Чёрная калла

      Чимин с радостью в глазах наблюдал за Юнги, который смаковал вкус чудесного обеда, приготовленного для него. По лицу Юнги можно было понять, что он в восторге. Похоже, ему по вкусу специфика параллельного мира, и можно сказать, что он наслаждается пряным вкусом нежного мяса. — Спасибо, Чимин-а, — улыбнулся Юнги, смущённо опустив влюблённый взгляд в пустую пиалку. — Я рад, что тебе понравилась рыба. Ее трудно приготовить, но мне правда приятно, что ты оценил. Вот Хосоку не понравилось в прошлый раз.       Юнги пожал плечами и поднялся, чтобы самостоятельно вымыть посуду за собой и поцеловать милого эльфа в его мягкую розовую щеку. Чимин безусловно был самым довольным на этой земле, наблюдая, как его мужчина пытается приспособиться к несколько другим житейским условиям. — Давай сходим в главную гостиную? Я хотел бы затопить камин и рассказать тебе кое-что. — Было бы хорошо, — Юнги быстро убрал все по своим местам и пошел за Паком, чьи движения были наполнены плавностью и грациозностью феи. Мин чувствовал лёгкость в его душе и буквально ощущал, как эта аура умиротворения и любви окутывает его и распространяется по всей округе.       Чимин усадил Юнги на диванчик, который был красиво застелен мягким пледом и обложен декоративными цилиндрическими подушками. Юнги чувствовал, что некоторые из них были набиты не только соцветиями хлопка и ваты, но и другими ароматными целебными травами, которые успокаивали дух.       Чимин искал что-то на полках и вскоре подошёл к мужчине, устроившись между его ног. Юнги смотрел на альва снизу вверх и довольно улыбался, устроив свои руки на чужих бедрах. — Я хотел показать тебе свои рукописи, чтобы ты почитал их, пока я топлю камин, — Пак толком ничего не успел сказать, как в доме хлопает одна из дверей и фигура раздражённого Лина появляется перед ними. Он стоял у самого входа и смотрел только на замершего Юнги, что отвечал тому холодным и слегка испуганным взглядом. — Почему он… — тот хрипло вздохнул и кивнул головой, — Почему ты всё ещё здесь?! — Лин, перестань шуметь. Разве Хосок не беседовал с тобой? — Чимин отложил корочки и посмотрел на высшего эльфа, в чьих глазах закипела ненависть. — Ты видишь мои глаза? — тот резко повернулся и ткнул пальцем чуть ли не в самое яблоко, чтобы Чимин заметил красноту. Видимо, тот много плакал перед тем, как превратить свою печаль в желание растерзать человека, — а ты, — он обратился к Юнги, — что ты молчишь? — Прошу прощения, но я не знаю, как мне ответить на твои вопросы, — он опустил руки и впился пальцами в краешек дивана, пока колени Чимина немного подрагивали.       Тот моментально изменился в лице, — Как тебя зовут? — Юнги, — мужчина хмыкнул, продолжая смотреть на эльфа, который уже был на пике своей ярости, и если что-нибудь потревожит его, Юнги сомневается, что останется в живых. И этот не-человек еще находился в грубых руках Гонхака… — Ты… — его голос осип, — Чимин! Ты знаешь, кто он? Он чертов охотник из той страшной компании, которая поймала меня! Ты понимаешь? Он один из этих ужасных людишек!.. — пальцы Лина подрагивали, а губы кривились в недоброжелательной улыбке. — Я, может, и работал когда-то в той компании, но я совсем не тот, за кого ты меня принимаешь, — сказал Юнги, словив на себе обеспокоенный взгляд Чимина, пытавшегося утихомирить свое волнение прикосновениями к чужим волосам. — Я помню, как эти твари произносили это имя! Ты точно с ними на одной стороне. Я даже не удивлюсь, если ты приказал им схватить меня и лишить жизни! — Я простой офисный планктон... Думаю, единственное, что могли обо мне сказать, так это: «вот сейчас, наверное, Юнги начал бы истерить и страдать от своего пацифизма, якобы мы совершаем насилие над эльфами». Больше я даже представить не могу. Так что, пожалуйста, просто перестань обвинять меня во всем, что бы ты себе не напридумывал. И я определённо на вашей стороне.       Лин промолчал, прикусив губу. Он смотрел на мужчину и поражался его необыкновенному спокойствию. Руки так и желали костяшками пробежаться по этому мерзкому идеальному лицу. Так сильно, чтобы он больше не поднялся и не очнулся. А потом альв сорвался с места и приблизился к Юнги очень близко, кровавым взглядом впиваясь в дернувшуюся от резкости фигурку. — Если хоть что-нибудь случится, если ты не оправдаешь все мои ожидания, то ты здесь больше никогда не появишься. — Я понял, спасибо за гостеприимство, — Юнги ласково улыбнулся и отвернул голову в сторону тревожного Чимина, который сам устал от вечных нападок. Он наверняка уже представлял, каким образом будет натягивать стрелы, чтобы поубивать всех, кто еще раз заикнется о подобном.

***

— Я лично проведу вашу скромную церемонию, — говорит Хосок, сидящий на низком табурете в гостиной Чимина. Эльф прижимается к Юнги с объятиями и тычется кончиком уха тому в шею, щекоча.       Прошло уже два дня с того момента, как эльф прибыл домой. На свои родные края. Вчера они с Юнги и Хосоком тоже были вместе — возились с вещами, которые были принесены парнями. Сначала они долго все разбирали, и Хосок с трудом смог передать драгоценности в Великий храм через держащего в столицу путь эльфа. А все остальное, что осталось, парни принесли к алтарю, куда поставили еще и бромелию, которую Чимин не хотел отдавать тому приезжему. Может быть, это неправильно — оставлять чужие цветы в алтаре города, в котором высший эльф даже не бывал, но все-таки Чимин взял эту ответственность на себя, решив, что этот милый тихий дом, наполненный благовониями и волшебным теплом, будет намного приятнее для чувствительных лепестков разросшегося бутона. — Да, хорошо, — согласился Чимин, а потом стал ещё тише, чтобы услышать сердцебиение мужчины. Он был бледнее, чем обычно, а его сердце билось еще чаще, и Чимин не знал, чем это было спровоцировано. Но дело было вот в чем — Мин волновался перед авариэлем, который с опаской поглядывал на него. — И ещё, Чимин мог тебе все сам рассказать, но почему-то эта доля досталась именно мне, — вздохнул тот, дернув белоснежным и мягким крылом, — поэтому я расскажу тебе про душу, про её особенности, меры предосторожности и всё, чем я могу объяснить передачу и хранение духовных сил в отношениях эльф-человек.       Мужчина кивнул пару раз, прежде чем взять Пака за руку и крепко-крепко сжать, продолжая слушать шатена. — На самом деле, нужно опускаться глубоко в историю, чтобы разобраться с тем, почему душу приходится отдавать и почему эльфы пришли именно к такому выводу, — Хосок вздохнул, посмотрев на Юнги, — но я не буду этого делать, просто скажу тебе, что такие случаи уже происходили, и вы не первая пара. Впервые за долгое время, когда между людьми и нами происходит жуткий конфликт, даже спустя столько времени, вы отважились связать свои жизни, — он помолчал, а потом сложил руки на вздымающейся груди, задумываясь. — Переходя к главному, несколько веков назад эльфы добавили новый абзац о помолвке представителей разных миров в рукописи обрядов: эльф должен передать человеку свои духовные силы, чтобы это способствовало большей чувствительности и оба делили между собой ощущения, боль, могли лучше понимать друг друга. Сейчас, конечно, я не особо уверен, что жизнь Чимина не станет короче, если он передаст тебе свою сферу, но в остальном все будет в порядке. С другой стороны, это было проверкой, насколько человек привязан к своей любви. Эльфы превосходили людей по духовным силам, но при браке считалось, что одним из главных условий был баланс их духовных сил, так что сфера все равно перепадает к людям. Альв от этого не пустеет, ну и тем более не умирает. Он может распрощаться с жизнью в случае повреждения души. Любая вмятина, трещина — это все сказывается на его состоянии. — А… — Юнги замолчал, проглатывая образовавшийся комок в горле, — А эти повреждения можно как-нибудь устранить? — Если они уже появились? Ну, в первую очередь, надо понять, что ты делаешь не так, но ты уже ничем не поможешь. Разве что можешь вернуть душу обратно, чтобы сам хозяин залечил ее с помощью тех сил, которые остались с ним. — Расскажи, как ее извлекать? Как вы ее… собираетесь передавать? — Юнги качнулся назад, чуть не упав на спинку из-за ударившего его напряжения.       Чимин вздохнул и посмотрел на того, ласково улыбаясь, — На груди есть три жизненных точки. И это специальная комбинация пальцев, — он раскрыл ладонь и затем показал, как это примерно выглядит на руках, — три — ты извлекаешь душу, чтобы впоследствии выполнять с ней действия, один —простое касание, ничего не несущее за собой, а два — смерть. Себя ты, если сфера будет в тебе, не убьёшь, а меня — да. — Юнги, тебе стоит быть предельно аккуратным. Конечно, я могу тебя обезопасить тем, что точки работают лишь при пальцах хозяина, но если тебя ударят в грудь, либо же сильно толкнут, ну или другой любой вид травм — все это сотрясет сферу, и она, как и Чимин, будет это чувствовать, ощущения далеко не из приятных. Ты хоть и не понесешь такой большой урон, но твой возлюбленный может балансировать на грани жизни и смерти.

***

      Хоть все это и происходило при ограниченном круге лиц, достаточно скромно и тихо, Чимин все равно выделялся своими белыми шелковыми одеяниями, украшениями и цветами в волосах. Он выглядел как самый настоящий принц, его глаза желтели от счастья, и в них плескалось столько тепла и заботы, что Юнги был готов отдать все за один только взгляд. Он хотел наслаждаться подаренной ему заботой. Любовью. Руки Чимина слегка подрагивали, но он все равно не показывал своего волнения или тревожности, наслаждаясь этой церемонией. Как бы Юнги не хотел его крепко обнять, в его дозволенностях были пока что только два варианта — держать за пальцы или держать за кончик накидки.       Юнги не мог самостоятельно приобрести костюм, так как являлся представителем параллельного мира, а людей эльфы боятся, поэтому, избегая неоднозначной реакции, он попросил помощи у Чимина. С него взяли мерки и по итогу помогли подготовиться к помолвке.       Мужчина стоит напротив Чимина, держа его за руки, немного сжимая из-за волнения пальцы. Чимин улыбается широко и счастливо, глазами успокаивая Мина. Внимательно слушая Хосока, произносящего важную речь, Юнги прокручивал внутри себя важны моменты как заученные строчки стихотворений. А потом, когда Чимин вложил своему любимому милый и не менее нежный цветок с каким-то мягким полотном с национальной вышивкой, авариэль обратился к Юнги, напоминая о дальнейших его действиях. Мин дрожащими горячими губами целует Пака в шею, в розовое длинное ухо, в слегка приоткрытую одеждами грудь, а затем сжигает пару лепестков красного соцветия и накидывает на плечи Чимина эту лёгкую накидку, притягивая к себе на один шаг. Затем Хосок достает серебряные аккуратные кольца. — Сейчас Чимин передаст тебе свою душу. Ты почувствуешь головную боль и прилив сил, в твоей груди будет ощущение комка, но оно скоро исчезнет, ты будешь чувствовать сферу, как свою родную душу, но в более утяжеленном варианте. Потом ты произнесешь свою клятву и вы поцелуете друг друга в раскрытые ладони, — Хосок сжигает еще пару небольших цветков, наблюдая за удивленным взглядом Юнги, когда он видит золотую сферу, в которой заключена черная, как ночь, калла — душа его возлюбленного, которую нужно сохранить. Он не простит самого себя, если даст цветку лишиться этой волшебной магической оболочки, хранящей в себе золотую жизненную пыль. Так удивительно, но, в первую очередь, — страшно.       Он испытал невообразимый восторг и испуг одновременно, когда Чимин развернул свои ладони, дожидаясь, когда Юнги отойдёт от принятия и продолжит часть обряда. Его голос дрожащий, взволнованный и очень глубокий. Юнги обещает Чимину жизнь, счастье, покой. Он обещает ему самую пылкую и страстную любовь, тёплый дом и своё сердце. А потом целует его руки, прикрывая слезящиеся глаза. Чимин касается своими мягкими жаркими губами его пальцев, ладоней, кистей, а потом сплетает пальцы, получая от Хосока разрешение на свободные действия. На их пальцах теперь красуются скромные кольца, но сколько чудес они дарили им в это мгновение!..       Чимин целует своего Юнги, обнимая крепко за шею, шепча, что никогда не устанет от него, никогда не покинет и будет любить, даже если недуги настигнут его и Чимину будет больно. Юнги незаметно плачет, прижимая юношу к себе, прося у него прощения за все. Он до безумия любит его.       И точно никуда не отпустит.