Lost

Тэхён несколько минут мнётся перед входом в здание, ещё раз взвешивая все «за» и «против». Хотя что тут думать? У него просто нет другого выхода, он должен это сделать ради себя и ради ребёнка, который с каждым днём растёт и крепнет у него под сердцем, которого он любит, не беря во внимание тот факт, кто его отец. Путь к отступлению исчезает с появившимся из ниоткуда Юнги. — Тэхён? Ты чего тут топчешься? — непонимающе спрашивает Мин. — Заходи давай, только выздоровел и уже снова на больничный собрался что ли? Тебя и так не было слишком долго, мы тут не справляемся без твоей помощи, — едва пряча улыбку добавляет альфа. Юнги гонит младшего внутрь офиса, на всякий случай убеждаясь, что тот ещё не совсем замёрз, стоя на улице в пальто и полуразмотанном шарфе. Всё выходит немного не так, как планировал Тэхён, когда они с Юнги выходят на нужном этаже и сталкиваются с Айён, которая общается с парой коллег по работе и Чонгуком, у которого на руках маленький прекрасный малыш, играющий с галстуком альфы. — Тэхён, мой милый мальчик! — восклицает Айён, тут же бросаясь обнимать и осматривать омегу. — Как ты тут? Надеюсь, они не совсем тебя загоняли и достали. Ким едва слышит, что говорит ему нуна, потому что его взгляд прикован к совсем другому человеку, который смотрит на него так же внимательно и с беспокойством. Чонгук хмурится, глядит на Тэхёна и пытается найти что-то в омежьих эмоциях, но натыкается на выстроенную стену безразличия и ненависти. С Тэхёном что-то не то. И запах даже не такой. Непривычный для этого омеги. — Всё в порядке, Айён-нуна, — младший быстро переводит взгляд на девушку и приветливо улыбается ей. — Я думаю, что хорошо выполнял твою работу всё это время. — Я рада слышать это, Тэ, — девушка кивает. Малыш на чонгуковых руках весь извертелся, пытаясь разглядеть новых людей, и кто-то привлёк его внимание так сильно, что младенец потянулся ручками вперёд и начал хныкать. — Ну что ты, милый? — забеспокоившаяся Айён взяла его на руки. — Куда ты хочешь, а? К Тэхёну? Ребёнок затихает, будто действительно что-то понимает, а его мать — понимает. — Тэхён-а, ты, похоже, понравился малышу Минсоку, — нуна подходит ближе к младшему и беззвучно будто бы спрашивает, хочет ли тот подержать ребёнка. Сердце тэхёново вот-вот из груди готово выскочить. У него своё чудо внутри растёт. Такое же крохотное, беззащитное, и только его, Тэхёна, родное. Так вот как оно ощущается. Парень осторожно берёт младенца, образуя из рук своеобразную колыбельку, и ребёнок совсем успокаивается, изучающе разглядывая нового знакомого. Через пару секунд Минсок уже начинает своими маленькими ручками трогать тэхёнову одежду, а затем тянется к лицу, так что омеге приходится наклонить голову, чтобы малыш сначала ткнул в тэхёновы губы пальчиком, а потом положил ладошку на его щёку. — Ну, Тэхён, если ты немножко подождёшь пока этот альфа подрастёт, то он определённо из всех омег выберет тебя, — шутит кто-то из коллег. Тем временем Чонгук напрягается, услышав эту фразу. А Ким только улыбается, потому что этот ребёнок ему тоже нравится.

***

Просидев в офисе где-то до обеда, Тэхён наконец смотрит на готовое заявление, лежащее на его столе. Назад пути нет. Это нужно сделать сейчас. Собрав всю свою волю в кулак (которой у него, кстати, вообще сейчас не было), омега заходит в кабинет начальства и без слов кладёт заявление прямо под нос Чонгуку. Позади прокашливается Юнги. — Что значит уволиться по собственному желанию? — Чон уже в третий раз читает заявление. — С чего бы это? — Ты уверен, Тэхён? — Мин тоже удивлён. — Ты так хотел эту работу, что случилось теперь? В омеге что-то закипает и он уже не в силах контролировать это. Ему кажется, что вот-вот пол под ним расплавится от жгучей ненависти, бурлящей внутри него. — А что случилось, господин Мин, вы можете поинтересоваться у вашего лучшего друга, если он, конечно, соизволит о таком рассказать, — выпаливает омега, прищурившись рассматривая лицо Чона. — Примите вы это заявление или нет, мне абсолютно плевать, я всё равно уйду отсюда. И он уходит, действительно уходит, громко хлопнув дверью. Только понять не может, доволен он своим поступком или нет. Хотя, скорее, наверное, да, чем нет. Покидав все свои вещи в рюкзак, который он специально прихватил сегодня с собой, Тэхён берёт со стола свой любимый кактус и уже собирается выходить, как внутрь кабинета влетает запыхавшийся Чонгук, врезаясь в омегу, отчего у того выскальзывает из рук горшочек с кактусом и разбивается о пол. Тэхён почему-то начинает плакать, присаживаясь на пол и судорожно сгребая землю в остатки горшочка. — Уходи, Чонгук, уходи, прошу тебя, не говори ничего, — говорит омега и сам в своих слезах захлёбывается. Альфа опускается на колени рядом с ним и пытается отнять разбитый горшочек, дабы омега не порезался случайно, но младший только вырывается и грубо толкает того в грудь. — Не трогай меня, не прикасайся ко мне! — уже переходя на крик, срывается Тэхён. — Уходи, оставь меня в покое, Чонгук, не рушь то, что от меня осталось, я умоляю тебя! Ким валится назад, хватает свой рюкзак и, наплевав на кактус, быстро вскакивает на ноги и несётся прочь из кабинета, лишь бы Чон его не догнал. Ему сейчас нужно защитить не только себя, но и своего ребёнка. Своему малышу Тэхён никогда не позволит навредить. Ни Чонгуку, ни кому-либо другому. Он весь мир по кирпичику разберёт, но этому ребёнку никто боли и страданий не причинит.

***

— Почему ты так резко захотел навестить дедушку? — Сокджин неторопливо собирает чемодан. — Ты уверен, что хочешь бросить учёбу и работу только ради того, чтобы перебраться обратно в Тэгу? — Уверен, пап, — Тэхён мельтешит по комнате, сбрасывая все свои вещи в сумки. — Не хочу больше оставаться тут. Джин понимает рвение сына убраться подальше из Сеула. После поведанной родителями Хосока истории о Тэхёне, несомненно, омега хотел забыть это всё как страшный сон и покинуть этот город. — От всех проблем не убежишь, Тэ, — с горечью добавляет мужчина. — Я знаю, но от некоторых можно. Может оно действительно к лучшему, думается Сокджину. Ему главное, чтобы его сын и будущий внук были в порядке, а остальное подождёт. Тэхён бронирует билеты на ближайший рейс до Тэгу и немного успокаивается, когда понимает, что делает последний шаг к своей новой жизни. Жизни, в которой не будет Чонгука. И именно в этот момент дверной звонок начинает настойчиво трезвонить. Тэхёну хочется верить, что это Хосок пришёл попрощаться ещё раз, хоть они уже и виделись утром. Однако, на пороге квартиры стоит Юнги, как побитый котёнок смотрит на Тэхёна, будто бы пытаясь извиниться за всё. Но он-то ни в чём не виноват. — Есть минутка поговорить? — осторожно интересуется Мин. Ким коротко кивает и пропускает альфу в квартиру, сразу же следуя в свою комнату, пока Джин копошится на кухне. — Чонгук рассказал мне, — Юнги не тянет, сразу все карты раскрывает. — Он такой мудак, я не отрицаю этого и даже представить не могу, как тебе тяжело, Тэхён. Мне правда жаль, — альфа осторожно берёт младшего за руку, а тот лишь слегка дёргается, но не отталкивает. — Но ты не должен рушить всё, что построил здесь, из-за него. К чёрту Чонгука, он тебя не заслуживает и никогда не заслужит, но Тэ, — умоляюще смотрит Мин. — Останься с нами. Со мной, с Чимином. Пожалуйста, я знаю, что это эгоистично, просить тебя о таком, но пожалуйста. Тэхён поджимает губы и садится на пол, перед раскрытым чемоданом, в который начинает укладывать оставшиеся вещи. — Я не могу, хён, — отнекивается младший. — Даже если бы очень хотел, я не могу. — Почему? — Юнги присаживается рядом с ним. Омега без слов берёт руку старшего и кладёт ладонью на свой живот. — Принюхайся, Юнги, и ты всё поймёшь. И Юнги понимает. Яблочный тэхёнов аромат витает в воздухе, перебиваемый обволакивающим запахом топлёного молока. — Это его ребёнок, — вопрос даже не встаёт, потому что Мин это точно знает. — Тэхён, ты должен ему рассказать. — Нет, никогда, — восклицает Ким. — Пусть живёт своей жизнью, а мы с малышом будем жить своей. Воспротивиться воле Тэхёна Юнги не может, он ведь его понимает. Омеге больно, невыносимо. И эта боль никуда не исчезнет так просто, она будет преследовать мальчишку. Так что хорошим способом избежать любых упоминаний о произошедшем — уехать. В какой-то степени, Тэхён делает правильный выбор. Юнги убеждает себя в этом, когда берётся довезти Тэхёна до аэропорта, потому что Сокджин едет с Намджуном, который тоже приехал попрощаться и пообещал, что совсем скоро посетит с выставкой Тэгу. Юнги убеждает себя в этом, когда крепко обнимает Тэхёна, в последний раз вдыхая приятный яблочный аромат, к которому он уже успел привыкнуть. Юнги убеждает себя в этом, когда Сокджин и Тэхён проходят регистрацию, а затем последний оборачивается и машет ему, не скрывая слёз и улыбки. Юнги больно за этого омегу. Ужасно больно. И что бы ни было дальше, Юнги никогда не расскажет Чонгуку о том, куда и зачем уехал Тэхён. Потому что этот омега должен быть в порядке. Ему нужна своя жизнь. Тихая и мирная. Подальше от Чонгука, желательно, потому что Чон ему только больно умеет делать. Тэхёнова жизнь разделилась на «до» и «после», теперь ему не только о себе нужно заботиться. Теперь у него внутри растёт собственное счастье, которому он свою любовь всецело дарить будет. Тэхён воспитает ребёнка хорошо, он ему даст всё необходимое самостоятельно, без чьей-либо помощи. Его страданиями обязательно придёт конец. А вот страдания Чонгука лишь начинаются. Юнги и это понимает, когда застаёт своего друга в разбитом состоянии, сидящего с бутылкой виски на диване кабинета Тэхёна. На полу всё ещё валяется разбитый горшок, земля и кактус. И Юнги, и сам Чонгук знают, что Тэхён не простит того, что сделал Чонгук. Больно даже не потому, что теперь Чонгуку вообще ничего не светит. Больно потому, что теперь Чонгук Тэхёна больше не увидит.