Чёрная калла

— Хосок! Хосок-хён! — Лин бежал как можно быстрее к пруду, где сейчас гулял авариэль и беседовал со своим знакомым, чистящим лотосы посреди водоема.       Рыжеволосый лишь оглянулся и удивленно посмотрел на высшего альва, который с испуганным лицом и дрожащими ногами приближался к ним. Лин по своей натуре был слишком эмоциональным, но Чон и представить не мог, что нужно было сказать или показать старшему, чтобы тот до такой степени вышел из себя. — Что случилось? Гроза, вроде, не надвигается, да и в местности все спокойно, — крылатый только пожал плечами, не понимая немой истерики Лина, начавшего плакать, еле стирая частые слезы с худых щек. — Эй, это уже перебор, Лин... — Чимин… он… — мужчина захныкал, закрывая крепко глаза и утыкаясь в грудь авариэля, который смотрел на своего водного друга с таким же непониманием, как и тот на них. — Что-то с Чимином? Ты связывался с ним снова? — Хосок сразу же переменился в лице и теперь сам начинал волноваться. — Я нечаянно вывел нас в общую сеть общения высших эльфов, а Чимин в это время… он… — Лин не мог сдержать своих всхлипов и звонких вздохов, пока снова вспоминал все его странные и пугающие вопросы, и такие неожиданные чужие ответы, — Чимин связался с человеком! — Что он сделал?! — голос Хосока слился с голосом водного эльфа — Кристиана. Водный эльф тут же перескочил на землю и широко распахнутыми глазами уставился на высшего эльфа, вжимающегося в Хосока из-за страха за своего сонбэ. — Кажется, наш А-мини, — его губы скривились в горькой улыбке с опущенными кончиками, — решил связать свою судьбу с человеком… Что, мать его, могло произойти за все это время?!       У Чона будто сердце осело, и внутри оказалось так неприятно. Лин уже оттолкнулся от груди авариэля, понимая, что выходит из состояния истерики в состояние «рвать и метать». Ему не хотелось бить совсем невинных людей. Но Хосок все равно не смог бы уйти от этой участи, ведь как старший брат не смог рассказать ему несколько вещей. — Господи, что за чертовщина, — Кристиан опустил руки на свою голову и с сожалением посмотрел на клятвенного брата юноши, который сейчас находится в потустороннем мире, — он ведь вернется, да? Он больше ничего не говорил вам?       Лин лишь отрицательно помахал головой, начиная плакать еще больше уже из-за того, что не может контролировать свои силы, и из-за него сейчас на землю обрушится ужасный дождь. — Я сделал большую ошибку… Если бы я только знал, о чем он станет говорить, то ни за что бы не выводил его в широкую сеть. Он сказал это при всех. При всех, Господи его помилуй… Что теперь достанется ему от отца и всех его наставников?       Хосок лишь покачал головой и, притянув к себе светловолосого, опустил руку на спину трясущегося альва в попытках успокоить его.       На Квелин уже опустились первые капли ливня, который так быстро надвигался на них. Душа чувствовала, что при прибытии Чимина начнётся такая же буря.

***

      Чимин проснулся от того, что в его дверь долго звонили, терзали его бедный дверной звоночек, который уже был очень сиплым. Когда юноша пытался подняться, ему в голову ударила страшная боль, опуская его на матрас обратно. Вдруг это Юнги? Или домовладелица? Ему нужно поскорее встать, и, наверное, заплестись.       Парень быстро заглянул в телефон, но тот оказался выключенным, поэтому юноша начал понимать, почему снова возник этот переполох из-за отсутствия связи. Затянув волосы в низкий хвост, Чимин быстро умотал в прихожую, где на этот раз посмотрел в глазок и выдохнул — не стоило больших трудов догадаться.       Чимин с глубоким виноватым вздохом повернул ключи в замочной скважине и также выкрутил в обратную сторону щелчок, а потом приоткрыл дверь, отступая назад.       Юнги красными глазами смотрел на юношу, который опустил взгляд на свои тощие ноги, наверное, из-за явного стыда перед мужчиной. Тот уже закрыл дверь за собой, опустил сумку на пуфик, заваленный кофтами, которые Чимин не убрал на свои места. — Ты в порядке? — его глаза наполнились каким-то сожалением и слезами, но Мин так быстро проморгался, что Пак, когда поднял свою голову и, наконец, увидел возлюбленного, не заметил лишней влаги. Но эти лопнувшие капилляры так и заставляли юношу взять и сделать что-нибудь, чтобы побыстрее прошло и больше не появлялось. Но он не у себя в домике, и у него нет под рукой никаких лечебных трав. — Да, я, должно быть, в порядке, — кивнул Чимин, заламывая пальцы, — я опять испугал тебя, да? — его взгляд был таким светлым и невинным, отчего сердце Юнги начало трепетать еще сильнее и становилось жарко. С его плеч сползла куртка и тут же оказалась на вешалке. Старший подошёл к А-мину ближе, протягивая руки к его хрупким плечам, которые держали на себе огромную футболку, мятую, кажется, после продолжительного сна. — Сколько ты спишь? — Что? — Сколько времени тебе надо, чтобы выспаться? — Юнги поправил воротник майки и приобнял парня, заглядывая тому в широкие любимые глаза. — Очень мало. В целом, все спят по шесть часов. И если ты подумал, что у нас просто другой режим, то ты ошибаешься, у меня были другие причины. — Мне очень важно это знать, Чимин-а, — Юнги склонил голову к шее того, выдохнув прямо в линию подбородка, обжигая своим горячим дыханием, — что с тобой происходит? А хочешь ли ты вообще быть со мной? — Юнги-я, если бы я не хотел, я бы не стал поддаваться тебе еще с самого начала, понимаешь? — эльф уткнулся лбом в грудь того, чувствуя через густые пряди волос уличный холод и влагу. — Мне просто сложно сейчас. Я хочу тебе сказать об этом, но не могу. Сейчас не могу. Давай так, — он запрокинул голову назад, уставившись смешным взглядом на того, придерживающего альва за тонкую напряжённую талию, — у нас с тобой все хорошо. — Точно? — Юнги приподнял уголок искусанных до красноты губ, истерзанных настолько, будто он и в правду пытался сожрать их. — Да, — Чимин прильнул к мужчине с крепкими нежными объятиями, и в душе сразу стало теплее, их снова посетило это ненавязчивое чувство защищённости, любви и счастья, и все ужасные мысли и накручивания будто провалились сквозь землю, будто их и не было вовсе.       Юнги действовал на Чимина своей аурой. И он понимал это очень хорошо, принимал это и сам желал. Чимину на самом деле хотелось отдаться Мину, быть полностью его и быть крепко и страстно любимым. И этой звезде ничему не мешало, она светилась ярко, мерцала и разливала свой ясный свет по всей округе.       И только вдалеке, пока нет этого ужасного ветра, который гонит всю грязь обратно в мысли, пока Юнги гладит Чимина по спине, снимает резинку с шелковистых волос, эта грязная, чёрная, противная туча грозит затмить эту надежду. И Пак боялся, что это рано или поздно может произойти. Оно и так уже совсем близко. — Может, мы сможем сходить куда-нибудь? — вдруг заговорил А-мин, который никогда не проявлял инициативу быть где-то вне дома. — Мне же нужно загладить свою вину, — он постукал подушечкой пальца по выпирающей косточке ключицы старшего. — Ты так много переживал из-за меня, когда я буквально валялся в кровати и отходил от транса. — Пойдём на свидание?.. — Чимин засмеялся, услышав эту интонацию, когда человек с такой большой надеждой желает услышать положительный ответ. — Да, да, — Чимин поправил прядь своих волос, а Юнги — Пак уже на все сто уверен, что руки Мина не упустят шанса вновь коснуться острых ушек — решает, что она лежит совсем не так, как должна, и сколько Чимин испытывает восторга, пока Мин, еле касаясь, исправляет его глупые недочёты. — Делаешь меня самым счастливым в этом гребаном мире, — он улыбнулся, оголив ровный ряд белых зубов, и Чимин, кажется, видит это впервые, и в душе никогда не было так хорошо, как сейчас. Чимин хотел бы, чтобы это приятное чувство поселилось в нем навсегда и чтобы только один единственный человек мог доставлять ему такое космическое удовольствие.

***

Вечер был на удивление тёплым. Может, потому что Юнги был рядом, держал его за руку и согревал тёплыми поцелуями, пока на них, скромно сидящих в уголке заведения, никто не смотрел. А на них совсем никто не обращал внимания, и это было великолепно. — Ты ведь не пьёшь, да? — Юнги улыбнулся юноше, попутно открывая страницы с алкоголем. — Нет, нет, — тот заметно порозовел, опуская взгляд, — не думаю, что хочу даже пробовать. Может, кофе? Или что-нибудь другое? — Кофе только в твоём исполнении, — посмеялся мужчина, понимая, что меню ему больше не нужно было, — может тогда гранатовый сок? Чимин пожал плечами, поправляя рукава своей рубашки. Он думает, что это должно быть вкусно. Юнги приобнимает его за мягкие плечи, утыкаясь носом в тонкую лебединую шею, которая так приятно пахла бальзамом для волос. И это смущало.