Личное

      — Ну и как это всё называется? — Галф недоумевающе смотрел на стол, где несколькими мгновениями ранее сидел Мью. — Мы же договаривались провести вечер вдвоём.       — Да, я понимаю. Но состояние Милда оставляло желать лучшего. Однажды я уже продинамил его, во второй раз не хочу. Иначе, что я за друг такой буду? Бедняга и так уже начал с трупами разговаривать.       — Хорошо, допустим, твоему другу нужна компания. А тот второй, что здесь делает? — Канавут повернулся к столику и кивнул в сторону сидящих там парней. Ли, увидев, что внимание пришедшего обращено к нему, улыбнулся во все свои тридцать два и помахал.       На это Мью ничего не ответил. Но его тяжёлый вздох просто кричал: «Лучше не спрашивай об этом. Объяснения у меня всё равно нет».       Как только пара подошла к столику, Танат оживился пуще прежнего.       — Привет, я Танат. Но можешь звать меня просто Пи. А ты, по всей видимости, Галф. Ох, ну ты и красавчик. Слушайте, а вы с красавчиком Мью, случайно, не ищете себе третьего? Я был бы не прочь попробовать что-то новенькое.       — Ли, сиди и помалкивай. Иначе отправишься восвояси. Я вообще не понимаю, зачем ты попёрся с нами? — вопрошал недовольный Милд. — Нонг, ты уж прости за поведение друга. Ну дурачком родился. Иногда такое бывает.       Дальнейшую полемику прервал подошедший официант, чтобы снова попытать удачу и принять заказ. Парни для начала взяли каждый по кружке пива. К странной сцене, что произошла сразу после прихода Галфа, никто больше не возвращался. Беседа перетекла в мирное русло. Обсуждали футбол, машины, горячительные напитки. Тему парней старались не поднимать, дабы не бередить сердечные раны Милда. Чему Суттинут, естественно, был очень благодарен. Ли больше не пытался вести себя, как придурок, не цеплялся со странного характера предложениями к Мью или Галфу. Хотя интереса к младшему он не потерял.       А пустая тара тем временем сменялась полными кружками. Причём, чем дольше четвёрка сидела, тем быстрее происходил этот обмен. И ладно бы, будь у всех какие-то свои проблемы. Хотя… Милд в очередной раз пытался забыться; Танат по-дружески поддерживал бывшего; у Суппасита даже в такое время из головы не выходило расследование и то, насколько медленно оно продвигается; а Канавут… Он пытался забыть, что каждая секунда молчания сейчас может дорого обойтись в будущем.       — Вот, посмотри на этих… любовничков, — уже достаточно пьяный Ли ткнул пальцем в сторону Мью и Галфа, едва не попав последнему в глаз. — Они такие мииииииленькие и слащавые, что я прямо не могу. Так и хочется их скушать.       На самом деле, разумеется, никакой милашностью и слащавостью от парочки и не пахло, но, возможно, Танату в тот момент было виднее.       — Так к чему это я, — продолжил парень, сделав перед этим очередной глоток пива. — Вот что случается, когда идёшь на риск и пытаешься завоевать объект симпатии. Поэтому, говорю тебе, бери быка за рога и штурмуй крепость своего Китти. И раскрой ему правду о его подружке.       — Поддерживаю! — вклинился в разговор Суппасит.       — И я, — Галф был солидарен со своим парнем. — Хотя я и не совсем понимаю, в чём, собственно, дело.       Издав вздох из разряда «Эх, жизнь моя жестянка…», Суттинут принялся в третий раз пересказывать историю своей влюблённости. И если на трезвую голову она получалась довольно скудной, то после нескольких бокалов пива и вовсе сократилась до пары предложений. На выходе получилось что-то типа: «Встретил на работе парня, влюбился. У него оказалась девушка. Она ему изменяет. Всё». По окончанию рассказа воцарилась тишина. Ни Мью, ни Танат не могли что-либо добавить. Милд передал всю суть ситуации.       Усугубляло проблему только то, что характер криминалиста не позволял ему действовать напористо. У Галфа же в это время в голове шёл активный мыслительный процесс. Пока в какой-то момент он не поднял на Суттинута взгляд.       — Стоп. Китти, парень с работы, девушка. Пи, ты в Каону влюбился что ли?       И снова театральная тишина. Даже музыка, игравшая в баре, затихла на несколько мгновений. Милд и Мью осознали, что Галф был единственным, кто не знал о личности того самого возлюбленного, а Ли так вообще ничего не понимал.       — Нонг, а ты откуда знаешь этого парня? — вопрос вылетел раньше, чем кто-то успел додуматься заткнуть Тивата.       — Каона мой друг детства. Пи`Милд, а что ты там говорил по поводу девушки? С чего ты решил, что Джен изменяет Каоне?       — Сам видел, — буркнул Суттинут.       — Подтверждаю-подтверждаю, — закивал Ли. — Видел я, как эта фифа сначала с одним парнем обнималась, а потом буквально через пару минут уже на шею Китти вешалась. А в другой день наш Милд видел, Китти, уходящего от этой девушки, хотя ещё раньше там явно не по-дружески тусовался другой хмырь.       — Хватит называть его Китти! У него есть нормальное имя, — возмутился Галф. И за шумом его голоса едва слышно прозвучало милдовское: «Я же говорил, не называть его так». — И у меня два вопроса. Первый: откуда вы всё это знаете? Кто откуда выходит, кто к кому заходит. И второй, связанный с первым: вы что следите за Каоной или его девушкой. Вам заняться нечем?       — Это вышло непроизвольно, — Суттинут выглядел словно провинившийся школьник перед учителем. — Оказалось, что девушка моя соседка из квартиры напротив.       — Хорошо, но с чего вы решили, что Джен точно изменщица? Может, тот парень её родственник, — не совсем трезвый мозг упустил часть красочного повествования Ли.       — К сожалению, нет, — вздохнул Танат. Дальше последовал сокращённый пересказ разговора с тем самым неизвестным парнем в доме Милда. После чего до Галфа дошла уже вся информация, пазл сложился, и Мью пришлось удерживать парня, пока вся троица дружно отговаривала и успокаивала его от разбушевавшегося желания защитить друга и разобраться с изменщицей.       Канавут просто так успокаиваться не хотел. Его режим заботливой мамочки, активировавшийся сразу после ареста Киттипата, всё ещё не выключился. И парень требовал мести. Тем более, Ли своим «ну если кому и отстаивать честь Китти, так это нашему Милду, ведь его «даму» сердца обижают» только подливал масла в огонь.       — А давайте сведём Милда и Китти, — вдруг выдал «гениальную» мысль Танат.       — Да не Китти он! — снова рявкнул немного успокоившийся Галф.       — Хорошо. Милда и Каону, — исправился парень. — Раз уж наш друг эксперт не рискует сам.       — А ничего, что я тут как бы сижу? — хмыкнул сам Суттинут.       — И как ты себе это представляешь? — практически одновременно с ним спросили Мью и Галф.       — Сейчас всё объясню, — Ли выровнялся, насколько позволяло его пьяное состояние, так словно сейчас собирается читать лекцию о мировой экономике. — Для начала нужно рассказать Кит… — поймав недобрый взгляд Канавута, парень поспешил исправиться. — Каоне, что его девушка ему изменяет.       — Гиблое дело. Каона влюблён в Джен по уши, ничего не замечает. Он даже меня не послушает, не то, что вас.       — Тогда нужно сделать так, чтобы он своими собственными глазами увидел свою эту Джен с другим парнем.       — Ну а как ты себе представляешь это, Пи? Вы будете шпионить за девушкой? Это уже на преследование похоже, — сидящий рядом Мью кивнул, подтверждая слова своего парня.       — А для этого у нас есть прекрасный во всех смыслах детектив Суппасит. Он-то и сможет нам достать ордер на прослушку или как там это называется. Ну, чтобы мы могли видеть звонки этой Джен, читать её СМСки.       — На каком основании? — спросил выше упомянутый детектив.       — Ой, ну ты же умный, ты детектив. Сможешь придумать. И вот когда мы увидим, что девушка соберётся куда-то со своим этим парнем, мы сделаем так, чтобы Кит… Каона, — уже сам, без напоминания исправился Танат, — увидел их. В этом нам поможет наш милый Нонг’Галф. А после этого в дело вступит Милд. Он пригреет несчастного парня, залечит его разбитое сердечко. А там, не без нашей помощи разумеется, любовь-морковь, постель и Вегас. И смотри, Нонг, у тебя в этом плане одна из важнейших ролей. Тебе предстоит стать двойным агентом. Будешь шпионить «в тылу» нашего будущего союзника. Справишься?       Галф на время задумался, прикидывая себе что-то там в уме. После чего уверенно кивнул.       — А меня кто-то спросил, согласен ли я на такой план? — опять отозвался Милд.       — А у тебя есть другие варианты? — от Мью такого вопроса никто не ожидал.       Суттинут покачал головой.       — На том и порешили. И по этому поводу обязательно нужно выпить. Чтобы наш план увенчался несокрушимым успехом. Официант, четыре пива, пожалуйста, — крикнул Ли, пробегающему мимо работнику.       Офис полиции в будний день всегда походил на улей: множество людей, издающих шум и двигающихся в хаотичном порядке. Мью зачастую любил такой ритм жизни, ведь это как нельзя лучше держало в тонусе, не позволяло расслабиться и, тем более, заскучать. Но нынешнее утро было редким исключением.       Собственно, момент пробуждения полностью устраивал Суппасита: первое, что ощутил детектив, ещё даже не открыв глаза, тёплый (или даже аномально горячий) Канавут под боком. Но стоило только дневному свету пройти через зрачок к хрусталику и сфокусироваться на сетчатке, голову прострелила дикая боль. Похмелье. Это состояние мужчина не спутает ни с чем.       А ведь ещё вчера ничего не предвещало беды. Мью с Галфом планировали провести приятный вечер вдвоём, но сначала случился Милд, потом его трагическая история любви, затем — Ли, который то и дело, если не действием, то словом, провоцировал двусмысленные ситуации. И по итогу ненавязчивое рандеву переросло в томную встречу с алкоголем.       Что хуже всего — эти события лишили парней ночи, которую можно было скоротать куда интереснее. Ведь всё, на что хватило захмелевших и слегка заведённых Суппасита и Канавута, — сойтись в диких поцелуях, больше напоминающих спарринг профессиональных спортсменов, а после позорно уснуть, прямо в одежде, минуя душ…       Всё утро любовники правдами и неправдами пытались привести себя в чувства. И к моменту окончания сборов зубная щётка, струи холодной воды, крепкий кофе и свежая одежда, в конце концов, сделали своё дело — парни выглядели свеженькими хрустящими огурчиками (хоть внутри и оставались переспевшими, спёкшимися на солнце помидорами).       Поэтому, сидя за рабочим столом, детектив искренне сочувствовал Канавуту, который в это время должен был защищать доклад перед приставучим преподавателем.       Суппасит как раз боролся с роем диких лесных пчёл в голове, когда в дверь прямо-таки ворвался дорогой напарник, обожающий изделия из денима.       — Доброе утро! — сразу же затарахтел тот.       Не успел Мью разинуть рот, как непрошеный гость продолжил.       — Как дела? Я вот думал, что всё прекрасно: солнышко светит, птички поют, пальмы зеленеют! — детектив, пожалуй, и не нуждался в собеседнике. — Но нет! Не успел я зайти в участок, как дежурный сообщил, что начальник явился не в духе и прямо с утра устроил разнос: уровень раскрываемости дел у нас якобы снизился. Ты слышишь? С самого утра портить людям настроение! Ну кто так делает?! Не по-человечески это. Согласен, Пи?       — Мугу, — только и смог протянуть Мью.       — А ты чего такой? — Аа всё же заметил странное состояние напарника. — Тоже под раздачу попал?       — Нет, Нонг. Сегодня немного опоздал.       — Вот и я припозднился. Эти чёртовы паровые лепёшки с бобами! Вечно от них страдает мой нежный желудок.       Паттарабут и не думал останавливаться. История о неудачном завтраке могла продолжаться и продолжаться, но Мью настолько воротило от еды, что даже возникающие в сознании образы приносили боль.       — Так что, Нонг, — попытался прервать тираду коллеги Мью. — Начальник требует побыстрее закончить текущие дела?       — Естественно! — младший задумался. — Вообще у нас всё не так и плохо: в основном мелкие хулиганы. Там и раскрывать нечего, дольше отчёты составлять. А вот «Копакабана»…       — Да уж. Мы топчемся на месте. Вообще никаких зацепок. По пуговице что-то известно?       — Нет, эксперты ещё работают. Прошло время. Говорят, нужно поколдовать подольше.       — Ясно.       Мью подрасстроился, но мысли о деле, что действительно не двигалось с мёртвой точки, заметно отрезвляли. Детективы всё не могли найти ниточку, за которую можно было ухватиться.       Шестеро парней. Один из них мёртв. Второй — Галф — имел какой-никакой мотив, но алиби железное. Третий — Каона — прямого мотива не имел, улики исключительно косвенные, алиби подтвердилось. Ещё двух — Рана и Мавина — можно обвинить разве что в разврате. Их алиби — это жрицы любви, при том сразу три, одна из которых трансгендер. И дамочки оказались настолько самоотверженными, что в качестве доказательств предоставили даже парочку пикантных (а для кого-то нелицеприятных) фото, что оказались чистыми оригиналами.       Оставался последний — Бот Напат — самый подозрительный из имеющихся подозреваемых, как бы абсурдно это не звучало. Но в то же время мотива для убийства у парня тоже не было, как и улик, как и приводов. Как и внушительного алиби, что не маловажно!       По сему, обмозговав все «за» и «против», детективы решили пригласить последнего в участок для беседы. В надежде на то, что за прошедшее время могли всплыть в памяти какие-то фрагменты ночи убийства.       Сказать, что Бот переживал, — это не сказать ничего. Сказать, что он волновался, — это скромно промолчать. Ему было страшно до чёртиков! Парню казалось, что каждый замечал его трясущиеся руки; каждый видел, как он то и дело облизывает пересохшие губы; каждый обращал внимание на дёргающийся кадык.       Когда утром раздался звонок из участка, мозг Напата словно деактивировался. Парень уже не мог думать ни о чём другом. Он даже пары пропустил и побежал первым делом к детективам. Иначе студент просто-напросто себя извёл бы до наступления обеда.       — Итак, господин Напат, Вам есть, что сообщить следствию? — полицейский в джинсовой куртке взял на себя ответственность начать беседу.       При этом он присел на край рабочего стола коллеги, возвышаясь аккурат над Напатом, что сидел напротив. Яркости образу придавало перо Миры, которое волею судьбы покинуло хвост птицы накануне. Его детектив использовал в качестве указки, тыкая попеременно то в сторону студента, то размахивая в воздухе в ходе размышлений. Не доставало лишь знаменитой музыкальной темы из «Розовой пантеры» для того, чтобы раздёрганный фигурант дела и вовсе получил сердечный приступ.       — Бот, — вступил в разговор Мью, — я ведь могу к тебе так обращаться?       Ответом послужил кивок.       — Собственно, мы пригласили тебя для того, чтобы побеседовать, — продолжил мужчина. — Давай попытаемся восстановить события того вечера. Попробуй вспомнить. Возможно, ты видел, слышал что-то подозрительное? Или Паринья общался с кем-то вне вашей компании? Хоть что-то…       — Так уж случилось, — добавил Паттарабут, размахивая пёстрым пером, — что нам довелось тесно пообщаться со всеми твоими друзьями. Они были слишком нечисты на руку. Так вот мы зафиксировали все их версии. Проанализировали и решили, что чего-то не достаёт. Кого-то! И этот кто-то — ты.       Детектив Суппасит с укором взглянул на коллегу. Тот снова по своему обычаю приправлял каждое слово долей драматизма и театральщины. Тем самым запугивая и без того нервного парня. И, как следствие, способствуя тому, что полицейские опять-таки могут получить неполную картину.       — Не пойми нас неправильно, — Мью попытался исправить ситуацию. — Твои показания действительно очень важны для следствия.       Бот тем временем то и делал, что тёр вспотевшие ладони о коленки, непроизвольно подёргивая ногами. Он чувствовал настолько сильное давление, что трудно было вспомнить составляющие сегодняшнего завтрака.       Студент уже не понимал всё ли так, как ему кажется, или от страха краски сгущаются: детектив Паттарабут напоминал какую-нибудь Урсулу или Круэллу, возвышаясь над парнем и словно распространяя негативную ауру; детектив Суппасит постоянно вглядывался как будто в душу, неизменно прищуривая покрасневшие глаза и практически не моргая. Довеском, на диване по правую руку разлёгся полицейский доберман, что казался Напату просто огромным! И если сначала пёс заметно скучал, положив голову на сложенные лапы, то чем больше и громче вещал детектив в джинсовой куртке, тем больше внимания уделял происходящему пёс. И при каждом взмахе пера-указки издавал какие-то странные звуки.       — Пойми, парень, — нарушил тишину всё тот же полицейский, — нам очень важно раскрыть это дело. А ты должен хорошенько подумать и выложить нам всё, как на духу. И помни, за малейшее прегрешение Будда будет крайне беспощаден.       На последней реплике детектив Паттарабут провёл пером поперёк горла, подобно ножу, а полицейский доберман отозвался громогласным лаем.       — Итак, Бот, давай попытаемся вспомнить всё, что происходило в тот вечер.       Мью решил вмешаться, ведь ситуация всё больше походила на аховую.       — Я… Я правда не помню ничего странного.       Студент был белее мела, насколько это вообще возможно.       — Мы и не планировали-то эту поездку, — принялся копаться в воспоминаниях Напат. — У нас с Галфом завал по учёбе, Каона, как обычно хотел провести время со своей любимой. А Кока… Его как раз бросила очередная девушка. Ну он и захотел развеяться, отдохнуть. Ран и Мавин поддержали идею. Они у нас за любой кипишь. Мы и поехали. Я забронировал номера. Гостиницу выбрал попроще. Состоятельный в компании только Каона. Расселились тоже наобум: Мавин с Раном тусовщики, они по любому всю ночь развлекались бы; Канавут с Киттипатом как самые спокойные — вместе; а я больше всего общаюсь, ну то есть общался, с Коком. Вот и мы тоже… Вдвоём…       — Кроме той ссоры Галфа и Коклиана больше никаких недопониманий не было?       — Да нет, — Напат задумался. — Ран и Мавин пособачились немного. Им лишь бы повод дай. Это так, несерьёзно.       — Хорошо, — Суппасит сделал пометку в блокноте. — Вернёмся к ссоре. Что ты делал после неё? Куда пошёл? Что видел?       Бот не рассчитал силу и слишком звучно хрустнул костяшками. Взгляд бегал от одного детектива к другому. Студенту казалось, что, как минимум, любовник Галфа всё знает. Напат, конечно, доверял другу и был уверен, что тот умеет держать слово. Но с другой стороны, Канавут не из тех, кто будет врать, юлить, утаивать. Тем более, когда речь об отношениях.       — После… Да ничего я не делал, — Напат просто не мог сказать всю правду. — Ну, то есть, я ещё выпил. С кем-то общался.       — Ранее ты говорил, что видел Канавута на пляже из номера. Во сколько примерно это было?       — Ну, наверное, через часа пол после драки.       Суппасит всмотрелся в собеседника, прикидывая, что ещё следует спросить, дабы разговорить последнего. Ведь студент не мог видеть друга в указанное время — в этот момент Канавут зафиксирован на камере другого заведения.       — Ты точно говоришь правду? — включился в разговор Аа.       Детектив неизменно ткнул в Бота пером попугая. На это в свою очередь Чоппер отреагировал лаем.       — Ты в это время находился в своём номере?       — Да, — поспешно ответил Напат.       Только вот Суппасит ещё в прошлый раз отметил, что в сторону океана выходили окна из номера Канавута и Киттипата. При том, последний в интересуемый временной промежуток находился в комнате один.       — Ты же помнишь, что всем фигурантам дела нужно в первую очередь сотрудничать со следствием? — Мью попытался воззвать к здравому смыслу парня, что всё больше походил на подозреваемого.       — Я… Да… Конечно… — Бот чуть ли не заикался.       — Ты ведь не врёшь нам? — детектив Паттарабут принялся расхаживать за спиной студента.       А когда полицейский начал похлопывать «указкой» парню по плечу, до нельзя оживился Чоппер. Пёс вскочил с места и заходился кружить вокруг мужчины, становиться на задние лапы в попытках достать яркое перо, что ещё недавно украшало хвост его друга.       Мью не оценил представление напарников. В кабинете творился балаган: Чоппер скакал на Паттарабута, Паттарабут скакал от Чоппера. Напат явно врал и, как докопаться до сути, Суппасит пока не понимал. Потому, чтобы полиция не пала в глазах допрашиваемого, детектив поблагодарил того за сотрудничество и отпустил. И заодно выпроводил коллегу с просьбой проводить студента.       — Чоппер, ну честное слово… — слегка обиженно протянул Мью, как только остался в кабинете без посторонних.       Пёс виновато опустил уши и поскулил.       Мью устало потёр виски. Голова всё ещё раскалывалась после вчерашней «вечеринки». Детектив ещё раз пролистал блокнот с материалами по делу. Аккуратно вывел на пустой странице «Напат Синаклуан» и обвёл слова в круг. У парня не было мотива, нет указывающих на него улик, тогда от куда столько странностей в поведении и несостыковок?       — Ну и что мне с тобой делать?..       Последние полчаса рабочего дня доблестный детектив Суппасит буквально не сводил взгляда с минутной стрелки часов. Это отвлекало от усилившейся к вечеру головной боли. Мью уже не мог дождаться окончания рабочего дня, когда можно будет покинуть гудящий улей под названием «Столичное отделение полиции», спрятаться в прохладном от кондиционера салоне авто, а потом, наконец-то, расслабиться дома, предварительно приняв пару таблеточек аспирина. Чоппер явно не меньше хозяина ждал окончания рабочего дня. И если человек хотел побыстрее уйти с работы, потому что страдал от похмелья, то псу весь день проводить в участке было скучно. В конце концов, он полицейский пёс, он привык выезжать на задания, преследовать преступников, вынюхивать, а не лежать на диване без дела. Раньше он хоть мог подоставать и погонять своего пернатого друга, но сегодня к Мире его не пустили. Оставалась только надежда вечером увидеть своего спасителя от ужасных комбинезончиков и котлеток мамы Тончививат, и понежиться в его ласках.       Кстати, о Галфе думал не только Чоппер. Мью то и дело косился на свой телефон в ожидании сообщения от парня. А когда то приходило, готов был сразу бросить все дела, чтобы ответить. Вот что творит с людьми влюблённость. Даже серьёзный с виду детектив полиции не устоял. И только напоминание о нераскрытых делах не давало Суппаситу забить на всё. Да и Канавут в этом плане оказался обладателем явно большей выдержки.       Когда до заветного часа осталось всего пять минут, Мью уже был наготове. Прибрал всё лишнее со стола, спрятал бумаги по текущим делам, выключил компьютер. Осталось только скомандовать Чопперу и можно отправляться домой. Но именно в этот момент в дверь постучали, а потом показалась девушка в белом лабораторном халате.       — Как хорошо, что я вас застала, детектив. Анализ найденной пуговицы закончен, — та самая девушка-лаборант положила на стол тоненькую папочку.       — Буа, если коротко, что там? — сидеть вчитываться в кучу заумных слов Суппасит не очень хотел.       — Стандартная пуговица с формы сотрудников отеля «Копакабана». На ней обнаружили ДНК жертвы, — на этих словах детектив мысленно вздохнул. Круг подозреваемых резко увеличился и включил в себя всех сотрудников.       — Что-то ещё есть?       — Да. Два отпечатка. Один чёткий, принадлежит Ай Сивапон. Второй смазанный. Мы попытаемся его идентифицировать тоже, это займёт больше времени. Но гарантировать точный результат я не могу.       — Хорошо. Спасибо, Буа. Когда появится что-то ещё, пришлёшь мне сразу на почту?       — Ладно.       Криминалист ушла обратно к себе в лабораторию, а Мью притормозил со сборами домой. Наконец-то, по делу появилось хоть что-то. Пересмотрев свои записи, детектив нашёл номер администратора «Копакабаны» и вызвал её на завтрашнее утро на беседу. Похоже, девушка кое о чём забыла упомянуть во время предыдущих разговоров с полицией. Уже после этого со спокойной душой и чистой совестью мужчина собрал вещи, позвал пса и неспеша, так, чтобы никто вокруг не заметил, насколько он торопится, отправился домой.