Аварийный выдох

— Лейли? Что за бред? — озадаченно пробурчал Ефимов, почесывая затылок. — Лейли-Лейли-Лейли… Он сделал маленький глоток густого крепкого кофе, но все равно обжег язык, зажмурился, прижимая ладонь ко рту. Боль могла бы как-то помочь мозгам встать на место, возможно, подкинуть версию, но она только отвлекла, и мысль ускользнула так стремительно, что Дмитрий едва ли вообще не забыл это имя. То ли Лейла, то ли Лилиан… — Блядь, — разочарованно вздохнул он, пальцами выводя на столешнице узоры. Сидящий в другом конце гостиной Сергей вскинул голову и неодобрительно хмыкнул. С Серегой вообще как-то не ладилось. Он каждый день пытался выпроводить незваных и явно засидевшихся гостей, но Ефимову каким-то чудом удавалось договориться на еще денечек «передержки» молчаливого извращенного зверька. — Ты бы хоть побрился, — фыркнул друг, зыркая на него поверх очков. — А то выглядишь как бомж обоссанный. — Вот узнаю, что за Лейли, и побреюсь. — Может, он тебе вообще это имя от фонаря сказал? Гуглить не пробовал? Ефимов скривился. — Я тебе совсем придурок что ли? Первым делом ввел в поиске! Там какие-то клипы попсовые и легенда арабская. Я ее читал в разных интерпретациях, но так и не понял нихера. Ромео и Джульетта восточные, вот и всё.

***

Сергей знал, что от Ефимова и его странного пленника будут проблемы, он жопой чувствовал беду, только не думал, что беда придет в его дом так рано. Вообще-то стечение обстоятельств было подозрительным с самого начала. Ефимов вызвался сам пойти в магазин и закупиться продуктами на неделю, что явно намекало на то, что он уже и прописаться в гостеприимном доме друга решил. Взяв ключи от машины, он с утра пораньше выехал в супермаркет, а Сергею было поручено покормить Лейли. Эта система была у них отлажена. За целый месяц пребывания пленника в холостяцкой берлоге Ткаченко все настолько привыкли к режиму дня, что никаких проблем процесс кормежки не вызывал. Но в этот раз черт дернул Серегу пригласить парня за стол, а не тащить ему тарелки в комнату. — Только ты учти, что я, может, уже и не в той форме, как раньше, но по молодости занимался боксом, так что удар у меня поставленный, — предупредил он на всякий случай, отстегивая браслет наручников от изящной щиколотки молчаливого парня. Вообще-то он никогда не интересовался руками, ногами и другими частями тела мужчин, но тут задержал взгляд дольше, чем это было позволено, рассматривая хрупкие ноги вполне взрослого, как оказалось, парня. — Вздумаешь сделать какое-нибудь резкое движение и очень сильно пожалеешь. — Я понял, — хрипло отозвался Лейли, пальцами касаясь стертой в кровь кожи. Такой гладкой, будто у него и вовсе волосы не росли… — Сегодня на завтрак яичница с грибами и отбивной, мама передала, — сообщил Серега, наблюдая, как парень медленно спускает ноги на пол. — Пить что будешь? — Чай, если можно, — кротко попросил пленник, поглядывая на мужчину из-под пушистой челки. — С медом. — Будет тебе чай. Садись, ешь. Нож не даю из соображений безопасности, хер знает, на что ты способен. Лейли тихо хмыкнул, едва заметно дернув уголками губ, то ли соглашаясь, то ли удивляясь абсурдности предположений. Он закатал рукава, демонстрируя хрупкие запястья и длинные тонкие пальцы, и Серега невольно подумал о том, что такие, как этот парень, просто созданы для блядства. — Чай зеленый или черный? — деловито поинтересовался он, рассматривая коробочки, которые еще остались в наследство от бросившей его жены. — Зеленый, — тихонько постукивая вилкой о тарелку, произнес Лейли. — С медом. — Да-да, я помню, — буркнул Серега, щелкая чайником. — Есть еще варенья всякие. — Да? — парень оттодвинул от себя опустевшую тарелку и уставился на Ткаченко такими заинтересованным круглыми глазами, будто речь шла не о чае, а о чем-то действительно важном. — А… а можно я сам заварю? Могу и тебе заварить. Если так подумать, то что этот парень может сделать? Ну, не отравит же он его! У Сереги на кухне нет ничего опасного. — Ладно, — пожал плечами мужчина, опираясь задницей о столешницу. — Иди готовь. Лейли вскочил на ноги и с самым счастливым видом направился к нему. — А травы есть? Мята, ромашка? Апельсин можно взять? А цукаты? Ты говорил, есть варенье? — Я уже жалею, что вообще предложил! — беззлобно проворчал Серега, отодвигаясь в сторону. — Всё, что найдешь в холодильнике, — твое. Он подхватил подставку с ножами и отнес это к окну от греха подальше и, устроившись на подоконнике, принялся заинтересованно наблюдать за порхающим по кухне легким как перышко пареньком. Лейли был изящным, но не мелким. Достаточно высоким, хотя скорее среднего роста. А еще взрослым. Определенно взрослым человеком, да вот только каким-то сказочно хорошо сохранившимся… Напоминал танцора. Да, определенно танцора. Балет? — Учился танцевать где-то? — решился озвучить предположение Серега. — Можно и так сказать, — уклончиво ответил парень, сосредоточенно обрывая листики сушеной мяты. — Пилон. — А, не удивительно, — вздохнул Ткаченко, и вдруг его поразила догадка. — Так, может, ты не порноактер и не проститутка, может, ты стриптизер? Лейли звонко рассмеялся, демонстрируя крепкие белые зубы. Покачал головой и насмешливо протянул: — Бери выше! Три в одном, папочка. — Фу, мерзость! — буркнул Серега, отворачиваясь к окну. К дверям подъезда как раз подъехал фургон… — Ну что там чай? — Одну секунду! — помешивая в сотейнике свою бурду, которая, стоит признать, пахла просто ошеломляюще вкусно, пообещал Лейли, отрешенно улыбаясь. В дверь позвонили. — Ну и кого там нелегкая принесла? — фыркнул Серега, сползая с подоконника. — Димон опять ключи забыл? Растяпа! Неудивительно, что Анька ушла… Он прошел мимо рассеянно улыбающегося парня и направился к двери, краем глаза отслеживая движения Лейли, но тот и не думал куда-то рыпаться. — Дим, ты… — Ткаченко повернул ключ и… дверь резко распахнулась, едва ли не съездив ему по морде. В лоб ткнулось холодное дуло пистолета. Серега во все глаза уставился на щуплого мужичка в шапке-гондонке и потертой куртке с вещевого рынка и попятился назад. — Тише-тише, мы не за тобой, дядя! — оскалился мужичок, делая шаг следом. Черное дуло смотрело Сереге прямо промеж глаз. — Нам вот он нужен. — Он? — тупо переспросил Ткаченко, наблюдая, как в квартиру заходит еще один мужик. Того, второго, он узнал. Да это же проклятый Молчанов, чья рожа Ефимову в ночных кошмарах является! Так они за беглецом явились? Заберут, и всё? Серега, который оружие видел только на экране зомбоящика в сериалах про ментов, так перепугался, что был готов без разговоров отдать своего чертового гостя с потрохами, изящными руками и ногами и золотыми кошачьими моргалами, лишь бы его самого оставили целым и невредимым. Ткаченко медленно перевел взгляд на парня и… офигел. Лейли, который всего секунду назад порхал по кухне с деревянной лопаткой в руке, помешивая в сотейнике сироп, теперь стоял на коленях, прижимая сцепленные в замок руки к груди, будто в молитве. Он с почти священным ужасом и благоговением смотрел на Молчанова, который вроде бы из себя ничего не представлял, и безостановочно шептал: — Хозяин, я ничего им не говорил! Ничего, хозяин! Я молчал, я… — Врешь, шлюха! — зарычал мужчина и с такой силой ударил парня по лицу открытой ладонью, что тот завалился на бок, но тут же вскочил и вернулся в прежнюю позу, только теперь размазывал кровь из разбитого носа по щекам. — Ты мне, сука, врешь! — Хозяин, только имя! — взмолился парень, преданными собачьими глазами глядя снизу вверх на хозяина. — Я сказал только имя! — Тьху ты! — сплюнул Молчанов, хватая Лейли за волосы, задирая его голову назад так, что, казалось, хрустнули и переломились хрупкие шейные позвонки. — Придумывает он себе имена… Нет у тебя имени, пидорас! Что ты еще ему сказал?! — Что я шлюха, что я… снимался в порно! — болезненно жмурясь, прошептал он, не отнимая рук от лица. Кровь струилась по подбородку, пузырилась на губах, капала на свитер, на кремовый кафельный пол… — Я ничего не сказал, хозяин! Молчанов занес руку для удара, и Серега дернулся, услышав очередной хлопок. Кровь брызнула на холодильник, впиталась в шторы, застыла жирными каплями на ковре, а жалобный стон Лейли, казалось, навсегда запечатлился в памяти. Даже смотреть на это было больно. — Ты мне пиздишь, шалава! — зарычал Молчанов, наклоняясь к всхлипывающему парню. — Ты получишь за это. А еще получишь за то, что сбежал. — Я не вру, не вру! — отчаянно прошептал парень, заглядывая в глаза преданной побитой собакой. — Да что ты мне чешешь? Спелись, я смотрю! Чай себе завариваешь, вон свитерки теплые, волосы чистые. Может, они тебя еще и потрахивают в твое удовольствие? — издевательски процедил Молчанов, дергая за светлые пряди, заставляя еще сильнее откинуть голову назад. Лейли закашлялся, когда кровь попала в дыхательные пути. Смотреть на всё это было невыносимо, но Серега кожей чувствовал направленное на него дуло черного пистолета. Он хотел бы помочь как-то Лейли, но не стал бы, даже если бы мог. Просто потому что слишком боялся смерти. Трусость? Возможно… В квартире омерзительно завоняло уже подгорающей в сотейнике карамелью, как гнусное напоминание о несостоявшемся чаепитии. — Ладно, мальчик, — Молчанов вдруг резко сменил гнев на милость, отпустил волосы Лейли, позволяя выкашлять на кафель кровавую пену, — знаю, что ничего ты не сказал. Поедем домой, тебя еще надо привести в порядок. Рожу только свою здесь умой, чтоб соседей не пугать. Серега проследил, как парень поднимается на дрожащие ноги и направляется к мойке. Умывается, глуша тихие рыдания бьющей по металлическому дну струей воды… — А ты, — Молчанов обернулся к Ткаченко и одарил его ядовитой улыбочкой. — Передай привет своему дружку Ефимову. Провалился его план, понятно? Мой послушный песик молчал как рыбка, уж я-то знаю, когда он врет, а когда говорит правду. Да, котик? Чего ты там возишься, блядь?! Он схватил Лейли за локоть, оттаскивая от мойки, не давая даже перекрыть воду. Парень покачнулся, едва не упал, расфокусированным взглядом пялясь в пол на кровавые пятна. Бандит с пистолетом спрятал оружие за пояс, понимая, видимо, что Серега безобиднее и беспомощнее новорожденного котенка, и вышел из квартиры, а Молчанов протащил несопротивляющегося Лейли к выходу. — Найди Одержимого! — на грани слышимости прошептал парень, едва переставляя ноги. Сергей качнулся следом, пытаясь уловить, что тот вообще такое говорит. — Одержимого найди, пожалуйста! Не бросай меня! Помоги… Лейли! Меня зовут Лей-ли! — Что ты там ноешь? — зло рявкнул Молчанов, встряхнув Лейли как нашкодившую собаченку. — Шевелись давай! — он толкнул его в спину, выталкивая за дверь прямо так, босиком. Вскоре их шаги стихли.

***

— Что за… что за хуйня?.. — потрясенно выдохнул Ефимов, пальцами толкая приоткрытую дверь. — Серег?! Серега, ты живой? Он скользнул взглядом по кровавым разводам на полу, по сгоревшей карамели в сотейнике, по пустой тарелке и понял, что случилось что-то действительно страшное. — Сере… — Да живой я, не ори! — раздался голос со стороны балкона. Ефимов кинулся в ту сторону, застав друга курящим. Вроде, жив-здоров… — А где Лейли? — Молчанов забрал! — раздраженно буркнул друг, неопределенно взмахнув рукой. — Как — забрал? — Молча! Пришел, его дружок наставил на меня пушку, а сам этот твой неуловимый преступник врезал Лейли хорошенько по лицу, спрашивал, что тот нам рассказывал! Он молчал, блядь, потому что знал, что «хозяин» придет за ним! Я тебе поражаюсь, Димон! Нахера тебе вообще этот скот? Других бандитов мало? У тебя же на него ничего нет! Ефимов обессиленно привалился плечом к стене. — Я надеялся, что Лейли даст показания, — тихо произнес он, глядя, как ветер уносит сизый сигаретный дымок. — Он ничего не сказал? — Молол всякую чушь! — скривился Серега, докуривая до фильтра и тут же зажигая новую сигарету. — Просил найти какого-то то ли помешанного, то ли умалишенного… — Может, Одержимого? — встрепенулся Ефимов, вздрагивая всем телом. — Точно! И как же я раньше не догадался?! Одержимый! Меджнун! — Че? — подозрительно прищурился Ткаченко, струшивая пепел с балкона. — Какой нун? Дмитрий схватился за свои волосы, будто желая содрать скальп с тупой башки. Точно! Лейли подсказал ему еще неделю назад, а он, придурок, и не догадался! — Одержимый! Арабская легенда о Лейли и Меджнуне! Меджнун дословно переводится как одержимый! Он… он знаком с ним? Он просил помощи Одержимого? — Ефимов озадачено нахмурился, пытаясь сопоставить такие несовместимые вещи, как шлюха и уже десять лет как сидящий в тюрьме преступник. — Херня какая-то. Скажи-ка мне, как там было? — Да не помню я! — зарычал Серега, разозленный тем, что друг вообще не брал во внимание то, как крупно его подставил. А ведь его могли убить! Да и вообще, какого черта он не объясняет, а только спрашивает и спрашивает, как типичный следак! — Просил найти Одержимого и, кажется, не бросать его. Вода шумела, я не расслышал. — Тогда… — Ефимов сморщился, озадаченно рассматривая учиненный беспорядок. — Тогда нужно понять, что их связывает. Серега на это неприятно ухмыльнулся. — Может они того? Ну, трахались? Ефимов поморщился, как от удара. — Одержимый — это очень опасный преступник. Если бы он оказался голубком… Не, бред.

***

— Марк, будь другом, найди мне дело одного человека, — Дмитрий нервно постучал карандашом по столу, внимательно вслушиваясь в ответ на другом конце провода. — Дим, ты же знаешь, что это секретная информация, — чуть приглушив голос, ответил Марк. — Ну ладно, кого тебе нужно? Ефимов подобрался весь, сел, неотрывно глядя на разворошенную кровать и повисшие на изножье наручники. — Кличка Одержимый, помнишь такого? Лет десять назад Петров Санька расследовал. Найди в архиве и… — Я тебе и без всякого архива могу ответить, что Одержимый мертв, — быстро ответил друг. — Воспаление легких, осложнение… Знаешь, как это бывает? Я лично подшивал к делу справку. — Мертв? — разочаровано переспросил Дмитрий, поднимаясь на ноги. — Вот черт! Ну ладно, Марк, всё равно спасибо. Он нажал на красную кнопку и решительно поднялся на ноги. Что ж, если так, то Лейли не спасти. Он и сам понятия не имел, куда Молчанов увез парня, да и у него по-прежнему ничего на них не было. Нужно просто перестелить постель в гостевой спальне, забрать свои наручники и убраться восвояси, чтобы не мозолить более глаза другу, который и так для него сделал больше, чем Ефимов того заслуживал. Может, и прав он? Ну его к черту, этого Молчанова? Что, на нем свет клином сошелся? Да и если бы даже Одержимый был жив и всё еще сидел в тюрьме? Что бы он сделал оттуда, из-за решетки? Ефимов кивнул своим мыслям и стянул с кровати покрывало, потом сбитую в ком простыню, поднял подушку, планируя снять наволочку. — Ну что за?.. — фыркнул он, обнаружив под подушкой смятую салфетку. Поднял ее брезгливо, двумя пальцами, стараясь даже не думать, что вытирала эта салфетка, а потом заметил, что сложена она корабликом. Теперь, после сказки о Лейли и Меджнуне, ему везде мерещились тайные послания, но ведь «иногда сигара, это просто сигара», не так ли?..

***

Ефимова не отпускало. Ментовской нюх подсказывал, что разгадка совсем близко, что на самом деле он упустил что-то важное, да вот только что именно — пока что понять не мог. И вроде бы все нормально, да и время утекло уже, год прошел с того злосчастного ноября, когда он познакомился с Лейли, может, парень давно в земле или на дне озера, но иногда мыслями Дмитрий возвращался к нему. Кто он? Почему оказался в лапах этого садиста? Как был связан с Одержимым? Как это обычно бывало, чуйка не подвела. Звонок на разбитый мобильный телефон поступил ближе к утру, когда Дмитрий уже собирался ложиться спать, утомленный пролетевшей как один миг одинокой пятницей. Конец рабочего дня охранника на проходной завода… Достойная работа для майора. — Алло! — раздраженно буркнул Ефимов, даже не взглянув на экран. — Дим? Это Марк. Я тут звоню очень неофициально… М-м, настолько неофициально, что если кто-то узнает, что я тебе рассказал, меня уволят. Сон как рукой сняло, а рассветное небо показалось вдруг ослепительно ярким в сумраке узкой необжитой спальни. — Это по поводу… — Да! — торопливо воскликнул Марк. — По поводу того, о ком ты меня спрашивал год назад. В общем… не называем имен, хорошо? Лучше встретимся, если тебе еще нужна информация. В парке под отделением через час. Как раз закончится дежурство. Ефимов никогда так быстро не собирался. Из башки еще не выветрился вечерний алкоголь, но пешком добраться до парка он бы не смог, а так, по пустым улицам… — Одержимым занимался Саня Петров, помнишь то время? Он еще хорохорился так, гордился собой, важный ходил, как индюк, мол, очень опасного преступника посадил! А Одержимый ведь сам с повинной пришел, когда мы его девять лет гоняли по всей стране! Мы еще удивлялись, как так, сам пришел! Да мы бы никогда его и не поймали… — смоля сигарету за сигаретой уныло бормотал Марк, почесывая подбородок. — Я тут совершенно случайно вчера разговаривал с полковником. Прикинь, в ресторане сидели с женами за соседними столиками! Разговорились, оказалось, нормальный мужик. Кстати, моя Настька-то родила второго! Сын, представляешь?! Марк устало улыбнулся, но выглядел, кажется, счастливым. — Денисом назвали. Странно, конечно, Шахов Денис Маркович, но моя уперлась, с места не сдвинешь! Он еще с десяток минут повосторгался своим семейством, но Ефимов не перебивал его, пусть даже ему страсть как хотелось узнать о деле десятилетней давности. — Так вот, о чем я это?.. — Марк отхлебнул уже порядком остывший кофе из картонного стаканчика и задумчиво нахмурился. — Ах, да! Оказалось, Одержимый был тем… ну, немного с голубизной… Да и не немного! Знаешь, почему погонялово у него такое? Потому что людей на заправках резал, как одержимый бесами? Не-е, брат! Он в пацана одного влюблен был. Красивый, говорят, пацан, кукольный. Как девочка. Вот клянусь, сам бы не поверил, если бы мне это лично полковник не сказал! Ну это так, к делу не подошьешь. Неофициальные источники, так сказать… Пацана этого даже искали и, кажется, даже нашли, да вот только не было уже никого в том городе. Дружки его в показаниях расходились и всё такое… — Ну а… — Ты дальше слушай! — взмахнул рукой Марк, рассыпая сгорающий пепел на мокрый битый асфальт. — Жив он, кажись! Полковник дело это замять хочет, начальника тюрьмы, брата своего, прикрывает. Одержимый просто сбежал, а вместо него похоронили бомжа какого-то. Ну это так, неподтвержденная информация. Я вот и думаю, может, пацана своего искать поехал? С чего бы это он так рванул с тюрьмы, когда он сам туда сел, добровольно? Может, у пацана проблемы? Ефимов пальцами зачесал назад волосы, пытаясь собрать мозги в кучу, прошерстить и упорядочить новую информацию, возродить в памяти все дерьмо, которое случилось год назад… — А чего он вообще сел? Бегал бы дальше. — Да хер их разберет, — пожал плечами Марк. — Ну так что, может, по пивку?..