Lost

— Фу, почему он такой приторный? — омега недовольно тычет чайной ложкой в кусок торта. — Я не хочу такое. — Ты только что заказал это сам! — Хосок сдаётся, подзывая официанта к их столику уже, наверное, в десятый раз. — Простите, просто он… — альфа не договаривает, получая сочувствующий взгляд со стороны беты. — Немножко беременный. Ким, не скрывая отвращения, отодвигает от себя тарелку. Вкусы его, в последнее время, стали сильно меняться. Вполне возможно, что ребёнку просто не нравится сладкое, вот он и мучает Тэхёна своими предпочтениями ещё даже не родившись. — У нас есть кое-что, что точно понравится вашему омеге, — тут же соображает официант. — Сейчас принесу! И Хосок действительно надеялся, что Тэхёну это что-то понравится, потому что чем больше становился ребёнок в животе омеги, тем привередливее делался второй. Найти что-то, что сразу Киму по душе придётся — практически невозможно. То еда его не устраивает, то одежда для его малыша в магазинах не та, то подушки слишком жёсткие, то наоборот, слишком мягкие и он в них, как выражается сам Тэхён, тонет. Сокджин и дедушка Тэхёна, Джихён, уже добрые шесть месяцев мирятся с этой ситуацией. Иногда их участь разделяют Хосок и Намджун, которые приезжают проведать семейство в Тэгу поочерёдно. За это время Намджун стал им практически своим: Джин был невероятно счастлив с этим человеком, а Тэхён искренне радовался за папу, потому и принял Джун-хёна так быстро. Хосок же с каждым приездом привозил новости из Сеула и что-нибудь вкусное для Тэхёна, потому что тот ел не то, что за двоих, а за всех пятерых. И что удивительно, омега ни на грамм не поправился, не считая веса ребёнка в его животе. Всё шло своим чередом и казалось правильным. Тэхёнова рана затягивалась, потому что ворошить её было некому. Это даже к лучшему. Он реабилитировался гораздо быстрее, чем предполагалось, и вновь зажил полноценной жизнью. Всё бы ничего, но малыш внутри него рос буйный, потому бедному омеге, порой, приходилось несладко. — Это гораздо лучше, — выносит вердикт Тэхён, когда официант подаёт ему другой десерт. И бета, и Хосок облегчённо выдыхают. — Давай быстрее ешь, — торопит его Чон. — Между прочим, у тебя через полчаса приём у врача. Ты что, хочешь опоздать и не узнать, кто у тебя родится? — Я и так это знаю, — парирует омега с набитым ртом. — Это точно мальчик и предположительно альфа. Хосок невольно закатывает глаза, мол, знаток тут великий нашёлся.

***

— У вас будет хорошенький и здоровый мальчик-альфа, — не без улыбки сообщает врач, пока Тэхён, расположившийся на кушетке, в который раз слушает уже полюбившееся сердцебиение. Сидящий рядом Хосок хочет расплакаться от радости за лучшего друга, но нельзя, он ведь альфа — главная опора этого омеги. Всё вокруг перестаёт иметь какое-то значение, потому что тэхёнова вселенная концентрируется на одном единственном человеке внутри. А хосокова вселенная сокращается до двух самых важных людей в его жизни, которых он никогда не бросит. — Будешь его крёстным? — осторожно спрашивает Тэхён, когда они пешком возвращаются домой и омега еле передвигает ногами, повиснув на руке альфы. — Я хочу, чтобы именно ты был его крёстным. — Ты ещё спрашиваешь! — Чон улыбается своей самой яркой улыбкой и покрепче перехватывает Кима. — Как думаешь, какое имя ему подойдёт? — Юнхо, — не задумываясь выдаёт омега. — Ким Юнхо. Объяснение такому имени у Тэхёна тоже было. Юн — потому что Юнги, Хо — потому что Хосок. Потому что это два человека, два сильнейших духом альфы, которым он доверяет целиком и полностью, которых он уважает и ценит. — Не дашь ему фамилию Чонгука? — альфа знает, что эта тема уже шесть месяцев как запретна, но всё равно не может не спросить. Омега отрицательно вертит головой. Юнхо даже не узнает кто его отец, потому что для их семьи этого человека больше не существует. Пожалуй, Тэхён сделает всё, чтобы Юнхо был счастлив и даже не задумывался о перспективе познакомиться с родным отцом. Сокджин смог вырастить своего сына настоящим человеком, а значит и Тэхён о Юнхо позаботится как следует. Но сюрпризы на сегодня не заканчиваются. Следующий ждёт Тэхёна уже дома, когда они с Хосоком переступают порог и омега ловит знакомый запах мяты, витающий в помещении. А ещё вишня. Определённо она. — Тэхён-а! — радостный Чимин выпрыгивает из гостиной, чуть было не сшибая младшего с ног. — Я так соскучился по тебе, ты не представляешь, карамелька! Обниматься полноценно им определённо что-то мешает. Ким опускает взгляд вниз и видит едва появившийся животик Чимина, который при тесных объятиях сталкивается с его довольно-таки большим. — А у меня вот для тебя новость, — сразу сообщает Пак. — Думаю, тебе тоже есть что мне сказать. Правда есть, только вот правильно ли это, учитывая все обстоятельства, Тэхён не знает. Юнги ведёт себя более сдержанно, когда обнимает омегу и интересуется его делами. Однако, от него всё ещё исходит аура беспокоящегося и заботящегося хёна, что греет Тэхёну душу. Он обращается с ним так осторожно, будто Ким — дорогая хрустальная ваза. Пока Сокджин накрывает на стол, у Юнги с Хосоком завязывается разговор, а Чимин ловит момент и утаскивает Тэхёна на задний дворик. Они садятся на качели и оба не знают, с чего лучше начать. — Юнги рассказал мне о том, что ты беременный, только по пути сюда, — мнётся Пак. — Прости, я правда не знал и думал, что ты уехал и просто не хочешь никого из нас видеть. — Не всех вас, — Тэхён уточняет. — Только одного человека. — Об этом я и хотел с тобой поговорить, — не без труда продолжает старший. — С Чонгуком совсем беда, если ты не знал, — тэхёново сердце предательски начинает колотиться, угрожая пробить грудную клетку. — Он себе все эти месяцы места не находит, а когда узнал, что я в положении, ещё хуже стал таскаться за мной везде, — Чимин фыркает. — А мне это уже не нужно, понимаешь? Чонгук теперь во мне и этом ребёнке спасение ищет, а ребёнок даже не его. Я пытался уговорить его на развод, а он ни в какую, представляешь? — младший и правда удивляется. — Думал, что он сразу согласится, а он, узнав про ребёнка, категорически отпускать меня отказывается. — А ребёнок… Юнги? — Тэхён не знает, зачем спрашивает, потому что это и без того очевидно. — Его, конечно, — Пак снова улыбается и складывает руки на своём животе, поглаживая его. Они оба молчат, обдумывая всё сказанное Чимином, но следующее, что слышит Тэхён, подвергает его в шок, потому что: — Он искал тебя, все эти месяцы. Юнги ему не рассказывает, они поссорились, но Чонгук ни дня не сидел сложа руки. Ты даже представить себе не можешь, как нужен ему. А ребёнок ваш эту связь только крепче делает. Ага, значит Мин и тут проболтался. — Тэ, если Чонгук наконец найдёт тебя, то всё встанет на свои места, понимаешь? — Чимин шмыгает носом и вытирает непрошенные слёзы. — Он отпустит меня, а у вас будет своя семья. Малышу ведь нужен отец, обязательно нужен, и тебе Чонгук нужен. Давно забытое вспыхивает в Тэхёне за секунду с новой силой. Омега поднимается на ноги и за пеленой слёз, застелившей глаза, пытается разглядеть вход в дом. — Не нужен он мне, — младший срывается. — И ребёнку моему он не нужен. Мы справимся без него, потому что я лучше себя в жертву принесу, чем пойду к Чонгуку за помощью и семью строить, Чимин. Он не заслужил этого ребёнка, меня он тоже не заслужил. Отчаянности в голосе Кима навалом, хоть вёдрами выгребай до образования нового океана. Только океан какой-то не из воды получается. Из боли.

***

Ужин проходит в приятной для многих присутствующих тишине. Только Джин иногда переговаривается с Хосоком, спрашивая об университете и здоровье родителей, и Юнги хвалит блюда, приготовленные папой Тэхёна. Тем временем, Чимин и сам Тэхён сверлят друг друга взглядами, будто на подсознательном уровне пытаются друг друга побороть. Без сомнений, младшему жаль Пака, потому что тот так долго боролся за своё счастье и наконец может его обрести, но… Тэхён разве не заслужил того же? Он слишком многим жертвовал, слишком многое пережил. Ему тоже хочется быть свободным, быть счастливым. — Мы, наверное, поедем уже, — сообщает Мин спустя час. — Чимину нужно больше отдыхать, да и Тэхён уже от нас устал, наверное. Ким вымученно и благодарно ему улыбается, едва коснувшись плеча альфы. Никто не понимает его так, как Юнги. Просто потому что Мин знает их обоих — Чонгука и Тэхёна, потому что знает, кто на что способен и кто как переживает своё горе. Он своими глазами видел. — Я очень рад был повидать тебя, Тэ, — Чимин виновато косится куда-то вниз и переминается с ноги на ногу. — Надеюсь, у тебя всё будет в порядке. Какой же дурак, думает Тэхён, и крепко-крепко старшего омегу обнимает, смешивая яблоко и вишню. — Я буду в порядке, — практически шепчет Ким. — И ты будь, пожалуйста, хён. Борись за своё, как делал это всегда, а я… может быть, я смогу помочь тебе чем-нибудь. Он хочет помочь, только не знает чем, но Тэхён обязательно постарается, он ведь иначе не может.

***

— Хо! — одновременно плачущий и кричащий Тэхён вызывает только кучу сострадания, потому Чон мечется туда-сюда, не зная, чем помочь своему другу. — Господи, это невыносимо! Вот уже три или четыре часа омега находится в этой палате и ждёт своего «смертного приговора». Казалось, что до родов ещё далеко, что Тэхён ещё успеет подготовиться, но девятый месяц подкрался незаметно и в одну из ночей свалился на голову семейству Ким и спящему в гостиной Хосоку, который потом вместе с Джином и дедушкой Джихёном бегал по дому в поисках сумки со всем необходимым и документов, чтобы их с Тэхёном из больницы сразу не выкинули. — Лучше бы я умер сразу, — хнычет омега, комкая простынь под собой. — Вылезай уже быстрее, я не могу больше терпеть! — добавляет он, начиная гладить свой живот, который с новой силой тянет. Хосок подходит к уже практически обессилевшему Тэхёну, положив свои ладони поверх его. — Когда меня заберут рожать, позвони, пожалуйста, Юнги и Чимину, предупреди их, ладно? Чимин просил меня об этом, а я только сейчас вспомнил, — омега просит так отчаянно, будто бы его не на роды, а на войну забирают. Даже Хосок пугается сильнее, чем нужно было бы. Они оба впервые в такой ситуации, но, может быть, здесь есть и какие-то плюсы. Как подшучивала Миён, Хосок теперь всему научен и ей не так страшно будет в будущем вынашивать и рожать ребёнка рядом с ним. И можно было бы подумать, что до этого не дойдёт, но эти двое действительно собирались. Не сейчас, но потом, когда-нибудь, точно. Тэхён был на седьмом небе от счастья, когда узнал о серьёзных намерениях своих друзей. Это хорошо, что у кого-то всё так складывается в жизни. Он бы тоже хотел семью, любящего альфу рядом, но раз ему так не повезло, то хотя бы Миён и Хосок будут счастливы. Для Кима это важнее всего. — Перестань наводить панику, — говорит альфа, хотя его потряхивает даже больше, чем самого Тэхёна. — Всё будет хорошо, я всем позвоню, а ты скоро родишь. — Охотно верю, — измученно посмеивается Ким. — Ещё час таких мучений и я вытащу его самостоятельно оттуда. — Боже мой! — Чон начинает смеяться вместе с омегой. — Можно я не буду на это смотреть? — Зачем смотреть? Помогать мне будешь, — откинув голову на подушку, Тэхён улыбается, стирая с глаз вновь подступившие от боли слёзы. — Это твой крестник, между прочим. А Хосок уже и не против, на самом деле. Всё что угодно, лишь бы Тэхёну полегче стало. Вообще-то, в хосоковы планы не входило то, что будучи ещё студентом, он будет метаться в предродовой палате и пытаться отвлечь от невыносимой боли своего лучшего друга. Хотя, лучшего друга — слабо сказано. Тэхён для Хосока был как часть семьи, ради которого он — на всё, что угодно. При любых обстоятельствах. Это правильно, и Чон понимает это в очередной раз, когда следующей запечатлевшейся картинкой на всю его жизнь становится счастливый Тэхён, держащий на руках своё маленькое чудо по имени Юнхо, аккуратно замотанное в конверт с синим бантом поверх него. Может быть, Хосок не видел Чонгука больше одного раза, но Юнхо — его маленькая копия. Лишь немного раскосые глаза и угольно-чёрные волосы достались малышу от Тэхёна. И это тоже было правильным.

***

Тэхён, кажется, совсем не уставал. Будто бы он был создан для роли папы. Хосока с Миён и Юнги с Чимином это искренне удивляло, но и радовало тоже. Время неумолимо летело вперёд. Юнхо уже три годика, он растёт и развивается, познаёт мир и очень сильно любит играться с Миён, пробовать кулинарные шедевры Чимина и спать на руках Юнги. А ещё ему очень нравится гулять с Хосоком, который всегда покупает малышу какую-нибудь игрушку, его любимый виноградный сок и в обязательном порядке что-то солёное или кислое, потому что Юнхо ненавидит сладкое. В садике у маленького альфы сразу же появляется куча новых друзей, потому что Юнхо — коммуникабельный мальчик. А вот Тэхён — не очень. Трепаться с другими омегами о новых трендах или о том, что кушает и сколько спит его сынишка, он ненавидит, потому всячески избегает их. Чаще всего Юнхо из садика забирают Джин или Джихён, иногда Хосок, приезжающий проведать их. Оттого многие омеги в детском саду, приходящие за своими детьми, наивно полагают, что Хосок — отец Юнхо, и втихаря обсуждают, какой он красавчик и что они с Тэхёном определённо подходят друг другу, ибо Тэхёну явно место в качестве амбассадора «Gucci» или на обложке нового выпуска «Vogue». Как только Юнхо пошёл в садик, Тэхён нашёл себе подработку в качестве репетитора по английскому. В университете он уже давно перевёлся на заочное, потому нет смысла мотаться в Сеул. Разве что иногда ему всё-таки приходилось приезжать и закрывать зачёты и экзамены, но, благо, преподаватели входили в положение омеги и давали ему чуть больше времени на сдачу, чем стоит в регламенте. Деньги для существования были, учёба не заброшена и Ким вполне доволен своей жизнью. Их семья стала только крепче. Даже Намджун в шутку называл себя дедушкой Юнхо, а никто и не был против, включая самого Юнхо, который проявлял интерес к искусству и задавал Джуну кучу вопросов, которые он мог понять только с переводом Тэхёна, так как малыш не все слова ещё мог произнести правильно и чётко в силу своего возраста. Джихён же жаловался, что слишком рано стал прадедушкой, но всё это было тоже в шутку. Сегодня последний ученик у Тэхёна был немного позже, чем планировалось, поэтому за Юнхо в садик отправился Хосок, который прибыл в Тэгу в четверг вечером, решив прогулять пятничные пары и провести немного времени с крестником и лучшим другом. Как только занятие закончилось, Тэхёну пришло смс, что Хосок и его сын в их любимой кофейне, которая находилась в центре города и славилась вкусным кофе и тем, что была, как её называет Юнхо, щенячьей. Проще говоря, по помещению туда-сюда сновали щенки, потому что кофейня и впрямь была щенячьей. Любители собак стягивались сюда со всего города, потому что эти милые существа не могли не вызывать умиления и желания гладить их до бесконечности долго. Малыш Юнхо был огромным любителем этих животных, а Хосок — ещё больше младшего любил собак, потому они каждый раз шли туда, наслаждаясь приятной компанией. Одного щенка Юнхо даже назвал Бубликом, а тот радостно откликался на это прозвище. Тэхён со всех ног бежал к своему сыну и другу, потому что очень сильно успел соскучиться за день. Залетев в кофейню, омега снял с себя немного промокшее кремовое пальто и взлохматил отросшие чёрные кудри, пытаясь сбить с волос капли дождя. Тэхён никогда не был внимательным. Он и не заметил, как кое-кто, зашедший сюда за кофе, потому что в спешке не успел найти более формального заведения, вот уже как несколько секунд смотрит на него, не удосужившись даже отвести взгляд хоть на мгновение. — Папочка! — Юнхо подскакивает с насиженного места и бежит к омеге, который ловит его и поднимает, крепко обняв. — А мы с хёном уже заказали твой любимый раф! — малыш знал это название только потому, что Тэхён пил этот кофе всегда, когда они посещали это место, а для него было очень важно помнить предпочтения своего любимого папы. — Сегодня в садике такое случилось! — продолжает вещать маленький альфа слишком громко, а все посетители с улыбкой обернулись в их сторону и, кажется, сами приготовились слушать эту занимательную историю из детского сада. — Тише, зайчик, — Тэхён ему мягко улыбается и ставит малыша на ноги, убирая с глаз чёрные кудри, в точности как у него самого. — Пойдём, расскажешь папе, что там у тебя случилось такое. Парочка у окна умилённо вздыхает, наблюдая за молодым папой и маленьким альфой. Юнхо берёт Тэхёна за руку и тащит за их столик, пока омега, наконец, обращает внимание на окружающую обстановку и натыкается на пристальный взгляд тёмных омутов, в которых он тонет даже не за секунду — меньше. Мгновенно. Внутри всё скручивает узлом, а ноги перестают слушаться. Тэхён стоит как вкопанный, не имея возможности укрыться от пробирающих до дрожи кофейного цвета глаз. Хосок, который за долю секунды оказывается рядом, трясёт омегу за плечи, пытаясь привести в чувства, но чует неладное и оборачивается, сразу понимая в чём дело. Юнхо отвлекается на игру с щенком. — Тэхён, мы можем уйти отсюда прямо сейчас, — осторожно начинает альфа. — Хочешь? Давай возьмём кофе с собой и пойдём в другое место. И этот, и все дальнейшие вопросы Ким игнорирует, ведомый призрачным чувством, долго хранящимся где-то за семью замками в сердце. Чонгук прямо здесь, перед ним. Ещё мужественнее, великолепнее, но только в его взгляде что-то изменилось. Чонгук впервые выглядит таким потерянным. Ещё хуже, чем сам Тэхён. — Всё хорошо, Хо, — едва заметно улыбается омега. — Я думаю, нам нужно поговорить, а вы побудьте пока тут, хорошо? Не выпускай из виду Юнхо. Хосок кивает и возвращается за стол, тем временем как Тэхён коротко кивает Чонгуку на дверь и сам следует туда, не дожидаясь ответа. И как только омега оказывается на улице, вдыхает свежий воздух, то понимает, будто бы всё это время и не дышал вовсе. Через минуту выходит и Чонгук, останавливаясь рядом с ним, за углом кофейни. При виде этого омеги у него снова из головы все мысли разом выбивает. Как три года назад. Ничего не изменилось. Тэхён стал изящнее, элегантнее. Казалось бы, куда ещё идеальнее? Такого же не бывает, таких людей не существует, потому что мы живём в реальном мире, где у всех есть свои недостатки, но не у Тэхёна, не у него точно, альфа в этом уверен на все двести из ста процентов. Мальчишка превратился из милого ребёнка в статного омегу. — Какими судьбами в Тэгу? — первое, чем интересуется младший, подпирая плечом кирпичную стену, пока Чонгук закуривает. — По работе, — без лишних уточнений, вот так просто, но затем: — Поверить, блять, не могу. Я искал тебя всё это время и когда, наконец, потерял всякую надежду на то, что смогу увидеть тебя ещё хоть раз, меня несёт в Тэгу и я встречаю тебя. В первый же день. — Только не думай, что это судьба, — обрывает Ким. Но это она и есть. Это она самая, они оба знают, оба чувствуют одно и то же. — Не думал даже об этом, — Чонгук огрызается, а сам Тэхёном налюбоваться не может. Тот стал только самоувереннее и, тем самым, несомненно желаннее. — Решил семью завести, значит? Тэхёну больших усилий даётся, чтобы не сорваться прямо сейчас и не раскричаться на всю улицу, какой Чон Чонгук мудак и что это его ребёнок, что возможность на счастье с другим альфой он забрал у него собственноручно ещё в ту злополучную ночь. — Решил, — вместо этого соглашается омега. — Должно же быть что-то хорошее и в моей жизни тоже. — Это его ребёнок? — Чон говорит про Хосока. Про себя омега усмехается. Похоже, Чонгук тоже не особо внимательный, потому что не заметить такого очевидного сходства просто нельзя, но это и к лучшему. Значит, будет меньше вопросов. — Может его, а может ещё чей-то, тебе эта информация ничего не даст, Чон. Альфа кивает, делая новую затяжку. На лице всё та же маска полного безразличия, а внутри — сердце только что на кусочки разорвало, да на такие мелкие, что никогда в жизни больше не соберёшь. Надежда на то, что это мог бы быть его ребёнок, рушится, а только за неё он и цеплялся последние несколько минут. Когда Чимин сообщил ему о своей беременности, Чонгук был хоть немного, но счастлив. Потом Чимин же и разрушил всё, когда сказал, что хочет развода и ребёнок этот от Юнги. Чонгук потерял всё: мужа, пусть брак и был фиктивным, лучшего друга, который его и без того ненавидит и теперь ещё и спит с его мужем, Тэхёна он потерял ещё тогда, когда позволил себе сорваться, а затем отпустил, не попытавшись даже собрать омегу заново и помочь ему пережить то, что сам и заставил испытать. Тэхён думал, что это он поломанный, это он разрушенный, но по-настоящему поломанным был Чонгук. — И ты счастлив? — спрашивает старший, пытаясь разглядеть у омеги хоть одну эмоцию которая укажет ему на то, что тот скучал. Звучит, как мазохизм, потому что зачем это Тэхёну скучать по Чонгуку, который с ним так поступил. — Ты любишь его? Нет, потому что я хотел полюбить тебя, но ты сам всё испортил. — Я счастлив, Чонгук, — младший давит улыбку. — Я счастлив, потому что живу, наконец, спокойной жизнью, занимаюсь любимым делом и у меня растёт сын, которого я люблю больше жизни. Прямо как я тебя, думает Чонгук. — Я счастлив и тебе желаю того же, — добавляет Ким. — Я знаю, что это звучит странно, но Чонгук, я пережил это всё, поэтому я тебя прощаю и хочу, чтобы ты тоже был счастлив. Я не могу вечно злиться на тебя, потому что в том, что случилось, виноват не только ты, — Тэхён выдыхает, будто бы с него упала тяжёлая ноша, которую он нёс до сегодняшнего дня. — Знаю, что я сам изводил тебя, заставлял терпеть всё это, постоянно грубил и даже не пытался понять, поэтому Чонгук, забудь это всё и двигайся дальше. Не ищи меня, не вспоминай обо мне, хорошо? У каждого из нас своя жизнь теперь. Едва Чон успевает понять что-то, как омега скрывается в дверях кофейни, где его уже давно ждут. Киму очень идёт быть папой, отчего-то думается Чонгуку, который в глубине души хотел бы, чтобы Тэхён был папой их детей, был его омегой. Он и раньше хотел этого, но испортил всё прежде, чем дело дошло до этого. Тэхёну двадцать два и он абсолютно счастлив. А Чонгуку двадцать семь и он ужасно, ужасно несчастен.