Chapter 40: One Must Die. One Must Fall
6 сентября 2021 г., 16:53
Кайло Рен, Бен Соло, кем бы он сейчас ни был, слышит Рей в ту же секунду, когда она заговаривает с ним через Силу.
Он как раз запускает свой сайленсер, пока Вейдер II уничтожают, когда снова слышит её сладкий голос.
— Я выхожу на поверхность, — бросает он по связи. — Мне нужен небольшой отряд. Ба, Уркед, — в прошлом они демонстрировали лояльность, — идите за мной; но выполняйте каждый приказ, или я лично вас прикончу.
— Да, Верховный лидер, — отвечают рыцари.
Когда они приближаются к поляне, что показала ему Рей — той, которая ему слишком хорошо известна, — он слышит, как почти неразличимо повторяются одни и те же строки, снова и снова.
В эмоциях может быть покой, если того пожелает Сила.
Я могу найти знание в невежестве.
В страсти может быть безмятежность, если того пожелает Сила.
Я могу найти гармонию в хаосе.
В Силе возможно все.
Я в Силе. И я — Сила.
Рей повторяет это, а Кайло Рен тянется в её сторону, погружаясь в звук голоса, значение слов, зажмурившись, пока его руки скользят по консоли, инициируя посадку исключительно мышечной памятью.
Когда Кайло снова открывает глаза, и Бен Соло напоминает ему о том, что они должны сделать сегодня.
***
По усаживает "Рыцарь-Один" так осторожно, как только может, едва сдерживая пронзительный страх, и спрыгивает в ту же секунду, как распахивается купол. — Оставайся на корабле, BB! — приказывает он дроиду, желая, чтобы затёкшие ноги двигались быстрее. Странно, но он словно знает, куда идти. Вдалеке поднимается дым от накала битвы наземных войск со штурмовиками. Он помнит, как Кес рассказывал ему об ужасных часах, проведенных на Лесной луне Эндора тридцать лет назад, где половина его друзей погибла, а другая половина так и не вернулась. Кес никогда не хотел, чтобы По был солдатом; он думает, что понял, почему. Когда По понимает, где находится, где видел эти деревья раньше, он резко замирает. Это было всего лишь быстрый образ — он мог сказать, что Рей сдерживалась, а ему не хотелось на неё давить , и честно говоря, По не был уверен, что сможет вынести образ даже её гипотетической смерти, — но это запечатлелось в его сознании. Деревья здесь лохматые и тёмные, лепятся близко друг к другу. Сквозь них воет ветер, унося клочья с поля боя клочья едкого дыма, а посреди поляны стоят фигуры, которые он хорошо знает. Один должен упасть. Один должен умереть, приходят невысказанные, беззвучные слова. По остановился на краю линии леса; что-то удерживает его ноги с помощью Силы. Сняв шлем, Кайло Рен гордо прохаживается взад-вперёд напротив Рей, которая остаётся неподвижной и бесстрастной. Прямо за Кайло высятся по стойке смирно два рыцаря Рен, но их руки свободны. И Кайло, и Рей уже сжимают оружие. С рычанием Верховный Лидер дёргает запястьем, активируя меч. Он тускло-красный, он наводит ужас потрескивающей крестовиной, которая дрожит и извергает энергию. По помнит, как меч прорезал ночной воздух на Джакку и забирал жизнь мирного священника, единственным преступлением которого была попытка спасти галактику. Рей сжимает свой посох. По никогда раньше не видел, чтобы она им пользовалась. Обоюдоострое лезвие оживает, когда она стискивает пальцы, и Рей принимает оборонительную стойку. Сайбер джедая золотой; кажется, свет на поляне его огибает. — Искра Надежды, — растягиваются в усмешке губы Кайло. — Как уместно. — Нам не нужно этого делать, Бен, — говорит Рей твёрдым голосом. Несмотря на свою временную неподвижность, По чувствует вспышку любви и гордости за свою девушку и её храбрость. — О, но мы сделаем, уверяет он её. — И помните, — оборачивается Кайло к своим рыцарям, — девчонка принадлежит мне. Ты никогда никому не будешь принадлежать, раздаётся в памяти По. Пилот отчаянно рвётся снова обрести контроль над своими ногами, но Сила его отталкивает. Кайло делает шаг вперёд, немедленно переходя в наступление. Он бросается на Рей, а та по спирали выходит из зоны его досягаемости - одно из лезвий её посоха отклоняет сайбер, когда он рушится ей на спину. Она плавно замирает, с грацией сохраняя равновесие. Кайло останавливается более неуклюже и, вращая рукоять сайбера, исподлобья сверлит взглядом свою противницу. — Давай же! — рычит он. — Сразись со мной! Рей печально качает головой, крепко сжимая руками рукоять своего посоха. — Я не хочу драться с тобой, Бен. Нет, только если на то не будет нужды. — Такого выбора у тебя нет, — шипит он. — Сила привела нас сюда нас обоих. Теперь у тебя выбора нет. — У нас всегда есть выбор, Бен, — возражает Рей, всё также пытаясь привести его к спасению. — У тебя он всё ещё есть. Конфликт на лице Рей сменяется нейтральным выражением, когда Кайло снова на неё бросается. Это шокирует — видеть, как эмоции исчезают с её лица. Из своего вынужденного места засады в лесу По вспоминает повторяемую мантру, которую она использует во время медитации. В страсти может быть безмятежность. Безмятежность прекрасно описывает движения Рей. Она не менее свирепа из-за отсутствия эмоций на её лице, мышцы плеч яростно напрягаются при каждом парируемом ударе, ноги пружинят, скользят, разворачиваются с интенсивной сосредоточенностью, пока Рей выматывает Кайло. Верховный Лидер и джедай заперты в танце, неком извращении моментов, которые она и По часто делят на своей койке, когда свет приглушен, а BB проигрывает тихую музыку. Сегодня каждое её движение — смертоносная грация, на которую приятно смотреть, и По сталкивается с наглядным примером того, почему в нём живо удивление, что она выбрала его и продолжает выбирать снова и снова. Сейчас его любовь к Рей защищает По от страха потерять её. Его Рыцарь. Пульс его привязанности выплёскивается, случайно открывая Узы, чего По со своей стороны никогда раньше сделать не мог. Рей отталкивает сайбер Кайло, когда она чуть поворачивает голову, внезапно обнаружив свою любовь на краю поляны. Это всё, что нужно Кайло, и он выходит из текущего положения, быстро меняет позу и захват и замахивается клинком в сторону шеи Рей. Нет! резко устремляются к ужасу мысли По. Рей протягивает руку и с силой оттолкаивает Кайло в сторону, крича от напряжения. Кайло отлетает навстречу своим рыцарям. Словно по сигналу, павшие джедаи активируют оружие. — Нет! — кричит Кайло. — Оставьте её мне! Он срывает с себя плащ и пытается напасть на Рей снова. Сила визжит вокруг лязга их оружия, и когда каждый из них пытается заставить другого подчиниться, глаза Рей закрываются. Сквозь Узы По может чувствовать, как она ищет покоя, и он использует каждую унцию силы, которая у него осталась, чтобы дать ей это. Ты можешь это сделать, шепчет он, как будто они рядом друг с другом, будто он шепчет ей на ухо, как в тихой гавани их постели. Ты была создан для этого. Именно сюда вёл тебя каждый шаг твоего путешествия. Глаза Рей распахиваются, и золотой свет её сайбера становится ярче. Она наносит эффектный удар по зазубренному сайберу Кайло и начинает оттеснять его с места. Они кружат и вертятся друг вокруг друга, уворачиваются и подныривают, парируют и атакуют, выдерживая баланс. Бой гипнотизирует, и По заворожен, желая, чтобы он склонился в пользу Рей. Он замечает, что Кайло сосредоточен на лице Рей, а не на её фигуре. Он замечает, что Верховный Лидер, его бывший лучший друг, его брат, смотрит на Рей с открытым голодом на лице и с чем-то похожим на гордость, которую испытывает сам По. На его пересечённом шрамом лице играют сотни других необузданных эмоций: и в больше части из них сквозит любовь. Он не может убить её, понимает По. Это его уничтожит. Ни один из них, похоже, не смягчает удары, но теперь По может сказать, что Кайло по крайней мере не намерен заканчивать бой по-настоящему. Обескураженный тем, что по-прежнему не может сдвинуться с места, По на мгновение чувствует себя попросту сбитым с толку продолжающейся битвой. Если Кайло не может убить Рей, а Рей отказывается убивать Бена, почему Сила продолжает твердить, что кто-то должен умереть? Значит ли это, что я на самом деле умру? По никогда входил в число тех, кто заключает сделки, но думает, что Создатель, Сила, кто бы ни слушал — если она переживет это, если она сможет жить, ты сможешь заполучить меня. Он недолго лелеет надежду, что именно здесь Рей побуждает Бена повернуться к Свету и смещает баланс Силы обратно в пользу Света, и что никому не нужно умирать. Недолго. Должно быть, голосовые связки По тоже заморожены Силой, потому что он не может предупредить. Он пытается кричать сквозь Связь, но Рей отвлекается на Бена, который пытается переговорить с ней посреди боя, когда их клинки снова пересекаются. Рей хмурится, излучая сочувствие и беспокойство. Бен же оживлённый, серьёзный и измученный. — Убей меня, — может прочесть По тихие слова, когда они формируются на губах. — Рей, ты должна убить меня. Ни один из них не замечает приближающегося сбоку рыцаря. Увлечённые сражением друг с другом, Бен и Рей не замечают, как кроваво-красный сайбер ныряет меж скрещенными лезвиями. Они замечают только тогда, когда он врезается в грудную клетку Рей и с клёкотом стремится вниз, останавливаясь в нижней части её живота. Она вопит от боли и падает на колени, а оружие быстро исчезает из её тела. По кричит, неслышимый и невидимый, когда агония пронзает и его. Он не может думать, не может сосредоточиться, не может ничего делать, кроме как чувствовать. Она скоро поднимется, говорит он сам себе. Она поднимется, и с ней всё будет в порядке, с ними всё будет в порядке. Она должна выйти за него замуж. Она станет его женой. Бен тоже кричит от ярости и одним быстрым движением сбивает с ног оскорбившего его рыцаря. Прежде чем другой член его охраны успевает среагировать, он притягивает несчастного к себе с Силой, сразу же пронзая своим сайбером. Когда он убивает двух воинов, Рей падает, заваливается на бок, и её ловит безразличная земля. Она переваливается на спину, одной рукой зажимая рану, которая проходит через большую часть её туловища. В уголке рта появляется струйка крови. Свершив свое быстрое правосудие, Бен Соло падает рядом с изломанным телом джедая, но его дрожащие руки не касаются Рей. Он поднимает глаза и встречается взглядом с По, и оба мужчины отшатываются от открывшегося перед ними зрелища. Под Рей нет крови. Сайберы прижигают раны. Её карие глаза невидяще смотрят в небо. Один должен умереть. Сила отпускает По Дэмерона. Спотыкаясь, он идёт вперёд, но уже слишком поздно.***
Бен видит, как из подлеска к павшему джедаю выходит спотыкающийся По Дэмерон. Он падает на колени рядом с ней, трясёт за плечо. — Рей? — Его голос громкий и резкий. — Рей, очнись! Её глаза глядят вверх, рот едва приоткрыт в последнем выдохе. Бен чувствует, как земля уходит у него из-под ног, даже когда он объясняет обезумевшему мужчине: — Она ушла. По вообще его не воспринимает. — О боги, Рей... — выдыхает По, поглаживая её лицо руками. — Вернись ко мне. Ты обещала. В конце мольбы его голос срывается, и слёзы По не сдерживает. Похоже, он не испытывает стыда из-за того, что плачет перед своим заклятым врагом. Бен бы поразмышлял об этом больше, но слёзы начали капать и из его собственных глаз. — Вернись ко мне, солнышко, — задыхается пилот. — Вернись ко мне, пожалуйста. Мне нужно... Мы же хотели пожениться... — с таким же успехом он мог пырнуть Бена ржавым ножом. — Мы же хотели пожениться, и ты должна была быть со мной. Ты и я, до тех пор, пока того будет хотеть Сила... Бен думает, что сейчас не лучшее время сказать, что это то, чего всё время желала Сила. Сила снова и снова сводила их троих вместе, заставляла Рей думать об искуплении Кайло Рена, манила По к её Свету, как мотылька к пламени; поощряла Бена всплыть на поверхность, спасти своего друга детства, подружиться с прекрасным неоперившимся джедаем. Сила сделала всё это только для того, чтобы привести По и Бена сюда, чтобы те смотрели на смерть женщины, которую они любят. Будто услышав мысли Бена, По вскидывает голову и устремляет на него мутный взгляд. — Исправь всё, — требует полковник Дэмерон. — Исправь прямо сейчас. — Она мертва, — Бен ненавидит, как устало звучит его голос. — Она мертва, и мы не можем её спасти. — Я этого не принимаю, — огрызается По. — Я не... Как ты можешь это принять? — Я всю жизнь терпел разочарования, По, — тяжело говорит Бен. — В детстве не всех нас вдохновлял Свет. Такова была моя судьба. Нам просто не повезло, что Рей это задело. Он ясно видит свои его следующие шаги. Разрушение, которое он обрушит на себя и на всё остальное, что останется, когда она уйдет. — Это чушь собачья! — возражает По сквозь слезы. — Вдохновлённые Светом в детстве? Ты был таким же. — Ты ошибаешься, — бормочет Бен, наконец протягивая руку, чтобы провести пальцем по неподвижному лицу Рей. К его чести, По не отрывает Бену кисть за прикосновение к возлюбленной. Кайло Рен никогда не обладал такой силой. Бен продолжает: — Я никогда не был нужен Свету. Сноук очень доходчиво это объяснил. Горячность По берёт над ним верх, даже несмотря на то, что он разбит горем. — Нет, нет. Ты был хорошим. Когда-то ты был очень хорошим. Я чувствовал это. Я знал тебя. Знал. Ты был моим лучшим другом, Бен, я бы заметил, если бы ты был злым. Сноук тебя обманул. Обманул, а ты был хорошим, и Рей права, ты всё ещё можешь быть хорошим. Горячая надежда наделяет глаза По безумием, и он хватает одну из вялых рук Рей, подносит к губам, целует. Он прячет лицо в её ладони, гладит руками запястье и предплечье. Бен не думал, что у него осталось так много сердец, которые можно разбить, но они отзываются, когда По поднимает к нему лицо, чтобы произнести: — Ты ещё можешь всё исправить. Помоги ей. По выглядит настолько уверенным в своих словах... Бен ненавидит, что ему приходится отказаться, отвергнуть мольбы этого человека. — Мне очень жаль, По. Она ушла. — Нет, это не так! — кричит По сдавленным от отчаяния голосом. - Поищи её. Разве ты не чувствуешь?.. Бен закрывает глаза, отыскивая в себе силы. Когда он делает вдох, то позволяет своему духу расшириться за пределы своего тела, стремясь к миру и спокойствию, даже когда огонь в его сердце требует оплаты кровью, и он... Он натыкается на что-то. Это Рей. Трепещущая, слабая, едва заметная, но это Рей. По был прав. Они могут её спасти. Бен полностью приходит в себя. — Ты прав, — говорит он По, чьё лицо слегка светлеет. — Она здесь.***
Рей осматривается. В комнате холодно, серо. Это вообще не комната. Ей кажется, что голова должна болеть, но это не так. Просто вокруг как-то... мутно. — Где я нахожусь? — Где-то между смертью и жизнью, Рей. Голос, который ей отвечает, певучий и приятный. Это женский голос, и он напоминает Рей о ком-то, кого она уже знает. — Это официальное географическое название? Она замолкает, ища источник голоса. Раздаётся смешок, который звучит как перезвон колокольчиков. — О, я понимаю, почему ты им нравишься. Наконец проясняются контуры фигуры обладателя голоса. Они не излучают голубую энергию, как Чиррут, Энакин, Оби-Ван, Йода или Люк. Фигура выглядит... человеком. Просто человеком. Самым красивым человеком, которого Рей когда-либо видела. — Это очень любезно с твоей стороны, мастер Рей, — ей отвечают улыбкой, и Рей подаётся телом вперёд, готова поклясться, что чувствует настоящее тепло. — Извини, мне не следовало подслушивать. Ещё при жизни пришлось научиться разбираться в людях. Пятьдесят четыре года странствий по галактике и навыки, которые пригодились в дипломатии и политике при жизни, после смерти вышли почти на сверхъестественный уровень. Рей улыбается ей и, конечно, не обижается, потому что сама почти также ненароком прочитывает большинство людей. — Я не знаю, кто вы, извините, — говорит Рей примирительно, потому что она точно видела это лицо раньше, много десятилетий назад, видела глазами мужчин, которые его любили. Она всё ещё не понимает, почему находится здесь, и не было ли... не было ли чего-то, что она забыла? Статная фигура улыбается ей и жестом приглашает Рей подойти поближе, что она и делает, не задумываясь. — В жизни у меня было много ролей. Королева, политик, сенатор, жена, мать. Меня звали Падме Амидала. Рей переваривает эту информацию. — Но я думала... — Что я двинулась дальше? Конечно, я так и сделала. Но здесь я, чтобы поговорить с тобой. Сила позволила, на самом деле даже попросила об этом, — фигура улыбается и, хотя она на пять дюймов ниже Рей, выглядит на целые световые годы выше. Королевская стать, вот как бы это назвала Лея. Лея. — Вы мать Леи Органы? — хочет уточнить Рей. Падме грустно кивает. — Да. И Люка Скайуокера. И ты мне определённо нравишься: большинство людей начинают с Люка и добавляют мою дочь в качестве запоздалой мысли, — она раздражённо встряхивает своими густыми волосами. — Галактика и её население. Честное слово... Рей смеётся вместе с ней, а затем резко вспоминает, зачем она здесь. Как будто она слышит... как кто-то... всхлипывает, произнося её имя вдалеке. По. Вот как его зовут. По Дэмерон. Самая важная вещь в галактике. Ей нужно вернуться к нему, так ведь? — Ты должна сделать выбор, Рей, — оценивающе смотрит на неё Падме. Рей знает это, ей твердили об этом во время каждой возможной итерации Силой люди, которые стремились её использовать, но почему-то сходя с уст Падме эти слова имеют больший вес. — Поэтому я здесь. Однажды я сделала похожий выбор. — Почему вы выбрали это? — Рей жестом обводит странное промежуточное место. — Почему не боролись, чтобы остаться? — Даже когда Рей задаёт вопрос, ей кажется, что у неё имеется некоторое представление об ответе. На Спире она была так уверена, что её судьба предрешена и что ей нужно умереть за галактику. Тогда она была полностью готова принять смерть. Жива ли она до сих пор? — Что ты замечаешь? — в ответ спрашивает Падме. — В чём отличие от жизни? — Мне больше не больно. Это правда. Месяцы истощающей нервной боли забываются в сером свете. Она чувствует себя умиротворенной. Может дышать легче, чем в последнее время. Здесь ей не больно. И Рей может понять, почему Падме осталась, почему так заманчиво звучит перспектива остаться. — Что касается меня: я устала, — объясняет Падме. Рей хорошо понимает специфическую боль усталости. Здесь, в этом подвешенном состоянии, застрявшая между жизнью и смертью, она чувствует, что расслабляется впервые за многие годы. — Я была усталой и разбитой и убедила себя, что ничего не могу сделать, чтобы исправить то, что сделал мой муж. Где-то за тысячу световых лет и бесконечное количество жизней Рей осознаёт, что Бен Соло наблюдает, как сердце его брата разбивается на невосстановимые осколки, когда По умоляет Рей вернуться в свое тело. — Вы могли что-нибудь сделать? — спрашивает Рей, потому что это ей всегда было любопытно, слишком любопытно, и доставляло бесконечные неприятности вот уже больше двадцати одного года. Падме печально усмехается. — Очень многое. Я могла бы вырастить своих детей, защитить их, дать им знать, что их любил по крайней мере один из их родителей, — она выглядит убитой горем, и Рей тянется к ней, желая утешить, но Падме отмахивается, улыбаясь сквозь выступившие слёзы. — Нет-нет, дорогая, всё хорошо. Я любила своих детей — люблю их до сих пор. И рада, что они помогли галактике, даже когда я не смогла. Затем она серьёзно смотрит на Рей. — Не могла бы ты... не могли бы ты рассказать мне о дочери? Она когда-нибудь говорила обо мне? Рей кивает, нахмурившись. — Она сказала, что Сила оставила ей воспоминание о вас, и что вы были очень красивой и доброй, но очень грустной. Падме обдумывает это, на её лбу собираются маленькие морщинки. — Я бы хотела, чтобы Лея знала, что большая часть моей жизни была счастливой, — говорит она после паузы, которая могла длиться десять секунд или десять десятилетий. Здесь Рей не может долго ни на чем сосредоточиться. — Если ты вернёшься, а я не говорю, что ты должен вернуться — это будет твой выбор, в конце концов, – если ты вернёшься, не могла бы ты сказать ей, что я была счастлива? Что я любила её отца, как бы глупо это ни было, до самого конца. А он любил меня. Рей едва успевает согласиться сделать это, прежде чем Падме заговаривает словно сама с собой, по-настоящему нахмурившись, но всё ещё прекрасная, несмотря на потемневшее выражение лица. — Да, я любила Энакина. И он действительно любил меня, заботился обо мне, желал лучшего для меня и наших детей до самого конца. Палпатин извратил его сердце и украл у меня моего мужа. Монстр душил меня на Мустафаре, а не мой милый Эни... — Падме покачивает головой. — Но Эни предпочёл власть надо мной. И поэтому я предпочла смерть жизни. Она тяжёло вздыхает. — В тот день у меня было много вариантов, и все, что я выбрала, были неправильными. Я любила своих детей, и мне приходилось наблюдать, как они растут с другими людьми, без меня и друг без друга. Это несправедливо, что они были вынуждены расплачиваться за проступки своих родителей, — Падме складывает руки вместе — самое контролируемое проявление нервозности, которое Рей когда-либо видела. — Я наблюдала, как лучший человек в галактике защищал моего сына и, в конечном счете, мою дочь. Я наблюдала за ним издалека, и у меня были десятилетия, чтобы понять его значимость; значимость, которую я признавала при жизни, но не ценила в полной мере и не стремилась иметь рядом со собой. Сенатор пристально смотрит на Рей, что заставляет её расправить плечи — и как ей удаётся иметь плохую осанку даже в загробной жизни, она никогда не поймёт — и говорит: — Запомни, Рей. Страсть — это не уважение. Обладание — это не любовь. Любовь должна быть бескорыстной. И человек, который доверяет тебе и относится к тебе с добротой, всегда является лучшим выбором... — она улыбается, не смотря уже так пристально. — Но, я думаю, это ты уже знаешь. — Знаю, — признаёт Рей, думая о своём красивом пилоте и его золотом сердце. — И правда знаю. Она понимает, что Падме пытается сказать ей, что ей нужно услышать по желанию Силы. Её выбор трудный, но сложен он в своей простоте. По лицу Падме видно, что она услышала, как улеглись мысли Рей. Её тонкие нежные черты лица озаряются мощной энергией, когда она спрашивает: — Если ты вернёшься, ты скажешь ей, что я её любила? Каждое мгновение, пока я носила её в себе, я любила её. Я хотела отдать ей всё. Ты скажешь Лее, что её любили? — Конечно... Я скажу. Оживлённое лицо Падме становится безмятежным от обещания Рей. Она открывает рот, чтобы добавить что-то, и... — Падме? И Рей не может быть полностью мертва, иначе бы её сердце замирает от знакомого голоса. Её любимый призрак Силы материализовался на этом половинном отрезке пути, и, судя по выражению шока на его лице, когда он видит бывшую королеву Набу, искал он Рей и только Рей. — Оби... — маленькая женщина прикрывает рот рукой и плачет, глядя на своего самого старого друга. — Это правда ты? — он почти бездумно идёт вперёд, и Рей видит, что на этот раз он — молодая версия самого себя; это Оби-Ван Кеноби в тот день, когда умерло его сердце, молодой, красивый и преданный. — Да, Оби, — Падме убирает ладонь от лица, чтобы ответить. — Это правда я, я здесь. — Я так давно не чувствовал твоего присутствия, — Оби-Ван закрывает глаза и останавливается, чтобы не придвинуться к ней ближе. Он глубоко дышит, явно пытаясь восстановить контроль. — Ты исчезла из моего поля зрения. Я думал, ты двинулась дальше. — Так и было, — и её смех приятен, даже запятнанный слезами. — Так и было, но Сила привела меня сюда, к Рей. — Боги, как я скучал по тебе, — снова открыв глаза, Оби-Ван выглядит как замерзающий человек, отчаянно пытающийся поймать последнее тепло солнца. — Я искал тебя повсюду. В конце концов, я утешился, представив тебя лучшими уголками галактики. Я воображал, что вижу тебя в каждой падающей звезде над Татуином. Я видел тебя в каждом луче света, в каждом клочке туманности, Падме. — И я была там, — выдыхает она. — Я была там, Оби, наблюдала за тобой. Я была там, и мне хотелось просить прощения. — За что, любовь моя? — За то, что я была недостаточно сильна. За то, что я не жила, что не приняла твоё предложение и не жила. За то, что пропустила воспитание своих детей, что не воспитывала их с тобой, лучшим мужчиной, которого когда-либо знала... Рей прекрасно понимает, что её жизнь висит на волоске даже в этот самый момент, но она так поглощена ощутимыми эмоциями, разливающимися между ними, что может сэкономить силы даже при смерти, чтобы позабавиться румянцем, который окрашивает щеки Оби-Вана. — Нет. Я никогда не винил тебя в смерти, — они кружат друг вокруг друга, как луна вокруг солнца, — Никогда, Падме. Как и Люк с Леей. — Я так устала, Оби... — мастер Кеноби придвигается ближе к Падме, по-видимому, не осознавая этого, и Рей чувствует, как время останавливается. И время здесь больше не имеет значения. Это больше, чем время, важнее, чем пространство. Падме продолжает, — Я так устала. И мне так жаль, что я не выдержала. — Нет, Падме, — говорит он ей с сочувствием. — Ты не заслуживаешь вечности сожалений. Я любил тебя. Я и сейчас люблю тебя, независимо от того, рядом ты со мной или нет. Рей прочищает горло, чтобы напомнить им, что она до сих пор здесь. — Мастер Кеноби, я чувствую, что Сила хочет, чтобы кое-кто сегодня двигался дальше, — он важно кивает, снова сосредотачивая своё внимание на Рей. — Но мне не кажется, что этот человек — я. — Прошу прощения, падаван? — Двигайтесь дальше, мастер Кеноби. Пришло время. Все вещи едины в Силе; и вы должен быть вместе. — Я... — он смотрит на Падме, которая так мило улыбается ему, что у Рей перехватывает дыхание. — Ты бы хотела этого? Быть со мной? — У меня было больше пятидесяти лет, чтобы пожалеть о своем решении, Оби, — шутит Падме. — Пятидесяти лет достаточно, тебе не кажется? Она протягивает руку, и Оби-Ван принимает её, выглядя умиротворённым. — Я последую за тобой через всю галактику, моя королева, — выдыхает он. Он оставляет поцелуй на костяшках её пальцев, и она хихикает. Рей улыбается, даже сейчас чувствуя, как что-то потягивает её за пупок. Пришло время им всем расстаться. — Я решаю закончить жить этой жизнью, — говорит Рей, отдалённо осознавая спор Бена Соло и По Дэмерон из-за своего тела. — И желаю вам счастья в дальнейшем. — Спасибо, Рей, — глаза Падме такие же теплые и карие, как у Леи и Бена. Она, кажется, приятно удивлена продолжительным вниманием Оби-Вана к её лицу, судя по тому, как её глаза продолжают мерцать, пока Падме внимательно смотрит на Рей. — Обними мою дочь за меня, хорошо? — Конечно, — обещает Рей. — Было приятно познакомиться с вами, Падме. — Это будет нелегко, — предупреждает Рей Оби-Ван, отводя взгляд от женщины рядом с ним. — Тебе придётся тесно сотрудничать с молодым Беном Соло. — Я знаю. Но кто-то должен ему помочь. Ему нужна любая помощь, которую он может получить. — Не завидую тебе, Рей. Со Скайуокерами, как известно, трудно спорить. — Я в курсе, — и они улыбаются друг другу. Рей будет скучать по нему. — Спасибо, мастер Кеноби. Да пребудет Сила с вами обоими. Оби-Ван Кеноби смотрит на Падме Амидалу сверху вниз со всей открытой любовью, которую не мог показать ей в их первой жизни. Рей не может оторвать глаз, когда свет вокруг них усиливается до невозможной интенсивности, и она чувствует эхо ослепительного счастья, когда они растворяются в Силе, наконец-то вместе, наконец-то вернувшись в звёздную пыль. И она слышит По. Она слышит его горячую молитву. Вернись ко мне, солнышко. Ты — моё сердце, моя жизнь, моя галактика. Побудь эгоисткой. Пожалуйста. Хоть раз в жизни побудь эгоисткой и вернись ко мне. Вернись и выйди за меня замуж. Просто вернись обратно. Рей вздыхает. Обратно к болезненному занятию — жизни.***
— Она здесь. — Так помоги ей, — подбадривает его По, всё так же сжимая руку Рей. — Помоги ей, чёрт возьми! — Не думаю, что смогу, — шепчет Бен. — Исцеление — это то, чем могут владеть только последователи Света. Не думаю, что... — Заткнись, — рявкает По. — Сделай это! Бен кивает. Нужно попробовать. Чего бы он ни хотел — в тот день, когда он пообещал Люку уничтожить джедаев; в ту ночь, когда уступил требованиям Сноука и сжег Храм на Девароне; каждый раз, когда отвергал и поворачивался спиной к Рей; в тот момент, когда решил занять трон; когда причинил вред мусорщице из-за чего-то столь тривиального, как её помолвка, — это было не то. Это не могло стать его судьбой. — Я постараюсь. Но не знаю, как это сделать. — Конечно, знаешь, парень, — посмеивается По со слезами на глазах. — Ты всегда знал, как всё делать. Тебе даже учитель никогда не был нужен. Пилот гладит волосы Рей, наклоняясь, чтобы прошептать что-то только для её ушей, а Бен просто смотрит на него. Когда он взрослел, ему всегда было трудно верить в любовь из-за страстных и частых ссор его родителей. Он пришёл к мысли, что любовь больше похожа на насилие, на бурю чувств. Когда он посмотрел на Рей и почувствовал в равной степени обладание и гнев, привязанность и страсть, то предположил, что это и была настоящая любовь. Кажется, теперь он понимает немного лучше; десятилетия и расколотые галактики отделяют его от маленького грустного мальчика, которым он тогда был. Каким бы жестоким он ни был с Рей, каким бы холодным он ни был со своей матерью, каким бы ужасным ни был, убивая своего отца, в этой галактике есть один человек, о котором Бен Соло когда-либо заботился без остатка, без запятнанности; несмотря на то, что сдался и допустил угрозу исчезновения этой любви, когда Кайло Рен допрашивал пилота, ошибочно пытаясь избавить его от дальнейшего физического вреда, что душил его, чтобы заслужить настоящую любовь того, кем Кайло только хотел обладать. По, который когда-то чертил на небе Набу созвездия и давал им грубые названия в честь раздражающих сенаторских детишек, которые дразнили Бена Соло за его глупые уши. Его лучший друг, который однажды украл спидер по предложению Бена Соло и взял на себя за это вину, не желая ещё больше отдалять своего друга от его всё более и более отчуждающихся родителей. Его брат, который посылал Бену Соло сообщения, письма и голограммы в течение десяти лет, даже когда ответа не приходило и даже не было обещано. Пилот-ас, заноза в боку Первого Ордена и будущий муж мусорщицы с Джакку, который вышел по другую сторону любви Бена Соло и разрушения Кайло Рена, и всё ещё нёс Свет, чистоту и добро. Именно к этой любви стремится Бен Соло, к сердцевине Света, которая пустила корни в его сердце десятилетия назад. Он находит уголёк, который так долго прятал, такой яркий и маленький, что даже Сноук не сумел его погасить. По Дэмерон всегда был искрой внутри Кайло Рена, выжидающей, чтобы сжечь тьму и вернуть надежду. Даже когда он сам не мог этого видеть. И это пламя горит внутри Бена Соло до сих пор; это искра любви, которой он позволяет расцвести, пока она не поглотит тьму, которая сделала его Кайло Реном, пока она не поглотит страх и гнев в его сердце, пока он не решит, что осталось достаточно места, чтобы попытаться стать лучше, для По, для матери, для Рей, для галактики. Время Кайло Рена закончилось. Один должен упасть. Бен Соло, сын Хана и Леи, впервые за много лет полностью и самоотверженно выходит к Свету, пытаясь исправить то, что сотворил. Он кладёт ладонь на рану на животе Рей. Достаточно людей пострадало от его эгоизма. Свет течёт внутри, проходит сквозь него; его тело — всего лишь проводник для мира и знания, для безмятежности и любви. Свет льётся через Бена Соло и проникает в Рей. Красота этого ошеломляет; красота в том, чтобы сшивать сломанные части вместе, скреплять мышцы, восстанавливать органы, заживлять кожу. Он видит, где ей причинили боль, в каких местах разорвали на части. Он собирает всё это воедино, и ведут его нити золотого света, исходящие от По Дэмерона. Сейчас мощь Света неоспорима, когда исцеляет женщину перед ним, и даже когда преображает его. Он может видеть свою новую судьбу. Рей задыхается, и жизнь снова врывается в её тело.
