Плач из темноты

Я долго бежал по ночным улицам. Редкие прохожие недоверчиво смотрели мне вслед, а я бежал. Бежал, раскинув руки и громко смеясь. Я упивался этой свободой! Мне казалось, что я могу всё! Мне казалось, что я – весь мир. Сердце бешено билось и стучало о ребра. Наверное, это смешно, но я, действительно, думал, что оно может выскочить из груди и вспорхнуть ввысь, так же, как пойманная птица вырывается из клетки, становясь свободной. Слабым легким не хватало воздуха, каждый вздох сопровождался хрипом. Сигареты, друзья, знают свое дело. Я остановился и, попытавшись отдышаться, залился хриплым смехом. Облокотившись на фигурную ограду мостовой, я стал всматриваться в тихую гладь реки. Она смогла остаться величественной и гордой даже тогда, когда ей приходилось быть закованной в гранит. Я восхищался рекой. Я восхищался тонким полумесяцем, ночной тишиной и вольным ветром. Мне хотелось кричать, орать от восторга. Мне хотелось выть, пугая людей. Хотелось, чтобы мой голос заполнил просторы этих пустынных улиц, чтобы он, отражаясь от воды, полетел выше!.. Постепенно дыхание восстановилось. Наступила непонятная слабость, задрожали руки, ноги стали подкашиваться. Я сел на грязный камень мостовой и достал пачку сигарет. Нервно дыша, закурил. Никотиновые пары наполнили легкие и вместе с кровью разнеслись по всему телу. Тяжесть прошла, и нервы отступили, а некая безысходная умиротворенность поселилась в моем сознании. Что такое свобода? Для меня это то, когда нет рамок и границ. Ты можешь бежать вперед, наплевав на мнения других. Ты можешь лететь, парить! Можешь почувствовать ветер, отдаться ему… Свобода – это громкая музыка в наушниках, это фейерверк мыслей и мечтаний. От чего-то болела голова. Возможно, из-за передозировки кислорода, а может и никотина, ибо уже третий окурок потушен ногой о каменный пол. Я достал из кармана помятый лист – письмо брата. В конце был адрес. До того, как меня забрали в психбольницу, я был беспризорником и бродягой, жившим у матери. Но после того, как меня сюда упекли, мама сказала, что больше видеть меня не хочет, даже сестра свела общение на нет. И единственным человеком, который хотел бы мне помочь, был мой брат. Вы, возможно, думаете, что он такой же шалопай, как и я? Приберегите свои домыслы на потом! Мой брат окончил институт, у него есть своя квартира, он работает. На то он и старший брат, чтобы быть для всех примером. И первым делом я загляну к нему. Хотя вряд ли он обрадуется, узнав, что я сбежал из лечебницы. Надеюсь, он меня поймет. Судорожно вспоминая названия улицы и держа в руке помятую бумажку, я быстрым шагом продвигался к окраинам города. Тут всегда царила сумрачная атмосфера, и даже в солнечные дни была сплошная тень, а легкий туман заполнял собой округи. А вот и дом. Что? Номер тринадцать? Да он издевается, чтоб ему неладно было! Я смачно сплюнул и открыл массивную входную дверь, побежал по ступенькам. Пискляво звякнул дверной звонок, послышались шаги, затем грохот и ругань. Щелкнул замок, скрипучая дверь медленно отворилась, и на пороге появился мой брат. Фрей прищурил глаза из-за яркого света, а потом нервно вцепился в дверной косяк. - Л-л-ейн? Ты как здесь? – беспредельное удивление в голосе и огромных глазх. Я счастливо улыбнулся и бросился на шею брату. Вцепился руками в его рубаху и вдыхал такой родной запах. Я услышал, как он усмехнулся и потрепал меня по волосам. - Эх, ты, непутевый! – успокаивающе проговорил он, усаживая меня за стол в небольшой комнате, заваленной грязной посудой, мусором и книгами. Я пожал плечами, наворачивая только что приготовленный поздний ужин. Скорее даже завтрак. А может и ужин... - Ты, слушай, не пугайся, - пробубнил я, дожевывая котлету. - Такое дело... Я, ну… Это, из больницы сбежал. - Опять себе проблем добавляешь? – проговорил Фрей, обеспокоенно глядя на меня. - Да ла-адно, что со мной станется? – улыбка вышла напряженной и ненастоящей. Брат отвернулся и стал вглядываться в черный прямоугольник окна, делая вид, что меня не замечает. - Ну, Фрей, ты чего такой грустный? Все же хорошо, слышишь! - Нет, Лейн, нет. Ничего не хорошо! – он снова повернулся в мою сторону. - Нет, Лейн. Все очень-очень плохо. Его взгляд был пустым, стеклянным. Казалось, что он смотрел сквозь меня. - Ты чего? Я, вон, и то не беспокоюсь! – медленно подойдя к брату, я взял его за руку. - Что такое, Фрей? Что с тобой случилось? Он посмотрел мне в глаза, опустил голову, а потом, выдержав паузу, произнес глухим голосом: - Мать мертва. А сестра в коме. И с каждым днем ей все хуже и хуже. Я отшатнулся от него, как от прокаженного. Присел на пол, прислонившись спиной к стене, и прикрыл лицо руками. Жгучая боль полыхнула в моей душе, а затем коснулась сердца, что языки пламени. - Почему, брат? Зачем так? – бессмысленно проговорил я, но мои вопросы остались без ответа. Руки снова трясутся и шарят по карманам в поисках помятой пачки. Я выудил из неё последнюю сигарету и, щелкнув зажигалкой, поднес её ко рту, жадно вдохнул, откинул голову назад, ударившись о стену. Брат все это время, не отрываясь, смотрел на меня. - Ты веришь, что все изменится? – неожиданно спросил он. На мгновение я задумался, а потом, прищурив глаза, честно ответил: - Нет, я не верю. Ты знаешь, мне бы очень хотелось думать, что все исправится: появятся деньги, сестра вылечится, а мне не придется скрываться. Но так не будет, Фрей, мы все зашли слишком далеко. Брат просто кивнул, соглашаясь. Мой взор проскользил по комнате, задержался на засохшем цветке в грязном горшке, а потом уперся в старую гитару. Господи, какая ностальгия! Я вспомнил, как ещё в детстве несмело брал аккорды, но потом, когда я становился старше, мои движения становились раскованнее, а звук - громче и ярче. Я встал, подошел к ней, сдул пыль, скопившуюся на корпусе. Потом сел на диван и пробежался по ладам, прикрыл глаза, наслаждаясь забытыми, но от этого ещё более родными звуками. - Хочешь, сыграю? – обернулся я к Фрею, смотря прямо ему в глаза.