kill your freedoms

Разгар жаркого солнечного дня Чимин застал в постели, когда проснулся от яркого света, слепившего его глаза. Омега тяжело вздохнул, отворачиваясь от окна и закрывая подушкой лицо, будто бы это могло вернуть бесследно исчезающий в памяти сон. Или продлить его совсем на немножко. Снилось что-то безумно приятное, но совершенно вылетевшее из светлой макушки. Омега только помнил ощущение, которое в жизни ему никогда не доводилось испытывать — спокойствие. Абсолютную умиротворенность и счастье от тишины в душе, которую не разрывают страхи и сомнения. Говорят, так действуют на людей только их родственные души. Что ж, если ему действительно приснился его соулмейт, то Чимин может с уверенностью сказать, что судьба его явно ненавидит, поскольку парень забыл практически все, что видел. Когда Чимин понял, что вспомнить больше ничего не удастся, он, наконец, открыл глаза. На пушистые ресницы падал яркий солнечный свет, отчего вся комната казалась светящейся. Белоснежные одеяла разбросаны по огромной кровати и больше напоминали облака, из окна веяло свежестью и весной, а в комнате стоял терпкий запах шоколада. Он-то и портил идеальное впечатление о первом мартовском утре. Чимин сонно нахмурился на лежащего рядом альфу, пытаясь разглядеть его лицо. Тот приоткрыл глаза, почувствовав чужой взгляд и, лениво потянувшись, отгоняя остатки сна, нахально улыбнулся парню. — Как спалось, сладкий? — Альфа протянул руку, чтобы коснуться волос Чимина, но тот, отшатнувшись от касания, медленно поднялся с кровати и под пристальным взглядом, обращенным в основном на его пятую точку, молча собрал разбросанные по комнате чужие вещи. — Свободен, сладкий, — ухмыльнулся Чимин, бросив парню его одежду. Омега валялся в кровати целый день, сраженный истомой жаркого дня и отсутствием мизерного желания чем-то заняться. Он предупредил старосту своего курса в университете, что пропустит занятия, и с чистой совестью отрубился на следующие три часа, пока его не разбудил раздавшийся на всю квартиру стук в дверь. Удивительно, как некоторые вещи говорят о том, кто их использует. Так и обычный стук приобретает занудное, раздражающее звучание. Чимин, прекрасно знающий, кто стоит по другую сторону и позволяет себе лупить по двери со всей силы, раздраженно стонет, но, закутавшись в одеяло, все же проходит открыть дверь, даже не взглянув в глазок. Как и ожидалось, на пороге стоит брат, буравя омегу стальным взглядом. Любой бы на месте Чимина отшатнулся или, на худой конец, отвел взгляд, не желая с такой тяжестью тягаться, но омега лишь уставился на брата в ответ, хмуро сведя брови. Альфа открыл было рот, чтобы что-то сказать, но еще раз окинув спрятанного словно в кокон Чимина, решил промолчать, потому что в принципе и без вопросов все понятно. Он не то чтобы редко наблюдает такую картину. Чонгук проходит в квартиру, под раздраженным взглядом младшего, морщится от сладкого запаха, что оставил в подарок ушедший незнакомый альфа, но ничего не говорит. Чимин почти удивлен такой выдержке — обычно брат не бывает скуп на эпитеты, если дело касается личной жизни младшего. Омега обходит его, походя к окну и открывая его настежь, ругая себя, что не сделал этого раньше, потому как от чужого сильного запаха начинает болеть голова. Альфа неспешно проходит на кухню и достает из холодильника бутылку воды. — Я ждал тебя полчаса у дверей университета, — как бы между прочим кинул Чонгук, делая несколько больших глотков. — Я не просил забирать меня сегодня, — Чимин отвел взгляд в сторону, — хоть бы позвонил. — Уже не важно, — отмахнулся Чонгук, — я хотел поужинать с тобой. — А что твой благоверный Югем тебя не сопроводит в ресторан? — Чимин морщится, как и всякий раз, когда говорит о пассии своего брата. Парень ненавидит такой тип омег, которые должны были задержаться в жизни Чонгука на одну ночь, но по какой-то совершенно непонятной причине остаются в ней на несколько месяцев. Именно таким омегой и был Югем, который помимо всего прочего еще и пах так, что у Чимина едва ли ни скулы сводило от сладости. — Не ревнуй, Чимин-а, тебе не идет, -улыбнулся уголком губ на его недовольство брат. Он уже давно привык к тому, что Чимин щетинится на всех омег вокруг него. — Я буду занят сегодня, так что хотел попросить переночевать в особняке, чтобы я был спокоен. — Альфа тут же посерьезнел. Омега живет в своей съемной квартире, что ближе к университету, но часто остается в особняке, где живет брат. Иногда Чонгук сам просит его остаться, поскольку за особняком ведется постоянное наблюдение, там полно охраны, которая в случае чего защитит омегу. Чимин понимает это, и по большей части принимает чрезмерную опеку брата, потому что знает на своем опыте, что то, чем занимается Чонгук, обеспечивает постоянную опасность и ему и его семье. — Снова допросы? Почему ты не говоришь мне, что ищешь, Гук-и? — парень обиженно надувает и без того пухлые губы. Уже несколько дней подряд Чонгук лично проводит допросы, пытаясь вычленить нужную ему информацию, но младшему об этом не говорит ни слова, оставляя в абсолютном неведении, что парня, конечно, категорически не устраивает. — Я хочу поехать с тобой сегодня. — Чимин-а, не стоит, это… — Что? Опасно? — перебивает его омега, — Смешно. Чимин опасности давно не боится, у него разве что ни иммунитет на них после всего, что они с братом пережили. Осиротелые, одинокие и потерянные дети, которым не один раз приходилось бороться за свое существование. Парень хотел бы себе такую жизнь, какая была у среднестатистического омеги его возраста: без переживаний и забот, без постоянно преследующего чувства тревоги, без хронического недоверия к людям, паранойи, которую он получил в подарок от уродов, убивших его семью. Чимин бы очень хотел, но раз уж не суждено, он и не станет притворяться, что является самым обыкновенным человеком. Он понимает попытки брата отстранить его от дел картеля, теперь, когда у них обоих есть возможность жить нормальной жизнью, не выгрызая себе место под солнцем, а спокойно нежась в его лучах. Понимает. Но никогда не выберет такую жизнь, потому что прошлое, какое бы оно ни было, не может просто отпустить его в объятия светлого будущего. Оно всегда будет преследовать его, наступая на пятки и щекоча тяжелым дыханием затылок. Это прошлое, наполненное голодными днями, несчастьями, потерей дорогих людей, — оно оставило неизгладимый отпечаток. Чимин не может не оглядываться назад, что бы он ни делал. Он ходит в институт, как все нормальные люди, отшивает настойчивых ухажеров, как все нормальные омеги, жалуется на парня своего брата, как все нормальные младшие. И не видит в этом всем ничего нормального. Чимин очень хочет освободиться от этого груза, но не верит, что это на самом деле возможно. Чонгук его тоже понимает и, возможно, даже больше, чем омега может подумать. Альфа не понаслышке знает, что значит быть в плену своего прошлого. — Хорошо, — сдается старший. — У тебя пятнадцать минут. Жду внизу. Братья доезжают до заброшенного и нежилого здания почти сразу, как опустилось солнце. Первый весенний день оставил после себя розоватое небо, облака которого напоминали сладкую вату. Говорят, самые яркие закаты знаменуют наступление холодных дней. Не хотелось бы, — зима оставила после себя тяжелое ощущение, и Чимин возлагает надежды на наступающую весну, искренне веря, что она принесет что-то хорошее и спокойное в их жизни. Чонгук стоящему у входа в здание охраннику кивнул, а Чимин подмигнул, — и оба, друг за другом, вошли в помещение. Было мрачно из-за отсутствия нормального освещения как такового, только неприятный желтоватый свет от висящей на потолке голой лампы, которая не особо отгоняла темноту. Скорее было ощущение, что эта желтизна, не сопротивляясь, стала частью постепенно настигающего мир мрака. Бетонным здесь было все: и стены, и потолок, и пол. Посередине на хлипком стареньком стуле сидел молодой альфа лет двадцати пяти, вид у него был не самый дружелюбный, мягко говоря. Он сидел, опустив голову на грудь, и смотрел на вошедших из-под бровей, на лоб спадали белоснежные пряди, что контрастировали с темными глазами парня. Удивительно, что Чимин не нашел на его лице побоев, — это могло говорить только о том, что Чонгук пока не уверен в виновности альфы, что сидит перед ними. Чимин стал принюхиваться, скорее, на автомате, поймав в воздухе странно приятный запах. Пахло розмарином и, немного, кедром. Чимин подумал, что если закроет глаза и вдохнет поглубже, то может показаться, что он находятся в хвойном лесу ранним туманным утром, когда еще даже птицы не начали петь, и слышно лишь как ветви елей шуршат друг о друга от небольшого ветерка. Альфа едва уловимо напрягается, глядя на Чонгука, тот смотрит на него в ответ таким же сосредоточенным и изучающим взглядом. Сидящий глаз своих не отводит, за что Чимин мысленно начисляет пару очков на его счет, ведь бросить вызов его брату смог бы далеко не каждый. Атмосфера между ними была накаляющей, что сбивало с толку, потому что альфа против брата Чимина был никем, но позволял себе такой взгляд. Чимин прищурившись наблюдал за ним, пытаясь считать каждую эмоцию, что мелькала на красивом лице, но кроме жгучей неприязни и высокомерия, найти ничего не мог. Хотя и этого было достаточно, чтобы сделать вывод — этот альфа сумасшедший. Они похожи на двух хищников, что встретились на перепутье и теперь не могут пройти друг через друга, чтобы не наброситься. Чимин перевел взгляд с одного на другого, закатив глаза. Альфы. Омега тихо кашлянул, привлекая внимание пленника, — парень почему-то чувствовал раздражение, что он в комнате единственный омега, еще и такой безбожно красивый, а его игнорируют оба альфы, что меряются сейчас причинным местом. Пленник с платиновыми волосами перевел на него ленивый взгляд, не выражающий ровным счетом ничего, что было весьма отрезвляющим фактом, потому как сам омега на альфу смотрел с интересом. И это тоже задело. Он запомнил. Помимо блондина в комнате находилась пара бугаев альф, стоявших по углам комнаты как часть интерьера. — Почему я здесь, — первым нарушил тишину связанный альфа, и Чимина пробил холодок мурашек от такого низкого и грубого голоса. Пленник с вызовом вскинул голову, умудряясь смотреть сверху, сидя перед ними практически на полу. Чонгук же медленно начал подходить к альфе. — Ты прекрасно знаешь, — бросил он, — у тебя есть кое-что мое. Парень либо действительно не виновен в том, в чем его обвинял Гук, либо очень хорошо свою роль дурочка играл. — Я тебя даже не знаю. — справедливо отметил он, раздраженно отбросив челку назад. Чимин это движение почти слопал. — Два дня назад, ночью, в южном районе, мой человек кое-что передал тебе, — терпеливо объясняет альфа. Чимин внимательно слушал, потому что для него эта информация была совершенно новой, и если брат не хотел рассказывать, в чем, собственно, дело, то омеге придется самому складывать мозаику по кусочкам. Этот первый паззл оказался ключевым. — Ты на территории картеля Кенас, меня зовут Чонгук, и я советую тебе не испытывать мое терпение. Гук выпрямился, становясь выше и даже как-то значительнее, Чимин лишь носик сморщил — такая показуха лично его совсем не впечатляла. В ответ светловолосый тихо хмыкнул чему-то своему, кивнув головой, и мазнул по Чимину нечитаемым взглядом: — А эту куколку как зовут, не скажешь? — ухмыляясь, сверкнул глазами альфа, вскинув голову, и, ожидаемо, получил сильный удар по лицу. Чимин поморщился от досады — за такие разговоры альфа мог вполне себе пулю схлопотать, но что важнее — омегу брат может сейчас из помещения выгнать, и Чимин за дверью останется, так и не узнав о расстановке сил, о том, что сейчас в картеле происходит. И как будто услышав его, Чонгук оборачивается: — Выйди, — бросает. Только младший хочет возмутиться, как светловолосый привлекает к себе внимание: — А он там стоит разве не для того, чтобы я на него смотрел? Чимин переводит на него широко раскрытые глаза, а в следующую секунду разворачивается и направляется к двери, справедливо рассудив, что смотреть, как человека перед ним мучают, он не будет. Бывают же самоубийцы, — думает омега, стоя уже за дверью. Обидно, что тот парень не позволил ему толком разобраться, что ищет брат с таким усердием уже который день. Чимин не дурак — он видит, что в городе что-то изменилось — больше стычек с властями, больше заголовков о грабежах, по новостям все чаще мелькают лица преступников. Возможно, любой другой человек не стал бы задумываться, в чем причина такого роста уровня преступности, но Чимину, чей брат и есть сама преступность, вполне очевидна связь происходящего в городе с делами картелей. Кенас и Фатум — две преступные организации, пытающиеся уничтожить друг друга. Во главе одной — амбициозный молодой лидер, мстящий за свою семью, во главе второй — закостенелая власть, держащаяся на плаву только лишь благодаря старым связям. Но Чимину интересно, что же послужило спусковым крючком, почему оба картеля вдруг спустили друг на друга собак. Совершенно неожиданно парень понял, что того светловолосого альфу ни в коем случае нельзя убивать, никак, ни при каких обстоятельствах, ведь без него омеге не светит разобраться во всем. Чимин мнется у закрытой железной двери, как идиот и пытается придумать разумную причину, по которой Чонгук позволит светловолосому жить. Время бежит, как сумасшедшее, а потому омега решает, что сочинит какую-нибудь легенду по ходу дела, и когда уже тянется к ручке, дверь открывается сама, и перед омегой предстает собственный брат, злющий, как черт, раздраженный и абсолютно не настроенный на уступки. — Ты что, убил его? — взволнованно выпалил омега. — Нет, — кидает Чон, выходя из помещения, не забыв закрыть за собой дверь. Через щель омега рассмотрел сидящего окровавленного парня, чья голова была опущена на грудь, но на этот раз черные глаза не смотрели на него из подо лба. — Я не могу сказать, зачем, но он нужен мне живым, Чимин-а, поэтому я отпущу его. — Отпустишь?! — не смог скрыть удивления омега, — Вот так просто? Неужели? — Продолжал восклицать Чимин. — Почему ты так взволнован? — с подозрением протянул альфа, косясь на младшего. — Что ты задумал? Чимин тут же накидывает на себя безразличное выражение. — Ничего я не задумал, Гук-и, просто, — омега сделал паузу, чтобы дать себе возможность придумать достаточно правдоподобную версию того, почему судьба этого блондина ему важна, — просто он мне понравился. Омега очаровательно улыбнулся, а Чонгук раздраженно фыркнул, закатив глаза. Ни слову этого омеги верить нельзя, если не хочешь остаться в дураках, — это старший за свой жизненный опыт усвоил прекрасно. — Держись от него подальше, Чимин. Не лезь не в свое дело, — стальным тоном произнес альфа. Омега поджал губы, но спорить не стал. — Пойдем, отвезу тебя в особняк, уже поздно. По дороге домой было тихо. Один брат думал о правильности только что принятого им решения, а второй предвкушал скорое исполнение своего плана в действие.