Личное

      Каона стоял перед входом в такой знакомый подъезд. Сколько раз он успел тут побывать? То, что Милд оказался соседом Джен, стало для парня сюрпризом. Хотя, честно говоря, сейчас в компании детектива, судмедэксперта и Таната он чувствовал себя откровенно лишним. Между собой мужчины явно были знакомы давно, у них были какие-то свои общие темы. Не то, что Киттипат… Ступив утром на материковую землю, парень хотел сразу отправиться домой. И так предстояла беседа с родителями о том, почему их сын вторую ночь не ночевал дома. Но у Ли были насчёт Каоны совершенно другие планы. А за прошедшие сутки студент успел понять, если Танат что-то задумает, его не остановит даже танк. Лучше просто смириться с его идеей, какой бы сумасшедшей она не была. Именно поэтому сейчас Каона вместе с остальными мужчинами стоял напротив дома Милда. Потому что Ли приспичило именно сейчас забрать из квартиры друга свои треники и «ещё кое-что по мелочам». Что эти самые вещи до сих пор делали у Милда, и почему они так срочно понадобились Танату, оставалось загадкой даже для самого Суттинута.       Отойдя от минутного ступора, Киттипат отказался подниматься с остальными, сославшись на какие-то там свои срочные дела. И в этом Милд был с ним солидарен. Случайной встречи можно и не избежать, а парень только начал немного приходить в себя. Но тут с неожиданной стороны предстал детектив Паттарабут, что, кажется, то ли проявил чудеса дедукции, то ли просто услышал чей-то разговор о ситуации Каоны. Со словами «Клин клином вышибают, парень» он, слегка подталкивая, повёл парня в подъезд.       И вот теперь Киттипат последним вышел из лифта на нужном этаже. Милд тем временем уже открывал замок, пока Танат и Паттарабут завели оживлённый диалог на понятную им двоим тему. Всё это время студент старался не смотреть на дверь напротив, чтобы, не приведи Будда, не спровоцировать действия того самого закона Мёрфи*. Но Фортуна, кажется, вчера отдыхала вместе с ними и с утра ещё не успела прийти в чувство, потому что как только Милд открыл рот для приглашения гостей в свою скромную обитель, дверь напротив открылась, и на лестничную площадку вышла Джен.       Немая сцена.       Увидев парня, девушка в миг засияла, предполагая, что он пришёл мириться.       — Каона! — всего на мгновение в сердце, как прежде, что-то защемило после даже самой незначительной разлуки. Но потом в голове всплыли воспоминания об обмане и предательстве.       Не дожидаясь дальнейших действий Джен, Киттипат вошёл в квартиру Милда и захлопнул дверь прямо перед носом всё ещё безмолвных Аа и Ли. Девушка же с недоумением смотрела на место, где несколькими мгновениями ранее стоял её парень.       — А… — Паттарабут, видимо, хотел что-то сказать, но слова так и растерялись где-то на полпути.       — Эм, ну что ж… — Ли, как и его вынужденный визави, совершенно не обращал внимания на ещё одного человека на лестничной площадке. Но где-то там в глубине души он очень гордился малышом Каоной и твёрдостью характера, которую он проявил перед лицом своего главного триггера. — Я думаю, наши друзья дальше разберутся сами.       Подхватив Аа под руку, Танат ненавязчиво повёл мужчину в сторону лифта.       — Но ты ж хотел забрать там что-то.       — Ой… Заберу в следующий раз. Впервые что ли?.. Ты, дружочек, лучше расскажи мне вот что. Большие попугаи, насколько они хлопотны в содержании?       — А зачем тебе? — детектив удивлённо уставился на Таната.       — Да вот хочу зверушку себе какую-то завести. Ну знаешь, устал я от одиночества. Вот и думаю, кого взять, почитываю там всякие форумы, людей расспрашиваю. Ну так что там с большими птицами? Сильно хлопотно?       — О, мой друг, ты даже не представляешь насколько. Вот ты любишь с утреца поспать подольше или предпочитаешь ранний подъем?       — Ну каждый раз по-разному, если честно…       — Ну вот. А с этими пернатыми стоит забыть о сне после рассвета, — Паттарабут, заприметив свободные уши, которые очень не прочь послушать о его любимых попугаях, уже совершенно не сопротивлялся действиям Ли. Сейчас он шёл за ним, куда бы тот его не повёл, при этом продолжая вещать и активно жестикулировать. И только Джен так и осталась стоять на лестничной площадке, сверля взглядом дверь квартиры Милда. Разбитая и полностью опустошённая. Или это только кажется…              Захлопнув дверь в квартиру судмедэксперта и совершенно не заботясь о тех, кто остался снаружи, Каона закрыл её на все замки и защёлки, а потом ещё и спиной подпёр. Будто его бывшая обладала настолько внушительной силой, что была способна вынести эту дверь одним ударом. И плевать, что открывалась она вообще-то наружу.       — В принципе, я нашёл вещ… — Милд вышел в коридор как раз в тот момент, когда Киттипат проделывал все махинации с дверью, — вещи Ли. Можем идти.       — Я не пойду. Не сейчас, — взгляд парня метался туда-сюда, он никак не мог зацепиться за что-то конкретное в пространстве.       — Что случилось? — спросил Суттинут.       — Джен. Там.       Каона продолжал говорить отрывисто, а мужчина не сводил с него взгляда, задаваясь одним единственным вопросом: «Это так паника выглядит со стороны?».       — Тогда… Может быть, чай? — Милд знал, что предложение звучит до чёртиков глупо и неуместно. Но Каону сейчас нужно было отвлечь хотя бы на что-то. Идеи получше мужчине в голову так быстро не пришло. Поразмыслив с мгновение, парень кивнул.       Правда, не секрет, что кулинарными способностями Суттинут похвастаться не может, поэтому банальное приготовление бутербродов к чаю (потому что они с самого утра ничего не ели) едва не превратилось в катастрофу. Положение вовремя спас Каона. Он не только помог с их бутербродами, но и сам предложил приготовить что-то более существенное.       Передав бразды правления кухней студенту, Милд занял самое удобное место за столом. Откуда открывался бы прекрасный вид на готовящего Каону. Мужчина на кухне — это всегда сексуально. А Суттинут даже предположить не мог, удастся ли ему ещё хоть раз созерцать такую картину. Так что он решил наслаждаться, пока есть возможность. Поэтому вопрос от Каоны благополучно пропустил мимо ушей.       — Пи, ты меня не слушаешь?       — Слушаю, — уверенно и совершенно не краснея ответил мужчина.       — Тогда что я только что спросил?       — Слушаю ли я тебя? — повторил самый последний вопрос, понимая, что предыдущие, сколько бы их не было, он прощёлкал.       — А перед этим?       Милд пристыженно опустил голову. В своё оправдание он мог сказать только, насколько он залюбовался самим парнем. Но тогда это означало бы полнейшее фиаско в том неком подобии отношений, какое у них начало завязываться. Поэтому мужчина просто молчал.       — Я снова попросил рассказать, почему ты выбрал путь судмедэксперта, вместо того, чтобы пойти работать врачом. Пока еда готовится, времени у нас предостаточно и на очень длинную историю, — Каона объяснял всё мужчине так же медленно и с расстановкой, как учитель объясняет младшекласснику правила сложения и вычитания.       — Не успокоишься пока не узнаешь, так ведь?       — Что-то типа того. И так… Я слушаю.       — Тогда стоит заметить, что за свою карьеру я ни дня не проработал полноценным врачом. Хотя собирался. Меня даже несколько больниц приглашали пройти у них интернатуру с дальнейшей перспективой остаться. Но на последнем курсе на практику я попал вместе с несколькими врачами-волонтёрами в небольшую деревеньку на севере. А ты сам понимаешь, что значит север. Маковые поля, нищета, рабские условия труда и постоянные войны между кланами**. И вот та деревушка, где мы были, практически полностью работала на маковых полях. А те, кто не работал, молчали. Как и мы. Точнее говоря, это даже не афишировалось нигде. Я уже не помню, каким там было прикрытие для отвода глаз. Типа, что за культуру выращивали на тех полях. Мы понимали, но молчали, потому что нам тоже хотелось жить. А за те два месяца практики я очень хорошо уяснил, что бывает с теми, кто много болтает не по делу.       Наркотики, нарколаборатории и прочее всегда было лакомым кусочком. Поэтому кланы и синдикаты воевали между собой постоянно. А страдали мирные люди. Поджоги полей, нападения на вот такие деревеньки. Это всегда было неожиданно. Кто не успевал спрятаться, становился жертвой. Даже у меня есть память об одном из таких набегов, — рука Милда инстинктивно опустилась на бедро, где до сих пор ярким пятном на коже выделялся шрам от пули. Пару миллиметров левее, и задело бы бедренную артерию. Суттинут тогда чудом остался жив. — После таких визитов у нас всегда было полно работы. Раненные, едва живые. Даже смешно, — хмыкнул мужчина, — на тех полях делаются миллиарды, а люди живут настолько бедно, что не могут позволить себе даже стационарную больницу. Им только и остаётся, что полагаться на таких добровольцев, какими были мы.       Но мы ведь тоже не боги. Мы не всемогущи. Спасти удавалось не всех. Тех, кто умирал в облавах, тех кто умирал после них. Их всех хоронили одинаково — закапывали в одну общую могилу. Мало кто мог позволить себе похоронить родственников отдельно. Но даже не это было самым страшным. Они все жертвы, понимаешь? И мёртвые, и живые. Все они жертвы чужой жадности и глупой, никому ненужной войны за передел территории. И никто из них не был отмщён, никто не получил справедливого суда для своих убийц. Ничья душа так и не смогла упокоиться с миром. Под конец практики мне стало невыносимо смотреть на такую «справедливость». Потому что я понимал, что таких деревень полным-полно по всей стране. И не только деревни… В городах тоже столько жертв разного рода насилия, кто так и не получил справедливости. И помочь им мало кто в силах. Только полиция, криминалисты… И если с первым сложнее — пришлось бы ещё несколько лет учиться, да и не уверен я, что из меня вышел бы хороший полицейский, то со вторым, как оказалось, очень даже просто. Достаточно было немного подкорректировать изучаемую специальность. И тогда я смог бы хотя бы нескольким жертвам из множества помочь обрести покой.       Милд наконец замолчал. Каона тоже не спешил говорить что-либо, понимая, на какую хрупкую дорожку ступил. Он знал, что работать с мёртвыми обычно идут или полные психи, или те, кто по каким-то причинам боится работать с живыми. Например, потеряли пациента. Но чтобы вот так…       Тишина, нарушаемая лишь изредка постукиванием ножа по разделочной доске или цокотом ложки о стеклянные стенки салатника, стояла в комнате достаточно долго. Пока кухонный таймер не пропиликал, оповещая, что еда готова. К теме выбора профессии и специализации больше никто не возвращался. Если разговоры и были, то лишь о том, кто сколько чего будет, с какими гарнирами, с каким соусом.       Завтракали (или обедали, так как трудно было точно сказать, к какому приёму пищи это относится) тоже преимущественно в тишине. Милд пытался понять, как вообще можно уметь так вкусно готовить. Для него подобные умения были сродни магии. Каона же старался вообще ни о чём не думать. Дабы мысли снова не завернули его в сторону утренней встречи. Только изредка мужчины всё же обменивались фразами, не несущими особой смысловой нагрузки. Но как только с едой было покончено, Киттипат засобирался домой. Тем более, что мама звонила уже несколько раз с одним единственным вопросом «Где носит её сына».              Утро детектива Суппасита выдалось не особо радужным. И не только потому, что это было утро понедельника. Проснулся он в своей постели один. Совершенно один. С Галфом они толком не разговаривали с момента, как машина остановилась возле дома студента. Чоппер тоже был в обиде на хозяина. Во-первых, за то, что провёл все выходные в компании мамы Тончививат, синего комбинезона и полезных, но совершенно невкусных котлеток. И во-вторых, потому что домой Мью вернулся один.       На работу мужчина приехал даже не позавтракав. Кусок в горло не лез, а сознание то и дело отвлекалось на посторонние мысли, коих в голове роилось и клубилось просто несметное количество. Дошло до того, что в попытке приготовить чай, Суппасит поставил электрический чайник на газовую плиту. Благо оплошность была замечена практически сразу. И сейчас в офисе он расхаживал по кабинету взад-вперёд. Сконцентрироваться на чём-то не получалось от слова совсем. Сейчас детектив ожидал результаты экспертизы Напата, чтобы понимать, насколько тот влип на пару со своим другом. И запрос, насчёт проверки общего прошлого Коклиана Париньи и Ай Сивапон тоже пока был не готов. Поднять все звонки, сообщения за пять лет, проверить электронную почту и социальные сети — всё это занимает достаточно времени. И Суппасит очень надеялся, что такая большая задержка по времени означает, что эксперты что-то нарыли.       А ещё были Галф и эта их ссора. Вернее даже не ссора, а недопонимание, вылившееся во взаимные обиды. Сейчас от мыслей о возлюбленном хотелось абстрагироваться. Мужчина понимал, что они откровенно мешают расследованию. Но те, как назойливые мошки, возвращались и возвращались. Сколько не гони. Из-за чего Мью даже не сразу расслышал стук в дверь.       — Войдите, — после второго стука крикнул детектив.       — Доброе утро, Пи! — в кабинет вошла неизменная Буа в неизменном белом лабораторном халате.       — Доброе. Токсикология готова?       — Иначе почему я здесь? — ответила вопросом на вопрос девушка. И если бы Мью не знал, что она в курсе его собственных предпочтений, а ещё безнадёжно помолвлена, он бы подумал, что она с ним флиртует.       — Буа, не томи. Рассказывай, что там?! — терпению Суппасита подходил конец.       — Да ничего. Чист парень, как стёклышко. Только остатки алкоголя в крови. Но вы сами сказали, что выпивали накануне.       — Что совсем чист?       — Да. Проверили на все существующие группы наркотиков. И даже на наличие странных веществ и необычных соединений. Кровь, волосы, моча. Всё в норме.       — Такого просто не может быть. Парень сам признался, что купил и принял таблетку.       — Вы же не сомневаетесь в нашей компетентности.       — Что? Нет. Совсем нет, — Мью присел на край стола, не обращая внимания на посетительницу. — Я просто понять не могу, как такое возможно. Напат описывал все симптомы и признаки «кайфа».       — Продали вашему парню какую-то витаминку под видом «колёс», он поверил, а дальше организм на чистом самовнушении сам ввёл себя в состояние эйфории. Это как эффект плацебо.       — Ясно… Ладно, спасибо, Буа. Можешь идти.       Девушка вышла из кабинета, а Мью наконец-то смог спокойно выдохнуть. Напат — чист, а, значит, одной проблемой меньше. Осталось дождаться результат от компьютерщиков. Но тут времени на ожидание ушло больше. Лаборант принёс готовый подробный отчёт уже после обеда. Детектив внимательно его вычитал, после чего едва ли не стукнул себя по голове этой кипой бумаг. Оказалось, ответ на загадку лежал у них практически на поверхности.              С приходом новой недели Каона ни разу не почувствовал себя лучше. Весь прошлый вечер и часть сегодняшнего утра парню выносили мозг родители. Киттипат сам не понял, зачем ляпнул, что расстался с Джен. И каким-то удивительным образом в ходе нравоучений отец с матерью от «Ну наконец-то ты порвал связи с этой, простите, особой. Надеемся хоть теперь ты позволишь родителям вмешаться и выбрать подходящую нашей чете партию!» до «Киттипат, ты настолько безответственный, что даже о своих собственных отношениях не можешь позаботиться! Что о нас люди подумают? Кого мы воспитали?».       А что раздражало больше всего — «подходящую нашей чете партию» (не Каоне), «о нас подумают» (и не важно, что сыну вообще-то дышать не хотелось от такого «расставания»). О нём-то кто подумает?.. Короче говоря, дом — место, где парень по идее мог спрятаться от всего мира — был хуже тюрьмы. Он, конечно, мог зарыться в своей комнате и не выходить оттуда, ссылаясь на занятость. Но как только Киттипат представлял себя одного, сидящего в четырёх стенах… Нет, это точно нельзя было расценивать как вариант.       И вот сейчас привалившись к стволу дерева в тени, как и многие другие студенты, Каона абсолютно пустым взглядом «прожигал» лист, что после пары вручил преподаватель. Это были наброски научной работы, которую парню предстояло написать. Сроки, честно сказать, горели. Если учесть, что до сдачи нужно ещё предоставить черновик; подождать, пока руководитель проверит; исправить ошибки или дополнить, а может, что-то вообще переделать, то студенту-медику светило несколько бессонных ночей над учебниками, сайтами и прочим.       Ещё с утра Киттипат выяснил, что Галф на пары не явился, решил прогулять, что на друга было не похоже. Но в сложившейся ситуации Каона понимал причину. Впрочем, выспрашивать детали не стал. Он всё ещё не знал, что именно произошло между Канавутом и его парнем, но если первый не поделился этим, то устраивать допрос бесполезно. Скажет, когда захочет.       Бот вообще куда-то пропал. Этот даже на телефонные звонки и сообщения не отвечал. В другое время Каона скорее всего заволновался бы, но сейчас… В голове было столько мыслей, что думать о чём-то новом казалось невыносимым. Черепная коробка грозилась не выдержать и взорваться.       К слову о раздумьях… На удивление, в какой-то момент Киттипат понял, что за пару прошедших суток, он практически не думал о своей бывшей девушке. Даже слово «бывшая» слетало из уст как-то проще. А иногда Каоне казалось, что, если бы не «внешние обстоятельства» — вопросы о самочувствии парня в свете предательства Джен, наставления родителей касательно Джен, встреча с самой Джен перед дверью Пи’Милда — он бы и думать забыл о своей любимой.       А вот ситуация с тем же Пи’Милдом отличалась в корне. Мужчина всё чаще становился предметом размышлений. Сначала Каона «уличил» Суттинута в слишком хорошем отношении к нему. Но позже он понял, что вся компания детектива Суппасита очень радушно приняла друзей Галфа. Возможно, именно потому, что это как раз-таки товарищи Канавута, а, возможно, они просто компанейские, что в общем-то было правдой.       Плюс ко всему Пи’Милд иногда бросался странными фразами. Странными для Киттипата. Как например, «мне всё в тебе нравится». Что это значило? Действительно ли это было и Каоне ничего не приснилось, не померещилось или показалось? И если всё действительно так, почему старший ни коим образом к тому разговору не возвращался?       Ещё студент не до конца понял уровень отношений Пи’Милда и Пи’Ли. Между ними точно что-то было. Или есть?.. За сумасшедшими выходками Таната и лояльном отношением судмедэксперта к происходящему Каона не смог понять этого.       А когда Киттипату открылась правда о причине выбора Пи’Милдом такой профессии, парень был просто в замешательстве. Суттинут казался студенту… проще что ли. Но услышанное было — слишком. Он понял, что совсем не знает мужчину. Потому парень снова и снова возвращался к рассказу.       В ходе таких размышлений Киттипат не заметил, как дошёл до университетской библиотеки факультета медицины. Покрутив в руках тот самый лист с заданиями от преподавателя, Каона решил, что в общем-то ему есть чем здесь заняться. Но приступив к работе студент ощутил лишь одно — скуку. Да и в одиночестве в голову лезли мысли, что называется, не о том. Может, поэтому в какой-то момент вместо очередного справочника рука потянулась к смартфону. И сообщение с просьбой помочь, если у того, конечно, есть время, получил Пи’Милд — человек, занимавший добрую часть дум Киттипата.       На удивление студента, долго ждать не пришлось. Вскоре около двери в помещение Каона заметил старшего, который, выискав взглядом Нонга, направлялся к нему.       — Ой, — изумился Киттипат, — не думал, что ты придёшь, Пи.       — Ты же сам позвал, — стушевался Милд, задумываясь над тем, всё ли он правильно понял.       — А, да, прости. Я написал, но потом понял, что рабочий день в разгаре и ты, наверное, занят.       — Новых тел не было, поэтому я ушёл раньше, — Суттинут притих, а затем улыбнулся и сразу же добавил: — Как-то дико прозвучало. Сформулирую по-другому: важных дел не было, и я ушёл раньше. Поступит вызов — вернусь. А сейчас… — протянул Милд, осматривая кипу бумаг с какими-то заметками. — Рассказывай, над чем трудишься.       Просидев за учебниками и научными пособиями около часа, парни сошлись во мнении, что работа застопорилась.       — Нонг, даже моих скудных знаний в этом конкретном вопросе достаточно, чтобы понять, что имеющейся литературы мало, — констатировал очевидное Милд.       — Ты прав, Пи, — раздосадовано протянул студент. — Не знаю, что делать. У меня правда совсем мало времени на это исследование. Я слишком поздно подошёл к куратору из-за личных проблем.       Судмедэксперт ненадолго задумался. Затем порылся в своём телефоне. Написал кому-то сообщение. Улыбнулся, когда аппарат «пиликнул», оповещая, что пришёл ответ, и снова обратил внимание на студента.       — Собирайся, Нонг, — сказал Милд, — если мы уложимся минут в 15-20, то я смогу тебе помочь. Вернее, мой приятель по медицинской школе. У вас как раз один профиль. А он мой должник ещё с тех времён, — мужчина как-то слишком подозрительно усмехнулся, а Каоне вдруг стало интересно, какая история за этим кроется.       Расправившись с научными изданиями, которые буквально нагребли парни, Каона присоединился к Пи’Милду, который уже ждал его в машине.       — Ехать недалеко, но Кла попросил поспешить, — сразу же оповестил мужчина, пристёгиваясь ремнём безопасности.       — А чем он всё-таки тебе обязан, Пи? — спросил Киттипат, повторяя действия старшего.       — Долгая история, как-нибудь расскажу, — засмеялся Милд, что-то вспоминая.       Каона даже немного подобиделся. Наверное, именно поэтому парню хватило смелости задать и следующий вопрос.       — Неужели там такие же отношения, как с Пи’Ли?       Студент только после понял, что ляпнул, и как это прозвучало: как претензия или оскорбление. Но мужчина отреагировал куда более спокойно, чем ожидал Киттипат.       — Это так бросается в глаза?       — Ну, — протянул младший, — Пи’Ли, конечно, сам по себе… интересный. Но всё равно… Я слышал, как Пи называет тебя. К тому же к Пи’Мью он так не обращается. У вас много общих воспоминаний. И, если я правильно понял, вы какое-то время жили вместе. И ещё у тебя дома много его вещей. Поэтому я сделал вывод, что ты и Пи’Ли были вместе или до сих пор… Хотя не похоже.       — Да, глупо это отрицать, — сказал Милд, стараясь не отвлекаться от дороги. — Мы с ним встречались. Давненько. После этого остались друзьями. Это выглядит странно?       — Не знаю, у меня такого не было, — честно ответил Каона. — Но если вас всё устраивает, и присутствуют действительно здоровые дружеские отношения, то, наверное, это не должно стать проблемой.       Суттинут улыбнулся. Ему понравился ответ младшего. Он был… взрослым. Такой вывод открыл Милду следующий факт: ему ещё очень много предстоит узнать о парне.       Тот самый должник Кла действительно помог Каоне. И действенными советами, и несколькими стоящими книгами, которые по своей значимости показались Киттипату фолиантами.       — Не знаю, как и благодарить тебя, Пи, — всё причитал студент, по новой находясь в автомобиле судмедэксперта.       Последний любезно вызвался отвезти парня домой. А надоедливое насекомое в голове голосом Таната жужжало: «Сделай уже что-нибудь, дурачина!».       — Каона, — позвал парня Суттинут, собрав всё своё трусливое сейчас мужество, — я придумал, как ты можешь меня отблагодарить: обещай, что мне не прилетит в лицо после того, что ты услышишь.       Киттипат настороженно кивнул.       — Прости, но мне кажется, я в тебя влюбился, — протарахтел Милд и уставился на парня, сбавив скорость.       Каона был похож то ли на немую рыбку, то ли на пытающуюся что-то проблеять овечку. Первый мальчик, который признался ему в чувствах, был одноклассником в начальной школе. Но сейчас впервые Киттипат воспринял откровение от такого же парня, как и он сам, всерьёз.       Парень не знал, что ответить. Мужчина не знал, что сказать ещё. И если бы не сигналы автомобилистов, которые устали стоять на зелёный, Милд с Каоной так и сидели бы молча пялясь друг на друга в глухо гудящей машине.       Суттинут уже был готов к тому, что как только они окажутся у дома младшего, последний просто хлопнет дверью, умчится в неизвестном направлении и больше никогда не даст о себе знать. Поэтому, заглушив двигатель по приезду, Милд собрался хотя бы сказать «пока», чтобы это прощание не стало английским. Но Киттипат в корне изменил распланированный ход событий.       — А ты будешь против, если я сразу же к тебе перееду?       — Что? — Милд буквально оторопел, но решил, что достаточно бояться, лучше попытаться не спугнуть парня, поэтому взяв себя в руки, твёрдо ответил. — Не буду.       — А ты не слишком чувствительно отнесёшься к тому, что мои родители будут против? А они точно будут против. И скорее всего тебя обвинят во всех смертных грехах.       — Переживу, не впервой.       — А ты не очень расстроишься, если придётся есть невкусную еду. Иногда.       — Поверь, то, что ты готовишь, ни разу не невкусно. Я обещаю угостить тебя своей стряпнёй, и ты начнёшь ценить себя больше.       — А ты сова или жаворонок?       — С такой работой как у меня приходится быть то совой, то жаворонком в зависимости от времени обнаружения трупа.       — А ты крышку в туалете поднимаешь?       Милд чуть не прыснул со смеху от «серьёзности» вопроса, но всё же чётко сказал:       — Об этом можно договориться.       — Ладно… — задумчиво протянул Каона.       — Ладно? — осторожно переспросил Суттинут, не понимая, к чему относится это «ладно».       — Ладно, — снова, уже более твёрдо, сказал парень скорее каким-то своим мыслям, чем собеседнику.       — Опять «ладно»? — мужчина снова заволновался. — Не говори больше «ладно», пожалуйста.       — Ладно, — согласился Каона, а потом сразу же исправился, — ой, то есть… А хотя, это не важно, — тарахтел студент. — Слушай, Пи’Милд, мне надо подумать. Серьёзно подумать. Я вот сейчас задумался… — Киттипат потряс головой. — Ой, что я несу.       — Нонг, успокойся, — Милд уже потянулся, чтобы взять Каону за руку, дабы помочь тому, но как только взгляды обоих сошлись на этой самой ладони, мужчина понял, что касания — это очень плохая идея. — Просто расслабься.       — Ты прав. Ну так вот, — Киттипат облизал пересохшие губы. — Ты же знаешь, у меня до недавних пор была девушка. И меня всегда интересовали только девушки. Это точно. Но также ты знаешь, что один из моих лучших друзей и вообще самых близких людей — предпочитает мужчин. Иногда, как все парни, мы обсуждали предпочтения друг друга и всё такое. И я вдруг только что осознал: если Бот упоминал, что он «прислушивался к себе» и точно уверен, что не смог бы переспать с мужчиной, то я ни разу такого не говорил! Правда ведь, ни разу! Но также я никогда не представлял себя с мужчиной, не задумывался, «щёлкает» ли что-то во мне. Не было повода даже думать об этом. Но вот сейчас я чувствую, что мне точно не противно и не страшно, мне… не знаю… интересно. В общем, Пи’Милд, мне надо всё хорошенько обдумать, — Каона уже открыл дверь автомобиля, собираясь выйти. — Не пиши мне, пожалуйста, и не звони. Я не знаю, сколько времени мне понадобится, и что я тебе сообщу, я тоже пока плохо представляю. Но я сам с тобой свяжусь. Я должен… Должен сделать это сам. Хорошо?       Милд, конечно же, согласился бы, но то ли от волнения, то ли от смущения, то ли от каши в мыслях, Киттипат, не дожидаясь ответа, выскочил из машины и засверкал пятками по направлению к воротам своего дома.              — И что я здесь делаю? — девушка сидела в допросной перед детективом Суппаситом и с нескрываемым недовольством смотрела тому прямо в глаза.       — Госпожа Сивапон, правоохранители должны были сообщить Вам причину задержания во время непосредственно самого задержания.       — Мне сказали, что меня обвиняют в убийстве, — Ай зло тряхнула головой, убирая волосы с плеч.       — Всё верно, мы подозреваем Вас, — Мью положил перед девушкой печатные листы. — Вам это знакомо?       Сивапон бегло просмотрела содержимое, невыразительно хмыкнула и без особой тревоги прокомментировала очевидное:       — Распечатки каких-то сообщений.       — Не каких-то, — поправил детектив. — Это ваша переписка. Ваша и Париньи. Из неё можно судить, что Вы состояли в романтических отношениях с убитым.       — Из каких-то мессенджеров ничего нельзя утверждать точно. Может, это вообще подделка, — парировала Ай.       — В подлинности мы уверенны. Любой суд признает это как доказательство.       — Ну хорошо, — всё так же спокойно согласилась Сивапон. — Да, мы встречались с Коклианом. Это было давно. Вы же сами видите по этим сообщениям. Нас уже ничего не связывает.       — Почему Вы солгали, что не знакомы с Париньей?       — Я же сказала, мы не общались давным-давно. А тут его убивают на месте моей работы. Я не хотела подставлять себя. Я испугалась. Мало ли что вы подумали бы. Вот как сейчас.       Суппасит что-то черкнул в блокноте, слегка отодвинул распечатки и продолжил.       — Вы встречались с Париньей в день убийства? О чём-то говорили?       — Нет, — безапелляционно заявила девушка.       — Есть свидетель, который утверждает, что видел жертву в компании женщины, по описанию очень похожей на Вас.       — Одному Будде известно, сколько на курорте женщин, похожих на меня.       — То есть это были не Вы? Не Вы уходили с Париньей в неизвестном направлении после полуночи?       — Совершенно верно.       — Напоминаю, ранее мы обнаружили пуговицу от Вашей рабочей формы с Вашими отпечатками пальцев и следами крови Париньи. Вы утверждали, что не знаете, каким образом всё это оказалось на пуговице. Сейчас Вам есть что добавить по этому поводу?       — Конечно же нет.       Мью глубоко втянул воздух и взглянул на девушку. Она была совершенно не читаема. Абсолютное спокойствие. Лишь иногда поступали малейшие признаки нервозности. Но нельзя было сказать, это от того, что Суппасит подбирается к цели, или потому, что Сивапон негодовала от самого факта задержания её по подозрению в убийстве. Детектив не мог снова пойти на попятный. Он был практически уверен, что Ай — та, кто им нужна. Понять бы, на что давить.       — Давайте вернёмся к Вашим с Париньей отношениям. Почему расстались? — Мью решил зайти издалека.       — Какая разница? — Сивапон закатила глаза. — Не сошлись во взглядах.       — Во взглядах на что? — детектив ухватился за ниточку.       — На нашу связь. Для меня это было более серьёзно, чем для него. Он младше, он ещё не нагулялся. Всего-то.       — Ну, это не «всего-то», — Мью снова сделал пометку в блокноте. — Он применял к Вам силу? Оскорблял? Присутствовало какого-то рода насилие?       — Вы с ума сошли? Конечно же нет.       — Тогда что же произошло? — напирал Суппасит.       — Да ничего! — наконец-то повысила голос Ай. — Просто разошлись и больше не виделись.       Мью внимательно посмотрел на девушку. В этом что-то было. Детектив ясно это видел.       — В ваших сообщениях часто речь шла о тренировках, — Суппасит взял в руки распечатки. — Мы выяснили, что примерно во время вашего романа с Париньей вы ушли из команды гребцов…       — Ушла? — всплыла Ай. — Я покинула спорт на пике карьеры!       — Вы связываете это событие с жертвой?       — Нет! Я связываю это событие с жизненными обстоятельствами! Зачем вам всё это нужно? Я больше не буду отвечать на эти дурацкие вопросы! — девушка готова была вскочить с места.       — Ваше право, — отозвался детектив. — Но напомню, что Вы задержаны. Пока что побудете у нас.       Суппасит собрал все вещи в аккуратную стопку, позвал дежурного и набрал номер детектива Паттарабута.       — Аа, нам нужен ордер на осмотр всех личных вещей Сивапон. Как можно быстрее!