилотом, лучшим из живущих, и я очень любил ее, — засыпающая Рей издает тихий понимающий звук.       Несколько минут спустя, когда её дыхание выровнялось, По говорит: “Я ждал, чтобы отдать его правильному партнеру.”       Он берет руку, лежащую у него на груди, и нежно сжимает своей ладонью. Он проводит большим пальцем по костяшкам пальцев. — Я ждал тебя, — мягко продолжает он. — Даже когда я на самом деле не понимал, чего именно жду.       Рей не отвечает, так как спит, но он бы и не хотел, чтобы она ответила. Ей нужно поправиться, отряхнуться от пережитого, вспомнить, кто она и почему сражается. По не может с чистой совестью сделать ей предложение, когда вокруг столько всего происходит. Когда он спросит — это будет нужное время. Если она скажет "да", когда он спросит, это будет потому, что она хочет выйти за него замуж и ни по каким другим причинам.       По обнимает Рей ещё несколько часов, изучая её лицо в состоянии покоя. Он так сильно её любит. Он хочет встать между ней и любым, кто попытается причинить ей вред. Для него абсурдно чувствовать такую потребность защитить женщину настолько могущественную, что сорвала с неба дюжину кораблей одним своим разумом, но он думает, что что-то в нём всегда будет иррациональным, когда речь зайдёт о Рей.