Lost

Чонгук, пожалуй, мог бы смириться с любой реальностью, в которой Тэхёна нет или он, по крайней мере, просто не знаком с ним, но не с той, в которой Тэхён принадлежит кому-то другому. Об этом он думал все три дня, что находился в Тэгу, периодически забывая зачем он вообще сюда приехал. Это мучило его. Каждая мысль об омеге в принципе была какой-то болезненной. Только Чонгук, было, собрался смириться со своим положением и прекратить безрезультатные поиски, но судьба свела его с ним снова и напомнила, как жёстко альфа облажался. И уж точно Чон не мог предположить, что Тэхён простит его и решит обзавестись семьёй. Конечно, исходя из ситуации можно было бы сделать вывод, что омега просто пытался отвлечься таким способом от произошедшего, но что, если Ким просто хочет быть счастливым? У Чонгука ведь есть семья, условно, конечно, но есть. А Тэхён что, не заслуживает этого? Тэхён заслуживает всего в этой вселенной. И никак не того, что сделал с ним Чонгук. Никаких дальнейших действий Чон предпринимать не собирался, потому что с его стороны будет слишком отстойно портить Киму жизнь теперь, когда он наконец нашёл себя и зажил спокойно, но и сидеть сложа руки альфе не хотелось, потому он быстро нашёл способ связаться с тем самым избранником омеги, которого он тогда встретил в кофейне. Благо, это оказалось не так уж сложно, поэтому они договорились увидеться в той же кофейне и поговорить. Незнакомый альфа явно был удивлён чонгуковым предложением, но всё равно согласился. От предстоящего разговора внутри Чона всё неприятно будоражилось, так как он даже предположить не мог, чего стоит ожидать от их встречи. Именно по этой причине прежде, чем они заговорили, оба минут пять молчали и сверлили друг друга изучающими взглядами. Чонгук успел отметить, что этот Хосок вполне себе красив и от него исходит приятная тёплая энергетика. Та, которая нужна была Тэхёну, а не та, что излучал Чонгук. — Так о чём ты хотел поговорить? — первым начинает Хосок, принимая расслабленную позу и светя своей полуулыбкой (доброй, что удивительно) на всю кофейню. Чонгук наконец выходит из своих мыслей и обращает на него внимание. — Могу предположить, что о Тэхёне, — хосоково предположение прямо в точку. — Ты и сам знаешь, — выдыхает альфа, обхватывая стаканчик своего кофе ладонями. — Как… он? Только не надо мне нести ту же чушь, что рассказывал он. Хосок слегка посмеивается. — Тогда что ты хочешь услышать? — Всю правду, естественно, — резко парирует Чон. Вокруг них воцаряется напряжённая атмосфера, хотя Хосоку, кажется, это абсолютно безразлично. Он чувствует себя так же спокойно и уверенно. В отличие от Чонгука. — Тебе, конечно же, интересно, встречаемся ли мы с ним, — снова в точку. — Нет, мы не вместе. Я с Тэхёном знаком с того момента, как мы поступили в университет и мы действительно очень близки, потому что я был рядом всё то время, пока ты не был. Чонгук смотрит на альфу вопросительно. — И это не мой ребёнок, если ты ещё не догадался, но тебя это сильно интересует, — объясняется дальше Хосок. — Если бы ты включил голову и прикинул, сколько лет на вид Юнхо, ты бы понял, чей это ребёнок. Только даже прямых намёков Чон не понимает. От слова совсем. — Боже, ты глупый? — младшему альфе становится смешно, но он старательно себя сдерживает. — Тэ ни с кем кроме тебя никогда не был, ни в каком смысле, Чонгук. Ты буквально был первым и последним у него. Теперь понимаешь? И, о чудо, до Чонгука доходит. Единственным вопросом остаётся, почему Хосок так просто рассказывает всё старшему альфе. Раз он друг Тэхёна, то, наверное, должен пытаться уберечь его от чонгукова присутствия, но альфа даже не пытается, что вызывает у старшего некоторые подозрения в правдивости этих слов. В правдивости всех хосоковых слов, кроме тех, что касаются Юнхо. Чонгук-то, как оказалось, ужасно глупый. Ему в голову ни разу не закралась мысль о том, что этот ребёнок действительно может быть его. Его и Тэхёна. — Блять, — тянет альфа, пряча лицо в ладонях. — Блять, я так облажался перед ним… — Не спорю, — соглашается Хосок. — Ты воспользовался его беспомощностью, поломал его всего, оставил одного, на минуточку, беременного, и появляешься сейчас, наивно веря во всю ту чушь, что он наплёл тебе, потому что Тэхён никогда бы не рассказал тебе всей правды, — каждое слово для Чонгука равно удару, только сейчас он эти удары слишком болезненно принимает. — Потому что он боится тебя, но и за тебя, почему-то, боится. Я был рядом с ним всё это время и знаешь что? Ему было больно, ужасно больно, и он хотел тебя ненавидеть, но никому так и не рассказал, что всё это с ним сделал ты, что ты виноват в произошедшем. Он ни слова плохого о тебе не сказал, потому что не хотел, чтобы у тебя были проблемы. Дурак он? Конечно, но даже после того, что ты сделал, он всё равно позаботился о тебе, а ты о нём — нет, — младший чертовски прав, хоть и резок. — Я много раз видел, как он плакал в одиночестве, как он сам себя разбитого по кусочкам собирал и цеплялся за жизнь даже не ради себя, ради вашего ребёнка. Он сделал это, он выкарабкался, а ты, Чонгук? Ты можешь спокойно жить с этим? — Я не знаю, — шипит Чон. — Если бы я мог жить с этим, меня бы здесь не было, правда? Я пытался найти его, поговорить с ним хотел, извиниться и помочь, если бы он разрешил только. — Если бы ты искал, ты бы нашёл, — вся добродушность стирается с лица Хосока. — Чимин с Юнги постоянно торчали здесь, рядом с Тэхёном, и ты ни разу не удосужился узнать, куда они пропадают и зачем. И ты сам в курсе, что он бы не позволил тебе помочь ему. Не позволил бы. Тэхён не из тех, кто примет помощь от ненавистного ему человека, но если Хосок говорит правду, то омега, значит, и не ненавидит Чонгука вовсе. Эта мысль — своеобразное утешение для альфы, пусть и совсем крошечное. Чтобы поменять что-то, Чонгуку придётся идти на радикальные меры, не единожды. И все принципы его к чертям полетят, но, пожалуй, Тэхён этого стоит. Он стоит того, чтобы Чонгук всё разрушил и построил заново для него. — Я хочу поговорить с ним. — А ты готов? Определённо да, в этот раз он готов.

***

Чонгук докуривает последнюю сигарету в пачке и нервно комкает её, пустую, в руке, пытаясь хоть как-то отвлечься от мыслей, в которых исход предстоящих событий абсолютно разный, но всё-таки одинаково плохой. Может быть, это было не такой уж и хорошей идеей, встретиться с Тэхёном таким способом, но хитрый Хосок (не без помощи Миён) придумал всё, как есть, и теперь эта ситуация неизбежна. Разве что, Чонгук может прямо сейчас взять и сбежать, но тогда его до конца жизни будут называть последним трусом. — За кем вы пришли? — спрашивает воспитатель-бета, с подозрением поглядывая на Чонгука, который появляется здесь первый раз. — Юнхо, — не без волнения выдаёт альфа. — Ким Юнхо. Воспитатель тут же расслабляется. — Господин Чон, верно? Нас предупреждали, что сегодня вы заберёте Юнхо, — быстро выдаёт бета и спешит скрыться за дверью, откуда через минуту показывается уже вместе с ребёнком. — Вот, Юнхо, за тобой уже пришли. Ребёнок сначала изучающе осматривает Чонгука, а затем лучезарно ему улыбается. — Хоби-хён сказал, что сегодня он не сможет прийти за мной и поэтому меня заберёте вы, — говорит малыш, когда воспитатель оставляет их наедине. — Вы друг моего папы? Чонгук теряется, впервые не зная, что ему ответить на вопрос, заданный ребёнком. Его ребёнком. Ведь наверняка Тэхён не рассказывал сыну о том, кто его настоящий отец. — Верно, я давний друг твоего папы, — Чон подходит ближе и присаживается на корточки, поравнявшись с ребёнком. — Ты, значит, Юнхо? Красивое у тебя имя. — Его папа придумал, — гордо заявляет маленький альфа. — Он говорит, что оно мне очень подходит. — Он прав, — теперь уже Чонгук не может сдержать улыбки, хоть первый разговор с сыном и вызывает у него море эмоций, во главе которых стоят волнений и страх, что он может сделать что-то не так. Юнхо сам берёт Чонгука за руку и они идут к припаркованной недалеко машине, которая мгновенно вызывает у ребёнка восторг. Дорогой чёрный автомобиль подвергается тщательному осмотру и парочке детских комплиментов. Если встречу с Юнхо Чонгук смог перенести, то впереди его ждёт ещё более волнующее продолжение. Тэхён, который может отреагировать на это всё не очень положительно. Тогда попадёт и Чонгуку, и подстроившему всё Хосоку. Дабы как-то скрасить предстоящую встречу, Чонгук решает, что омегу нужно задобрить любимыми сладостями и кофе, а помогает ему в этом Юнхо, который все папины предпочтения наизусть знает. Задабривания совсем не срабатывают, когда максимально серьёзный и немного раздражённый Ким встречает Чонгука и Юнхо, даже не пытаясь скрыть своих эмоций, которые вот-вот выплеснутся наружу и не дай Боже станут большим скандалом прямо на глазах у их сына, не предполагающего даже близко ничего об отношениях этих альфы и омеги. — Папочка, а меня сегодня Чонгук-хён из детского сада забрал! — хвастается малыш, крепко обнимая Тэхёна, сверлящего Чонгука недовольным взглядом. — У хёна такая классная машина! — Я знаю, — Тэхён тепло улыбается сыну, стараясь всё-таки спрятать от детских глаз свою нарастающую злобу по отношению к альфе, который стоит у той самой машины и переминается с ноги на ногу, смотря куда угодно, но только не на омегу. — А Хосок что, не смог приехать? — Он ещё утром сказал, что сегодня будет занят, — немного расстроенно замечает ребёнок. До Тэхёна-то вот сразу всё доходит. Он Хосоку точно оторвёт что-нибудь и вставит туда, где это что-то быть не должно. Все разногласия приходится оставить на потом, потому что Чонгук уже успел пообещать Юнхо парк развлечений.

***

Юнхо катается на какой-то детской карусели, пока Тэхён стоит за ограждением и наблюдает за своим счастливым ребёнком, а Чонгук — сразу за ними двумя. — Что из слов «оставь нас в покое» и «живи своей жизнью» ты не понял, Чонгук? — омега поворачивается к альфе, который в нём уже дыру взглядом проделал. — Я попросил тебя, по-человечески попросил и даже дал тебе грёбаное прощение! — зло отмечает Ким. — Неужели так сложно было выполнить хотя бы одну мою просьбу? Ты не мог просто сесть в свою чёртову машину и убраться отсюда нахрен? Заведённый Тэхён выглядит даже лучше, чем невинный и спокойный, каким его знал Чонгук раньше. — Точно так же, как тебе было сложно рассказать всю правду, включая то, что Юнхо — наш сын, — парирует Чон. — Наш? — усмехается омега. — Ты что-то путаешь, Чон, потому что это мой сын, а ты к нему никакого отношения не имеешь. Не думай, что можешь так легко появиться и отстаивать свои права на него, он тебе не игрушка. Со мной поигрался и мало вдруг стало? Альфа выдыхает и трёт переносицу, пытаясь тем самым успокоить бушующего внутри зверя, который с Тэхёном церемониться не станет, если наружу вырвется. — Он мой, Чонгук, и я тебе его не отдам, — шипит Ким, практически вплотную подходя к Чону. Так ведь и Чонгук здесь не только за этим. — Ты всё равно знаешь, что он и мой тоже, — вылетает у альфы прежде, чем он успевает понять сказанное им. — И ты тоже мой. Ах, ну да, как же Тэхён мог забыть про чонгукову метку на себе, которую он так старательно прячет уже долгое время. — Никогда, — тэхёновы губы расплываются в ухмылке. — Ты знаешь, что я этого не хотел, но наш великий и всемогущий Чон Чонгук решил всё сам, да? Это был твой выбор, не мой. — Неверный ответ, — Чонгук перехватывает запястье омеги, несильно сжимая его, чтобы тот не ушёл. — Ты просто ломался, как какая-то девчонка в сопливой дораме из-за своей правильности, но угадай что? Чимин вот никогда не был моим, он был всего лишь фикцией, а теперь и он нашёл своё счастье рядом с другим. Я решил дать ему этот развод, чтобы он мог жить так, как захочет сам, и чтобы я мог, — голос Чона приобретает вдруг уверенность. — А ты всё продолжаешь ломаться, не усвоив урок, что я всегда получаю то, чего хочу. Тэхён хмурится и пытается высвободиться из стальной хватки альфы, который в этот раз его совсем не пугает. — Я тоже не был и не буду твоим, Чонгук. — Нет, Тэхён, — старший чуть наклоняется вперёд, обдавая губы младшего своим горячим дыханием. — Ты уже мой. Давно забытое чувство вновь рождается где-то глубоко в омеге, тугой узел внизу живота затягивая и заставляя карамельную кожу покрыться миллиардом мурашек. Метка противно ноет, абсолютно игнорируя тот факт, что она зажила и просто тёмным следом покоится на коже омежьей. — С чего бы это? — с вызовом смотрит на альфу Ким. — Потому что я так решил, ты сам это сказал, — Чон не собирается уступать, не в этот раз. — Не думаешь, что не твой уровень, а? — Тэхён нагло облизывается. — Я всегда беру выше. Омега усмехается и возвращается к наблюдению за своим сыном.

***

Быстро смеркается. Юнхо сладко спит на заднем сиденье в обнимку со своей новой мягкой игрушкой, которую Чонгук для него в тире раздобыл, а Тэхён делает вид, что пейзаж за окном действительно ему интересен. — Я хочу забрать вас в Сеул, к себе, — неожиданно заявляет Чон. Тэхён поворачивается к нему с явным удивлением на лице. — Прости, но мало ли чего ты хочешь? — тут же отрезает омега. — Мы с Юнхо останемся в Тэгу. — Теперь это не ты решаешь, — уголки чонгуковых губ едва изгибаются в едва заметной улыбке. — Не поедешь сам, так я тебя в машину запихну и увезу. Омега практически задыхается от возмущения, легко ударив альфу в плечо. — Твои варварские методы ничего не изменят, Чонгук, потому что я сбежал от тебя однажды, сбегу и в этот раз. — Разница только в том, что в тот раз я тебя отпустил, — замечает альфа. — В этот раз такой щедрости от меня не жди. Тэхён показушно закатывает глаза и цокает, вновь отворачиваясь к окну.