Зеркало

             Тик-так. Тик-так. Тик-так. Всё не останавливались старые настенные часы. Мама давно уже хотела выбросить их, но Юнги не соглашался. В детстве звук этого древнего аппарата успокаивал его, когда он оставался дома один. Было нечто нежное и тёплое в звучании стрелок и металлического маятника, эхом отдающихся в деревянном корпусе часов. И вот теперь вся обстановка в комнате поменялась, вырос и сам Юнги, а часы всё считали утекающее без оглядки время. Но сегодня вместо того, чтобы подбадривать и успокаивать парня, старое тикающее создание наводило на него тоску. Мин готов был поклясться, что слышал неодобрение и укор в плавном, равномерном ходе стрелок.       Они с отцом приехали, когда мама уже спала, а брат уже ушёл на работу в ночную смену. И вот уже три часа Юнги неподвижно лежал в своей комнате и смотрел в потолок, прислушиваясь к тиканью часов. К сожалению, ни то и ни другое не менялось. Потолок оставался таким же ровным и белым, явно не понимая, чего от него требует парень, безуспешно пронзающий его упрямым взглядом который час подряд. Часы же, казалось, собирались работать до последнего дня существования человечества.       И только сам мистер Мин переживал внутренние изменения. А точнее он безумно их желал. Последние пару месяцев поставили его жизнь с ног на голову, резко поменяв привычный ход вещей.       «Если наша связь с Союль не оборвётся, то моя семья сойдёт с ума… Я уже столько раз ввязывался, куда не стоило, чтобы её защитить. Даже сейчас, если бы в ванной меня нашёл не отец, а мать, её наверняка бы хватил удар! Нужно прекратить это всё… Я не могу оставить свою семью.» — невесело размышлял Юнги. Но каждый раз, приходя к такому выводу, Мин начинал искать аргументы против такого исхода.       «Это ведь не Союль виновата в нашей связи. Ей сейчас и без этого тяжело, как я могу её оставить? Только рядом с ней, я чувствую себя по-настоящему нужным, я понимаю, что у меня есть собственные желания и стремления. Рядом с ней у меня появляются силы идти вперёд и не сдаваться, неужели я должен просто так её отпустить? Союль — это первая девушка, в которую я влюбился, неужели мне стоит так просто всё закончить? Я не могу так расстаться с ней!» — решал парень через некоторое время.       И вот теперь в голове мистера Мина были уже не просто размышления уставшего человека, а настоящие баталии вражеских сторон, готовящихся к кровопролитному сражению:       — Первая любовь не бывает счастливой! — кричал один голос.       — Ложь! Первая любовь — самая искренняя! — возражал другой.       — Нельзя ставить какую-то жалкую юношескую симпатию выше семьи и сыновьей почтительности!       — Любовь — не есть преступление! К тому же, откуда нам знать, может Союль очень понравится родителям и брату?       — А если нет?       — Если — это не аргумент! В конце концов, когда-нибудь, я тоже заведу семью, не так ли? Тогда почему я должен отказываться от Союль?       — Чтобы заводить семью нужно уметь решать проблемы, а не вляпываться в них!       — Я могу слышать её мысли! Я чувствую то же, что и она! Разве мы не связаны судьбой?       Противостояние в мыслях Юнги всё накалялось и накалялось. Но вдруг парень осознал, что он ассоциирует себя со стороной, отказывающейся покидать Союль. Это прозрение смутило парня, окончательно встряхнув и запутав его.       Вконец выбившись из сил, Мин глубоко вздохнул и закрыл глаза, в надежде заснуть. Усталость от тяжелого дня и долгих размышлений сделали своё дело. Реальность плавно удалялась вдаль. Перед тем, как окончательно окунуться в царство снов, в мыслях Юнги пронеслась вымученная мольба:       «Какой же выбор был правильным? Что мне делать дальше? Что же мне делать с тобой, Союль? Что мне делать с нами… Пожалуйста, дайте мне ответ…».       Но к разочарованию Юнги, вместо глубокого, спокойного сна, судьба отвела ему другую участь.       

***

      Шумная, перебивающая всё вокруг музыка злобно играет вокруг, словно делая поглотить людей с их жалкими желаниями. Она чувствуется всем телом, а не одним лишь слухом. Неоны и прожекторы, то там, то здесь, разрывающие темноту, безжалостно ослепляют непривыкшие к такому свету глаза. Пахнет алкоголем, и, как ни странно, сигаретами. Ароматы мужского и женского парфюма смешиваются с запахом пота в нечто невообразимое. Будто цепляя на тебя невидимый ошейник, жуткая духота мешает трезво мыслить, заставляя подчиняться стадному инстинкту.       Однако, больше всего смущало Юнги совсем не это. Парня шокировало совсем другое. Секунду назад, какая-то увлечённая компания, пробиралась сквозь толпу танцующих. И только, когда сразу несколько человек прошли буквально сквозь него, Юнги понял, что законы физики здесь идут к чёрту, за ручку держась с логикой.       «Да уж… Какой, зараза опыт! Мне нет и семидесяти, я девственник, который, к слову, даже не умер! Но призраком, чёрт тебя дери, побыть уже успел!» — зло думал он.       Но злиться долго ему не удалось. Буквально через секунду, Юнги ощутил резкое дуновение ветра, и тут же понял, что он переместился. Нет, это был тот же клуб, просто нечто сдвинуло его вглубь клуба на пару метров, словно притягивая магнитом. Чтобы понять причину такого перемещения, мистер Мин стал активно оглядываться по сторонам. И вот недалеко у барной стойки он увидел два знакомых силуэта. Высокий парень с ярко красными волосами и милая девушка, с короткой стрижкой, явно не пребывающая в восторге от клуба. Юнги пошёл по направлению к ним.       «Кто бы знал, что в клубах быть призраком удобнее, чем быть человеком? За вход платить не нужно, мучаясь, протискиваясь в толпе тем более…» — посмеивался парень, просто проходя сквозь людей.       — Тэхён, ты видишь его где-нибудь? — волнуясь, спрашивала Союль.       — Черепашка, не хочу тебя расстраивать, но в такой темноте я даже тебя плохо вижу! Это, кстати, сильно меня огорчает! Когда мы пойдём на свидание, клубы я рассматривать не буду! — ответил ей Тэхён.       — Что ты сказал? Музыка слишком громко играет, я не слышу! — попыталась докричаться до парня малышка Кан.       — Так, тогда давай попробуем другой способ черепашка. Мне будет тяжело, но приятно, а тебе полезно. Одни плюсы, никаких минусов! — с предвкушением выпалил парень.       — Что ты… — начала было Союль, но Тэхён не дал ей договорить и резко поднял девушку.              Юнги смотревший на это со стороны был далеко не в восторге от этой картины.       «А я и не знал, что они настолько близки. Тэхён, который ненавидел всё женское население планеты сам поднял её… Может вот он и ответ на мой вопрос?» — с грустью и неодобрением подумал Мин.              — Ты что сбрендил! — возмутилась малышка Кан. Такая близость ей явно не нравилась, в отличие от Тэхёна.       — Я не сбрендил! Я ослеп из-за этих чёртовых неонов! Так что смотри лучше вокруг! Видишь ты этого мужика? — ничуть не смущаясь парировал выпад девушки красноволосый.       Союль вздохнула, но решила всё же осмотреться. В конце концов внешность дяди она знала куда лучше Тэхёна. Но вместо него, при очередной вспышке света в толпе она будто бы увидела Юнги.       — Союль, ты, конечно, очень лёгкая, но я немного устал сегодня, так что держать тебя…       Но малышка Кан, рванулась вперёд, даже не дослушав парня до конца, оставив Тэхёна в недоумении. У неё, к сожалению, не было преимуществ Юнги, так что пробираться через толпу ей было нелегко. И вот уже почти добравшись до того места, где она увидела парня, Союль оторопела. Вокруг неё была куча танцующих людей, но среди них точно не было Юнги. Поняв это, малышка Кан ощутило неприятную смесь грусти и удивления, и на мгновение застыла. Откуда она могла знать, что Юнги сейчас находится на расстоянии вытянутой руки от ней.       Или уже нет?       Юнги сделал шаг вперёд. Расстояние между ними уменьшилось. Мин сделал свой выбор. Теплое дыхание обожгло девушке шею. Вдруг губы Союль словно ударило током, а по телу пробежались приятные волны то прохлады, то тепла.       И вот уже где-то совсем рядом раздался знакомый голос:       — Для всех этих людей, я призрак. Неужели тебе не страшно?       — Юнги? — недоверчиво спросила Союль.       — Кажется, я никогда не смогу тебя оставить. Я просто не в силах так поступить… — прошептал парень, скорее для себя, прекрасно зная, что музыка перекроет его голос. А мысли друг друга были для них недоступны.              В конце концов сейчас один из них призрак.