Lost

Утром Тэхён не чувствует даже собственного тела, что уж говорить про полное отсутствие эмоций внутри. Ему слишком тяжело осознать произошедшее и слишком тяжело принять тот факт, что тот, кому он хоть немного, но доверял, сделал это. Попытки встать с кровати увенчались успехом только с третьего раза, а найти душ не составило труда, потому что он всё ещё помнит вчерашнее. Стрелка часов показывает половину пятого утра, когда омега сидит на полу душевой кабины, льёт горячие слёзы и первым попавшимся под руку гелем для душа пытается вывести из себя уже теперь абсолютно чужой запах. Тэхёну обидно за себя. Он даже и рассказать это никому не сможет, потому что… ну что он скажет? Что это был Чонгук, который верным псом за ним ходил? Что Тэхён сам напился в клубе и даже не смог дать отпор? Ну, что он скажет? Да ему даже никто не поверит, потому что он — девятнадцатилетний омега-студент, у которого ничего в этой жизни не осталось кроме папы и Хосока. Кто такой он, а кто такой Чонгук. Запах никак не уходит, лишь сильнее въедаясь в кожу и раздражая рецепторы. И Тэхён его ненавидит. Себя он тоже ненавидит. Душ вообще никак не спасает, поэтому беззвучно рыдающий Ким натягивает на себя одежду, после чего как можно бесшумнее пытается покинуть дом. Хотя бы это у него получается. Улица неприветливо холодная, обжигающая своим равнодушием и пустотой. Ровно то же чувствует и омега, еле перебирая ногами и идя вперёд, хотя он даже дороги-то и не знает. Он просто идёт, лишь бы подальше отсюда и желательно туда, где его никто не найдёт. В университет вставать через какой-то жалкий час. Имеет ли смысл ложиться? Имеет ли вообще хоть что-то сейчас смысл? Необъяснимое чувство внутри заставляет прийти Тэхёна только в одно место, где он сейчас может найти покой и укрытие — квартира Хосока, которая находится в многоэтажном комплексе. KTH: Хо, откроешь? KTH: Я у твоего дома, пожалуйста, Хосок Ответа долго ждать не приходится, потому что Чон уже не спит в это время и как раз начинает собираться на учёбу. Хосок, конечно, впускает Тэхёна в квартиру, стараясь не разбудить родителей, и ведёт его на второй ярус, в свою комнату. — Я даже вопрос сформулировать не могу, — признаётся первым делом альфа, рассматривая потрёпанного и разбитого омегу. — Что случилось, Тэ? Почему ты такой… побитый? Почему ты в шесть утра прогуливаешься по улице в таком виде? Ким хочет было что-то ответить, но всё, что у него выходит — новый поток слёз. Хосок всё понимает и больше вопросов не задаёт. Лишь помогает удобно улечься и накрывает тёплым одеялом. — Скажу преподавателям, что ты заболел, — заботливо шепчет Чон. — И попрошу папу присмотреть за тобой. Если что-то нужно, то смело к нему обращайся, он поможет. Хорошо, Тэ? — альфа получает на это утвердительный кивок. — Не раскисай, ладно? Я приду и принесу тебе что-нибудь вкусное, и мы обязательно поговорим, а пока отдыхай. Как же хорошо, что у Тэхёна есть такой Хосок.

***

Омеге удаётся поспать всего пару часов. И то, постоянные кошмары о произошедшем его не перестают мучить. Ближе к обеду в комнату заглядывает папа Хосока — Чон Сунан. Он ставит поднос с чаем и бульоном на стол, затем подходит к кровати и садится на край, заботливо гладя Тэхёна по голове. — Тебе хотя бы немного получше? — интересуется Сунан. Семья Хосока всегда хорошо относилась с Тэхёну. Они его очень любили и рады были видеть в своём доме. — Тэхён, я вижу, что что-то плохое с тобой случилось, — выдаёт вдруг старший омега. — Ты можешь всё мне рассказать. Обещаю, что не скажу об этом Хосоку, если ты сам не захочешь этого. — Я… не могу, пока что, — Ким снова начинает плакать, зарываясь носом в одеяло, от которого всё ещё пахнет Хосоком. Сунан лишь понимающе кивает и вздыхает. По какой причине Тэхён в таком состоянии — ему неизвестно, но это точно что-то, что очень сильно ранило омежью душу и сердце, а может и не только. Единственное, что Сунан может дать младшему — это поддержка. — Поешь немного, — напоминает старший омега. — Хосок скоро вернётся. Ким ничего не отвечает и Чон-старший покидает комнату, оставляя юного омегу со своими мыслями наедине. Организм и правда требует пищи, только вот Тэхён всего пару ложек смог съесть, потому что если бы продолжил, то ближайший час провёл бы в обнимку с белым другом в ванной. Отвратительное состояние, до которого его Чонгук довёл. Омега возвращает поднос с едой на стол и хватает телефон с зарядки. Нужно бы папе что-нибудь написать и узнать, куда запропастился Чимин и всё ли с ним хорошо. Потому что с Тэхёном — нет. Папа: Тэхён-и, напиши или позвони мне, я переживаю. Почему ты не вернулся домой вчера? Я звонил Хосоку, он сказал, что ты приболел и ночевал у него. Темноволосый несколько раз перечитывает сообщение, чтобы вникнуть в суть. Ему снова нужно будет благодарить Хосока за то, что прикрыл. KTH: Прости, забыл совсем. Думаю, это простуда. Заразить тебя не хочу, поэтому побуду немного у Хо Сокджину ведь никак нельзя болеть. У него и так иммунитет ослаблен, лишние проблемы ему не нужны. На это Тэхён и ссылается, скрывая истинную суть своего состояния. Папа: Вернулся бы домой лучше. Ну да ладно, дело твоё. Я передам Хосоку некоторые твои вещи, а то как ты там без них ;) Люблю тебя, Тэхён-и. KTH: Я тебя тоже очень люблю, пап Следующее сообщение от Чимина. Прежде чем открыть его, Ким на пару минут подвисает. PJM: Прости, что оставил тебя вчера. Неожиданно появился Юнги и всё испортил своим приходом. Ты как? Вернулся сегодня домой, а Чонгук сам не свой. Мечется туда-сюда, постоянно за телефон хватается. Даже на работу не пошёл. Не в курсе что с ним? KTH: Мне плевать, что там с ним. И ничего страшного, я не обижен на тебя. Надеюсь, вы с Юнги-хёном уже выясните свои отношения ;) Дела Чонгука его больше не касаются, потому что он вряд ли захочет ещё когда-нибудь слышать и видеть этого человека. Только вот куча пропущенных и смс от Чонгука говорят о том, что тот его забывать вовсе не собирается. Даже после того, что сделал. JJK: Тэхён, пожалуйста, возьми трубку JJK: Я такой идиот, я последний мудак, я знаю JJK: Я пойму, если ты возненавидишь меня JJK: Просто прошу, скажи, что ты в порядке, что ты живой и дома JJK: Я совершил самую огромную и непоправимую ошибку в своей жизни, Тэ, я знаю, что ты не простишь меня, но я должен знать, в порядке ли ты KTH: В порядке, Чонгук? Я должен быть в порядке? Ты сломал меня всего. Ты добился чего хотел, поэтому пожалуйста, не пиши мне больше. Я возьму больничный, с твоего разрешения, но только не трогай меня больше никогда. Забудь о моём существовании, я умоляю тебя, Чонгук. Сделай это для меня. Ты прав, я тебя ненавижу. Катись к чёрту! Тэхён нажимает «отправить» и тут же в слёзы. Теперь это состояние с ним ещё надолго.

***

Когда возвращается Хосок с вещами Тэхёна и кучей вкусностей, омега уже не плачет. Только лежит на животе, а на лице — вселенская скорбь. Альфа не начинает расспрашивать. Лишь осторожно делает свои дела, переодевается в домашнюю одежду и забирается на кровать, рядом с Кимом, который переворачивается на другой бок и обнимает Хосока так крепко, что у того вот-вот рёбра треснут. Им не нужно разговаривать и выяснять что-то. Хосок и без того понимает, что его лучшему другу очень-очень плохо, и чем помочь ему, альфа не знает, может лишь только поддерживать. Так они лежат до вечера. Тэхён засыпает и просыпается, беззвучно плачет временами, теребит краешек хосоковой футболки, а затем снова погружается в сон. Хосоку обязательно нужно узнать, что произошло.

***

Уже около двух недель или больше Тэхён проводит в таком состоянии. Однако нужно отдать должное — учиться и работать он не прекращает. Делает домашнее задание, передавая его преподавателям через Хосока, не без помощи Юнги достаёт нужные документы и работает с ними на ноутбуке, изучает всё внимательно. Это хоть как-то отвлекает от мыслей о произошедшем. На днях приходила Миён, с которой Тэхён даже мило пообщался и они все вместе посмотрели фильм. Боль, которая плотно засела внутри омеги, постепенно начала сходить на нет, пусть неприятное чувство всё ещё скребётся внутри. Такое не забывается, Тэхён на это и не надеется, но он верит в то, что ему станет немного полегче. Через какое-то время. Только дальше, почему-то, становится только хуже, когда у Тэхёна начинаются резкие перепады настроения и вся еда, приготовленная Сунаном, либо остаётся нетронутой, либо отправляется гулять по водосточным трубам. Тэхёну лучше не становится: он беспокойно спит, постоянно требует к себе внимания и на что-то обижается. Хосок совсем теряется и не знает, как ему теперь быть и что это всё значит. Первому догадка приходит Сунану, который мягко намекает Хосоку и Миён, что надо бы сходить в аптеку и купить тест. — Какой такой тест? На психические отклонения? Такой вообще существует? — непонимающе выдаёт Хосок. — На беременность, дурень, — Сунан закатывает глаза. — Я ещё помню, что это такое, и тут все признаки на лицо, Хосок. — Да глупости это, — отмахивается альфа, получая сочувственный взгляд от Миён. — Тэхён у нас сама невинность, тут ни о какой беременности и речи быть не может. — Кто знает, — отмечает Сунан и всё же отправляет детей в аптеку, а сам идёт приглядывать за Тэхёном, который снова склонился над унитазом, уже в четвёртый раз за сегодня. А дальше всё накладывается друг на друга: тест, шокированные Тэхён и Хосок, полное отрицание ситуации, второй тест, снова отрицание, а затем тэхёновы слёзы и истерика. Миён отпаивает Тэхёна чаем и не выпускает из объятий, пока всё семейство Чон собирается за столом на кухне. — Теперь я, кажется, примерно начинаю понимать, что с ним произошло и почему он боится рассказывать об этом, — Сунан обеспокоенно смотрит на своего мужа, Чонина. — Мальчику нужно помочь и, в первую очередь, нужно как-то сообщить об этом Джину. В полицию тут уже не имеет смысла сообщать, ничего не докажут, да и Тэхён вряд ли захочет всех этих разбирательств. — Я завтра поеду к Сокджину и поговорю с ним, — соглашается Чонин. — А ты, — указывает на Хосока. — Проследи, чтобы мальчик ничего с собой не сделал, а то мало ли, что он сейчас себе напридумывает. Кажется, это был единственный разумный выход из сложившейся ситуации. — Тэ, — Миён осторожно перебирает чёрные кудряшки на голове омеги, которая покоится у неё на коленях. — От кого этот ребёнок? Ты можешь сказать мне, я никому не расскажу, правда. — От человека, которого я ненавижу, — лепечет Ким, шмыгнув носом. Как вообще это могло произойти? Чонгуку настолько крышу снесло, что он даже момент сцепки пропустил? А ему и всё равно. Страдать теперь только Тэхёну придётся, изо дня в день вглядываясь в черты лица ребёнка и осознавая кому они принадлежат. Кому теперь сам Тэхён принадлежит. Не хочется больше вообще ничего, и омега долго размышляет, что ему делать с этой проблемой. Мысль об аборте даже не возникает, потому что рука не поднимется убить живое существо, которое он отныне носит под сердцем. Наверное, стоит подумать об увольнении и переезде. Куда-нибудь подальше отсюда. Туда, где его больше никто не найдёт, где его никто не тронет.