Qinghe Nie de hua

Не Хуайсан буквально умирал от смеха, глядя на снующих туда-сюда слуг. Запыхавшаяся А-Сюин с некоторым недовольством взглянула на молодого господина, а затем склонилась перед ним, протягивая конверт. — Семья жениха с поклоном и пожеланиями благополучия просит принять это письмо. — А-Сюин, разве ты не знаешь, что конверты с приветствиями жениха стоит относить родителям невесты? — захихикал Хуайсан, но письмо все же принял, быстро пробежался глазами по стройным рядам иероглифов, зарделся. — А-Цзюэ думает, что я не знаю его имя и дату рождения! — Молодой господин Не! — надулась служанка, принимаясь поправлять сваленные на столе отрезы алой с золотом ткани. — Будто Вы не знаете, что это традиции, да и глава Не старался, вон, как аккуратно все выписывал! На самом деле, это так романтично, я бы хотела когда-нибудь выйти замуж. Конечно, мое торжество не будет таким же, как свадьба господ, но и у моей матушки есть чудесное алое ханьфу! Расшитое фениксом, красивым таким, засмотришься. — Устроим тебе самую лучшую свадьбу, — пообещал Хуайсан, откладывая традиционное письмо и с любопытством смотря на девушку. — А есть кто-то на примете? — О, он никогда не посмотрит на меня! — вздохнула А-Сюин, подхватила большущий отрез шелка и потащила его к выходу. — Уж слишком я неблагородна для подобного господина. Отнесу ткани к мастерицам, они еще с утра меня просили. — Ступай, — кивнул второй господин Не, а затем перевел взгляд на вошедших в его покои девушек. Именно они были единственными, кто был вхож в его покои последний месяц. Свадьба в таком именитом ордене как Цинхэ Не была делом очень важным. Традиции нужно было соблюдать, и именно поэтому Не Хуайсан терпел все эти приготовления, письма с перечислением титулов и всяческих добродетелей жениха (смешно подумать, будто бы он не жил с Минцзюэ все это время и не знал его характер), многочисленные подарки от семьи жениха и семьи невесты. Учитывая, что их родителей уже не было в живых, а они сами принадлежали к одному клану, затея с подарками была еще забавнее. Все бралось из общей казны, в общую же казну и возвращалось. Правда, было кое-что, что пришло к Хуайсану не из казны, и, как догадывался молодой господин Не, было изготовлено по заказу брата специально. Золотая заколка, больше похожая на корону. В центре ее был огромный лотос из горного хрусталя, по бокам которого жались маленькие цветы персика*, выполненные из отшлифованной яшмы, а по металлу шел клановый узор Цинхэ. Несмотря на незамысловатость украшения, в груди Хуайсана теплело каждый раз, когда его взгляд падал на подарок. Дагэ не видел красоты в подобных безделушках, но при этом самостоятельно выбирал узор и украшения для заколки, внимательно анализировал значения различных цветов и камней, и Хуайсан это ценил. Весь месяц, предшествующий свадьбе, Не Хуайсан проводил в своих покоях, окруженный лишь одними замужними женщинами, как и полагалось, и в этой женской компании он готов был взвыть. Они его утомляли своим нескончаемым смехом, шепотками, шелестом разноцветных ярких одежд, от обилия которых слезилось в глазах, и Хуайсану хотелось закричать и выгнать их вон. Но Не Цинхуа рассказал, что Старейшины недовольны тем, что Минцзюэ решил сократить срок подготовки к свадьбе, и советовал соблюдать все традиции, чтобы не злить их еще больше. Младший Не вздыхал, соглашался и страдал. Писал приглашения на свадьбу для других кланов, вкладывал в них свежеиспеченные рисовые лепешки, запечатывал сургучом, отсылал. Насколько он знал, брату приходилось еще хуже: пришлось сменить почти все в покоях главы клана, заново покрасить стены и потолок, переделать полы, заказать новую кровать — все, чего требовали традиции, и за что ратовали Старейшины. Девушки принесли чай, расселись чинно, приглашая второго господина полакомиться сладостями, и Не Ляньфэн, жена Не Чжицзяна, аккуратно и изящно разлила чай в маленькие фарфоровые чаши. Не Ляньфэн, в общем-то женщина кроткая и мягкая, все же была здесь не зря: ее муж строго-настрого приказал следить за младшим Не и докладывать о его каждой промашке. Промашек, к счастью женщины, не было: Не Хуайсан традиции собственного клана знал назубок, и следовал всем обрядам, положенным в этом случае. — Сегодня вечером, второй господин Не, будет праздничный ужин, глава клана уже прислал для Вас петуха, Вы обязательно… — Должен его попробовать, да-да, госпожа Ляньфэн, я знаю. Этим традициям не одна сотня лет, и все они очень четко описаны во многих свитках. Нет нужды напоминать мне об этом. — Хуайсан поджал губы, оглядываясь через плечо: А-Сюин как раз внесла алое ханьфу от мастериц, и младшему Не не терпелось взглянуть, что же вышили там лучшие умелицы из Ланьлин Цзинь, которых специально пригласили в Цинхэ для пошива свадебных нарядов. — Я очень благодарен благородным девам, но был бы рад, если бы они оставили меня одного. Женщины переглянулись, дождались одобряющего кивка Не Ляньфэн и, поклонившись, вышли. А-Сюин выбежала за ними, у нее было очень много дел, и Хуайсан наконец развернул алую ткань. От увиденного дух захватило! Длинная струящаяся ткань, такая приятная наощупь, была расшита золотом и жемчугом, посыпана мелкой перламутровой крошкой, и Хуайсан мог поклясться, что когда он облачится в одеяние, будет сверкать, как тысячи звезд! По всей длине ханьфу был вышит огненно-золотой феникс, символ невесты, и младший господин Не на минуту залюбовался искусной вышивкой. Все-таки слава мастериц Ланьлина не была преувеличена. Хуайсан прижал к себе легкую ткань, погладил шелк, вздохнул. Как там дагэ?

***

Не Минцзюэ злился. Он уже поел мяса, как и полагалось вечером перед свадьбой, а теперь с некоторым недовольством смотрел на то, как смеялся Не Цзунхуэй, предлагая себя в качестве помощника. — Ну, глава, ты же знаешь традиции! Перед свадьбой неженатый брат должен спать в кровати новобрачных, потому что она не должна пустовать. Кто же виноват, что твой единственный неженатый брат и есть твоя невеста? — и заходился веселым хохотом, а Минцзюэ мрачнел еще больше. — В нашей кровати никого не будет кроме меня и Хуайсана, уж извини, Цзунхуэй. — наконец пробурчал глава Цинхэ Не, а затем шумно поднялся из-за стола. — Стоит пойти ложиться, вставать завтра рано, да и день будет долгим. Все приглашенные получили свои приглашения, я надеюсь? Не Цзунхуэй кивнул, а затем тоже поднялся, молчаливо поклонился. Замер на секунду, положив руку на плечо друга, ободряюще потрепал. — Все будет хорошо, глава, даже не вздумай переживать. — Спасибо, Цзунхуэй, — чуть улыбнулся Минцзюэ, а затем сбросил руку со своего плеча, уходя вглубь покоев. Ему предстояла долгая бессонная ночь.

***

На следующий день Не Хуайсана разбудили в час Тигра*, выкупали, обработали маслами и окурили благовониями. А-Сюин, отчаянно зевая, заплетала младшему Не сложные косы, украшая их жемчужинами и маленькими цветами персика, сворачивала в тугие пучки, тяжелые, такие, что Хуайсан едва мог поднять голову. Не Ляньфэн пришла с полным сундучком косметики, подвела ему брови чернилами, накрасила губы ярко-алой помадой, мазнула по щекам пуховкой с овощным отваром. Другие женщины в четыре руки обрядили его в алое ханьфу, долго завязывали инкрустированный жемчугом пояс, расправляли ткань, разглаживали заломы, приводили одеяние в порядок. Затем пришло время золотой заколки, подаренной Минцзюэ: она заняла свое место на прическе Хуайсана, и он сдавленно застонал. — Я встать не смогу! — заныл он, и Не Ляньфэн ласково засмеялась в рукав. — Конечно сможете, младший господин Не. Девушки проходят все это, а уж Вы-то тем более сможете! Еды ему, по традиции, не дали, и он с грустью смотрел на двери, из-за которых до него доносились аппетитные запахи с кухонь. Кажется, гости начали прибывать, суматохи только прибавилось, и А-Сюин, едва закончив с прической для своего господина, умчалась помогать остальным служанкам. Хуайсан вздохнул, потирая рукой ноющий живот. Кушать-то хотелось! Спустя три сгоревших палочки благовоний в покои вошел Не Цзунхуэй с несколькими слугами. — Второй господин Не, — поклонился главнокомандующий, а затем позволил себе маленькую улыбку, — от имени главы ордена Цинхэ Не я, Не Цзунхуэй, прошу разрешения отвести Вас в Храм Предков для церемонии трех поклонов. Не Хуайсан, укутанный в полупрозрачную алую вуаль, с заметным трудом встал и подошел к мужчине. В воздухе раздался мелодичный перезвон золотых браслетов, а затем и изумленный вскрик младшего Не, когда Цзунхуэй подхватил его на руки, будто тот совсем ничего не весил, и понес в сторону Храма Предков Цинхэ Не.

***

Не Минцзюэ некультурно разинул рот, когда увидел своего брата. Тот был… Совершенен. Лицо его едва было видно через плотную вуаль, но Минцзюэ был уверен, что Хуайсан был потрясающе красив сейчас, в день своей свадьбы. Длинное алое ханьфу сверкало тысячами огней в дрожащих отблесках свечей, а запах вишневых благовоний, густой, пьянящий, кажется, застилал разум какой-то мутной дымкой. Не Хуайсан едва ли помнил, как они совершили три поклона: один Небу и Земле, другой — почившим родителям, третий — друг другу, и уж точно плохо запомнил дальнейшее торжество. Помнил только недовольство Минцзюэ, когда тот заметил делегацию из Гусу Лань. — Ты отослал приглашения и им? — прошептал он брату на ухо, и Хуайсан утвердительно кивнул. — Сичэнь — твой лучший друг, да и Гусу Лань дружественный нам орден, как я мог проигнорировать их? — Не Минцзюэ сжал зубы. Лань Сичэнь, до этого внимательно следивший за новобрачными, слегка понурился. Уже много позже, когда гости начали поздравлять молодую пару, Лань Сичэнь улучил несколько минут, ухватив Минцзюэ за рукав алого ханьфу. Глава Цинхэ недовольно посмотрел на друга, но руку его сбрасывать не стал. — Минцзюэ, я хотел извиниться… Я поступил неправильно, мне не следовало вмешиваться в дела твоего клана. Я очень раскаиваюсь. — Что, Лань Цижэнь вставил твои мозги на место? — хмыкнул Не Минцзюэ, но затем, подумав, сжал друга в объятиях. — Я скучал по нашим беседам. К тому же, я много думал над произошедшим, неправы были мы оба, да и в конце концов, Хуайсан все равно мой муж теперь, так что какая разница… — Я слышал, как кто-то произнес мое имя! — тут же среагировал подошедший ближе Не Хуайсан, улыбаясь, и Лань Сичэнь не смог не улыбнуться в ответ. Будто что-то вспомнив, махнул рукой в сторону. — Хотел представить вам одного потрясающего заклинателя. Мы встретились не так давно, но своим умом и проницательностью он просто покорил меня! Мэн Яо, подойди, пожалуйста, я хочу представить тебя своим друзьям. — молодой юноша, облаченный в традиционные белые одежды клана Гусу Лань, быстро приблизился и так же стремительно поклонился, от улыбки на щеках его расцвели очаровательные ямочки. — Мэн Яо приветствует достопочтенных заклинателей и поздравляет их с таким значимым событием. — Приятно встретиться с заклинателем, которого так высоко оценил Первый Нефрит, — любезно улыбнулся Не Хуайсан и поклонился в ответ, а затем сдавленно охнул, когда его порывисто обняли. Сичэнь прижал младшего Не к себе буквально на пару секунд, поздравляя, но даже этих коротких мгновений хватило для того, чтобы лицо Мэн Яо помрачнело, а глаза яростно засверкали. Хуайсан заметил это краем глаза, но не придал этому значения, списав все на игру света.

***

Не Минцзюэ облегченно вздохнул, когда они с Хуайсаном, наконец, остались одни в своих новых покоях. Он мягко потянул с головы брата вуаль, и с восхищением выдохнул: Хуайсан был потрясающе красив! В золотых украшениях, со сложной прической, подведенными глазами и ярко-красными губами, он был будто Небожитель, снизошедший до простого смертного, его хотелось зацеловать и заласкать, и именно это сейчас он и собирался сделать. — А-Сан, какой же ты… — Минцзюэ потянул за концы драгоценного пояса, и ханьфу, ничем не сдерживаемое, скользнуло к ногам, оставляя смущенного брата совсем обнаженным. Чифэн-цзюнь с благоговением оглядел его тело, а затем притянул к себе, покрывая узкие плечи россыпью поцелуев. Хуайсан не был слишком худым, скорее упитанным, сочным, но Минцзюэ это даже нравилось, он с любовью огладил мягкие изгибы боков, по очереди поцеловал оба соска, заслушавшись тонким стоном брата, скользнул рукой ниже, проходясь по поджимающемуся животу, забрал в горсть член с яичками, чуть поласкал, а затем коснулся входа ниже. — Покажи мне, А-Сан… Не Хуайсан залился краской, со стоном закрылся руками, но ноги послушно раздвинул, и, Минцзюэ заметил, жадно уставился на него сквозь пальцы. Старший Не скользнул ниже члена, туда, где было влажно и горячо, приласкал, собрав на кончиках пальцев немного вязкой влаги, и Хуайсан застонал. — Дагэ, пожалуйста, аккуратнее! — и тут же захлебнулся стоном, когда в него толкнулся твердый член брата. — Дагэ! Минцзюэ замер на пару секунд, сжимая младшего в объятиях, покрывая его лицо поцелуями, слизывая текущие из глаз слезы, обхватил чуть обмякший член Хуайсана, пытаясь утешить боль, доставить удовольствие. А затем толкнулся. И еще. И еще раз. И Хуайсан забыл себя в этой смеси боли и наслаждения, плавился в руках брата, умирал, возрождался, дрожал от горячих поцелуев и срывал голос, когда Минцзюэ толкался особенно глубоко. Многим позже, дважды кончив, едва не потеряв сознание от наслаждения и усталости, второй господин Не, наконец, почувствовал, как внутри разлилось горячее семя брата. — А-Сан, — прошептал Минцзюэ, поглаживая того по животу, — я так тебя люблю… Клянусь, что всегда буду защищать тебя и всех детей, что нам дарует Небо, защищать и любить. Хуайсан, утомленный, однако нашел в себе силы приподняться, и легко поцеловал Минцзюэ в губы, а затем соединил их руки, оставив лежать их сплетенными на своем животе. — Я знаю, А-Цзюэ, я знаю.